» » О проекте закона «О насилии»

О проекте закона «О насилии»

09 октябрь 2018, Вторник
463
0
О проекте закона «О насилии»

«При любых изменениях законодательства необходимо руководствоваться национальными интересами и учитывать духовные ценности белорусского народа»
Марзалюк Игорь Александрович
В Минске в конце сентября прошла пресс-конференция в рамках общественного обсуждения концепции проекта закона «О насилии». При поддержке БФ «Открытые сердца» и МБОО «Город без наркотиков» Движения Пролайф-Беларусь. Мы публикуем полное выступление председателя постоянной комиссии Палаты представителей по образованию, культуре и науке Игорь Александровича Марзалюка.
«Уважаемые коллеги, уважаемые участники конференции, мне приятно быть сегодня вместе с вами. Сразу подчеркну, что я сегодня представляю свою личную позицию как депутат, не позицию комиссии, я это подчеркиваю.
Сразу скажу про свое политическое кредо и про свои фундаментальные ценностные ориентиры. Человека без мировоззренческих позиций, особенно в моем возрасте, в принципе не может быть. Я христианин, я придерживаюсь правых консервативных взглядов. Есть фундаментальные ценности, которые я разделяю, которые я буду защищать всеми фибрами моей души. Есть вещи, на которые я никогда категорически не соглашусь.
Что касается концепции. Во-первых, я хочу сделать акцент на том, что никакого законопроекта в Парламенте на сегодняшний день нет, потому что этого законопроекта не существует в природе. Такого законопроекта нет в природе, его никто не представлял в Палату представителей. Есть концепция, которая не обсуждалась, которая родилась в одном из структурных подразделений Министерства внутренних дел РБ при активном содействии глобальных фондов ЮНИСЕФ, ЮНФПА, которые вы все знаете. Таким образом на сегодняшний день мы имеем не официальный, — поддержанный всеми ветвями власти законопроект, который прошел все апробации, — а попытку сформулировать эти интеллектуальные построения, а потом уже в соответствующем порядке начинать разрабатывать этот законопроект.
Скажу честно, что я принадлежу к тем людям, которые не поддерживают саму идею этой концепции, считают ее антиконституционной, противоречащей белорусскому законодательству. В самой концепции нет ничего особенно хорошего и ничего плохого. Это, как вам сказать? Это сотрясание воздуха, но, с моей точки зрения, очень вредное и небезопасное. Что я имею ввиду? Я считаю, что есть фундаментальные права, которые гарантированы белорусским государством, гарантированы Декларацией прав человека, если читать их в оригинале на французском языке, а не произвольные ремейки. И одной из фундаментальных ценностей является семья. Напомню, что семья, согласно Декларации прав человека, семья — это союз мужчины и женщины. Именно отношения мужчины и женщины в законном браке освящаются Божественным
благословением. Почему? Потому что Бог есть Жизнь. Все, что умножает жизнь, служит Богу. Почему так категорично выступали против разных других вариантов? Потому что все то, что не служит жизни, служит смерти. Для религиозного человека это ни что иное, как служение антиподу Бога. Это доктринальные установления.
Когда мы говорим про систему традиционных ценностей, то она неотделима от христианской традиции, потому что европейскость и христианскость – это слова-синонимы. Когда мы говорим про нравственное учение или Православной Церкви, или Католического Костела, или Иудаизма, или Ислама, то и здесь больше того, что объединяет, чем того, что разъединяет. Поэтому это традиционная система ценностей. Это, когда доктрина исходить из тех объединяющих базисов, которые были святы для наших предков на протяжении столетий.
Если перейти от догматических вопросов, к вопросам, которые связаны с равными правами, — я преднамеренно не использую слово «гендер», я до сих пор использую слово «мужчина» и «женщина», — я за равенство полов, но я не могу сказать, что я за гендерное равенство, потому что это, — как бы сказать аккуратней? – признание равенства, в том числе правовой, тех «номинаций», которые не являются традиционными. Если мы говорим про концепцию, то я абсолютно согласен с теми, кто считает, что концепция имеет колоссальный дисбаланс между правами и обязанностями мужчины — особенно мужчины — потому что «агрессор» и «обидчик» всегда (прим. ред. – согласно концепции закона «О насилии») только мужчина. Это касается и европейских законов. Женщина почему-то всегда позиционируется как жертва.
