» » История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

23 апрель 2018, Понедельник
319
0
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Первая белорусская АЭС еще даже не запустилась, а уже работает на расщепление. Так что теперь Островец – не только «город будущего», но и метафора настоящего. Журнал citydog.by подготовил большой и красочный текст про историю Островца и стройку собственной белорусской АЭС.
Может быть, был и другой способ прославить Островетчину: уникальный постледниковый ландшафт, долгая история язычества, место пересечения балтских и славянских культур, рассыпанное по курганам золото Наполеона… Северо-западный край Беларуси долго жил удивительной жизнью глухого приграничья, скрытой темными лесами и холмами. Кроме косуль и лисиц здесь можно было увидеть, как люди заливают в легковой автомобиль под сотню литров бензина или как по Вилии в сторону Вильнюса проплывают плоты с сигаретами, – все это вместе с сельскохозяйственной деятельностью и зарождающимся туризмом составляло тихую и незыблемую обыденность региона.
Однажды частью этой обыденности стала и гигантская стройка первой в Беларуси атомной электростанции. 15 января 2008 года на Совете Безопасности РБ было принято политическое решение о строительстве в Беларуси АЭС, а 20 декабря того же года неожиданно для всех, в том числе и для лосося в реке Вилия, государственная комиссия выбрала для строительства Островецкую площадку. Теперь про Островец знает весь мир.
Говорят, что название городку дал укрепленный остров на реке, а местные жители живут обособленно и не очень интересуются тем, что творится за пределами их двора. И, если взобраться на должный уровень абстракции и обобщения, Островец тянет на метафору всей страны, и современная Беларусь и есть набор таких вот укрепленных островов. Далекие, плохо связанные острова государства и общества; воюющие или игнорирующие друг друга острова системы и граждан; избегающие контакта друг с другом острова решений и их последствий; огромные густонаселенные архипелаги слов и необитаемые острова дел, а посреди всего этого – маленькие острова отдельных людей с их знаниями, страхами и надеждами, ну и не без собственных интересов. И между всеми составляющими архипелага особо нет доверия, зато теперь есть АЭС. И для всех она – разное.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Длинные белые коровники. На фоне циклопических градирен скучает и жует сено лошадь Алиса. Усатый мужчина энергично разбирает тюк вилами и загружает телегу. Женщина с недоверием смотрит на фотоаппарат, но разрешает сфотографировать пастораль.
– Хто яго ведае, як будзе… Можа, будзе як найлепей, можа, як найгорш. Чалавек жа стараецца, хоча, каб лепш было… А мы што – адну жызнь жывём.
История местечка началась с записи 1468 года о пожертвовании Гаштольдами – магнатским родом ВКЛ – двух мер меда местному костелу. Видимо, из таких же трогательных и малозначительных событий впоследствии и складывалась история поселения, и чего-то особенно выдающегося в нем не происходило. Даже Либаво-Роменская железная дорога, соединившая Минск с Вильней в 1872 году, прошла в трех километрах. Да, Островетчина повидала и повстанцев Костюшко, и отступление Наполеона, была центром восстания 1830-1831 годов и фронтом Первой мировой, но осталась укромным заповедником из лесов, рек, озер и холмов, усыпанных хуторами. А сам Островец еще лет пять назад можно было миновать, не заметив: городской поселок в пару улиц и шесть тысяч жителей находился в стороне от всего на свете. Так и говорили про него: «Островец – свету конец», – пока он вдруг не стал городом энергетиков, да еще и ядерных.
 

Давно хотелось АЭС
Эпопея с мирным атомом в Беларуси длится уже полвека. В 1968 году Минэнерго СССР разрабатывало генеральную схему развития энергетики, согласно которой в Беларуси уже к 1980 году должна была появиться первая АЭС. В течение нескольких лет специалисты исследовали около десятка площадок по всей стране и присмотрели для строительства станции мощностью 6000 МВт (вот это были аппетиты) озеро Снуды – в десяти километрах к северу от Браслава. Теперешний национальный парк «Браславские озера» мог быть украшен шестью градирнями, но вмешался всемогущий Минсредмаш – АЭС мощностью в два раза меньше начали строить в Литве.
