Окна Овертона или операция «Харассмент»
Написав небольшую заметку о массовом демарше части российских СМИ, отказывающихся освещать работу Государственной Думы РФ, да и вообще находиться на территории данного учреждения пока по его коридорам бродит «великий и ужасный» Леонид Слуцкий, я в принципе не планировал возвращаться к данной теме в дальнейшем. Не потому, что она мне не интересна. Просто я всегда крайне негативно реагировал на подобные заказные атаки, осуществляемые «бескорыстными» журналистами и политиками. Грязно, мелко и очень не хочется участвовать в подобном, даже на стороне того, кто попал под пресс данной хорошо спланированной и грамотно реализуемой акции, которая призвана не только утопить Слуцкого как депутата и политика, но и подорвать авторитет Государственной Думы в целом.


Однако, в дальнейшем, получив отзывы моих читателей и углубившись в эту тему, я понял, что просто не имею права обойти ее стороной. И дело даже не в Слуцком, которого почему-то избрали сакральной жертвой, и даже не в имидже Государственной Думы РФ, который есть кому защищать и без меня. Дело в подмене определенных понятий и стереотипов, которая происходит на наших глазах, и происходит крайне стремительно. А пройти мимо подобного я себе позволить не могу.
Сегодня на территории нашей большой и многонациональной страны практически не осталось тех, кто хотя бы образно не представляет себе, что такое окна Овертона. Для тех, кто подзабыл, а особенно для тех, кто и не знал, напомню, что Джозеф П. Овертон показал, что для каждой из самых невозможных идей, в обществе существует так называемое «окно возможностей». В его пределах, идею могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали и полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика». Говоря коротко, если какую-либо идею крайне грамотно вынести на общественное обсуждение, то, в конце концов, общество можно убедить в ее рациональности, даже если изначально она была принята им в штыки. Это если своими словами.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Если с окнами Овертона все понятно, пример работы данной теории наглядно виден на популяризации однополых отношений, то при чем тут харассмент, Слуцкий, Государственная Дума и либеральные СМИ, ополчившиеся на депутата и аппарат Госдумы в целом? Начну издалека.
Когда некоторые время назад разразился скандал с известным голливудским продюсером Харви Вайнштейном, большинство россиян единодушно встали на сторону этого человека, чья вина в сексуальных домогательствах не может быть доказана в принципе, в связи с давностью описываемых событий. Более того, мы все, и представители шоу-бизнеса, и депутаты, и простые граждане были единодушны в том, что в России такого быть не может от слова совсем. Ну не понимаем мы, как можно лишить человека всех заслуг и статуса, сделав его изгоем, только после слов какой-то гражданки о том, что якобы двадцать лет назад он воспользовался ситуацией и сделал с ней нечто нехорошее!
Однако прошло несколько месяцев и практически те же самые люди, которые осуждали американскую ментальность, позволившую сломать карьеру успешному продюсеру лишь на основании слухов, домыслов и голословных обвинений, начали активно атаковать Леонида Слуцкого, который якобы делал журналисткам непристойные предложения. Заметьте, ни о каком насилии и принуждении речь не идет. Как не и идет и об интимной близости как таковой. Просто предложения мужчины в адрес женщины, не более. И вот, к своему удивлению, я увидел как то, что воспринималось нами как «немыслимое», стало не только «приемлемым», «разумным» и «популярным», но и приобрело статус «нормы», став в одно мгновение «политикой». Никогда не думал, что подобное возможно реализовать за каких-то два с небольшим месяца. Оказывается, все возможно, при наличии сильной и мотивированной команды. И такая команда подобралась в рекордно короткие сроки.
Кто же эти люди, линчующие Слуцкого и поставившие в крайне неудобное положение главный законодательный орган страны? Быть может это кристально чистые граждане, которых без преувеличения и сарказма можно назвать совестью нации? Отнюдь, это совсем не так. Компания подобралась еще та. Как говорят у нас в провинции, на некоторых «клейма негде ставить». Венедиктов, Канделаки, Чаплин, это если персонально, плюс десятки крайне противоречивых газет и изданий, которые не отличаются ни пророссийской позицией, ни относительной объективностью. И самое удивительное, что атака настолько дерзкая и спонтанная, что вся эта «группировка» даже не смогла продумать сколь-нибудь внятные условия, выполнение которых гарантирует возвращение «взбунтовавшихся» СМИ к освещению думской повестки. Слуцкий должен уйти из Госдумы. И все. Звучит как минимум абсурдно, особенно на фоне многочисленных заявлений о том, что ситуация, приписываемая Слуцкому, носит отнюдь не единичный характер и журналисты сплошь и рядом подвергаются «избыточному» вниманию со стороны политиков и депутатов. И вроде как, следуя опять же банальной логике нормального человека, нужно бороться не со Слуцким, а именно с явлением, мешающим осуществлять журналистам свою профессиональную деятельность.  Но об этом ни слова. Никто не требует создать специальные, безопасные условия, которые бы позволили журналистам общаться с политиками без угрозы для своей чести и достоинства. Нужно просто убрать Леонида Слуцкого, и все сразу наладиться. А как быть, допустим, с Жириновским, который, по вашим же заявлениям, так же грешит «разнузданностью нравов»? Как быть с десятками других депутатов, которые, опять же по вашим словам, регулярно пытаются затащить журналистов и журналисток в какие-то «спецбани»? Подобный подход наглядно показывает нам всем, что в данной ситуации дело совсем не домогательствах, да и  не в Слуцком в целом. На наших глазах отрабатывается система комплексного давления на органы власти, сопряженная с насаждением чуждых нам ценностей и моделей поведения. Кстати, удивительно, как в эту пеструю компанию попал единоросс Константин Затулин, который «забыв» о том, что данное издание было создано не без помощи средств Михаила  Ходорковского и Бориса Зимина, активно дает интервью «Медузе», раскладывая жизненный путь своего коллеги и соратника буквально на молекулы. Удивительный выбор информационной площадки, особенно для единоросса. Нет, я конечно понимаю, что место председателя Комитета по международным делам, занимаемое Леонидом Слуцким, выглядит весьма заманчиво, но ведь должны же быть какие-то морально-этические рамки, не говоря уже даже о партийной дисциплине. Что дальше? Выступление в Сенате США? Пламенная речь о погрязших в харассменте российских политиках на трибуне ПАСЕ либо ООН? В принципе, для достижения цели любые средства хороши.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Я считаю, что Слуцкий должен уйти из Госдумы. Такую информационную акцию запустило уже упомянутое выше издание «Медуза». При этом авторы данной информационной атаки призывают принять в ней участие не только журналистов, как выяснилось, представителей самой опасной профессии, но и простых граждан, которым по умолчанию должны быть противны сексуальные домогательства как явление непонятное, но крайне опасное. Нужно всего лишь скопировать картинку на сайте издания и разместить у себя на странице. И все. Победа будет за нами. Хорошая конечно идея, рациональная. Я бы даже возможно присоединился к данному «флэшмобу», если бы не формулировка, которая меня слегка не устраивает. Почему бы не запустить акцию «Я считаю, что Венедиктов должен уйти из «Эхо Москвы»? Почему бы всем тем моралистам, которые активно атакуют Слуцкого, не вспомнить откровения Венедиктова о том, как будучи учителем в средней школе он периодически вступал в сексуальные контакты со своими ученицами? На минуточку, речь идет не о сомнительных предложениях, а о полноценном сексе с несовершеннолетними! Кто не в курсе, Венедиктов преподавал в школе историю, а значит, его жертвам  вряд ли было больше 16 лет. По факту мы имеем «педофила» во главе достаточно крупного издания, которое в той или иной степени влияет на общественное мнение на территории РФ. «Сексуальные отношения между сотрудниками исключительно положительно влияют на рабочий процесс» - как вам цитата? Это тоже Венедиктов. В ходе интервью, данного им в недалеком прошлом Ксении Собчак, представлявшей журнал «GQ». В этом же интервью Венедиктов поведал, что он «и женился благодаря харассменту. Его будущая жена тоже на радио работала - а он к ней долго на производстве приставал». Как понять, что теперь позиция этого человека, пускавшегося в свое время во все тяжкие, так резко изменилась? Осознал, раскаялся и готов бороться против того, чем ранее активно занимался сам? Нет, Венедиктов однозначно должен уйти, хотя бы для того чтобы не портить имидж компании «Газпром-Медиа Холдинг», руководство которой вряд ли потерпит в качестве руководителя дочернего предприятия педофила и лицемера.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Я также считаю, что Тина Канделаки должна уйти с канала Матч-ТВ. Я помню ее громкую и излишне эмоциональную речь о том, что русских нет. Нет и все, и Россия это не страна русских. Но мы, русские, есть, и нас еще довольно много, и мы хотим, чтобы подобные философы не занимали посты руководителей государственных телеканалов, финансируемых с наших налоговых отчислений. И для меня, как и для миллионов и миллионов тех, кто не растерял свою русскость, кто помнит и чтит свою историю, это  гораздо важней, чем общение Слуцкого с журналистами, в ходе которого он позволяет себе называть молодых и весьма привлекательных женщин «зайками и лапулями».
Я хочу чтобы ушел Всеволод Чаплин, который… Хотя нет, стоп, Чаплина уже давно ушли и он сейчас вряд ли стоит той бумаги, на которой о нем можно написать. Я много кого хотел бы видеть в разряде «бывших», но, увы, многие из тех, кто ежедневно отравляет наш общий воздух не то что не стремятся покинуть свои места, но еще и учат нас правильно жить, время от времени взывая к морали и обличая те пороки, в которых безнадежно погрязли сами.
Я сознательно не даю в этой публикации портрет Леонида Слуцкого, хотя и многие моменты его деятельности, работа в Крыму, Сирии и на площадках ПАСЕ, вызывают у меня искренне уважение. Нет, это статья не о нем. Это статья о том, как нас пытаются загнать в рамки, которые никогда не были свойственны нашему этносу. Рамки, которые жестко отделяют мужчин от женщин, ограничивая взаимную свободу в общении и посягающие на институт брака. В свое время мой отец проявлял избыточное внимание к моей матери, и даже, возможно, домогался до нее. В итоге на свет появился я. И эта история типичная. Каждый из нас является плодом повышенного внимания одного из наших родителей к другому. Да и непоколебимая Тина Канделаки тоже не может похвастаться тем, что вытесана из цельного куска гранита. У не тоже есть родители и в свое время кто-то из них послужил инициатором контакта, который в дальнейшем и привел к столь наглядному результату. Мужчины должны обращать внимание на женщин столь же активно, сколь и женщины должны привлекать к себе внимание мужчин. Это основное условие выживания любой нации. И когда нас пытаются отучить от подобного, мы должны как минимум задуматься, а как максимум всемерно отстоять свое право на выбор, свое право на нормальные гетеросексуальные отношения, которые невозможно построить, не делая предложения, кажущиеся сегодня некоторым представителям нашего социума сомнительными и даже неуместными.
  • Автор: sidney
  • Автор: 22-04-2018, 11:04
Анатолий Матвиенко: К годовщине второго раздела Речи Посполитой
Анатолий Матвиенко: К годовщине второго раздела Речи Посполитой

Раздел Польши состоялся при активном участии России, что закономерно: само создание Речи Посполитой, оформленное Люблинской унией 1569 года, было направлено против Русского царства. Великое княжество Литовское, опрометчиво вмешавшись в Ливонскую войну против Москвы, оказалось перед перспективой военного поражения. Присоединение к Польше в обмен на военную поддержку в борьбе с русскими, тем более с жертвой двух воеводств, с высоты столетий выглядит актом отчаяния, причём преждевременным: Русь Ивана Грозного испытывала значительные трудности, а впереди ещё были тяжкие годы правления Годуновых и Шуйского, появление Лжедмитрия I.