Каждый из нас знает, что бывают ситуации, когда жертвой бывает кто-то другой. Родители почему-то всегда выступают в ипостаси обидчиков, которые только и делают, что умышленно вредят своим детям. Самое печальное, что нам предлагается, — если будет принят этот закон, — ситуация, в которой, семейно-бытовые конфликты будут выведены за рамки криминального процесса. Может возникнуть совсем другая негативная ситуация, если мы выведем дела о семейных скандалах за границы криминально-административного процесса. Процесс – это единственный способ при помощи закона выяснить, как происходили события.
С моей точки зрения определенные цели этой концепции противоречат существующим белорусским законам: Кодексу о браке, Концепции национальной безопасности — демографической безопасности. Официальная позиция белорусского руководства и Президента — это укрепление именно института семьи, потому что без этого не может быть никакой демографической безопасности. Не надо забывать, что есть 32-я статья Конституции РБ, согласно которомой я как отец и моя жена как мать, и те, кто имеет счастье быть родителями, или другие представители ребенка, которые воспитывают ребенка, если родителей нет, имеют право и обязанность воспитывать своих детей. Сразу хочу сказать, я надеюсь, что здесь среди присутствующих нет ни одного садиста, который считает, что нужно бить, калечить, унижать, оскорблять и наносить телесные повреждения своим близким в семье — супруге и своим детям. Это обвинение, которое иначе как фарисейством не назовешь. На самом деле разговор идет про другое. Я хочу напомнить, что семья и воспитание как педагогика не может основываться только на правах. Есть и права, и обязанности. Обязанность – это право. И это так же то, что сформулировано в фундаментальных догматических учениях как Католического Костела, так и Православной Церкви.
Напомню еще одну вещь, что меня всегда удивляет, — стремление бездумно, подобно обезьяне перенимать («малпавать», — бел.), чужое мировоззрение и накладывать его на белорусские реалии. Еще хочу подчеркнуть одну вещь: я законченный, завзятый евроцентрист, но евроцентрист в традиционном, нормальном смысле этого слова. Возможно я ошибаюсь, но мне приятно ошибаться вместе с Аврелием Августином и Фомой Аквинским, Кантом и Гегелем, Бердяевым и Лосским, но не с кем-то другим. Есть Европа, которая с маниакально-патологическим желанием хочет отречься от самой себя.
У меня большой вопрос, насколько будет гарантировано презумпция невиновности человека в том случае, если положения этой концепции станут чем-то более реальным. Я считаю, что на сегодняшний день белорусское законодательство гарантирует нормальное человеческое существование и гарантирует все права. Я не могу понять, зачем придумывать дополнительные законодательный акт, когда современных инструментов достаточно для того, чтобы наказать дебошира, скандалиста, хулигана, в том числе того, кто занимается семейным хулиганством?
Меня лично удивляет и оскорбляет реклама в белорусских супермаркетах, на которых стоят эмблемы ЮНИСЕФ, ЮНФПА и остальных, благодаря которой я впервые узнал, что живу в стране и принадлежу к нации «патологических семейных садистов». Когда я читаю, что каждые три из четырех белорусов подверглись семейному насилию, почти 80% населения, то у меня тогда возникает закономерный вопрос, — причем со ссылкой на статистику Министерства внутренних дел, — я хочу найти ответ на одну прозаичную истину: если это установлено в результате судебных расследований, то эти люди сидят в тюрьмах или эти люди понесли административную ответственность? Это что? Это судебная практика или какое-то анкетирование, или что это вообще? Что это за статистика? Насколько она подтверждена источниками, насколько она объективна? Это самый большой вопрос.
Я считаю, что вопросы интимной жизни человека, его выбора — это его личный вопрос. Не должно быть никакого насилия, и навязывания того, что не типично для большинства. Есть права меньшинств, но есть и права большинства; и права большинства, учитывая то, что защита этих прав объективно способствует защите национальных интересов и сохраняет культурные, цивилизационные ценности, — права этого большинства должны быть гарантированы и защищены.