В 1980-х власти республики не оставляли надежды на мирный атом как на энергетический импульс для промышленности, сельского хозяйства и скорейшей урбанизации, но Госплан обещал Беларуси лишь атомную теплоэлектроцентраль под Минском, а АЭС – только в 1990-х. Зато сразу три и общей мощностью чуть ли не в 20 ГВт (это в 8 раз больше мощности строящейся сегодня станции). К 1986-му было рассмотрено более двадцати площадок, среди которых, например, озеро Вымно в 30 километрах от Витебска, но в итоге выбор инженеров пал на излюбленную рыбаками Селяву. Проектировщики обещали выделить дополнительные средства на охрану окружающей среды за размещение АЭС в заказнике и зоне отдыха, и решение было принято. Так что если бы не Чернобыльская катастрофа и комплексные перемены, происходившие тогда в СССР, то к началу 1990-х в Беларуси была бы и Минская атомная теплоэлектроцентраль, и АЭС мощностью 4000–6000 МВт.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Запорожская АЭС мощностью 6000 МВт.
В 1988 году Беларусь отказалась от строительства АЭС. В 1991-м распался СССР и все его Минэнерго и Минсредмаши, но уже с 1992 года поиски площадки на территории РБ возобновились: зависимость от российских энергоносителей не укладывалась в концепцию независимого белорусского государства, и атомная электростанция казалась выходом из положения. Тем не менее к стройке так и не приступили, а в 1998-м комиссия из ученых и общественных деятелей предложила десятилетний мораторий на строительство АЭС. Тогда правительство его поддержало.
Спустя десять лет, накануне мирового экономического кризиса 2008-го, власти Беларуси вернулись к вопросу мирного атома, причем так резко, что сразу приняли решение о строительстве АЭС. Согласно Орхусской конвенции, взывающей ко всесторонней открытости в вопросах экологии, общественность Беларуси должна была участвовать в принятии подобного решения. Общественность Беларуси – тот еще архипелаг, но часть ее, например активисты, своим правом воспользовалась, правда постфактум: решение уже было принято государством. На первом же общественном слушании в Островце министр энергетики Михаил Михадюк рассказал про необходимость атома и многолетнюю работу специалистов по оценке воздействия на окружающую среду (ОВОС), а эксперта международного экологического объединения Беллона задержали за попытку пронести распечатанные критические замечания к этим оценкам.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Первоначально рассматривались четыре площадки для размещения: две основные – Краснополянская (Чаусский район Могилевской области) и Кукшиновская (Шкловский район Могилевской области), и две резервные – Верхнедвинская (помешали Освейские болота) и Островецкая. Ученые считали целесообразным размещение АЭС на территориях с повышенным уровнем загрязнения поверхности радионуклидами, доставшимся Беларуси от аварии на ЧАЭС, и первые два варианта подходили для этого как нельзя кстати. Грубо говоря, предполагалось использование «грязных» и сохранение «чистых» территорий, но то ли карстовые процессы в грунтах Могилевщины, то ли экономика, то ли политика перенесли атом в Островецкую пастораль. До этого промышленности в Островецком районе, можно сказать, не было.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

В 2010-м рассматривали уже только три варианта. Слайд из презентации Министерства энергетики РБ 11 марта 2010 года.
На подъездах к стройке электростанции – оживленная трасса, стерильная благоустроенность, стальная определенность линий электропередач, но, если отъехать чуть в сторону, можно найти все прелести белорусского nowhere. За перелесками и полями расползаются рыжие грунтовки, ютятся или брошенные, или с еле заметными признаками жизни хутора, исчезают высотные доминанты 167-метровых градирен. Потом опять появляются.
Улицы отмирающих деревень иногда дают интересные ракурсы стройки века, а покосившиеся домики и любопытные коты оттеняют индустриальный силуэт электростанции.
