» » Битва за федеральный резерв

Битва за федеральный резерв

29 декабрь 2016, Четверг
605
0
Битва за федеральный резерв
В традиционном обществе отношение к деньгам никогда не
выходило за рамки их функционального назначения. Они всегда были не более чем
связующим звеном между покупателем и продавцом. И лишь в руках людей с
определенным психотипом деньги обретали несвойственную им роль, превращаясь в
инструмент власти, при помощи которого они подчиняли своей воле целые народы.

Небольшие сообщества менял, объединенные мощным
корпоративным духом, особой иерархией ценностей и специфическим образом жизни,
присутствовали во всех обществах, где существовали денежные отношения. Они
занимали свою нишу в социальной и хозяйственной жизни страны и не представляли
для нее угрозы, если удерживались государством в рамках четко обозначенных норм
и правил, которые принуждали их соблюдать общественные интересы. Образно
говоря, в условиях традиционализма менялы были некой колонией бактерий, чья
деструктивная активность подавлялась духовными императивами нации, в среде
которой они находились, выступавшими в качестве своеобразной иммунной системы,
проявляющей себя в жестких запретах на определенные виды деятельности. С
разрушением же традиции возникала психологическая и социальная среда, в которой
небольшие касты менял, обретая полную свободу действий, со временем
превращались в невидимую, но грозную силу, «пожирающую» изнутри общественный
организм.
Деньги являются благом для народа, если государство не
утрачивает над ними контроль. Но когда по каким–то причинам деньги
концентрируются в руках частных лиц до уровня монополии, а их ценность в
сознании людей преодолевает границы собственного функционального
предназначения, становясь сверхценностью, они превращаются во всесокрушающее
оружие, при помощи которого менялы подчиняют себе общество.

В качестве иллюстрации этого можно привести библейскую
историю о том, как Иисус изгнал менял из Храма. Будучи подданными Римской
империи евреи, в соответствии с установленными правилами, не могли платить
храмовый сбор деньгами с изображением римского императора, покорившего
«богоизбранный народ». Поэтому плата принималась только половиной шекеля, на
котором отсутствовал ненавистный им лик кесаря. Поэтому данная монета обрела
ценность, превосходящую ее функциональное предназначение, так как без нее
верующий не мог совершить одно из главных проявлений «цдаки»[1]— пожертвовать деньги на нужды Храма. Так как
«богоугодной» монеты было мало, потребовались услуги менял, которые ее
концентрировали в своих руках, а затем предоставляли для обмена правоверным
иудеям. Установив таким образом монополию на нее, они получали колоссальную
прибыль. Кроме того, невероятно возросло их влияние среди евреев, ведь
возможность исполнения религиозного долга (цдаки) оказалось в полной
зависимости от менял.
Фактически создатели американского доллара (играющего сейчас
в масштабах всего мира роль вышеупомянутого «богоугодного» шекеля) и
Федеральной резервной системы США (позволяющей им обладать денежной монополией)
используют те же принципы, что и их предшественники в древней Иудее. В данном
случае история повторилась, с той только разницей, что сейчас нет Иисуса, который
мог бы выгнать менял из Храма[2].
На данный момент Федеральная резервная система представляет
собой структуру, которая состоит из рабочих органов трех уровней — Совета
управляющих; двенадцати федеральных резервных банков и приблизительно 6000
банков — членов ФРС. Кроме того, Федеральная резервная система использует в
работе консультативные и рабочие комитеты для выполнения различных задач. Три
из них непосредственно подчиняются ФРС–Потребительский консультативный совет,
Федеральный консультативный совет и Консультативный совет бережливости.
Совет управляющих (располагается в городе Вашингтон, округ
Колумбия) состоит из семи постоянных членов, которые формально назначаются
президентом США[3]с одобрения Сената. Занимающий пост в Совете
управляющих может исполнять свои обязанности полный срок (составляющий 14 лет),
но при этом может подать в отставку раньше, доработав текущий двухлетний
семестр (term), либо несколько продлитьсвое пребывание в должности за счет
«дополнительных» семестров. Семь членов Совета управляющих — это единственные
официальные лица Федеральной резервной системы. Изданный момент ими являются:
А. Гринспен (AlanGreenspan) — глава ФРС (срок полномочий до 2006 г.) — банк Нью–Йорка;
Р. Фергусон (Roger W.
Ferguson, Jr.) — вице–президент ФРС (до 2014 г.) — банк Массачусетса;
Э. Грэмлич (Edward M.
Gramlich) — член совета ФРС (до 2008 г.), банк Виржинии;
С. Байс — (SusanSchmidt Bies) член совета ФРС (до
2012–г.), банкТеннеси;
М. Олсон (Mark W.
Olson) — член совета ФРС (до 2010 г.), банк Мэриленд;
Б. Бернанк (Ben S.
Bernanke) — нет сведений;
Д. Кохн (Donald L.
Kohn) — нет сведений.
Только Совет управляющих ФРС обладает необходимыми
полномочиями для установления уровня обязательных резервов депозитных
учреждений, а также разделяет с федеральными резервными банками всю полноту
ответственности по проведению операций на открытом рынке ценных бумаг и
определению наиболее приемлемых банковских учетных ставок. За последние годы
Совет управляющих ФРС расширил масштабы своей деятельности по регулированию
денежно–кредитных отношений в США за счет принятия таких законов, посвященных
финансовой деятельности, как «Закон о предоставлении достоверной информации в
кредитовании», «Закон о правильном погашении кредита» и «Закон о
реинвестировании».