Этому предшествовали века завоевательных походов литовских князей в восточные земли, грабежей и аннексий, в чём упрекать литвинов бессмысленно, они действовали в соответствии с моралью эпохи: сильный прессует слабого. Но роли переменились, Московия крепчала, Литва захирела, сохранив, впрочем, амбиции и агрессивные устремления.

Цена Люблинской унии для литовских князей и ВКЛ оказалась куда выше, чем территориальные уступки союзнику. Два государства объединились в одно – польское. Две культуры слились в одну – польскую. Польский язык вытеснил руский язык литвинов, польская католическая церковь – остальные конфессии.

Польша превратилась в мощную державу. Но не за «просто так». Плата была велика. Во-первых, союз двух государств был, в первую очередь, союзом шляхты, не готовой поступиться привилегиями, в результате центральная власть в Речи Посполитой ослабла до крайности, сделав государство неконкурентоспособным рядом с сильными соседями. Во-вторых, до Люблинской унии Польша практически не была втянута в военные конфликты с Московской Русью, участие поляков в русско-литвинских войнах на стороне Вильно было достаточно ограниченным. Вобрав в себя ВКЛ, Польша получила в наследство все неоплаченные счёты литовцев перед самым территориально крупным государством планеты, то есть обладающим колоссальными перспективами. В XVII веке она ещё и увеличила эти счета в ходе трёх войн, окончившихся позорным «вечным миром» 1686 года, закрепившим территориальные потери Польши. Впрочем, она теряла пока только области, в своё время приращённые за счёт Люблинской унии, был утрачен и на время отвоёванный у Русского царства Смоленск. Хуже был внутренний ущерб: государство разлагалось изнутри.

Начало XVIII века в России, ставшей империей, запомнилось противоречивыми петровскими реформами, противостоянием с османами и шведами, отношения с поляками на время отошли на второй план; самой польской шляхте уже просто не доставало сил тягаться с русскими.

Россия постепенно вытеснила Польшу из первых рядов европейской политики в ряды марионеток; такова участь слабых. В войнах XVIII века иностранные армии гуляли по территории Польши как по собственному дворику, попытку сопротивления оказала лишь Барская конфедерация.

Теперь позволю себе немного пофантазировать. Могли бы события вокруг Польши развиваться по иному сценарию?

Очевидно – да, если бы в Польше на фоне провального мирного договора 1686 года к власти пришли новые лидеры, просвещённый король, сочетающий изворотливый ум Ришелье, способности кризис-менеджмента Аденауэра и, при необходимости, жестокость Ивана IV. Что немаловажно, его должна была поддержать магнатская верхушка, осознавшая, что надвигается перспектива лишиться не только шляхетских привилегий, но и всего остального. Престол стал бы наследуемым, как в Великом княжестве Литовском до Люблинской унии. Обожествлённый монарх не считался бы просто выборным старостой шляхтичей. Так бы и просуществовало государство до вызревания социальных институтов, когда ограничение самодержавия в виде конституционной монархии пошло бы на пользу либо действительно была провозглашена республика – Речь Посполитая со сменяемыми выборными руководителями.

При таком раскладе мы бы сейчас жили бы в Польше, разница между бывшими литовскими воеводствами и западными землями была бы не больше, чем между нынешними великопольскими и малопольскими, потомки литвинов ничем бы не отличались от потомков ляхов и мазуров. Пусть меня закидают тапками, в этом не было бы ничего катастрофического; быть поляком и жить в Польше – далеко не самая худшая участь, я симпатизирую полякам, нередко бываю в их стране, мне там нравится, хоть её не идеализирую. Но независимая и процветающая Беларусь – наша приоритетная ценность.

Поэтому, как ни парадоксально это звучит, чем хуже складывалась обстановка вокруг Польши в XVIII веке, тем лучше были условия для ещё не существующей Беларуси!

Польская внешняя и внутренняя политика безмерно раздражала соседей, причём говорить о какой-то последовательной линии государства невозможно из-за отсутствия крепкой центральной власти. Эгоизм шляхты, помешанной на великодержавных воспоминаниях о завоевательных походах на восток, был фатальным. Поляки не желали принять участь марионетки и российского сателлита, но и сплотиться против России так же не сумели. Россия дала полякам исторический шанс. Объединяться против общего врага у людей получается лучше всего (дружить против кого-то), русские могли сыграть роль арабов для консолидации евреев, но паньство предоставленным шансом не воспользовалось.

Началась гражданская война (1668-72 г.г.). Часть поляков, наиболее дальновидная, тяготела к русским, другая, неверно оценивавшая положение дел (Барская конфедерация) выступила против, опираясь на поддержку Пруссии и Австрии. Конфедераты терпели поражения от российских войск войск одно за другим.

Меня, возможно, упрекнут, что я постоянно говорю о поляках и польском воинстве, хотя Литовское княжество всё ещё существовало хотя бы в виде некоей автономии, весьма усечённой после изъятия восточной Беларуси и большого куска Малороссии. И правда, в литовских воеводствах боевых действий велось меньше; заслуживает упоминания лишь попытка восстания под предводительством Литовского коронного гетмана Огинского. Он, собрав около восьми тысяч сторонников Барской конфедерации, совершал нападения на разрозненные русские отряды, пока не встретился с регулярными частями Суворова. Как несложно догадаться, после этой встречи польская шляхта литовского происхождения больше не досаждала. Среди выживших не осталось желающих.

В общем, поляки сделали всё, от них зависящее, чтобы страна была разорвана на части. В результате сильные государства – Россия, Австрия и Пруссия, чьи представители даже не уведомили польскую сторону, договорились о первом разделе Польши, после чего российская армия под командованием Александра Суворова зачистила очаги сопротивления антирусской конфедерации. Восточная часть Беларуси перешла в состав Российской Империи (1772 год). Юг достался Австрии, западные воеводства – Пруссии.

Наверно, я слабо знаю историю Польши, поэтому так и не разобрался, почему польская верхушка переметнулась к пруссакам и подписала польско-прусский договор 1790 года, расцененный в России как удар в спину во время очередной русско-турецкой войны. Следующая русско-польская война была неизбежна и закончилась с предсказуемым результатом. Снова делили Польшу, в качестве военного трофея Российская Империя получила Минск, Слуцк, Пинск, территория условно независимой Речи Посполитой ужималась как шагреневая кожа.

В 1793 году, 225 лет назад, у Польши оставались ещё Брест и Гродно (называю их современными именами). Но на большей части будущей Беларуси прекратился процесс ополячивания. Пусть прошло уже более двухсот лет с момента, когда эти земли входили в состав независимого от Варшавы государства, руский язык был основательно забыт и от единого государственного деградировал до простонародных местных диалектов, а вся образованная верхушка считала себя польской, тем не менее, у этого народа появился шанс на отдельную, пусть и совсем непростую судьбу.

25 марта смехотворно малая часть белорусского общества отпраздновала 100-летие провозглашения фейковой независимости, объявленного группой политиков, не имеющих ни реальной власти, ни минимального авторитета у населения. Если говорить прямо, то откровенных самозванцев. Естественно, на дальнейшую судьбу Беларуси их нехудожественная самодеятельность влияния не оказала, несмотря на неоднократные попытки привлечь для достижения своих задач иностранных интервентов. Поэтому и народная память об их деяниях (точнее – ничегонеделании) примерно эквивалента их заслугам – никакая или со знаком минус.

Всё-таки отметили. Зачем-то пригрозили посадить на кол польских холуёв. Пошумели и разошлись. Но я очень сомневаюсь, что будет отмечено реально судьбоносное событие – присоединение к России центральных белорусских земель. Конечно, брутальные действия российских монархов по усмирению Польши во второй половине XVIII века не вписываются в современные понятия о либерализме, свободе самоопределения, уважении национального суверенитета и т.д. Право сильного всё ещё действовало в первозданно откровенном виде. Поэтому я не призываю славословить Суворова и Екатерину. Однако нужно помнить, откуда в самом деле произрастает Беларусь как независимое государство. И не забывать, что суворовские штыки для нашей государственности сделали стократ больше, чем униженное блеяние отцов-основателей БНР, пресмыкавшихся перед кайзером.

Анатолий Матвиенко
Неолиберализм: идеология, лежащая в основе всех проблем
Финансовый кризис, экологические бедствия и даже политическое восхождение Дональда ТРАМПА – всему этому мы — как минимум, отчасти — обязаны неолиберализму, который, при этом, провозглашая базовыми ценностями возможность выбора и свободу, сам подаётся обществу под лозунгом «альтернативы нет». Как заметил однажды один из «апостолов» его: «Мое личное предпочтение — это скорее либеральная диктатура, чем демократическая власть, чуждая либерализму».


И левым мало выступить против глобального неолиберализма, мало просто выступать против этой порочной системы, — «широкими левыми» должна быть предложена согласованная альтернатива. Так считает британский экологист и лево-либеральный журналист (и один из основателей  партии «Respect», с которой, впрочем, он порвал в 2004 г.; в 2009 г. он уже высказывался в поддержку «Партии Уэльса«) Джордж МОНБИО, о чём пишет в статье Neoliberalism – the ideology at the root of all our problems (вышла в британском издании The Guardian). В русском переводе статья была опубликована в интернет-журнале «Социалист».
Представьте себе советский народ, который ничего не слышал о коммунизме. Так, идеология, играющая принципиальную роль в нашей жизни, в сознании большинства из нас не имеет названия. Упомяните её в разговоре, и вы увидите, как собеседник удивлённо пожмёт плечами. Даже если он слышал этот термин, определить его значение непросто. Итак, что же такое неолиберализм?