Я позволю себе прочту некоторые высказывания, я процитирую нескольких людей, в том числе напомню слова Министра внутренних дел. Начну с самого великого, самого знакового, самого талантливого из пап римских. Я имею ввиду папу Римского Иоанна-Павла II. Этот великий поляк, славянин и папа первым ввел определение в философский и богословский дискурс, которое он противопоставил «культуре жизни». Его известное послание «Evangelium Vitae» «Живое Евангелие» расставляет принципиальные все акценты и все точки. Напомним, что «культура смерти», которая нам навязывается и нашими братскими христианскими народами в Западной Европе, «культура смерти» — это очень глубокое понятие, которое описывает эпоху светской секуляризированной культуры смерти в самых разных ее проявлениях. Одним из проявлений, которое свидетельствуют об очень опасной ситуации, — это стремление уничтожить традиционный институт семьи. У православных говорят: «домашняя церковь», католик говорит: «домашний костел» и будет прав. За пределами семьи нет Родины, нет нации, нет ценностей.
Я понимаю, что для светского человека учение апостолов о пути смерти – это такая неинтересная беллетристика, схоластика, может быть; но я просто напомню, что, слава Богу, Беларусь одна из европейских стран, которая является цитаделью традиционной нравственности, традиционных ценностей и сохраняет то, что всегда делало Европу сильной. Поэтому я полностью разделяю обращение митрополита Тадеуша Кондрусевича к президенту РБ Александру Григорьевичу Лукашенко, которое известно всем. Позволю себе только одну цитату: При любых изменениях в законодательстве необходимо руководствоваться национальными интересами и учитывать духовные ценности белорусского народа, а не идти вслед за губительными секулярными тенденциями, в том числе за гендерной идеологией, которая ведет к разрушению традиционной семьи».
Да, постмодерн с его высмеиванием всего и фундаментальных ценностей для кого-то является открытием. Для меня как историка ситуация постмодерна уже была, она была в эпоху позднего Рима. В позднем, языческом, античном Риме после слов «добросовестный семьянин» начинали смеяться. Высмеивалось и унижалось все: семья, верность, преданность. Тот самый поздний Рим, который вместо известных слов Аврелия: «Жизнь коротка, Родина вечна» пришел к подлой, циничной идее, которая нам навязывается сегодня: «Родина там, где лучше». А жизнь человека измеряется только количеством денежных знаков. Учитывая то, что наше государство сохраняется мужчинами и женщинами, т.к. есть единственный естественный способ продолжения рода, я думаю, что в этом направлении у нас все будет хорошо.
Одно, что меня смутило, — это то, что этот документ родился в структурном подразделении Министерства внутренних дел. Почему? Потому что я с большим уважением, — я говорю без иронии, без сарказма, — отношусь к Министру внутренних дел Республики Беларусь и как к человеку, и как к министру, и разделяю те же самые традиционные ценности, которые разделяем и мы с вами, здесь присутствующие. Потому что, если Министерство внутренних дел заняло абсолютно принципиальную позицию, когда на Британском посольстве 17-го мая вывесили этот «удивительный» флаг, когда было осуществлено грубейшее нарушение международного права, была осуществлена провокация, мне очень понравилась то, что ответило Министерство внутренних дел и то, что сказал Игорь Анатольевич: «Мы за подлинное. Они не пройдут».