– А што эта тут за с’ёмкi? – на улицу деревни в паре километров от станции из двора выходит мужчина, которому то ли скучно, то ли интересно. Убедившись, что никакой угрозы нет, он соглашается с очевидными переменами: – Дрэвы во піляць, дык невядома, ці птушки прыляцяць… Тут кругом усе вёскi паміраюць, толькі старыя людзi засталіся, і тое па пару хат: вон суседскую нядаўна спалілі ды закапалі, – соседний двор и правда представлял собой утрамбованную бульдозером площадку, и таких участков в округе оказалось достаточно много.
– Я дык сюды к радзіцелям пераехаў – даглядзець, – продолжал мужчина. – А што будзе далей, не ведаю: можа, і не выселяць, а можа, абшчагу якую дадуць. Ай… Жылі б і без станцыі гэтай, праўда? – будто бы ищет поддержку добродушный дядька, однако социально-экономические плюсы строительства не отрицает: – А работаць на стройке даюць, ага: хто вадзіцелем устроіўся, хто спецыяльнасць якую мае, але ж, кажуць, сперва плацілі добра, а зараз грошай мала. Зато Астравец як памяняўся, вы бачылi? Там жа нічога не было, а цяпер цэлы горад…
Два Островца
Островец теперь город. Еще в 2008 году, во время принятия решения о строительстве АЭС, председатель правления Нацбанка Петр Прокопович высказал мнение, что новый Островец, в котором будут жить специалисты-атомщики, должен быть городом не XXI, а XXII века. Сложно представить, что именно имел в виду Петр Петрович, но, судя по генеральному плану и комментариям к нему, архитекторы «БелНИИПградостроительства» задумали здесь не иначе как идеальный город. А идеальные города в Беларуси не возводили с тех пор, как не достроили старшего и несчастливого брата Островца – поселок атомщиков Дружный.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Проект подразумевает создание нового городского центра – новой планировочной точки отсчета, связанной со старым городом. Ею станет главная площадь с парком и набором общественных зданий общегородского значения: что интересно, на ее видеопрезентации указывается только одно культовое сооружение, причем, судя по архитектуре, православное, хотя сейчас в старом Островце два костела и один православный храм. Вокруг площади веером развернутся многоквартирные дома в 3, 4, 5, 6 этажей, а также блокированная и усадебная застройка, связанные пешеходными бульварами. А обещанная проектировщиками экологичность сохранит максимум зеленого окружения и задействует богатый природный каркас для устройства парков и зон отдыха. По задумке планировщиков, Островец наконец разрастется до Либаво-Роменской железной дороги и там построят новую не связанную с АЭС промзону, логистический центр и торгово-транспортный узел – все для развития бизнеса и экономического роста. Сказка, а не город, но вернемся к реальности.
Сейчас Островец состоит из двух частей. Скромный и в хорошем смысле слова непричесанный старый город с застройкой из зданий и сооружений последних двухсот лет (например, костел св. Козьмы и Демьяна построен в конце XVIII века и, говорят, никогда не закрывался) и новый, немного похожий на песочницу, город строителей из двух новеньких микрорайонов, разделенных поймой реки Лоши, частным сектором, промзонами и центральной районной больницей.
Старый город
За последние пару лет из разных стран на строительство и наладку атомной станции съехалось несколько тысяч строителей, энергетиков и представителей других специальностей. Кто-то уедет, как только закончится вахта, кто-то с окончанием этой стройки переедет на новую, кто-то задержится в Островце надолго, так как срок службы одного энергоблока – 50 лет. БелАЭС предоставляет специалистам жилье и готовую инфраструктуру, и семьи въезжают в новые квартиры, а люди без семей – в общежития квартирного типа.