«Анонимность» этой системы является одновременно и её симптомом, и причиной её триумфа. Она сыграла ключевую роль в великом множестве кризисов: в финансовом кризисе 2007-2008 годов, в офшоризации доходов, «отблеском» которой могут служить панамские документы, в постепенном упадке медицины и образования, в растущей детской бедности, в «эпидемии одиночества», коллапсе экологических систем, взлёте Дональда ТРАМПА. Мы реагируем на эти кризисы так, словно они возникают изолированно друг от друга, не понимая, что все они были порождены или усугублены одной и той же всеобъемлющей философией, у которой есть – или было – название. А иначе какая «безымянная» власть обладает свойством так масштабно руководить процессами?

Неравенство стало считаться чем-то достойным. Рынок учит: каждый получает то, что заслужил.

Неолиберализм проник во все сферы жизни настолько глубоко, что мы редко воспринимаем его как идеологию. Мы приняли постулаты этой утопической тысячелетней веры, считаем её некоей нейтральной доктриной, чем-то вроде теории эволюции Дарвина. Однако эта философия родилась как осознанная попытка переформатировать человеческую жизнь.

Неолиберализм рассматривает конкуренцию как определяющую характеристику человеческих отношений. Он переводит граждан в категорию потребителей, чей демократический выбор лучше всего проявляется в актах покупки и продажи, процессах, благодаря которым добродетель получает награду, а неэффективность подвергается наказанию. Он постулирует: «рынок» распределяет блага так, как их никогда не распределить с помощью планирования.

Любые попытки ограничить конкуренцию трактуются как угроза свободе. Налоги и правила игры должны быть сведены к минимуму, социальные услуги – приватизированы. Организация труда и переговоры, в которые вступают профсоюзы, представляются как покушение на рынок и выстраиваемую им иерархию победителей и побеждённых. Неравенство – добродетель, генератор благосостояния, призванный обогатить каждого. Попытки создать общество равных являются и контропродуктивными и губительными с моральной точки зрения. Рынок позаботится о том, чтобы каждый получил по заслугам.

Мы усвоили и воспроизводим эти постулаты. Богатые убеждают себя в том, что их богатство приобретено справедливо, забывая о преимуществах своего положения – ими может быть образование, наследство, классовая принадлежность, то есть гарантии сохранения статуса. Бедные обвиняют в своих бедах самих себя, даже если возможность что-либо изменить у них крайне невелика.

Забудьте про «структурную безработицу» — если у вас нет работы, то потому, что вы безынициативный. Забудьте про запредельные цены на жильё – если жилищный кредит для вас неподъёмен, то это потому, что вы беспомощны и непредусмотрительны. Не жалуйтесь на то, что в школе, где учатся ваши дети, нет спортивной площадки, – если они растолстеют, то это будет только ваша вина. В мире, которым правит конкуренция, отстающие считаются «лузерами». Да и они сами себя тоже считают таковыми.

В результате, как пишет Пол ВЕРХЕЙГ в книге «А как же я?» (What About Me?), общество охватывают эпидемии потери аппетита, депрессии, одиночества, тревожности, социальные фобии. Поэтому неудивительно, что Великобритания, в которой неолиберальная идеология сильна как нигде в мире, является «столицей европейского одиночества». Сегодня мы все неолибералы.

***

Термин «неолиберализм» впервые прозвучал на конференции в Париже в 1938 году. Среди делегатов было два человека, которые объяснили, в чём заключается эта идеология, — Людвиг фон МИЗЕС и Фридрих ХАЙЕК, оба были высланы из Австрии. Они рассматривали социал-демократию, примером которой служил «Новый курс» Франклина РУЗВЕЛЬТА и постепенное развитие британского социального государства, как проявления коллективизма, занимавшего ту же нишу, что нацизм и коммунизм.

В опубликованной в 1944 году книге «Дорога к рабству» Хайек утверждал, что убивающее индивидуализм государственное планирование неизбежно приводит к тоталитарному контролю. Как и книга Мизеса «Бюрократия», «Дорога к рабству» завоевала широкую известность. Её отметили некоторые очень состоятельные люди, для которых сформулированная в книге философия открывала возможности «освобождения» от налогов и следования установленным правилам. Когда в 1947 году Хайек основал свою первую организацию — Общество «Мон Пелерин» (Mont Pelerin), оно получило финансовую поддержку миллионеров и их фондов.

С их помощью Хайек проступил к созданию движения, которое Дэниэл СТЕДМАН ДЖОНС в книге «Хозяева Вселенной» (полное оригинальное название — Masters of the Universe: Hayek, Friedman, and the Birth of Neoliberal Politics. — Left.BY) назовёт «неолиберальным интернационалом», — сообществу учёных, предпринимателей, журналистов и активистов по обе стороны Атлантики. Богатые спонсоры движения профинансировали несколько исследовательских центров, задачей которых была разработка и пропаганда соответствующей идеологии. Среди центров – Американский институт предпринимательства (American Enterprise Institute), Фонд «Наследие» (Heritage Foundation), Институт Катона в США, британские Институт экономики (Institute of Economic Affairs), Центр политических исследований (Centre for Policy Studies), Институт Адама Смита. Помимо этого, спонсоры финансировали академические должности и факультеты, в особенности в университетах Чикаго и Вирджинии.

По мере развития неолиберализма он становился всё более радикальным. Мысль Хайека о том, что правительства призваны патронировать конкуренцию, для того чтобы не дать образовываться монополиям, «эволюционировала» в утверждение американского поборника неолиберализма Милтона ФРИДМАНА о том, что монополии могут рассматриваться как награда за эффективность.

Случилось и другое: движение утратило имя. В 1951 году Фридман с радостью называл себя неолибералом. Однако вскоре этот термин стал «забываться». Это было тем более странно, поскольку идеология становилась всё более чёткой, а движение всё более организованным. Однако утраченному термину не подобрали никакой альтернативы.

Стоит отметить, что, несмотря на щедрое финансирование, неолиберализм оставался течением достаточно маргинальным. Послевоенный консенсус был почти глобальным: экономические рецепты Джона Мейнарда КЕЙНСА применялись повсеместно, трудоустроенность населения и борьба с бедностью стали целями, преследуемыми в Соединённых Штатах и большинстве стран Западной Европы. Налоги были высокими, правительства не стыдились своей социальной политики, развивая новые формы обслуживания населения и программы социальной поддержки.

Однако уже в 1970-х, когда кейнсианская политика потерпела неудачу, а экономический кризис поразил государства по обе стороны Атлантики, неолиберальные идеи стали заполнять «мэйнстрим». Как отмечал Фридман, «приходит время и тебе нужно меняться, и нужно иметь альтернативу, которую ты примешь на вооружение». При участии симпатизирующих журналистов и политических советников некоторые элементы неолиберализма, в особенности его рецепты в области финансовой политики, были взяты на вооружение администрацией Джимми КАРТЕРА в США и правительством Джима КАЛЛАГАНА в Британии.
1988: (FILE PHOTO) Baroness Margaret Thatcher, 85, Britain's Prime Minister from 1979 to 1990, Reports on April 8, 2013 state that Baroness Thatcher has died following a stroke.. President Ronald Reagan watches as British Prime Minister Margaret Thatcher speaks on November 16, 1988 in Washington, DC. Thatcher visits the White House to attend President Reagan's last state dinner. (Photo by Brad Markel/Liaison/Getty Images)

«Альтернативы нет…» Глвные фигуры неолиберальной политики Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер в 1988 г. Фото: Brad Markel / Liaison / Getty Images

После того как к власти пришли Маргарет ТЭТЧЕР и Рональд РЕЙГАН, движение в этом направлении продолжилось – для богатых были существенно урезаны налоги, профсоюзы подверглись разгрому, широко развернулась приватизация, аутсорсинг, конкуренция в сфере государственной службы. С помощью инструментария МВФ, Всемирного Банка, Маастрихского договора и ВТО политика неолиберализма побеждала в большинстве государств мира, зачастую минуя демократические институты. Больше всего поражало то, как эта доктрина захватывала программы партий, некогда относившихся к левому политическому флангу, например, лейбористов в Великобритании и демократов в США. Стедман Джонс писал:«Трудно представить себе другую утопию, способную одержать подобный триумф».

***

Согласитесь, странно, когда доктрина, провозглашающая базовыми ценностями возможность выбора и свободу, подается обществу под лозунгом «альтернативы нет». Сам Хайек так объяснял свой визит в Чили под властью Пиночета (одно из первых государств, в котором неолиберальная программа была комплексно внедрена*): «Мое личное предпочтение — это скорее либеральная диктатура, чем демократическая власть, чуждая либерализму».

*См. ещё: Михаэль ДОРФМАН. Как «чикагские мальчики» разорили Чили. — Left.BY

Лозунг о свободе, которую несёт людям неолиберализм, заманчиво звучит на языке общих фраз, однако на деле он оборачивается свободой щуки, а отнюдь не мелких рыбешек.

Свобода от профсоюзов и коллективных трудовых переговоров – это свобода понижать зарплаты. Свобода от следования установленным правилам означает свободу отравлять реки, устрашать работников, вводить бешеные проценты по долгам и придумывать самые экзотические финансовые механизмы. Свобода от налогов – это свобода от такого распределения национального богатства, которое позволяет людям вырваться из бедности.

Как утверждает Наоми КЛЯЙН в книге «Доктрина шока», неолиберальные теоретики оправдывают использование кризисов для навязывания непопулярных политических решений испытывающим несчастья людям. Такими кризисами может быть переворот Пиночета, война в Ираке и даже ураган Катрина, в котором Фридман углядел возможность «радикально реформировать систему образования» в Новом Орлеане.

Когда неолиберальную доктрину невозможно реализовать во внутренней политике, её выводят на мировую арену. Механизмом её реализации становятся торговые сделки под патронажем «государства-инвестора». Это офшорное право позволяет корпорациям добиваться от государств удаления «барьеров», относящихся к социальной сфере или экологии. Когда парламенты голосуют за ограничение торговли сигаретами, защиту водных источников от урона, наносимого добычей угля, за замораживание цен на энергоносители — корпорации затевают судебные процессы, нередко заканчивающиеся для них успешно. Так демократия превращается в театр.