Кроме деятельности внутри страны, председатель Совета
управляющих является членом Национального совещательного совета по
международным денежным и финансовым проблемам при правительстве США, куда
входят руководители других соответствующих агентств США, председатель является
также заместителем представителя США в Международном валютном фонде. В качестве
члена делегации США на важных международных конференциях председатель
представляет точку зрения центрального банка по вопросам международной
финансовой и экономической политики.
Персонал Совета поддерживает тесную связь со своими
коллегами в правительстве. Они имеют частые неофициальные встречи со служащими
таких учреждений, как Совет экономических консультантов, Министерство финансов,
Учреждение по управлению, бюджету и экономическим проблемам, Аппарат
контроллера денежного обращения, Федеральная корпорация по страхованию
депозитов, Правление федеральных банков по кредитованию жилищного
строительства, Национальная администрация кредитных союзов.
Федеральная резервная система США состоит из 12 федеральных
резервных банков, которые имеют в общей сложности 24 филиала в важнейших
промышленных и деловых центрах США.
Согласно американскому законодательству, все национальные
банки США обязаны поддерживать
свое членство в Федеральной резервной системе. До 1980 года банки,
принадлежащие к ФРС, имели определенные преимущества перед остальными банками и
ссудосберегательными учреждениями. Имея статус банка–члена Федеральной
резервной системы, соответствующий финансовый орган приобретал определенный
престиж. Банки — члены ФРС — обладали правом получать ссуды в федеральных
резервных банках, заказывать, равно как и размещать, в этих банках наличные
средства, пользоваться услугами Федеральной резервной системы, получать
необходимые консультации по интересующим финансовым вопросам.
История создания Федерального резерва представляет собой
своеобразную конспиративно–криминальную сагу (в которой лидеры финансовых групп
восточного побережья США, тесно связанные с европейскими банкирами,
периодически вступали в тайный сговор для осуществления антиконституционных
махинаций), повествование которой начинается в конце XVIII века и заканчивается
в начале XX. Многое из того, что касается центрального банка США, до сих пор
является тайной за семью печатями. Как заметил профессор Энтони Саттон в своей
книге «Заговор Федеральной резервной системы»: «Конгресс никогда не расследовал
деятельность Федеральной резервной системы, и весьма вероятно, что мы этого не
дождемся. Никто не видел ее счетов, они не ревизуются. Балансовые отчеты не
выпускаются. Никто, кто бы то ни был, просто не уцелеет, если он отважится
критиковать Федеральную резервную систему» [59, с. 21]. На уровне же публичной
политики создание ФРС представляло собой ожесточенную борьбу, с переменным
успехом ее сторонников и противников, растянувшуюся более чем на столетие. Если
сейчас целесообразность существования Федеральной резервной системы не
обсуждается (на эту тему в Соединенных Штатах наложено жесткое табу), то до
1913 года убедить не только народ, но даже конгрессменов в необходимости
существования в США частного центрального банка транснациональные финансовые кланы
не могли. Тот факт, что подобная структура защищает лишь интересы узкого слоя
правящей финансово–политической элиты, был слишком очевиден. Именно поэтому
создание ФРС представляло собой изощренную аферу, четко соответствующую
основным параметрам так называемой «теории заговора».
Необходимо отметить, что идея центрального банка родилась не
в США, а была экспортирована туда из Великобритании, где центральный банк был
создан еще в 1694 году. Он был той ценой, которую заплатила британская корона
группе международных финансистов за предоставление ими масштабных кредитов, в
которых нуждалась страна, истощенная непрекращающейся почти полвека войной с
Францией.
В лондонской часовне Мерсера произошла секретная встреча
упомянутых финансистов с представителями английской власти, на которой было
заключено соглашение, состоявшее из семи пунктов, по которым в дальнейшем
создавались центральные банки во всем мире. Пункты договора были следующие:
1. Король (правительство) выдает разрешение на создание
банка.
2. Банк обладает монополией на производство банкнот, имеющих
право хождения в Англии в качестве бумажных денег.
3. Только определенная часть выпускаемых банком денег будет
обеспечиваться золотыми монетами.
4. Банк будет давать правительству ссуды в размерах,
необходимых правительству.
5. Деньги, созданные для правительственных займов, в
основном будут обеспечиваться долговыми расписками правительства
(«облигациями»).
6. Правительство будет платить по ним восемь процентов
годовых.
7. Правительственные долговые обязательства будут считаться
«резервом» для создания дополнительных ссуд частным коммерсантам (эти ссуды
также будут даваться под проценты, т.е. банк сразу будет получать двойные
проценты за те же самые деньги).
После создания Банка Англии король получил кредит на финансирование
войны в размере 1 млн.200 тыс. фунтов стерлингов, несмотря на то что в банке в
тот момент золота было всего лишь на 720 тыс., то есть банк превысил свои
реальные финансовые возможности на 66%.
Несмотря на это, король, нуждающийся в услугах финансистов,
в 1696 году издал закон, запрещающий Банку Англии рассчитываться со своими
вкладчиками золотом, и тем самым спас его от банкротства. Таким образом,
правительство обеспечило себе неограниченный источник финансовых средств, а
банк — гарантированную государственную защиту. Оплатил же это английский
налогоплательщик, потеряв втечениедвухлет почти все свои сбережения из–за
стопроцентной инфляции. К 1698 году правительственный долг вырос с 1,2
млн.фунтов стерлингов до 16 млн. Для того чтобы его выплатить, стремительно
увеличивались государственные налоги. Британская экономика начала колебаться
между кризисами и депрессиями. Фактически создание Банка Англии
санкционировало производство ничем не обеспеченной национальной валюты во имя
частных интересов.