Отвечая на вопросы журналистов, депутат Игорь Александрович Марзалюк отметил: «Я не понимаю, для чего этот законопроект? Не понимает, почему нужен такой законопроект, и руководство Верховного суда. В «СБ» был опубликован соответствующий комментарий на этот счет. Для чего излишняя криминализация ситуации в стране, тем более что Верховный суд Республики Беларусь абсолютно обосновано, с моей точки зрения, считает, что такие законопроекты не нужны. Что такой законопроект не уместен. Этот закон будет способствовать излишней криминализации ситуации. Потому что тех статей, которые есть в административном и уголовном кодексе на сегодняшний день достаточно, чтобы разобраться с реальными, а не придуманными проявлениями нарушений прав человека, в том числе, если эти два человека самые близкие. Если кто-то из нас изобьет свою жену — она возьмет справку о побоях и подаст заявление, то оно будет рассмотрено, человек будет наказан. Понимаете, в чем дело? Там есть очень интимные вещи. Я эту игру помню с пятого созыва. Я был сенатором, сейчас я председатель постоянной комиссии. Я помню первую попытку, — с приходом сюда шведских специалистов по этой проблеме, — я помню все это очень отчетливо. Дело в том, что речь идет по сути не о подлинной заботе о правах женщин. Я был убит наповал, когда какая-то дама из Министерства внутренних дел заявила, что «права белорусских женщин более дискриминированы, чем в Казахстане и Киргизии»! Я был очень удивлен и спросил: была ли она там, и понимает ли она реалии? Мне было сказано, что «там было больше законодательных проектов принято в правильном ключе».
Я вообще не могу понять, о чем мы говорим? Правовое равенство женщин у нас гарантировано. Те, кто хочет получать образование, его получают. Разве у нас есть какой-то ценз, если женщина хочет делать карьеру? Нет. Это, если говорить о женщинах.
Если говорить о домашнем насилии, меня умиляют некоторые положения, которые хотят нам при помощи этого законодательства навязать. А что это такое «психологическое насилие»? У меня стаж семейной жизни с одной женой, — я надеюсь, что до конца с ней будет, — двадцать семь лет, двадцать семь лет я женат. Я венчанный. Женат. Я счастлив. Если вы думаете, что я буду говорить, что моя жизнь была «мыльной оперой», и что я ни разу не повысил голос? Я ни разу не ударил свою жену, никогда. Или кто-то думает, что можно всю жизнь прожить с супругом или с супругой и при этом не поругаться? Извините, когда мне говорят, что я не имею права наказать своего ребенка, — я не говорю об избиении своего ребенка (моему сыну 16 лет, его вообще-то трудновато… — он 100 раз отжимается: благодаря авторитарному папе); почему я как отец не имею права наказывать своего ребенка за те вещи, которые он делает неправильно? Что значит «экономическое насилие»? Разъясните мне, пожалуйста. Денег на бриллианты не дал? Денег на «Бентли» не выделил? Объясните мне, пожалуйста, эти формулировки! Что значит «экономическое насилие»? Что значит «психологическое насилие»?
Дело в том, что Концепция, — я процитирую очень немодного классика марксизма и ленинизма Владимира Ильича Ульянова-Ленина, так вот Владимир Ильич, который далеко не был дураком – разум его оценен, — он любил повторять: «Прежде чем разбираться частностями, давайте определимся с общими понятиями». Я не увидел глоссарий, я не увидел четких дефиниций. Что такое «психологическое насилие»? Что такое «экономическое насилие»? Это о чем? Эта Концепция на сегодняшний день вообще не о чем. Это с моей субъективной точки зрения как человека, который имеет определенный опыт законодательных инициатив. Если такие определения будут положены в законопроекте, я буду голосовать против этого законопроекта, если его попробуют внести, если ее будут агитировать на уровне рабочей группы, если проект будет внесен. Я говорю вслух, открыто и при журналистах: это ничего не изменит, даже, если камни будут падать. Я отвечаю только за себя, и каждый мой поступок – это мой поступок. У меня всегда есть свобода выбора: либо делать, либо не делать. Либо сказать «да», либо сказать «нет». Я считаю, как и верховный судья, я считаю, что нам лишних законопроектов совершенно не нужно. Если кому-то нужно получить какой-то грант, чтобы понравится какому-то глобальному фонду, -пожалуйста, — но при чем здесь национальные интересы страны? При чем здесь демографическая безопасность? Скажите мне, пожалуйста, может мы еще и Конституцию отменим, за которую проголосовал весь белорусский народ? Этого не будет. Я глубоко убежден, что и законодательная, и исполнительная, и судебная власти займут в этом плане принципиальную позицию. Можете полистать то, что говорил об этом наш Президент в своих посланиях. Я помню все высказывания Александра Григорьевича на этот счет.