Другой парадокс неолиберализма заключается в том, что глобальная конкуренция предполагает глобальные количественные категории и сравнения, — также глобального масштаба. Иными словами, работники предприятий (независимых стран – прим. пер.), различные сферы деятельности государств и прочее — становятся объектами мониторинга со стороны всевозможных крючкотворов, которые вправе выносить оценки, провозглашать имена победителей, наказывать проигравших. И такой порядок вещей создан благодаря доктрине, которая по обещаниям Мизеса должна была освободить нас от кошмара бюрократического централизованного планирования.
i (2)

Неолиберализм не воспринимался как акт жульничества во имя интересов тех, кто его организовал. Однако именно в это он очень быстро развился. Экономический рост по сравнению с предшествующими десятилетиями заметно замедлился после наступления неолиберальной эпохи (то есть после 1980 года в Британии и США). Причём перемены почувствовали не только богатые. Этот период времени был ознаменован стремительным ростом неравенства в распределении доходов. Причиной было давление на профсоюзы, снижение налогов, рост жилищных цен, приватизация и деградация контролирующих органов.

Приватизация или маркетизация сферы общественных услуг – энергетики, подачи воды, железнодорожного транспорта, здравоохранения, образования, дорожного хозяйства, тюрем – позволила корпорациям превратить всё это в свои важнейшие активы и начать взимать за их использование ренту как с граждан, так и с правительства. Рента – ещё один термин для описания нетрудовых доходов. Когда вы платите завышенную цену, покупая железнодорожный билет, только часть ваших денег компенсирует расходы на топливо, оплату труда железнодорожников, подвижной состав и другое. На оставшуюся часть стоимости билета вас «опустили».

Те, в чьих руках сегодня сосредоточены полностью или частично приватизированные государственные услуги Великобритании, получают колоссальные выгоды, поскольку их вложения скромны, а тарифы высоки. В России и в Индии олигархи приобретали государственные активы в «пожарном порядке». В Мексике Карлос СЛИМ получил контроль над практически всей телефонной сетью, проводной и мобильной, вскоре после чего стал богатейшим человеком мира.

В книге «Почему мы не можем позволить себе богатых» (Why We Can’t Afford the Rich) Эндрю СЭЙЕР употребляет слово «финансиализация». «Как и взимание ренты, прибавочная стоимость является нетрудовым доходом, полученным безо всяких усилий», — пишет он.  По мере того как бедные становятся беднее, а богатые богатеют, последние приобретают контроль над еще одним важнейшим активом – деньгами. Выплата процентов по кредитам – масштабный «денежный перевод» бедных богатым. По мере роста цен на жилье и исчезновения государственного финансирования все больше людей вливается в армию должников (вспомните, как студенческие гранты сменились студенческими кредитами). Банки от этого в явной выгоде.

Сэйер утверждает, что последние четыре десятилетия были отмечены не только перетеканием финансов из карманов бедных в карманы богатых, но и похожими процессами в стане людей обеспеченных. Те, кто зарабатывал, производя новые товары и услуги, вынуждены были делиться своими доходами с теми, кто зарабатывает, контролируя уже существующие активы и собирая урожай, который даёт рента, процентные ставки и финансовые завоевания. Нетрудовые доходы потеснили трудовые.

Политика неолиберализма предполагает возможности рыночных поражений. Но банки стали слишком крупными, чтобы позволить себе терпеть неудачи, тоже самое можно сказать о корпорациях, обслуживающих базовые потребности общества. Тони ДЖАДТ в своей книге Ill Fares the Land подчёркивает: Хайек забыл о недопустимости коллапса жизненно важных для нации общественных услуг. А значит, в этой сфере недопустима и конкуренция. В то время как бизнес получает прибыли, государство подвергается рискам.
unnamed (1)

Чем ощутимее поражения, тем жёстче становится идеология. Правительства используют вызванные неолиберализмом кризисы как оправдание и одновременно как повод для таких шагов, как снижение налогов, приватизация остающихся государственными социальных услуг; всё это подрывает общественную безопасность, даёт ещё больший простор для действий корпораций и не может не затрагивать граждан. Государство, ненавидящее само себя, сегодня вгрызается зубами в каждый орган общественного сектора.

Очевидно, что самым опасным следствием неолиберализма является не экономический, а политический кризис. По мере снижения роли государства у нас остаётся всё меньше возможностей изменять курс нашей жизни с помощью голосования. Взамен этого неолиберальная теория предлагает нам воздействовать на наши обстоятельства с помощью такого орудия как расходы. Но одни могут позволить себе расходовать больше, чем другие, в «демократии акционеров» граждане неравны. Результатом становится бесправие бедных и среднего класса. Когда правые и бывшие левые партии проводят одну и ту же неолиберальную политику, это бесправие перерастает в фактическое лишение избирательного права. Широкие слои населения вычеркиваются из политики.

Крис ХЕДЖЕС подметил, что «базу фашистских движений составляют не политически активные, а политически пассивные, то есть лузеры, которые считают, зачастую правильно, что они лишены права голоса, что не играют роли в политическом истеблишменте». Если политические дебаты фактически перестают иметь к людям отношение, люди становятся более восприимчивыми к лозунгам, символам, сенсациям. Так обожатели Трампа достаточно безразличны к фактам и аргументам.

Джудт пишет, что когда взаимодействие между людьми и государством сжимается до схемы «начальники – подчинённые», то единственной объединяющей нас силой остается государственная мощь. Возникновение тоталитаризма, которого так опасался Хайек, более вероятно в ситуации, когда правительства, потеряв моральный авторитет, который в свою очередь зависит от степени заботы о народе, занимаются лишь «моральным подкупом граждан, их запугиванием и, в конечном итоге, выстраиванием механизмов принуждения».

***

Подобно коммунизму, неолиберализм является «поверженным богом». Однако доктрина-«зомби» по-прежнему влияет на ход событий, и одной из причин этого является её анонимность. Точнее, целый «набор анонимностей».

Невидимую доктрину невидимой руки воплощают в реальность невидимые сторонники. Медленно, очень медленно перед нами открываются некоторые имена. Нам стало известно, что Институт экономики (Institute of Economic Affairs), активно выступавший в прессе против ужесточения правил в сфере табачной индустрии, с 1963 года тайно финансируется корпорацией British American Tobacco. Нам известно, что Чарльз и Дэвид КОХИ, двое из самых богатых людей в мире, спонсировали организацию, создавшую в США «Движение чаепития» (Tea Party movement)*.

* См.: Мих. ДОРФМАН. «Чайная партия»: правизна по-американски. — Left.BY.

Тот же самый Чарльз КОХ, создавая один из своих исследовательских центров, рекомендовал: «Во избежание ненужной критики не следует широко распространять информацию о том, каким образом организация руководится и контролируется»**.

** См. ещё: Маркус ГРИЛЛЬ. Переворот по-американски: революция сверху. — Left.BY.

Термины, которые использует неолиберализм, часто скрывают больше, чем объясняют. «Рынок» — это, по-видимому, естественная среда, имеющая на всех нас равное воздействие, наподобие земного притяжения и атмосферного давления, — не правда ли? Нет, это обман… «Потребности рынка» — это потребности корпораций и их боссов. Термин «инвестор», как отмечает Сэйер, означает две достаточно непохожие вещи. Одна из них – спонсирование продуктивной и социально-полезной деятельности. Другая – скупка уже существующих активов с последующей «дойкой» ренты, процентной ставки, дивидендов и финансовых приобретений. Использование одного и того же слова для описания разных видов деятельности призвано закамуфлировать способ обогащения, заставить нас путать создание новых точек роста с эксплуатацией уже имеющихся источников доходов.

Эта путаница вместе с анонимностью и безымянностью усиливается еще одним свойством современного капитализма: франчайзинговая модель допускает, что работники иногда просто не в курсе, на кого они «пашут». Регистрация компаний с помощью сети секретных офшорных структур настолько запутана, что даже полиция порой не в состоянии вычислить владельцев-выгодополучателей. Механизмы налогообложения неподвластны правительствам, финансовые продукты недоступны умам.

Анонимность неолиберализма надёжно охраняется. Те, кто под влиянием Хайека, Майсеса и Фридмана отвергают этот термин, справедливо отмечают, что сегодня он употребляется только уничижительно. Но они не предлагают ничего взамен. Некоторые из них заявляют о себе как о классических либералах или либертарианцах, однако эти определения одновременно ложные и откровенно самоуничижительные, поскольку предполагают, что всё нужное уже было сказано в книгах «Дорога к рабству», «Бюрократия» или в классической работе Фридмана «Капитализм и свобода».

***

В доктрине неолиберализма хочется отметить нечто достойное восхищения, во всяком случае, на ранних стадиях. Это исключительная, инновационная философия, продвигаемая слаженно работающей сетью мыслителей и активистов, вооружённых четким планом действий. Они терпеливо и упорно работали. В результате этой работы «Дорога к рабству» стала дорогой во власть.

Победа неолиберализма иллюстрирует ещё и поражение левых. Когда «экономика невмешательства» привела к катастрофе 1929 года, Кейнс выступил со всесторонней экономической теорией в качестве её замены. Когда кейнсианство напоролось на рифы 1970-х, альтернатива ему была уже готова. Но когда в 2008 году катастрофа постигла неолиберализм, никакой альтернативы ему выработано не было. Поэтому «зомби» продолжает свой путь. За 80 лет левые и центристы не нарисовали никаких экономических чертежей.

Любое «призывание» лорда Кейнса сегодня станет прелюдией поражения. Предлагать его рецепты для преодоления кризиса XXI века — значит игнорировать три очевидные проблемы. Трудно мобилизовать людей вокруг старых идей. Обнажившиеся в 1970-х годах изъяны (кейнсианства – прим. пер.) не изжиты. Наконец, третья и главная проблема – экологический кризис, для преодоления которого у кейнсианства рецептов нет.

История кейнсианства и неолиберализма свидетельствует о том, что выступать против порочной системы недостаточно. Должна быть предложена согласованная альтернатива. Центральная задача лейбористов, демократов и левых в более широком смысле — выработка экономической «программы-Аполлона», создание проекта новой системы, учитывающей требования XXI столетия.
В. Авагян: "Кто вас на Эльбе обнимал?"