Идея создания центрального банка в Соединенных Штатах
впервые возникла во время завершающей стадии американской революции. На одном
из заседаний Континентального Конгресса Александром Гамильтоном (представлявшим
на политическом уровне интересы северо–восточных финансовых кланов) был
поставлен вопрос о расширении финансово–экономических прерогатив центрального
правительства США. Лидер федералистов неустанно повторял, что «правительство
без кошелька» — это только «тень власти». Усилия Гамильтона не были напрасными.
В 1781 году «кошельком правительства» стал не менее известный в федералистском
движении Роберт Моррис (создавший свой капитал на военных поставках в период
революции), отвечавший в то время за финансы. Частная финансовая структура,
которая была им учреждена, получила название Североамериканский Банк. Создан он
был по образцу Банка Англии — ему также было разрешено производить банковские
операции с частичным покрытием. Иначе говоря, банк мог выдавать в кредит
деньги, которые он печатал по собственному усмотрению, и начислять за их
пользование процент. Кроме того, новая финансовая структура приобрела монополию
на выпуск национальной валюты. В скором времени это привело ктому, что
стоимость американского доллара начала стремительно снижаться. В результате в
1785 году банк не смог продлить лицензию.
В 1790 году, вскоре после принятия конституции (которой не
предусматривалось создание центрального банка), Гамильтон, став Первым
Секретарем Казначейства, предложил на рассмотрение Конгресса законопроект о новом
частном центральном банке[4]. Во время его
обсуждения представители республиканской фракции У. Джайлз и Д. Джексон
заявили, что создание центрального банка увековечит господство «крупных
денежных интересов», подорвет основы республиканизма и создаст экономическую
основу для перерождения Соединенных Штатов в монархию. В дальнейшем
республиканцы подчеркивали, что центральный банк углубит неравенство в
распределении собственности, создаст опасную касту денежных спекулянтов и будет
источником политической коррупции. Однако через год бурных дебатов, преодолев
сопротивление главных противников создания центрального банка — Томаса
Джефферсона и Джеймса Мэдисона, Гамильтон и Моррис смогли добиться того, что
вновь избранный Конгресс одобрил законопроект о создании «Первого Банка
Соединенных Штатов» (с лицензией сроком на 20 лет). Осознавая ту опасность,
которую несет подобная структура, Джефферсон заявил следующее: «Если
американский народ когда–либо позволит банкам контролировать эмиссию своей
валюты, то вначале посредством инфляции, а затем — дефляции, банки и
корпорации, которые возникнут вокруг них, лишат людей всего имущества, а их
дети окажутся бездомными на земле, которую завоевали их отцы. Право выпускать
деньги должно быть отнято у банков и возвращено Конгрессу и народу, которому
оно принадлежит. Я искренне полагаю, что банковские институты более опасны для
свободы, нежели регулярные армии» [59, с. 24].
Новому банку, как и предыдущему, была предоставлена
монополия на выпуск американского доллара. При этом 80% его акций принадлежало
частным инвесторам, и лишь 20% находилось в распоряжении правительства США. Это
позволило блокировать доступ государства к управлению банком. Оно лишь должно
было предоставить стартовый капитал основным держателям уставного фонда. Как и
ранее, последние так и не оплатили полностью свои акции. Правительство США
сделало первоначальный взнос в сумме 2 млн.долларов, благодаря которому банк с
помощью операций с частичным покрытием выдал другим акционерам кредиты на выкуп
оставшейся восьмидесятипроцентной части уставного капитала, таким образом
обеспечив им абсолютно гарантированные от рисков капиталовложения.
В 1811 году на рассмотрение Конгресса был предложен
законопроект о возобновлении лицензии «Первого Банка Соединенных Штатов». В
ходе развернувшихся дебатов законодатели из Пенсильвании и Виржинии приняли
резолюцию, призывающую Конгресс отозвать лицензию банка. Американская пресса,
говоря о нем, использовала весьма нелестные эпитеты, сравнивая его с
махинатором, стервятником, вампиром и т.д. С трибуны Конгресса раздавались
предупреждения отом, что если лицензия банка будет возобновлена, то Конгресс «пригреет
на своей груди змею, которая рано или поздно укусит эту страну в сердце и лишит
ее завоеванных свобод». В Конгрессе республиканская фракция выступила
категорически против возобновления лицензии. В итоге представленный
законопроект был отклонен Палатой Представителей с перевесом в один голос и
блокирован в Сенате.
Однако поражение северо–восточных финансово–политических
групп оказалось временным. В 1816 году американский Конгресс,, уже с подачи
республиканцев, одобрил законопроект об учреждении центрального банка,
получившего название «Второй Банк США». Это стало наглядной демонстрацией
слияния финансовой и политической власти. Устав нового банка был точной копией
уставов предыдущих — 20% акций передавалось правительству США, остальные 80%
принадлежали частным лицам.
Но в 1828 году на президентских выборах победил Эндрю
Джексон, являвшийся противником создания центрального банка США и не скрывавший
своего желания аннулировать лицензию Второго Банка. В 1832 году, демонстрируя
президенту свою силу, финансовые кланы досрочно провели через Конгресс закон о
продлении лицензии банка (его полномочия истекали 1 января 1837 г.). Однако
Джексон наложил на законопроект вето, бросив в лицо тем, кто пытался сохранить
полномочия банка, знаменитую фразу: «Вы логово гадюк, если бы люди знали о том,
как вы зарабатываете деньги и о существовании нашей банковской системы —
революция б началась завтра утром» [60]. В своем письме от 26 июня 1833 года он
писал следующее: «Создатели (нашей Конституции) были слишком хорошо осведомлены
о том пагубном влиянии, которое могущественная денежная монополия оказывала на
государство. Цель оказываемого влияния состояла втом, чтобы любым способом,
либо закрепленным Конституцией, либо подразумеваемым ею, узаконить это
чудовище.