Новый город. Микрорайон номер 1
В итоге почти все приезжие живут в новых микрорайонах, так как квартиры в старом городе сдаются местными жителями втридорога. Оба города живут своей жизнью и пересекаются мало, зато, по словам местных, летом, в сезон свадеб, на последней полосе «Астравецкай праўды» много поздравлений счастливых молодоженов. Возможно, одинокие энергетики и островичанки находят друг друга в немногочисленных общественных местах центра: например, в городском сквере за Лениным или на острове Любви, возможно – на дискотеке «Галактика» или в баре «Вайга». Парки и бульвары нового Островца пока не готовы встречать гостей, а свежепостроенные микрорайоны с невысокой этажностью застройки, старательным благоустройством и своеобразными отсылками к усадебной архитектуре проигрывают в уюте дворикам старого Островца, где у подъездов играют в шашки пенсионеры.
Старый город.
Но все впереди. Между исполкомом и домом быта даже появился фудтрак с шаурмой – свидетельство всебелорусской экспансии этого фастфуда. Буквально год назад в центре города построили трехзвездочный отель с рестораном, бильярдом и дискотекой, а если хочется в недавнее прошлое, то рядом с главным костелом находится тихая гостиница «Радуга» с одноименным рестораном.
Одно из самых популярных заведений Островца – бар «Піўны гетман» с беларускамоўным персоналом и крылатымі вершнікамі авторства Дениса Ходаса на стенах. «Атрымалася разынка не толькі Астраўца, але і цэлага рэгіёну, – рассказывает про место бармен Петр, который после отъезда владельца заведения в Америку администрирует его. – Нам быў важны не толькі бізнес, але і папулярызацыя нашай гісторыі, культуры, беларускай мовы, таму мы не толькі забаўляем людзей, але і адукоўваем. Людзі ж не памятаюць нават таго, што было 20 гадоў таму!» Теперь в баре всегда есть посетители, а строители, возвращающиеся с вахты на АЭС домой, рассказывают друг другу, что в Островце нужно знать два места: «Піўны гетман» и магазин «Крышталь».
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Праблемы, дарэчы, былі зусім не з прыезджымі: не з расейцамі, не з украінцамі – ім як раз цікава і пра ВКЛ, і пра мову. Больш праблем было менавіта з беларусамі, якія пісалі скаргі «почему вы не разговариваете нормально?». У нас тут сваім «разговаривай нормально» вылучыўся нават супрацоўнік з атамнай станцыі – потым за нейкія правіннасці яго са скандалам паперлі з будоўлі…
Насчет АЭС Петр не волнуется и считает, что для Беларуси это нужный проект – главное, чтобы строилась хорошо.
За соседним столиком сидят два молодых человека и увлеченно бороздят «Википедию». Оттуда доносится что-то про «ого, у них на самом деле бел-чирвона-белы». Люди, заглядывающие в «Гетман», с разной степенью старательности говорят по-белорусски, и находиться там крайне приятно: «А гэта наша талерачка?», «Ой, а што яны пасля піва водку будуць?», «Ну, што зроблена, то зроблена…» Большая стройка действительно изменила город, да так, что в него начали возвращаться те, кто давно уехал.
Остров за. Математика и фатализм
– Мы когда в Минске жили, приезжали сюда к родителям на два-три дня. Так за день до того, как надо было возвращаться, у меня начинало портиться настроение. А как видел Каменную Горку на подъезде к Минску, так хотелось закрыть глаза или развернуться, – в «Піўным гетмане» мы и встречаем Диму, который теперь вместе с семьей живет в Островце.