Если я предложу Вам заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой бесплатно – вы, конечно, скажете: «я что, дурак, что ли?» Зачем это человеку бесплатно заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой? Если, однако, сказать, что эта работа – за деньги, то ответ уже не будет столь однозначным: по обстоятельствам возможны варианты. Если же усложнить ситуацию, и говорить не просто о деньгах, а о больших деньгах, о деньгах, способных изменить вашу жизнь кардинально, существенно повысить ваш уровень жизни, качество быта – то ответ всё больше и больше утратит однозначность.
…Спросите тех, кто воевал,
Кто вас на Эльбе обнимал,
Мы этой памяти верны:
Хотят ли русские, хотят ли русские
Хотят ли русские войны?
Хотят ли русские войны
Музыка: Э. Колмановский Слова: Е. Евтушенко

Заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой бесплатно никто не хочет. Заниматься ей же – но с перспективой выйти в ферзи и козыри – другое дело. Тут желающих можно и поискать, и найти. - Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы - писал именно об этом буржуазный умеренный экономист Томас Джозеф Даннинг.Эти азбучные истины необходимы нам, чтобы понять разницу в отношении к войне у русских и на Западе. Для русских война – не только дело тяжёлое, грязное и опасное, но ещё и всегда бесплатное. Русские войны никогда в истории не ставили экономических целей: иногда это был бой во спасение, иной раз – авантюра самодержца, но экономической выгоды из войны русские не извлекают. Отсюда их решительное и последовательное миролюбие, такой стихийный и глубоко засевший в народе пацифизм, в духе народной присказки – «что угодно, лишь бы не было войны!»Уже в глубинах Средневековья обнаруживается расхождение между русской и западной цивилизациями по отношению к войне. Для Запада война – прежде всего коммерческое предприятия, она имеет прежде всего экономические цели. Её и ведут со времён Средневековья не мобилизованные бесплатно рекруты (повинность рекрутская, дворянская, казачья – являться на войну за свой счёт). Основная ударная сила европейской армии – наёмники, профессионалы военного дела, в чём и сила и слабость Европы.Для профессионального наёмника мир – это безработица, нищета и голод. Но не будем глубоко уходить в дебри веков, рассмотрим современную глобализированную американцами рыночную экономику.+++Вообразим такой гипотетический разговор, который, допустим, я веду с европейцами:-Европейцы – говорю я им – как вам не стыдно? Ну что вы травите Россию, неужели вы садисты, и вам приятно унижать, оскорблять, третировать людей, которые вам не сделали ничего дурного? Зачем вообще развязана эта русофобская травля?-Пойми, Вазген! – отвечают мне европейцы (не словами, а делами и образом жизни) – Мы и рады бы никого не травить и не душить… Но вот возьми хотя бы малюсенький пример: российскую пищевую промышленность. В ней 95% оборудования – импортные, то есть наши. Это результат нашей победы над Россией, которую вы хотите отменить! Если комиссия сенаторов из Совета Федерации РФ добьётся своей цели, и заказы на оборудование для пищевой промышленности будут перенесены в российское машиностроение – что получится?-Как что? – удивляюсь я – Укрепится безопасность страны, задыхающееся машиностроение РФ получит хороший рынок сбыта своим заводам и фабрикам…-Это у вас – говорят европейцы – А у нас зеркальная обратность… Ваши машиностроители заберут наши заказы, у нас начнется снижение оборотов, безработица… Мы, машиностроители Европы – недосчитаемся заказов, рабочие не получат зарплаты, нечем будет платить ипотеку, не на что станет учить детей, понимаешь? Для нас это не вопрос престижа или формальности, для нас это вопрос жизни и смерти… Если ВАШИ машиностроители получат НАШИ заказы, то вам станет лучше, а нам – хуже. Это принцип сообщающихся сосудов, Вазген! Тут нет ничего личного – только бизнес… Наш уровень жизни, культура быта зависит от того, насколько крепко мы вас, и всех таких, как вы, побеждённых, душим. Если мы господствуем на вашем рынке, то вам, конечно, плохо, зато нам хорошо.А если вам станет хорошо – то нам станет плохо! Ваш успех – это наш провал, понимаешь? Это и есть рынок, Вазген, это и есть конкуренция: ваши машиностроители – это потенциальные убийцы нашего машиностроения, и мы стараемся всеми путями не допустить, чтобы вы взяли свою страну в свои руки!Вот так и поговорили… Точнее, разговор не закончен, мы и сегодня так говорим, и завтра, видимо, так же говорить с ними будем…+++Русское хозяйство сперва было общинным, натуральным, затем царским, казённым. Война ничего не добавляла в это хозяйство, а только разрушала его – пожарами, изъятием рабочих рук и т.п. Оттого она русскими никогда, кроме как бедствие, и не воспринималась.Когда в Россию поздно и неглубоко пришёл капитализм – отчасти он принёс и общий закон агрессивности капитализма. Мужик, столыпинский переселенец, понял, для чего завоёвывать Туркестан: захватив Семиречье, мужик (или казак) получал земли Семиречья, то есть его личное хозяйство, домохозяйство пополнялось плодородной землёй. Столыпинские переселения – может быть, единственное исключение в русской истории, когда война и прибыль рядового гражданина шли рука об руку. А ведь до Столыпина мужика царизм на новые земли не пускал: мотивировал это тем, что в центральных губерниях у помещиков станет мало рабочих рук, потому, мол, нечего баловать, и т.п.Но в России капитализм кончился быстрее, чем начался. СССР – государство, в котором тенденции царского, казённого производства (до 40% казённых (гос)предприятий при Александре III, почти все железные дороги государственные) - нашли своё окончательное воплощение. Плановое, централизованное хозяйство – миролюбиво.Получка человека, главы семейства, в нём стабильна – она опирается на рациональные мотивации, прозрачна, источники её происхождения ясны и очевидны. Она не может немотивированно, внезапно, неизвестно отчего, исчезнуть, как не может она немотивированно и внезапно вырасти.Любой рост зарплат в СССР – продукт общего развития народного хозяйства, когда люди становились богаче не за чужой счёт, а все вместе, сообща. Такая прибавка и долга, и тяжела, и томительна, и невелика, и медленно прибывает, что называется, «в час по чайной ложке»…Каждую пятилетку средняя зарплата возрастала примерно на 50 рублей (при стабильности цен). Согласитесь, пять лет – не один день, а прибавка в 50 рублей – вовсе не рост доходов сразу в 2, 4, 10 раз. Закон труда суров: труд обогащает человека медленно. То ли дело грабёж, разбой, афёра, подлог! Тут незачем ждать пять лет для скромного улучшения. Тут порой за один день становятся миллионерами и миллиардерами…+++Главной целью русских и советских войн была оборонческая цель: вынести рубежи обороны как можно дальше от столицы и центральных районов. Главной целью американских и европейских (опиумных) войн – выступает экономическая цель
  • Автор: sidney
  • Автор: 21-04-2018, 19:40
Общество прерванной беременности

Почему право на аборт является угрозой демографической безопасности Союза.

23 марта Польшу накрыла волна протестов: десятки тысяч местных жительниц и примкнувших к ним сочувствующих мужчин требовали у представителей правящей партии «Право и справедливость» не ужесточать законодательство об абортах.
Напомним, Польша является одним из нескольких государств в Европе, где искусственное прерывание беременности запрещено. Полькам позволено совершить аборт лишь в трёх случаях: если беременность наступила в результате изнасилования, если ребёнок имеет серьёзные пороки развития, а также в случаях, когда из-за беременности под угрозой находятся жизнь и здоровье женщины.
Однако с 2016 года, когда правые консерваторы заняли большинство в правительстве республики, там стали происходить попытки ужесточить законодательство об абортах. В частности, депутаты Сейма предложили оставить лишь единственное исключение, когда можно произвести искусственное прерывание беременности, — в случае, если она несёт прямую угрозу жизни матери. Это и вывело людей на протесты.
На фоне происходящего у наших западных соседей было бы любопытно проанализировать положение дел в сфере абортов в Союзном государстве Беларуси и России.
Несмотря на географическую и культурную близость с поляками, у нас сложилась противоположная ситуация. В Беларуси и России для осуществления искусственного прерывания беременности сроком до 12 недель достаточно лишь желания женщины; аборты делают как в частных клиниках, так и в государственных; а по среднему числу проведённых абортов на тысячу женщин наши государства прочно закрепились среди мировых «лидеров».Убить плод можно даже на более поздних сроках, вплоть до 22-й недели, когда прошло уже более половины срока беременности. Однако с 12-й до 22-й недели одного желания будет недостаточно, необходимы социальные показания: пациентка решением суда лишена родительских прав или забеременела после изнасилования.
За 2016 год в России было прервано около 648 тысяч беременностей. Эта цифра сопоставима с населением таких городов, как Тюмень, Тольятти, Ульяновск, Иркутск, Хабаровск. Родилось же 1,9 миллиона детей. Стало быть, примерно каждая четвёртаябеременность была прервана.
В Беларуси за тот же год прервали около 27,5 тысячи беременностей, что сопоставимо с населением районного центра республики. Учитывая, что в стране родилось около 117 тысяч детей, процент прерванных беременностей составил около 23%.
В среднем по количеству проведённых абортов на 1000 женщин это довольно высокие показатели по сравнению с другими государствами, где разрешены аборты.
Выходит, в то время, когда перед нами стоит важнейшая стратегическая задача повысить уровень рождаемости и количество населения в целом, около четверти белорусских и российских детей не доживают до рождения. Зачастую по крайне несерьёзным причинам вроде «моральной неготовности иметь детей».Однако, помимо негативного влияния на уровень рождаемости, неограниченное право на аборт таит в себе и ряд иных не менее серьёзных угроз.
  • Автор: sidney
  • Автор: 21-04-2018, 05:28
Анатолий Матвиенко: Обиды, которым нет срока давности
Анатолий Матвиенко: Обиды, которым нет срока давности
https://politring.com/uploads/posts/2018-04/1524041200_235652.jpg
7 апреля исполнится два с четвертью века с издания знаменитого указа Екатерины Великой «О присоединении польских земель к России». Союз трёх чёрных орлов – России, Пруссии и Австрии, на гербах которых была изображена чёрная птица – рвал на части белого польского орла, тот только квохтал по-куриному и терял перья.

Три раздела Речи Посполитой в официальной истории Польши именуются не иначе как интервенция, оккупация и аннексия. Собственно, именно те события являются отправной точкой современной идеологии, обосновывающей необходимость всеми силами бороться с российскими агрессорами, этими злейшими и вековечными врагами. Отсюда – вступление в НАТО и яростная поддержка любых антироссийских инициатив, даже себе в ущерб, воспевание польских персонажей истории, боровшихся против России, даже если они объективно нанесли вред польским интересам, конкретно я имею в виду Тадеуша Костюшко и Винцента Калиновского.

Идеология всегда приправляется легендами. Часть легенд поддерживается белорусской оппозицией, во-первых, подкармливаемой из Польши, во-вторых – часть выдумок согласуется с теорией так называемого «литвинизма».

Если кратко свести рассуждения на эту тему в несколько тезисов, получится вот что.