Банковские корпорации — это те же брокеры, только в крупном
масштабе. Входило ли в намерение создателей Конституции сделать из нашего
государства правительство торговых агентов? Если да, то благом всего общества,
а не прерогативой привилегированной группы крупных капиталистов» [59, с. 37].
Победив на выборах под лозунгом «Джексон и никакого
центрального банка!», он дал указание снять правительственные деньги со счетов
Второго банка и перевести их в банки штатов. Однако чтобы реализовать это свое
решение, ему пришлось уволить один за другим двух секретарей казначейства,
отказавшихся выполнить его указание. И лишь Роджер Тейни, оказавшись на этой
должности, выполнил распоряжение президента. В ответ на это председатель
Второго банка, Николас Бидл, с удивительной откровенностью заявил, что он в
случае непродления лицензии собирается сократить объем денежной массы в
обращении и тем самым вызвать в стране финансово–экономический кризис.
Так как эта угроза не произвела впечатления на Джексона,
банк действительно сократил объем денег в обращении, потребовав возврата всех
кредитов, и отказался выдавать новые. В результате последовали паника на
финансовом рынке и глубокая экономическая депрессия. Естественно, что вину за
экономический кризис Бидл возложил на президента, обосновав это тем, что
причина кроется в отзыве бюджетных средств со счетов банка. Сократилась
заработная плата, резко подскочили цены, выросла безработица, произошли многочисленные
банкротства предприятий. Кроме того, центральный банк пригрозил заморозить
платежи, идущие на поддержку различных политических сил. Усиливалось
недовольство народа. Однако, несмотря на это, Бидл был обвинен в преднамеренном
создании финансового кризиса (ему припомнили его публичное обещание обрушить
экономику страны), и 4 апреля 1834 года Палата Представителей проголосовала
против продления лицензии банка.
8 января 1835 года Джексон погасил последнюю часть
национального долга. Это стало возможным благодаря тому, что банкам было
разрешено выпускать валюту на сумму выкупленных ими правительственных
облигаций, а не просто за счет выпуска ничем не обеспеченных казначейских
обязательств. Через несколько недель после этого, 30 января 1835 года, некий
Ричард Лоуренс совершил неудачное покушение на Джексона. В следующем году, по
истечении срока действия лицензии, Второй Банк США прекратил свое
существование.
4 марта 1837 года Эндрю Джексон, подводя итог своей борьбы с
финансово–политическими группами, которые хотели навязать США центральный банк,
в своем послании Конгрессу сказал следующее: «Банк Соединенных Штатов вел
настоящую войну против народа с целью принудить его подчиниться своим
требованиям. Нужда и смятение, охватившие и взволновавшие тогда всю страну, еще
не могут быть забыты. Жестокий и беспощадный характер, который носила эта
борьба с целыми городами и селами, люди, доведенные до нищеты, и картина
безмятежного процветания, сменившаяся миром мрака и упадка сил, — все это
должно на вечные времена остаться в памяти американского народа.
Если это «привилегия» банка в мирное время, то каковыми они
будут в случае войны?
Только нация свободных граждан Соединенных Штатов могла
выйти победителем из подобного столкновения. Если бы вы не боролись,
правительство могло бы перейти из рук большинства в руки меньшинства. И эта
организованная финансовая клика путем тайного сговора диктовала бы свой выбор
высокопоставленным чиновникам. И, исходя из своих потребностей, принуждала бы
вас к войне или миру» [59, с. 39—40].
Преемник Джексона, Ван Бюрен, продолжил его финансовую
политику. 4 июля 1840 года он подписал закон о «Независимом федеральном
казначействе», означавший изъятие государственных средств из всех банков. Тем
самым правительство было освобождено от обязательств перед финансовыми кланами.
И хотя в 1841 году они смогли инициировать его отмену, в 1846–м его действие
было вновь восстановлено и просуществовало до 1913 года, когда в силу вступил
закон о «Федеральной резервной системе».
Созданию Федерального резерва предшествовали мероприятия
представителей могущественных международных финансово–политических групп,
которые не иначе как заговор и не назовешь. По мнению многих специалистов, к
концу первого десятилетия XX века в Соединенных Штатах произошло объединение в некий
«денежный трест» наиболее крупных финансовых групп восточного побережья, под
контролем которых оказались: производство стали, цветная металлургия, нефтяная
отрасль, табачная, сахарная, сеть национальных железных дорог, торговый флот.
По данным Э. Саттона, с 1900 по 1920 год этот денежный трест возглавлял Дж. П.
Морган, а после его смерти—Дж. П. Морган–младший и «чертова дюжина» из
пятнадцати компаньонов, находившихся в тесном взаимодействии с Рокфеллером,
Гарриманом и Куном Лебом. Расследуя их деятельность, парламентский Комитет
Пуджо пришел в 1912 году к выводу, что «денежный трест» стал «наибольшей
опасностью за всю историю нашего государства, грозившей свободе конкуренции в
промышленности. Опасность заключалась в концентрации кредитования в руках небольших
финансовых групп путем контроля над банками и отраслями промышленности.