Причем права женщины у нас гарантированы. Количество женщин-парламентариев достаточно. Как достаточно? Ровно столько, кто может, те и стали занимать должности. Не должно быть никаких квот. Если человек хочет реализоваться в чем-то, то, пожалуйста, — реализуйся. Другая вещь, над которой я размышляю как парламентарий, над которой нужно было бы подумать, может быть, кто-то из присутствующих предложил бы это на уровне законодательной инициативы: у нас получается однобоко — мы думаем только о женщине, которая делает карьеру, она имеет права. Но есть женщины, которые не хотят делать карьеру! Есть женщины, которые считают вершиной своей карьеры свою семью и своих детей. Права таких женщин не гарантированы ничем. А считаю, что мать, которая самостоятельно воспитала троих или пятерых детей, имеет право на пенсию, даже если она ни одного дня не ходила на завод или еще куда-нибудь. Я считаю так. Я очень «неправильный» в этом плане человек, я не разделяю неолиберальную концепцию.
Есть официальное ооновское определение «гендера» – это то, что считается каноническим. Согласно этому определению, я не буду цитировать все эти извращения, – это пять различных сексуальных идентичностей, скажем так. Вот, что такое «гендер». Поэтому, когда я услышал это слово на коллегии образования, первое, о чем я спросил: «Что вы понимаете под этим словом?» После этого такое не повторялось.
Теперь, что касаемо тезиса, очень правильного: нужно ли какие-то новые законы городить, если есть необходимые правовые нормы? Председатель Верховного суда Валентин Сукало, отвечая на вопросы журналистов газеты «Советская Белоруссия», высказал свою позицию предельно четко. Цитата: «Я думаю, нам не следует слепо копировать то, что происходит за рубежом. Потому что у нас сегодня уже существуют серьезные законодательные возможности для адекватного влияния на различные ситуации, складывающиеся в сфере семейных или служебных отношений. Предусмотрены составы преступлений об истязании, причинении телесных повреждений или сексуальном принуждении, зачем же искусственно приумножать этот правовой арсенал? Не надо излишне криминализировать наше общество. В Беларуси следует сохранять собственный уклад, менталитет и сложившиеся понятия о взаимоотношениях в семье, в том числе и о воспитании детей».
Меня умиляет, когда 2 или 1.5 % населения пробует заставить более 90% следовать их предписаниям, в том числе и в вопросах семейных ценностей и во всем остальном. Вынужден разочаровать. Есть как открытые социологические исследования, так и закрытые, — по Беларуси. То, что я могу сказать, и то, что внушает мне колоссальный оптимизм, если использовать терминологию феминисток, — мы очень патриархальный народ! В том числе и в такой возрастной категории, как 16 -25 лет. Что я имею ввиду? От 16-ти и до 25-летнего возраста абсолютное большинство, более 80%, по всем опросам… социологические опросы БГУ показывают, что мальчики и девочки в Белоруссии мечтают создать нормальную традиционную семью. Только 60%, правда, при этом хотят быть хорошими детьми, ну что тут сделаешь? Но, как бы там ни было, мы очень традиционалистский в этом плане народ. Ни интернет, ни глобальное пространство не изменили абсолютную установку на традиционные ценности; и традиционное ролевое поведение сегодня, — слава Тебе, Господи, — никто еще не поменял. Поэтому абсолютно были правы представители МВД, когда они говорили, что: «…Подавляющее большинство белорусов придерживается традиционных семейных ценностей, в том числе и христианских. (…) Белорусское государство оберегает союз мужчины и женщины как единственный естественный способ продолжения рода».
Но если говорить не о христианских, а о биологических понятиях (естественно, никто не призывает так, как это было в Пруссии в XVII-XIX веке, уничтожать карательными методами гомосексуалистов); сермяжная правда биологии в том, что если даже убрать все то, о чем мы здесь сегодня говорили и забыть о том, что мы — верующие люди, если стоять на позициях атеизма, — любой биолог объяснит вам: как земной конструкт каждый из нас тленен. Но наши гены, когда мы продляем свою жизнь, то мужская хромосома вообще не уничтожима в принципе: как стал с дубиной первый (предок) и мамонта завалил, так и все Марзалюки во мне до сих пор отражаются. Ну, и мама дает возможность весь этот процесс продолжать. Мы боимся каких вещей? Мы боимся таких явлений, как пропаганда нехороших вещей, с нашей точки зрения. Я вообще считаю, что надо и нам, с учетом того, что мы Союзное государство более пристально посмотреть на опыт России в этом плане. Там не так давно принят замечательнейший закон, который вызвал шквал истерики и надрыва. Мне он очень нравится, и я это говорю во всеуслышание!