Жила-была грандиозная белорусская держава – Великое княжество Литовское, чьи воины-герои грудью стояли на защите европейской цивилизации от русско-татарских варваров из Московии.

Был там высочайший взлёт культуры, науки, первая в Европе конституция с необычайными демократическими институтами. Белорусский язык использовался в качестве государственного.

Ради дальнейшего взлёта и процветания ВКЛ объединилось с всегда дружественным и беспредельно родственным Королевством Польским, отчего в результате Люблинской унии образовалась федеративная Речь Посполитая, внутри которой Литва сохранила приличную самостоятельность.

Все хорошо было там с религиозной веротерпимостью, католики уживались с униатами, православными, протестантами и иудеями.

По меркам эпохи Возрождения толерантность просто-таки зашкаливала: в Сейме заседали представители разных народов.

И всё было чик-чики-бом зашибически, пока не пришли русские варвары-агрессоры, с чего, собственно, и началась вековечная война польско-литвинского народа за национальную независимость от москалей, идёт она третье столетие, конца и края ей не видно, но победа рано или поздно будет за нами (поляками-литвинами), в этом нет ни у кого никаких сомнений. Наверное.

Кратко и по пунктам. ВКЛ – не белорусское, а добелорусское государство. Оно благополучно самоликвидировалось, население основательно поменялось генетически и ментально в результате множества войн, массовых перемещений народа, ополячивания, а потом и русификации. Литвины – одни из наших предков. История ВКЛ входит в предмет изучения истории Беларуси, т.к. существенная часть событий в княжестве имеет белорусскую территориальную привязку. Не более того.

Пока княжество было сильным, оно не защищало Европу от московитов, наоборот, княжеская армия регулярно совершала грабительские рейды на землях современной Центральной России. Упрекать древних литвинов в агрессивности нелепо: принцип «грабь слабого» был основополагающим для той эпохи. Но вот помнить, что ратные «подвиги» могут аукнуться, и за них рано или поздно можно получить по башке, стоило…

Про взлёт науки, культуры и прочего могу сказать только одно: если что-то впрямь великое было создано в позднем Средневековье и в эпоху Возрождения в границах современной РБ, то оно не сохранилось. Из оригинальных книг – только «Великое искусство артиллерии» Казимира Семеновича. Даже скориновская Библия отпечатана в Праге и в Вильно, но ни разу не в Беларуси!

Государственный язык был «руский», с одним «эс». Так, по крайней мере, писано в Статуте Великого княжества Литовского, и Библия Скорины тоже была руской. Конечно, многие свядомые пытаются нас убедить, что это был глубоко законспирированный белорусский язык, но как-то больше верится людям, в ту пору жившим. Не знаю, как для свядомых, но по мне Скорина – авторитет, и его мнение, что язык Библии – руский, для меня предпочтительно. Отождествление мовы, одного из двух национальных языков белорусов с языком ВКЛ, неизбежно логически приводит к выводу: мова – это осовремененный руский язык! А руский – это плохо, русский – это «чемодан-вокзал-Москва».

На самом деле, корни обоих языков белорусов – в том языке ВКЛ, он оказал огромное влияние и на язык Московской Руси, потеснив тюркскую и финно-угорскую лексику. Но не буду углубляться в лингвистику, вернусь к политике.

Конституция (Статут) превозносится теми, кто её не читал. На 90% минимум она была призвана закрепить привелегии шляхты, остальные 10% - это техническая составляющая. И вот эти привелеи, совершенно немыслимые в других уголках планеты, привели ВКЛ с Речью Посполитой к трём разделам.

Черты коллегиального управления прослеживались во многих государствах, в виде той же боярской думы. В крепких державах последовал рост абсолютизма и просвещения, и только на новом витке развития представительская власть в противовес монархической служила прогрессу. В Речи Посполитой всё произошло с точностью наоборот, и слабая королевская власть не удержала государство от развала. Демократия ранней Речи Посполитой с её либерум вето – феномен, достойный изучения, но отнюдь не предмет для гордости.

Про союз братских стран Литвы и Польши слушаю и потешаюсь. Посчитайте количество войн и мелких польско-литовских конфликтов между Кревской и Люблинской униями. Да, с московитами Литва воевала больше. Но и с поляками отношения никак не назвать безоблачными.

Самостоятельность Литвы после Люблинской унии начала стремительно размываться. Уже в XVIII веке Литва растворилась в Польской Республике (так переводятся слова «Речь Посполитая»). Язык – польский, руский сохранился только в простонародье в виде сильно отличающихся друг от друга местных диалектов. Литовская шляхта стала польской и практически поголовно католической. Католицизм главенствовал, в восточных землях где-то затерялась униатская епархия, вот и вся религиозная толерантность. Униаты и протестанты притеснялись.

Про национальную толерантность. Вспомним, что земли ВКЛ делились на собственно литовские (север и северо-запад современной Беларуси), северные жемайтские, на юг и восток простирались обширные русские, пардон – руские княжества, к Люблинской унии многие из них перешли к Русскому царству, соответственно, там жило руское население. «Толерантное» отношение к руским от имени поляков красноречиво выразил Казимир Пулавский в воззвании к Барской конфедерации 1762 года, призывая помнить, что «этот гнусный народ всегда убегал пред нашими предками; что его цари преклонялись пред нашими королями; что его провинции стали нашими; что они составили посреди лесов и степей новую империю благодаря войнам, которыми мы были тогда заняты. Вспомним, что наши простые ополчения из крестьян обращали в бегство царя и его войско и что несколько лет спустя отцы наши удерживали в русской столице враждебные против них усилия целого народа и оставили эту столицу только по превращении её в пепел»

Резко сказал, правда? Очень, очень воинственные были поляки, поборники независимости от России. На словах, конечно. На деле экспедиционный российский корпус, вызванный на подмогу посполитым крулем Августом Понятовским, прижал бунтовщиков к ногтю без особого напряжения.

Интересно, что на российских штыках были обеспечены права и свободы диссидентов – представителей религиозных течений, отличных от католицизма. Армия Екатерины Второй привнесла в Европу религиозную толерантность! Кто бы мог подумать?

Прослеживается интересная историческая параллель. В российско-польский конфликт середины XVIII века были вовлечены Крым и украинские территории. Итог известен, и Крым, и Малороссия вошли в состав Российской Империи. Сейчас польско-российское обострение в разгаре, слава Богу – без военных действий, но Крым уже у России, Донбасс де-факто отторгнут от Украины… Что ещё повторится?

Анатолий Матвиенко
  • Автор: sidney
  • Автор: 21-04-2018, 04:01
Статистика улучшений vs либерал-маразм

В комментах мне справедливо пишут: «хватит сыпать непонятными словечками и плодить латинизмы, скажи по человечески, что ты имеешь в виду!». Или: «Перестаньте неоправданно усложнять: дайте суть!». Пытаюсь. Поиск понятных и доходчивых слов для сложнейшей из тем, которая вообще не разработана – это моя ежедневная и упорная работа. Другое дело, насколько она мне удаётся; но я же стараюсь! Давайте без латыни и всяких неологизмов, очень и очень просто, саму основу проблем современности рассмотрим…
Вот смотрите: есть СТАТИСТИКА УЛУЧШЕНИЙ. Она делится на две части: - рост хорошего
- и сокращение плохого. Ну, казалось бы, что тут не понять?! Есть в жизни блага, и нужно, чтобы их стало больше. А если их не становится больше – значит, мы сбились с пути. А ещё в жизни есть недостатки, бедствия – и нужно, чтобы их стало меньше. В идеале – вообще не стало. Если недостатки сокращаются день ото дня – значит, мы на верном пути. Как рост хорошего, так и сокращение плохого – важнейшие индикаторы цивилизованности.
Казалось бы, аксиома. Ну о чём тут спорить? Однако для либералов и иже с ними – совсем не аксиома, и даже совсем непонятное утверждение. Как это «рост хорошего»? А что есть хорошее? Как это «сокращение плохого»? А что есть плохое? Кто тот судья, который решит – вот это увеличиваете, оно добро, а вот это сокращайте – оно зло? Скажем, рост содомии – это добро или зло? Борьба за сокращение содомии вызовет у либералов яростное отторжение, они заявят, что борцы спекулируют понятиями «хорошее» и «плохое», и потребуют себе права «переклеить бирки».Интересно отношение либералов к преступности. Довольно общим местом в их писаниях стало вздыхать после утверждения, что в Северной Корее «вообще нет преступности – кошелёк, оставленный на улице, вы завтра найдёте на прежнем месте»: «высокий уровень преступности – это плата за свободу».Либералы не хотят признавать, хоть дерись, что хотя бы по одному индикатору цивилизованности общества КНДР обогнала США: в КНДР практически ликвидировали криминальную преступность, а в США – самое высокое в мире количество заключённых по уголовным статьям. Это недостаток? Нет, это «плата за свободу». Хотите свободы – терпите нарастающий уличный бандитизм. И докуда его терпеть? Сколько людей должно в «свободном обществе» быть убито грабителями или сесть в тюрьмы? Половина населения? Всё население?+++Стремясь не усложнять, и быть доходчивым, скажу предельно просто: нужна идеология, нужен ответ на детский вопрос «что такое хорошо, а что такое плохо?». И не такой, как у либералов, мол, каждый сам для себя решает, а общий, неоспоримый.
  • Автор: sidney
  • Автор: 20-04-2018, 23:59
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Сергей Лепин
У «свядомых» антироссийских политических сил в Беларуси, как и у Жени Лукашина в «Иронии судьбы», есть давняя традиция — каждый год 25 марта они с друзьями ходят на «плошчу» отметить «провозглашение Белорусской народной республики» 25 марта 1918 года. Традиция у них такая!
Если вкратце, «БНР» — это что-то вроде петлюровской карикатурной «УНР», только у петлюровцев всё же был контроль над какой-то территорией, свои вооруженные силы, способные оказывать влияние на ход событий в гражданской войне, поддержка определенных слоёв населения и хоть какое-то международное признание (со стороны Центральных держав). У «БНР» не было ничего. На выборах в Учредительное собрание в ноябре 1917-го за Белорусскую социалистическую громаду (БСГ), партию, которая станет фактическим инициатором провозглашения «БНР» через 4 месяца, проголосовало лишь 0,3% избирателей в Минской, Могилёвской и неоккупированной части Виленской губерний, в Витебской она вообще не смогла выставить своего избирательного списка (См. Воробьев А.А. Выборы во Всероссийское учредительное собрание на территории Беларуси и соседних российских губерний. Могилев, 2010). Эта маргинальная политическая сила и приняла Третью уставную грамоту «БНР» 25 марта 1918 года, объявив об отделении от России в условиях немецкой оккупации. Правда, «независимость» эта понималась «дзеячамі БНР» по-своему — как переход под протекторат кайзеровской Германии. В тот же день «Рада БНР» послала телеграмму германскому императору Вильгельму II с благодарностью за «освобождение» и уверением, что «только под защитой Германской империи видит край свою хорошую долю в будущем».
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?
Телеграмма «Рады БНР» кайзеру Вильгельму II