При господстве в финансовом секторе группы банкиров, их
партнеров и пособников, свобода конкуренции невозможна. Все ее преимущества
сводятся на нет, будь то накопление капитала или реализация крупных выпусков
облигаций» [59, с. 87].
В 1907 году вышеуказанный «денежный трест», при поддержке
Ротшильдов, спровоцировал обвал фондового рынка. Это позволило Дж. П. Моргану
обратиться к правительству с предложением модернизации финансовой системы
страны, якобы для того, чтобы в дальнейшем избежать подобных инцидентов. В
связи с этим Теодор Рузвельт подписал постановление о создании Национальной
денежной комиссии. В ее обязанности входило изучение состояния дел в банковской
системе и выработка рекомендаций Конгрессу относительно оптимизации ее
функционирования. Как только она возникла, ее председатель, один из лидеров
республиканской фракции сенатор Нельсон В. Олдрич[5](NelsonW. Aldrich), представлявший интересы Д. Рокфеллера и имевший тесные
деловые отношения с Дж. П. Морганом, отправился в двухгодичное турне по Европе,
в ходе которого провел интенсивные консультации с ведущими финансовыми группами
Англии, Франции и Германии. Вскоре после возвращения Олдрича, поздно вечером 22
ноября 1910 года, вместе с ним из штата Нью–Джерси, в его личном
железнодорожном вагоне, выехала на юг, в штат Джорджия, группа из шести
человек. Кроме сенатора в вагоне находились: Эйбрагем Пиатт Эндрю (Abraham PiattAndrew), помощник министра казначейства США и помощник главы
Национальной монетарной комиссии; Фрэнк А. Вандерлип[6](FrankA. Vanderlip), президент самого крупного на тот момент банка —
«Национального городского банка г. Нью–Йорка» («National Citibankof New York»), который к тому же представлял
интересы Вильяма Рокфеллера (WilliamRockefeller) и банковской фирмы международных инвестиций «Кун, Леб энд
Компани»(«Кигт, Loeb&Company»); Генри П. Дэйвисон (Henry P. Davison), старший партнер компании Дж. П.
Моргана (J.P. Morgan & Company); Чарльс Д. Нортон (Charles D. Norton), президент нью–йоркского «Первого
национального банка» Дж. П. Моргана; Вениамин Стронг (Benjamin Strong), глава еще одного банка Дж. П.
Моргана; и Пауль М. Варбург[7](PaulM. Varburg), партнер в фирме «Кун, Леб энд Компани», представитель
династии английских и французских Ротшильдов, брат Макса Варбурга (Max Warburg), возглавляющего банковский концерн
Варбургов в Германии и Голландии.
Прибыв на следующий день в г. Рали, штат Северная Каролина,
они продолжили свой путь до станции Брансвик, штат Джорджия, а оттуда — на
остров Джекил (принадлежащий Дж. П. Моргану), где эта группа, в обстановке
строгой секретности, провела девятидневное совещание.
По поводу усиленной конспирации данного мероприятия Ф.
Вандерлип позднее писал: «Было бы весьма опасным для Олдрича, если бы стало
известно, что сенатор обращался к кому–либо с Уолл–стрит за содействием в
подготовке доклада и законопроекта. Поэтому были предприняты меры
предосторожности, которые порадовали бы сердце самого Джеймса Стиллмана. Нам
было приказано забыть о фамилиях и не обедать вместе в канун нашего отбытия. Мы
обязались явиться в назначенное время на железнодорожную станцию у побережья
Гудзона в Нью–Джерси, а также прибывать по одиночке и как можно незаметней. У
станции нас должен был ждать личный автомобиль сенатора Олдрича, прикрепленный
к последнему вагону поезда на юг.
Когда я подошел к тому автомобилю, шторы были опущены, и
только слабые проблески желтого света обнаруживали форму окон. Оказавшись
внутри, мы принялись соблюдать оговоренное табу, наложенное на наши фамилии, и
обращались друг к другу по именам — «Бен», «Пауль», «Нельсон» и «Эйб». Мы с
Дейвисоном решили прибегнуть к еще большей конспирации и отказались отличных
имен. Исходя из того, что мы всегда правы, Дейвисон стал Уилбером, а я —
Орвиллом. Так звали братьев Райт[8]— пионеров авиации.
Обслуживающий персонал и кондукторская бригада могли узнать
одного или двух из нас, но только не всех. В противном случае о нашей
таинственной поездке стало бы известно в Вашингтоне, на Уолл–стрит и даже в
Лондоне. Конечно же мы понимали, что разоблачение невозможно, но случись оно,
все наши усилия оказались бы напрасными, а время потрачено впустую. Если бы
общественности дали знать, что мы собрались вместе и написали банковский
законопроект, то этот законопроект не прошел бы через Конгресс» [59, с. 103].
Итогом этого тайного совещания стало написание проекта
закона, позже вошедшего в историю как «Акт о Федеральной резервной системе»
(«Federal reserve Act»).
Член Палаты представителей от штата Миннесота Линдберг,
ознакомившись с материалами Национальной денежной комиссии Олдрича и детально
разобравшись в сути и назначении Федерального резерва, заявил следующее: «План
Олдрича по банковским операциям и валюте — это чудовищный проект по
сосредоточению в одних руках всех финансовых ресурсов страны: как
государственных, так и частных. Он подразумевает создание одного центрального
объединения с пятнадцатью филиалами по всей стране. В объединение будут
допускаться только крупные банки и трастовые компании. Всем остальным не только
откажут в членстве и запретят держать акции, но и посредством политических и
финансовых рычагов будут диктовать свои условия — как следует вести дела. Перед
этой мощью, сосредоточенной в контролируемых трестами и крупными финансистами
банках больших городов, не устоит не только средний бизнес, но и политический
аппарат» [59, с. 94].