– С момента, как я уехал, и до начала грандиозной стройки Островец вообще не менялся. Он был таким тихим местным болотом: где-то что-то булькает, где-то что-то шуршит – и всё… Он, может, и казался кому-то из приезжих зажиточным, но за счет чего? Правильно, за счет границы. Но контрабанда и взятки – все-таки не самые лучшие способы развития региона. Это во-первых. А во-вторых, люди здесь хорошие, спокойные… Но, к сожалению, безынициативные.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

По словам Дмитрия, как только он узнал о планах построить АЭС в Островце, сразу задумался о возвращении на малую родину – спокойствие и «памяркоўнасць» островичан он любит и уважает. Но была и еще одна причина:
– Все потому, что когда-то давно, еще в 2000-х, я был на Калининской АЭС. Мы там работали несколько месяцев, и я увидел, что такое городок атомщиков. По дороге к нему мы проезжали какой-то российский город, в самом центре которого стояли покосившиеся заборы и такой же подпертый колами дом со съехавшей крышей. В нем жили люди, а на праздники его просто завешивали баннером. И я подумал: «Боже, куда же мы сейчас приедем». Но вот шлагбаум: Удомля – город атомщиков, и это другой мир. Чисто, как в Германии, бесплатные автобусы, высококачественный сервис…
 
Как в Германии
Дмитрий вернулся в Островец в 2014-м. К тому моменту он уже пять лет был женат, растил детей и хорошо зарабатывал, но работа отнимала слишком много нервов и сил, не давая достаточно бывать с семьей:
– Переезд дался непросто, потому что это был серьезный дауншифтинг. Живя в Минске, я работал в высокобюджетной отделке, а здесь не было ни подобных заказов, ни подобных заказчиков. Здесь всем нужно «падешэўшэ», а желательно – за миску супа… Ну и по приезде начались поиски: как здесь жить и чем заниматься.
В результате этих поисков Дмитрий организовал себе столярную мастерскую и начал делать мебель. Он с гордостью показывает собственноручно спроектированные и воплощенные в дубе стол и стул, говорит об эргономике, дизайне и важности идеи, об интеллектуальной собственности, но сетует на то, что мало кто в городе в состоянии по достоинству оценить его работу. Стул, к слову, получился действительно классным.
– Но, чтобы сделать десять таких стульев быстро, мне нужны наемные люди, а найти надежный персонал сложно… Я не хочу да и не могу ни с кем работать. Можно сказать, я клинический эгоист, – смеется Дмитрий. И добавляет: – Сто лет назад меня бы назвали кулаком.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Поиски себя привели Дмитрия на учебу в региональную бизнес-школу в Комарово, где европейские тьюторы учат местных предпринимателей основам малого бизнеса. Там он пересмотрел свою бизнес-идею и получил знания, которых так не хватало, так что теперь начинающий бизнесмен полон энергии и оптимизма. В качестве наглядного примера того, что приобретенные знания работают, Дмитрий рассказывает, как за 15 минут продал петуха через виртуальную площадку объявлений: «Описание продукта я сделал по маркетинговым выкладкам, полученным у нас в школе!»
В семье Димы двое детей и вот-вот появится третий. Он очень рад, что жизнь в Островце меняется и старшего уже не придется возить на робототехнику в Молодечно: кружок теперь есть и здесь. К строительству атомной электростанции Дима относится максимально положительно и считает, что глупо отрицать то, что она дает огромный толчок развитию региона: «Развивается сфера услуг, открылись новые детские сады и школа, строится огромная больница, жилье, где-то там строится ФОК, появляется куча вакансий – человек уже может со своей жизнью что-то сделать. До строительства станции в основном все разъезжались на заработки в соседние страны, потому что работы не было». По мнению предпринимателя, если стройку остановят, станет значительно хуже: «Атомка же вокруг себя аккумулирует высокооплачиваемых специалистов, высокотехнологичное оборудование, производства – это приведет к тому, что здесь будут жить мозги. А там, где живут мозги, чисто и хорошо. Но местному жителю этого не объяснишь – его жизнь заканчивается за собственным забором, и все новое его пугает. Люди закрыты для всего – сидят в скорлупе и оберегают ее целостность. Даже если бы здесь Кремниевую долину строили – они были бы против».
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

На аргументы, что страх и нерасположенность людей к АЭС объяснимы как минимум Чернобылем, Дмитрий отвечает, что как раз из-за того, что бич Чернобыля будет висеть над нами всегда, белорусская АЭС и будет безопасной. «Да и вообще: ну сколько уже их построено, и больше ж нигде не рвануло!»