Однако «прогиба» под одну Германию оказалось для деятелей «БНР» маловато, и 3 июня 1918 года делегация «правительства» фейковой республики обращается к австро-венгерскому императору, видя в нём «покровителя» (то есть протектора) и говоря о том, что «Белоруссия всегда смотрела и смотрит на Австрию как на Великую Славянскую Монархию». При этом самозваные «радетели за народ» соглашались на передачу исконных белорусских земель — Полесья, Гомельщины, Брестчины — в пользу Украины.
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?
Обращение «правительства БНР» к австро-венгерскому императору (Зюзькоў А. Крывавы шлях беларускай нацдэмократыі. Менск, 1931. С. 62-63)
После поражения Центральных держав в Первой мировой «дзеячы БНР» встали на сторону Польши в советско-польской войне, впоследствии часть решила перейти под крыло Литвы (отметим, что оба государства претендовали на захват белорусской этнической территории — Польша лелеяла мечты о захвате всей Беларуси, Литва претендовала на Гродно, Лиду, Сморгонь, Ошмяны, Молодечно).
Казалось бы, что здесь праздновать? Провозглашение отделения Беларуси от России и попытку установления над белорусскими землями германского протектората? Совершенно нелегитимный акт кучки маргиналов, которых поддерживало 0,3% населения? Конечно, антироссийским политическим силам в Беларуси совершенно наплевать на исторические факты, потому что они изобретают свою историческую мифологию с «вековечной борьбой за независимость против Москвы», формируют культ жертвы, пытаются использовать историю для развязывания российско-белорусского конфликта, копируя опыт Украины (киевские власти сразу же после распада СССР фактически канонизировали петлюровцев, что логично привело к последующей канонизации бандеровцев). Важный элемент внедрения в общественное сознание этой мифологии — массовые мероприятия, главным из которых является «День воли» 25 марта.
В этом году самым неожиданным гостем «Дня воли» стал председатель Синодального информационного отдела Белорусского Экзархата Русской православной церкви протоиерей Сергий Лепин.
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?
Сергей Лепин с «Пагоняй» на груди вещает со сцены «Дня воли»
Перманентная антиправославная пропаганда «свядомых» уже давно никого не удивляет. Белорусский Экзархат Русской Православной Церкви — одна из главных мишеней всех политических сил, которые хотят оторвать Беларусь от России. И именно эти силы, радикально прозападные, антироссийские и антиправославные, организовывали митинг 25 марта 2018 года, а именно:
Белорусский народный фронт (БНФ), выставляющий кандидатами в депутаты «священников» автокефальной БАПЦ, в которой «молятся на родном белорусском языке, а не на москальском». К слову, заместитель главы БНФ Игорь Ляльков считает, что «праваслаўная царква, якая падпарадкоўваецца Маскоўскаму патрыярхату» — один из столпов «оккупации» Беларуси Русским миром.
Объединенная гражданская партия (ОГП), чей молодежный лидер Алексей Кириенко считает Церковь «идеологическим рупором Кремля», а Белорусский Экзархат, соответственно, его «филиалом», предлагая отделиться от Московского Патриархата. Сайт ОГП напичкан низкопробной пропагандой с заголовками вроде «Удачный бизнес под прикрытием веры», «Митрополит в нагрузку» и так далее.
Движение «За свободу», инициировавшее «Год Каліноўскага» в честь польского повстанца-радикала 1863-1864 гг., который в своей революционной пропаганде называл Православие «схизмой» и призывал переходить в униатство — «праўдзівую веру дзядоў і прадзедаў».
Белорусская социал-демократическая партия (Громада) — организация, чей сайт пестрит статьями с желчью в отношении Православной Церкви: «Неславная дата: 70 лет назад Русская православная церковь перешла под контроль ГБ», «Почему украинцы выбирают митрополита, а белорусам присылают из России», «К событиям в «скрепоносной», «»Рашагейт» и очередной скандал в РПЦ» и т.д.
Информационную поддержку «Дню воли» оказывали ресурсы вроде «Нашей Нивы», БелСат ТВ, «Радыё Свабода», «1863х» и другие — на них вообще клейма ставить негде. По степени разжигания русофобии и антиправославных настроений им нет равных в Беларуси (просто в качестве характерного примера те, кому интересно, могут почитать, как топорно и тупо они пытаются разжечь межконфессиональный конфликт в нашей стране).
И вот на сцене «Дня воли» появился официальный представитель Белорусского Экзархата РПЦ, столь ненавидимого всеми участниками сборища. Появился и… поддержал собравшихся! По словам Лепина, «сто лет назад белорусы предприняли попытку создания своего первого национального государства», а «руководители БНР своими инициативами боролись против оккупантов». Возникает вопрос: кого представитель Русской Церкви считает «оккупантами»? Германии и Австро-Венгрии БНРовцы служили, Польше служили, Литве служили, ни одно вооруженное подразделение «БНР» с поляками, немцами или литовцами не сражалось — боролись только с Россией, причём в составе иностранных армий. Выходит, для Сергея Лепина оккупантами являются русские.
«У истоков БНР стояли энтузиасты, стремившиеся к возрождению белорусской истории и культуры», — продолжает Лепин. Интересно, считает ли он «возрождением белорусской культуры» проект братьев Луцкевичей, «отцов белорусского национализма» и инициаторов провозглашения «БНР», по восстановлению унии? Или призывы «Нашей нивы», идейной предтечи «БНР», создать «национальную церковь», отдельную от «московской»?
Закончил своё выступление Лепин лозунгом «Жыве Беларусь!» — традиционным для белорусских националистов (аналог «Слава Украине!»).
Такой сюрреализм, конечно же, не оставил равнодушным людей, которые преданы идеалам единства России и Беларуси, нераздельности БПЦ и Московского Патриархата. Крупнейшее белорусское патриотическое сообщество «Мы патриоты Белой Руси» опубликовало эмоциональный пост, осуждающий такое поведение верхов Белорусского Экзархата, по сути предательство Церкви. Наш постоянный автор Кирилл Аверьянов-Минский решил поинтересоваться у самого Сергея Лепина, чем вызвано решение протоиерея посетить «День воли» и произнести со сцены поздравительную речь. Ответы пресс-секретаря БПЦ были присланы Кириллом на почту ТЕЛЕСКОПа с просьбой опубликовать и прокомментировать их. Действительно, «пастырские наставления» Лепина раскрывают его с новой стороны — совершенно неприемлемой для служителя Русской Православной Церкви.
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Во-первых, сразу бросается в глаза фразеология Лепина. «Мы патриоты Белой Руси», в целом провластное сообщество, которое отстаивает идею построения суверенного белорусского государства на основе общерусской идеологии (единстве русских — восточных славян) — «русские нацики». Надо было для полноты картины назвать их «черносотенцами». То, что «русскими нациками» (членами «Союза русского народа») являлись святой праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Патриарх Тихон (Беллавин), священномученик протоиерей Иоанн Восторгов, священномученик епископ Макарий (Гневушев) и многие другие, тоже возмущает «служителя культа»? Заметим, что собравшиеся возле Оперного театра «белорусскими нациками» не называются — видимо, Лепин считает «истинными патриотами» ненавистников России и РПЦ.
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?
«Русские нацики» по Лепину
Во-вторых, пресс-секретарь БПЦ прибегает к подмене понятий — приводит мнение маргинальной, практически никому неизвестной группы «социал-революционного анархистского направления «Прамень» и представляет это как голос «противоположного вида нациков». Куда же подевались БНФ, ОГП, БСДП(Г), Движение «За свободу» — организаторы «Дня воли», выдавшие ему такой красивый бейджик? Они, построившие свою политическую программу на антироссийской и проевропейской риторике, для Лепина не «нацики»?
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?

То, что благословление на участие в русофобском мероприятии дал митрополит Павел — это уже дело, которое должны рассматривать в Московской Патриархии (в свою очередь мы постараемся донести до неё эти вопиющие факты).
Как видим, оценка «БНР» Лепиным строится на одном довольно позднем мемориале на имя Патриарха Тихона. Телеграммы кайзеру Вильгельму, австро-венгерскому монарху, прямое политическое и военное сотрудничество с немецкими, польскими и литовскими оккупантами в борьбе против России как будто не замечается «бел-чырвона-белым» протоиереем. С таким же успехом можно назвать деятелей «БНР» «русскими нациками», ссылаясь на их меморандум 1918 года Верховному главнокомандующему Добровольческой армии генералу М.В. Алексееву, одному из лидеров Белого движения, где посланник «БНР» называет белорусов «коренной ветвью русского народа», говорит про вынужденную и тактическую «незалежнасьць» и призывает «победные стяги с гор Кубани, степей Дона в леса родной нам Белоруссии».
Оправдания по поводу лозунга «Жыве Беларусь!» и вовсе выводят Лепина на чистую воду. Этот лозунг принадлежит конкретной идеологии — белорусскому национализму, как «Слава Украине!» — украинскому. Видеть здесь «восхваление своей родной страны» и не видеть политического контекста, в который встроена эта фраза, может либо слепой, либо непосредственно носитель этой идеологии. Свастика, как известно, появилась ещё в эпоху палеолита за тысячи лет до прихода нацистов к власти в Германии, но используют свастику неонацисты. Тоже ведь могут сказать: «использовалась до ВОВ», «посмотрите на флаг Ингушетии». Только станут ли они от этого меньшими неонацистами? Сомневаюсь.
Кто хочет сделать Бело-русский Экзархат РПЦ антирусским?
Флаг Ингушетии
Сказав в шутку «Deutschland uber alles!» в присутствии немцев, Вы вряд ли получите одобрительную реакцию. И не получится прикинуться Лепиным («А что тут такого? «Германия превыше всего!» Это же патриотизм! Стих вообще за 100 лет до нацистов написали!»).
Крайне занимательно посмотреть на то, как Лепин осуждает участие Церкви в «сборищах русских нациков» и при этом участвует в сборище белорусских нациков, не видя в этом ничего зазорного. Вот он осуждает Всеволода Чаплина за выступление на Русском марше в Москве:
«Ребята, я что-то пропустил, видать… А что в Москве уже разрешили духовенству ходить на политические митинги и заниматься уличной агитацией с броневика? Вот гляжу на о. Всеволода Чаплина, вещающего на сборище российских «правосеков», и диву даюсь…
Нет, я понимаю, что Господь «Находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал» (1Пет. 3:19), а сама по себе проповедь в некоторых своих аспектах и есть сошествие во ад в след за Христом. Но тут батюшка проповедует явно не о Воскресении — он не спустился в эту «темницу», а сам просто в ней находится. Тут другой случай!»
Поразительно! Как будто Лепин в точности описал самого себя на «Дне воли»!
Участники российского НОДа, приехавшие в Минск с автопробегом и желавшие провести молебен в минском храме, со слов Лепина «занимаются неоднозначной политической деятельностью» и «не признают самостоятельности нашего государства», а сам НОД — «незарегистрированная иностранная организация». В то же время Лепин выступает на «Дне воли» (организаторы которого занимаются «однозначной политической деятельностью») со сцены вместе с такими радетелями за самостоятельность Беларуси, как посол Великобритании Гибб, лидер литовских националистов Ландсбергис, глава польских либералов, экс-министр иностранных дел и автор мема про «украинцев, освобождавших Освенцим» Схетына (иностранные политики выступили с видеообращениями).
Что мы имеем в итоге? А имеем мы самого настоящего «свядомага» антирусского двуликий Януса в верхах Белорусского Экзархата РПЦ, причём, весьма активного (не думаю, что сам митрополит Павел был инициатором поддержки «Дня воли»). Если сегодня Патриархия не обратит внимание на таких персонажей, то в будущем мы можем получить нового Филарета Денисенку в лице какого-нибудь Сергея Лепина.
  • Автор: sidney
  • Автор: 20-04-2018, 05:38
Аркадий Вертязин: День воли, на котором я был