Практически аналогичным образом формулировали суть и
предназначение центрального банка представители транснациональных финансовых
кланов. Приведем письмо Ротшильдов своим американским единомышленникам,
написанное в 1863 году, задолго до создания Федерального резерва.
Лондон, 25 июня 1863 г.
Господам Иклехеймеру, Мортону и Вандергульду
№3, Уолл–стрит,
Нью–Йорк, США
Уважаемые господа!
Господин Джон Шерман написал нам из городка в Огайо, США
о прибыли, которую можно извлечь из деятельности национального банка в
результате принятия вашим конгрессом нужного закона. Копия данного закона
прилагается в нашем письме.

Данный закон был составлен на основе плана,
сформулированного Ассоциацией банкиров Великобритании и рекомендованного ею же
нашим американским друзьям. Если закон будет принят, он принесет колоссальные
прибыли банковскому братству по всему миру.

Господин Шерман сообщает, что, в случае принятия закона,
капиталистам впервые представится возможность сосредоточить в своих руках
огромные ресурсы. Закон передает национальному банку практически полный
контроль над внутренними финансами. «Меньшинство, которое понимает суть данного
строя,
пишет он,либо будет настолько заинтересовано в
доходах, либо настолько зависимо от своих покровителей, что не будет являться
какой–либо угрозой. С другой стороны, подавляющая часть людей, неспособных
понять своим умом, что капитал извлекает огромные прибыли из системы, будет
молча нести свою ношу, даже не подозревая, что система безразлична к их
нуждам».

Ваши навеки,
Братья Ротшильд [9][59, с. 73].
Понимая, что без поддержки президента провести закон о
центральном банке США через Конгресс будет практически невозможно,
представители международных финансовых групп принялись активно искать
необходимую им на этом посту кандидатуру. Ею оказался Вудро Вильсон —
преподаватель женского колледжа Брин–Мор (штат Пенсильвания). В ноябре 1910
года они обеспечивают его победу на губернаторских выборах в штате Нью–Джерси,
а затем, благодаря им, он становится президентом Соединенных Штатов. «На две
трети президентскую кампанию Вильсона профинансировали семеро человек,
связанных с Уоллстрит и все теми же трестами, которые Вильсон публично
продолжал осуждать», — писал Энтони Саттон [59, с. 107].
Уже кдекабрю 1912 года друг и советник Вильсона Э. Хауз
провел консультации с ключевыми фигурами Конгресса, для того чтобы они
поддержали запланированную инициативу президента о создании центрального банка
США. В телефонном разговоре Варбурга и Хауза 12 декабря 1912 года последний
заверил, что план утверждения Палатой представителей акта о Федеральной
резервной системе готов [59, с. 108J.
Немалое значение сторонники создания Федерального резерва
уделяли пропаганде своих идей. Для этого ими были мобилизованы три ведущих
американских университета — Принстон, Гарвард и университет Чикаго. На
профессоров О. Спрейгью (О. Sprague) из Гарварда и Дж. Лауглинга (J. Laughlin)
из чикагского университета была возложена основная работа в этом направлении[10]. Их усилия
были подкреплены пятью миллионами долларов, которые выделили банки для
рекламной кампании. Кроме того, Лауглинг возглавлял «Национальную лигу граждан»
(«National Citizens' League»), которая
также принимала активное участие в создании позитивного имиджа идее создания
центрального банка [60].
В нижней палате парламента план по созданию центрального
банка получил название законопроекта Гласса. 18 сентября 1913 года он был
принят Палатой представителей со значительным перевесом голосов: двести
восемьдесят семь конгрессменов проголосовали за, восемьдесят пять — против.
Большинство конгрессменов не имели никакого представления о содержании
законопроекта. Никаких поправок в законопроект внесено не было. Сенаторы
голосовали либо за, либо против. Законопроект был назван в честь конгрессмена
от Виргинии Картера Гласса — банкира и директора «Юнайтед лоун энд траст» («United loanand trust») и «Трастовой компании
Виргинии».
В Сенате законопроект, после прохождения через нижнюю
палату, был назван по фамилии сенатора от штата Оклахома Роберта Л. Оуэна. Оуэн
являлся председателем сенатского комитета по финансам, а также банкиром
(крупным акционером «Первого национального банка Маскоги»).
Сенат в феноменально короткий срок обсудил и одобрил
законопроект Оуэна[11]. Сорок три
сенатора проголосовали за, двадцать пять — против. Республиканцы даже не
ознакомились с докладом, сопровождавшим законопроект. Он был пересказан с
трибуны. Никому из членов Сената не предоставили возможность ознакомиться с
содержанием законопроекта Оуэна, и некоторые сенаторы заявили об этом публично[12]. 22 декабря,
на парламентской конференции, в задачу которой входило уладить разногласия
между Палатой представителей и Сенатом по законопроекту о ФРС, с
беспрецедентной быстротой акт о Федеральной резервной системе был утвержден
окончательно. Любопытно, что всего за двадцать три часа (с 21 на 22 декабря)
были устранены разногласия по проекту, он был направлен в типографию, набран,
исправлен с оттиска типографского набора, роздан парламентариям, каждым из них
прочитан, обдуман, обсужден, оценен и одобрен. Обсуждения законопроекта
проводились без предварительного извещения членов согласительной комиссии.