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Просто надо расставить приоритеты: можно всего бояться, а можно смотреть на выгоды – тут каждый делает свой выбор. Ведь если страшно, то никто не мешает продать жилье и переехать… Я, скорее, против нытья. Когда я слышу, как какой-нибудь владелец агроусадьбы ненавидит станцию, хочет, чтобы ее закрыли и не достроили, а при этом львиную часть прибыли получает за счет того, что у него отдыхают строители, топ-менеджмент и высшее руководство АЭС, мне немного не по себе: ну как так?
Уверенности Дмитрия в том, что все будет хорошо, можно только позавидовать. Несмотря на то, что сейчас он занимается мебелью и развитием собственного бизнеса, он запросто может успокоить насчет упавшего при такелажных работах корпуса реактора:
– Ну подумаешь, уронили! Если уронить кастрюлю с 9-го этажа, с ней же ничего не случится. Почему об этом не говорили… Да потому, что это долбаная кастрюля с 20-сантиметровой стенкой – она не может пострадать! Если она может развалиться от падения с трехметровой высоты, то что это за кастрюля!
Тут почему-то на ум начинают приходить управляющие странами кухарки, но Дмитрий с улыбкой добавляет: «Вся эта паника, все это нагнетание – не в последнюю очередь заслуга журналистов!»
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Ну и еще один важный момент: фатализм. Чему быть, того не миновать. И если ты не можешь влиять на какие-то процессы, то зачем ты об этом думаешь? Какой смысл? В случае АЭС нужен здравый подход, потому что фобия без действий – это деструктивно. Поэтому можно ныть, а можно что-то делать. Моя жена вот, например, печет торты – у нее уже 400 подписчиков во «Вконтакте»!
На вопрос, были ли какие-то волнения по поводу строительства, Дмитрий ответил, что в Островце даже пытались проводить митинги против АЭС, но согласованность действий – не самая сильная черта белорусов.
Откуда вообще эти АЭС
Накануне Рождества 1938-го произошло событие, существенно разнообразившее варианты дальнейшей судьбы человечества: немецкие радиохимики и радиофизики расщепили урановое ядро. Незадолго до Второй мировой войны механизм деления был истолкован и описан, и мир получил новый источник колоссального количества энергии – ядерную реакцию деления. Вариант использования этой энергии в условиях тотальной войны лежал на поверхности: почти одновременно стартовали программы по созданию мощнейшего оружия – в США, Великобритании и Германии, а затем и в СССР. США справились первыми – к июлю 1945-го у них уже была бомба.
Вторая мировая закончилась, и Германия выбыла из игры. Зато Советы, оценив результаты атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки ВВС США, направили на разработку ядерного оружия огромные интеллектуальные и материальные ресурсы. Началась затяжная холодная война и гонка вооружений: мир утвердился в своей биполярности с многоуровневым противостоянием капитализма и социализма. Разрушительная мощь ядерной реакции деления прекрасно вписывалась в эту борьбу.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Создав свою собственную бомбу, советские ученые пролоббировали использование «мирного атома» для выработки электроэнергии, и секретные военные разработки оказались как нельзя кстати. Летом 1954-го в СССР была запущена первая в мире атомная электростанция на основе реактора для выработки оружейного плутония (используется для создания ядерного оружия). Малюсенькая АЭС мощностью всего 5 мегаватт положила начало новой эры в энергетике.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Теперь там музей.
Кстати, в 1950-е параллельно с количеством ядерных испытаний росли и романтические настроения вокруг атома. Тогда кроме атомных пылесосов или легкового автомобиля на уране человечество задумало менять планету под свои нужды – ядерными взрывами.
Американцы запустили программу Plowshare (дословно «Лемех», условно «Плуг») (1957–1973 гг.). От курирующего ее физика поступали весьма амбициозные предложения: например, обустроить гавань на Аляске или проложить с помощью 302 ядерных взрывов второй Панамский канал. В первом случае против реализации восстало коренное население, во втором – общественность попросила не разрывать два континента во избежание катастрофы. К счастью, программу закрыли из-за того, что вся земля в Америке в частной собственности, а мало кто хотел в этой собственности ядерные взрывы и радиацию. Всего за время программы произошло 27 взрывов.