О том, что в этом году я посещу День Воли, я знал заранее. Возобладало желание увидеть своими глазами тот позор, который стал возможен благодаря глупой идеологической политике нашего государства, не способной оказать даже минимальное влияние на молодые неокрепшие умы юношества.
Погожий весенний день в целом располагал к прогулкам. Я вышел из подземки на станции метро «Немига» и направился в сторону Оперного театра, где и планировалось все действо. По дороге достаточно плотной толпой шли люди, завернутые в бело-красно-белые флаги и покрытые с ног до головы националистической символикой. В первый момент было крайне непривычно, но я пересилил себя и постарался настроится на конформистский лад.
Ближе к 13.20 я оказался на месте. Охрана не слишком строго проверяла людей у входа, а дальше уже начинался «лагерь БНР». Ко мне подошло несколько молодых людей с брошюрами, в которых содержалась программа мероприятия и история пресловутого «государства». С трудом сдержав себя от неуместных в данной ситуации шуток, я поблагодарил волонтеров и направился к первом же палатке, над которой парил бело-красно-белый флаг. Там продавалась националистическая литература, которую я уже встречал в книжных магазинах. В первую очередь это были журналы «Архэ», которые позиционируют националистический взгляд на историю Беларуси.
В отдалении громыхала сцена, на которой уже «разминались» музыкальные группы. Слова разобрать было сложно, в перерывах между песнями солист «Мутнага вока» выкрикивал в адрес белорусской власти ругательства. Зрители радостно шумели и аплодировали.
Мне сложно оценить точно, сколько человек пришло в тот день на мероприятие. Люди приходили и уходили, многие откровенно ожидали халявного концерта. Впрочем, до его начала нужно было пережить «торжественную часть», которая обещала быть пусть не долгой, но занудной.
В 14.00 на сцену поднялись ведущие – Зинаида Бондаренко и Всеволод Стебурака. Толпа оторвалась от ларьков с едой и придвинулась к сцене.
Хочу отметить, что организация мероприятия была на достаточно высоком уровне. К сожалению, за последние годы националисты научились привлекать людей яркой бутафорией, способной вдохновить молодежь. Нужно ли говорить, что ничего подобного я не наблюдал на государственных мероприятиях?
Хор «Headspring» спел гимн БНР «Мы выйдзем шчыльными радами». Толпа зажглась, раздались громкие крики «Жыве Беларусь». Меня невольно придвинули ближе к сцене, где я и наблюдал воочию всех выступающих.
После исполнения гимна на сцену поднялись представители четырех христианских конфессий. Почти все они общими фразами пожелали собравшимся мира и благополучия, а также отметили, что независимость далась Беларуси дорогой ценой.
Грянул гимн «Магутны Божа». Вот чего я не ожидал, так это того, что наши оппозиционеры решаться исполнить песню, написанную на стихи Натальи Арсеньевой, успешно сотрудничавшей с немцами в годы Великой Отечественной Войны.
Аркадий Вертязин: День воли, на котором я был

Разумеется, не обошлось без партийного пиара. Четверо руководителей главных националистических партий ( БНФ, Грамада, ОГП и Рух за свабоду) по очереди зачитали третью уставную грамоту, которая провозглашала независимость БНР.
По окончанию чтения, ведущие заявили, что хотят предоставить слово иностранным гостям. На экране показалась знакомая физиономия Ивонки Сурвиллы. «Бабушка белорусской демократии» отметила, что в настоящий момент Беларусь еще белорусской не является, поэтому нужно бороться за светлое будущее, которое возможно только после окончательной победы над Москвой.
После Сурвиллы на сцену выскочила депутат Национального собрания и по совместительству один из руководителей ТБМ (Товарищество белорусского языка) Анисим. Она дежурно подчеркнула, что нынешний праздник общий для всех белорусов.
После этого меня ждал настоящий сюрприз. К зрителям вышел… Юрий Зиссер, глава Tut.by. Его приветствовали жиденькими аплодисментами. Оратором Зиссер оказался плохим, речь его скомканной, а в конце вместо привычного «Жыве Беларусь» он почему-то крикнул «ура».
Фактическим завершением торжественной части стало послание Нобелевской лауреатки Алексиевич, которая сделала акцент на тех, кто мешает «Вольнай Беларуси» жить: Польше и России. Значительную часть послания составляла критика политика Сталина, его расстрелы и борьба с националистами.
Утомленные зрители радостно затянули вместе с хором песню «Погоня». Некоторые практически сразу начали покидать мероприятия, направляясь к выходу. Я же стоически решил довести дело до конца, выстояв еще и концерт.
Это далось мне сложно. Выступали Akute, РСП, Юрий Стильский, Dzieciuke, Крама и другие группы. Зрители пытались плотнее придвинуться к сцене, танцевали. Совершенно случайно я услышал, как по телефону девушке сообщили о «хапуне» на площади Якуба Колоса. Стало противно от такой двуличности власти. Зачем хватать и тиранить людей, если вы все равно разрешили празднование?
Уходил я с чувством выполненного долга и с тяжелыми мыслями. Да, у нас пока еще не Украина. Но уже достаточному количеству людей промыли мозги, государственная идеология — пустой звук. Фактически все держится на честном слове и желании Лукашенко удержать власть. Если завтра всего этого не станет, то мы, перефразируя слова известного украинского философа Кличко, получим то, что получим…
Аркадий Вертязин
Украинский "Доктор Смерть" приказала не подкатывать джинсы и не «торкать язик о гойдалки»
Пока в «немытой Рашке» удивляются происходящему на Украине, весь цивилизованный мир давно осознал, что Незалежная идет в светлое будущее цеевропейских ценностей семимильными шагами. А в некоторых сферах уже даже не семимильными, а семнадцатимильными. Как, например, здравоохранение Украины. В чем несомненная заслуга Ульяны Супрун, назначенной в августе 2016-го и.о. министра здравоохранения, да так и не отбросившей эту приставку и по сию пору. В украинский Минздрав Ульяна пришла после министра Александра Квиташвили, члена сборной команды грузин, что передавала свой реформаторский опыт под руководством Михаила Саакашвили. Но Квиташвили потерпел фиаско, все время ходил и клянчил какие-то деньги: то на лечение больных, то на обустройство лечебных учреждений. А какие могут быть расходы на такое дело, когда враг который год не является на войну?

Супрун, заменившая Квиташвили, на такие мелочи внимания не обращает. За медицинскую реформу, которую она стала проводить на Украине, народ уже прозвал ее «Доктор Смерть», но эта украинка американского происхождения, гражданство которой специальным указом предоставил Порошенко, не обращает внимания и на сие обстоятельство. Лекарства? Какая мелочь! Пережиток прошлого. Утверждение, что лекарства могут излечить болезни – это главный миф, внесенный на Украину злосчастными совковыми москалями. «Лучший способ поддерживать свое здоровье - спорт, здоровое питание и сон», - считает она. А добиться этого очень просто. Надо лишь следовать ее советам. Например, вот такому: «Открывать участки кожи, в частности, подкатывать джинсы в холодную погоду – очень опрометчиво! Это угрожает переохлаждением и обморожением. Вызывает воспаление нервов, мышц, суставов, что в дальнейшем может спровоцировать хронические заболевания». Этот совет она выдала 28 февраля, когда на Украине вовсю затрещали морозы. А мужики-то, которые ее не читают, и не знали. Так и ходили, наверное, с подкатанными под колена джинсами по сугробам и метелям. Про женщин я и не говорю. Из серии гениальных и другой рецепт от Супрун о том, как вести себя при морозе на улице: «Не касайтесь металла (руками или языком). Вы рискуете обморозить кожу в месте контакта». На мове звучит еще весомее: «Не торкайтесь металу (руками або язиком)». Например, о гойдалки (качели). А то так доторкаетесь, коли не будете главу Минздрава слушать, что не сможете «Шеневмерлу» спивать. Среди рекомендаций госпожи Супрун украинцам – разрешение мочить Манту. И чуть ли даже не совет делать это. Ясное дело, в прежние времена СССР врачи не рекомендовали это делать, но надо все по-новому, абы не так, как в «совке». Супрун отменила «Скорые помощи» на Украине, раскритиковала перекись водорода, отменила талоны к врачам и медкарты детей, обязала украинцев с апреля этого года обзавестись семейными врачами. А теперь еще и предприняла решительную атаку на главный «пережиток советского прошлого» - флюорографию. - В нашей работе внедрение современных практик медицинской помощи часто должно происходить одновременно с разрушением устаревших методов. А вместе с ними и мифов, порожденных советской системой здравоохранения. Одним из них является проведение массовых флюорографических обследований, - оповестила она украинцев. Что же за передовую практику внедрят на Украине вместо «издыхающего пережитка советских времен»? Неа, не угадали, флюорографию заменят анкетированием, которое будет проводить тот самый семейный врач. Ну, а у кого такого не будет, тот сам виноват. Или пусть анкету ищет.