Решения принимались и официально оформлялись без договоренности с членами
согласительной комиссии. Основные параграфы были утверждены без консультации и
в спешном порядке оформлены в окончательную редакцию. Такая стремительность в
работе законодательного органа бесспорно достойна книги «Рекордов Гиннеса». Относительно
данной оперативности Э. Саттон язвительно заметил: «Подобные темпы
законотворчества трудно сравнить с чем–то, имевшим место в Конгрессе за всю
историю США. По зловещему стечению обстоятельств, подобное издание законов
достойно сравнения с трафаретным законодательством «банановых республик» [59,
с. 127–128].
На следующий день после принятия закона о Федеральной
резервной системе конгрессмен Линберг заявил: «Данный закон установил наиболее
гигантский трест в мире. Как только президент подпишет этот законопроект,
финансовый клан его руками узаконит «невидимое правительство»» [59, с. 130].
B. Вильсон утвердил закон 23 декабря.
Сенатор от Республиканской партии Бристоу принятие акта о
ФРС прокомментировал следующим образом: «Я утверждаю, что данный законопроект
был подготовлен в интересах банков; что сенатор от Оклахомы, как председатель
комитета по финансам, открыто действует в интересах банков; что прибыли,
которые извлекут банки в результате принятия законопроекта, пополнят и личное
состояние сенатора. Сенатор выступил за увеличение размера дивидендов по акциям
региональных банков с пяти до шести процентов, которые будут выплачиваться
банкам — членам Федеральной резервной системы. Он выступил против того, чтобы
народ имел возможность держать акции региональных банков, и настоял на том,
чтобы акциями владели только банки, входящие в Федеральную резервную систему.
Сенатор выступил против предоставления государству права контролировать
региональные банки — в угоду тем, кто их контролирует сейчас. И пусть сенатор
скажет сам, нарушил ли он базовый принцип Наставления Джефферсона» [59, с.
115).
Федеральная резервная система начала свою работу в 1914
году, после того как В. Вильсон созвал Организационный комитет, с членами
которого 6 января встретился Дж. П. Морган и сообщил им о том, что в ФРС должно
быть представлено не более 7 региональных отделений. Однако впоследствии было
принято решение о создании двенадцати банков, которые вошли в систему
Федерального резерва. Ими стали: «Банк Нью–Йорка», «Ричмонд банк»; «Бостонский
банк», «Банк Филадельфии», «Банк Кливленда», «Банк Чикаго», «Банк Сент–Луиса»,
«Банк Атланты», «Банк Далласа», «Банк Миннеаполиса», «Банк Канзас–Сити» и «Банк
Сан–Франциско». Впоследствии все эти города превратились в основные финансовые округа
США.
Конгрессмен В. Патмэн (W. Patman), желая выяснить, кому
принадлежит «Федеральная резервная система», провел соответствующее
расследование, благодаря которому определил ее инвесторов. Поскольку именно
«Банк Нью–Йорка» устанавливал процентную ставку и тем самым влиял на
формирование валютной политики страны, то акционеры этого банка фактически и
были акционерами всей ФРС. По его данным, 19 мая 1914 года Нью–Йоркский банк
выпустил 203 053 акции. При этом сам Нью–Йоркский банк получил в свою собственность
половину всех акций. Самые крупные нью–йоркские банки владели остальной частью
акций: рокфеллеровские «Кун, Леб энд Компани» («Kuhn, Loeb & Company») и
«Национальный городской банк» («NationalCitibank of NewYork») владели 30 тыс. акций. «Первый национальный банк» («First NationalBank of NewYork») Моргана имел 15 тыс. акций. Когда в 1955 году «Национальный
городской банк» слился с «Первым национальным банком», данный финансовый
конгломерат фактически установили контроль над ФРС, так как приобрел четвертую
часть акций «Банка Нью–Йорка». «Чейс Нэшнл банк» («Chase NationalBank») имел 6 тыс. акций (этот банк принадлежал семейству Чоэллкопф[13](Schoellkopf)). «Национальный банкторговли
Нью–Йорка» («National Bank ofCommerce») — 21 тыс. акций [60].
Таким образом, Федеральная резервная система была создана и
находится под контролем: клана Ротшильдов (и его европейских компаньонов),
семьи Морганов[14], клана
Рокфеллеров, «Варбург компани» («WarburgCompany»), Лазарда Фререса (L. Freres), «Кун, Леб энд Компани», братьев
Лехмэн (Lehman)[15]и «Голдмэн Сакс» («Goldman Sachs»). В служебном отчете Конгресса от 1976
года в качестве вывода говорится: «По–видимому, члены правления «Федеральной
резервной системы» представляют собой небольшую элитную группу, имеющую
подавляющее влияние на экономическую жизнь нашего народа» [59, с. 88]. Можно
констатировать, что данные финансовые группы, крепко спаянные общим
бизнесом и кровнородственными связями, фактически и являются реальными
правителями Соединенных Штатов, оказывая определяющее влияние на финансово–экономические
процессы и государственный аппарат этой страны. Взаимодействуя же с другими
ведущими финансовыми группами мира и используя американский доллар уже как
международную валюту, они на данный момент формируют глобальные тенденции в
мировой экономике и политике.
Растущее политическое влияние тех, кому
принадлежит ФРС, объясняется тем, что, как точно заметил Э. Саттон:
«Федеральная резервная система — это монополия, а для сохранения статуса
монополии она должна обладать политической властью» [59, с. 88].