Если два мужчины скроются в какой-нибудь комнате, никто не будет знать, занимаются ли они медитацией, играют в нарды или делают еще что-нибудь – это их личное дело. Тот, Кто над нами, будет разбираться с каждым по отдельности. Но совершенно другое, когда мне и нашим детям навязывают ценности, о которых мои предки в принципе никогда не знали. Я себя чувствую «пещерным тоталитаристом», потому что я вижу те признаки, по которым я знаю, когда у меня родился ребенок, что это мальчик. И поэтому я его воспитываю как мальчика: ставлю его на лыжи в пять лет, занимаюсь физкультурой, он понимает, что перед девочками нужно открыть двери, помочь слабым, потому что он мужчина. Вот это — стереотипы. Я понимаю, что это стереотипы. И за эти стереотипы, если нужно, я умру!
Если вернуться к теме концепции проекта закона «О насилии», то я объясню: нет такого закона. Когда законопроект, например, приходит, инициированный Советом министров, когда только это закон. В данной ситуации, это не закон («О насилии»), это концепция. Концепция, по нашему законодательству, не требует обсуждения в Парламенте. Сначала поощряется ли не поощряется концепция, а когда она согласована, то на базе этой согласованной с главой государства концепции должны написать закон, подготовить его, пройти согласования в Совете министров. После этого, когда они пройдут согласования в Совете Министров и со всеми заинтересованными лицами: Конституционный суд, Верховный суд, все центры по законодательству, Администрация президента – это очень долгая работа… Только после всех этих согласований тот, кто инициирует законопроект, вносит его в Палату представителей. Создается рабочая группа в Палате представителей из всех заинтересованных лиц, не только из парламентариев, но и из общественные организации и иных представителей. Только после этого начинается обсуждение в Парламенте еще до чтения. Когда законопроект внесен, начинается работа в рабочей группе. Для того, чтобы вынести на голосование, необходимо комиссии согласовать со всеми заинтересованными, получить от всех заинтересованных одобрение, проголосовать на комиссии, только после этого вносится этот законопроект для голосования в Овальный зал. С момента поступления законопроекта до первого чтения проходит полгода. Самое «страшное» для любого законопроекта, когда он еще никак не может попасть в Парламент. Пример, многострадальный Кодекс об образовании. Он так и не попал в Парламент на всем протяжении всего пятого созыва. При самом оптимистическом раскладе для любителей этого «дивного» законопроекта (концепции закона «О насилии») мы будем отмечать Рождество без внесения этого проекта закона. Просто я знаю практику.
Я обещаю, что моя позиция, она известна, будет доведена до всех заинтересованных лиц. Я глубоко убежден, что глава государства всесторонне изучит эту проблему и будет позитивный результат. Абсолютное большинство общества и сам Александр Григорьевич неоднократно заявлял, что он за традиционную систему ценностей, которая основывается «на единой возможной для Беларуси идеологии, в основе которой лежит христианство». Есть два столпа – это Православие и Католицизм, все остальные имеют немного меньшее значение».
На наш вопрос о том, не станут ли определенные положения концепции законопроекта причиной вмешательства во внутренние дела религиозных организаций, Игорь Александрович ответил:
— Там ни одного слова про Церковь нету, не будем приписывать разработчикам концепции то, чего они не писали. Для них церковного не существует: там нет никаких церковных терминов, тем более, нет никаких директив ни к Православной Церкви, ни к Католическому Костелу. Совсем другое дело, что есть чисто противоречия светского характера, которые вызывают закономерный вопрос, насколько это соответствует Основному Закону государства?
Юлия Чирва
Берестье NEWS
Комментарии:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
mogilew.net Copyright © 2015-2018