Это прекрасно понимал Теодор Рузвельт, который перед своей
смертью в 1910 году (как писала 27 марта 1922 года газета «New YorkTimes») попытался предупредить американски и народ о той опасности,
которую несут транснациональные финансовые кланы. Он сказал следующее:
«Международные банкиры и лица, лоббирующие интересы Рокфеллеров и треста
«Standard Oil», контролируют большинство
газет для того, чтобы призвать к повиновению или заставить покинуть госслужбу тех
людей, которые отказываются слушаться могущественную коррумпированную клику,
являющуюся нашим невидимым правительством».
О том же заявил на страницах «New YorkTimes» (26 марта 1922 г.) мэр Нью–Йорка Джон Хайлэн: «Предупреждение
Теодора Рузвельта сейчас кажется крайне своевременным, поскольку действительным
бичом нашего республиканского строя является невидимое правительство, которое,
как гигантский осьминог, простирает свои скользкие щупальца на города,
государство и всю страну… Оно захватывает своими мощными присосками наши
исполнительные и законодательные органы, школы, суды, газеты и любой
государственный орган, созданный для защиты общественного блага…Дабы избежать
беспочвенных обобщений, достаточно сказать, что во главе этого спрута находятся
мощные банковские дома, обычно упоминаемые как международные банкиры… Эти
международные банкиры и лица, преследующие интересы Рокфеллеров и
«Standard Oil», контролируют большую
часть газет и журналов в нашей стране».
Наблюдая это, американский судья Брандейс заметил: «Развитие
в наших условиях финансовой олигархии, с которой мы знакомы по истории
политического деспотизма, — это узурпация, протекающая путем постепенного
захвата, нежели насильственных действий; атакже путем продуманной и зачастую
полностью скрытой концентрации» [59, с. 88].
Однако все предупреждения оказались тщетными, международные
банковские группы смогли постепенно выстроить по собственным схемам
социально–политическую и финансово–экономическую системы западных стран (а
затем тех государств, которые оказались в их сфере влияния), что позволило им
узурпировать политическую власть в мировом масштабе. Карл Маркс уже в 1843 году
вынужден был констатировать: «В то время как, по идее, политическая власть
возвышается над денежной властью, наделе она стала ее рабыней» [61, с.
409—410].
[1]Цдака— религиозный долг, проявляющийся в денежных пожертвованиях бедным,
синагогам, больницам, учебным заведениям и т.д. В соответствии с иудаизмом, Бог
уготовил суд над всеми, кто согрешил, нотшува (покаяние), тефила (молитва) и
цдака могут обратить в милость гнев Бога. То есть цдака — это одно из трех
действий, дающих иудею прощение грехов.
[2]Что характерно, через несколько дней, после
того как Он это сделал, Его распяли.
[3]Это противоречит Конституции США, так как
согласно статье 1, параграф 8, раздел 5, «Конгресс руководит валютными
операциями в стране и денежной системой в целом».
[4]Его концепция была изложена в докладе «О
национальном банке» (13 декабря 1790 г.), являвшемся частью экономической
программы федералистов.
[5]Дочь Олдрича была замужем за Джоном
Рокфеллером–младшим (John D. Rockefeller, Jr.), от которого родила пятерых
сыновей: Джона, Нельсона, Лоренса, Уитропа и Дейвида (будущего главы Совета по
международным отношениям и председателя правления «Chase Manhattan Bank»).
[6]Был связан родственными узами с семьей
Рокфеллеров.
[7]Партнером Варбурга был также Джейкоб Шифф,
правнук того Шиффа, который некогда жил в одном доме во Франкфурте с семьей
Ротшильдов. Характерно, что три финансовых клана — Ротшильды, Варбурги и Шиффы
были (так же как и Морганы, Рокфеллеры и Олдричи) связаны семейными узами на
протяжении многих лет.
[8]Игра слов: Wright (Райт) звучит как right (правый).
[9]Э. Гаррисон (Е. Garrison) в своей книге
«Рузвельт, Вильсон и закон о ФРС», (Christopher Publications, Boston, 1931)
писал, что как «план Олдрича», так и закон о ФРС были разработаны в Лондоне А.
Ротшильдом (www .apfn.org/apfn/reserve.html).
[10]Университет Чикаго находится под постоянным
патронатом Дж. Рокфеллера, который выделил на его обустройство около 50
млн.долл. в благодарность за активное участие университета в создании ФРС
(www.apfn.org/ apfn/ reserve. html).
[11]Единственным демократом, выступившим против
законопроекта, был сенатор от штата Небраска Гилберт Майнелл Хичкок, предложивший
ряд поправок, в соответствие с которыми Федеральная резервная система должна
была быть не частной, а государственной монополией. Таким образом, правом
эмитировать валюту обладало бы Министерство финансов, а не денежный трест.
Однако его предложения не прошли.
[12]Впоследствии сенатор М. Хичкок с сарказмом
заметил: «Как только этот «священный манускрипт» поступил из Палаты
представителей, нам, как я уже говорил, запретили ставить в нем хотя бы одну
пропущенную точку или запятую». (Саттон Э. Власть доллара. — М.: Изд. «Фэри–В», 2003. C.
113.)
[13]Им принадлежала Ниагарская энергетическая
компания.
[14]Именно эти финансовые группы создали Совет по
международным отношениям, трехстороннюю комиссию и ряд других, подобных им
организаций (www.apfn.org/apfn/reserve.html).
[15]Необходимо отметить, что впоследствии Братья
Лехмэн объединились с «Кун, Леб энд Компани».
Главы из книги А.Ваджра Путь зла. (с)
Комментарии:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
mogilew.net Copyright © 2015-2018