Советский Союз пошел дальше. За время аналогичной (только секретной) «Программы №7» (1965–1988 гг.) было произведено 124 ядерных взрыва (по словам экологов – 169). Частной собственности на землю в СССР не было, поэтому взрывать можно было сколько угодно. С помощью взрывов исследовали земную кору, создавали подземные резервуары для ископаемых и озера в засушливых регионах. Именно мирный атом должен был повернуть сибирские реки вспять: направить северные воды в Каспийское море. Амбициозные планы советского руководства не всегда учитывали экологические последствия, поэтому остается только радоваться, что с развалом Союза некоторые проекты планетарного масштаба канули в Лету.
В 1956 году собственную АЭС мощностью 46 МВт достроила Великобритания, в 1958-м свою вторую АЭС мощностью 100 МВт включил в общую сеть Советский Союз. Правда, основным назначением этих станций была наработка оружейного плутония, а уже побочными продуктами – электричество и тепло. Зато с 1960-х в СССР началась разработка чисто энергетических реакторов – РБМК и ВВЭР, принципиально отличающихся друг от друга своим устройством.
Реактор большой мощности канальный (РБМК) имел некоторые технологические преимущества (например, его мощность можно было наращивать бесконечно), но гораздо более сложное устройство, недостатки в конструкции и меньше систем безопасности. Управление таким реактором требовало от операторов неукоснительного следования инструкциям, но культура ядерной безопасности развивалась медленнее, чем мощности промышленных АЭС. В результате сперва в 1975 году произошла авария на Ленинградской АЭС, когда операторы успели справиться с реакцией, а затем в 1986 году – Чернобыльская катастрофа, когда операторы, нарушив регламент, запустили необратимый процесс.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Академик Валерий Легасов (первый заместитель директора Института атомной энергии имени И. В. Курчатова) в составе комиссии по ликвидации последствий провел в Чернобыле четыре месяца. Во вторую годовщину аварии, накануне того, как ученый должен был огласить свои результаты расследования причин катастрофы, он был найден у себя в квартире повешенным. На пяти аудиокассетах в интервью Алесю Адамовичу он оставил малоизвестные подробности, касавшиеся и аварии на ЧАЭС, и атомной энергетики в Союзе, и особенно философии безопасности, которой к тому моменту так и не появилось. По его словам, Чернобыль должен был произойти раньше и на Кольской АЭС, «когда там обнаружили, что в главном трубопроводе, по которому подается теплоноситель, сварщик, чтобы получить премию и сделать быстрее, вместо того чтобы заварить задвижку на самом ответственном месте, просто заложил в канал электроды и слегка их сверху заварил. Это чудом просто обнаружили – мы бы просто потеряли полностью Кольский полуостров».
С аварии на ЧАЭС прошло 30 лет, требования к безопасности станций многократно возросли, проектируемые энергоблоки имеют кучу степеней защиты и пассивные системы безопасности, но что происходит в голове у условного сварщика, узнать все так же сложно. Зато точно известно, что у БелАЭС будет совсем другой тип реакторов: ВВЭР-1200. Впрочем, уронить можно что угодно.
Остров против
Порой кажется, что гражданская позиция и ее активность напрямую зависят от климата и ландшафта. На севере Беларуси заправлял ледник, и моренные возвышенности, беспорядочные холмы и озы чередуются здесь с котловинами болот, с извилистыми реками и группами озер. Плавные открытые просторы сменяются лесами, и сквозь все это стелются убаюкивающие, петляющие дороги. Учитывая среднегодовое количество пасмурных дней и туманов, усыпляющих Беларусь, консолидация и тотальный протест здесь маловероятны. Зато какое раздолье для тихих одиноких партизан.
Чтобы увидеть градирни нового и единственного промышленного гиганта Островетчины, Николаю Михайловичу достаточно выйти во двор своего дома в Ворнянах – старинного местечка, а ныне агрогородка в 5 километрах от АЭС. Когда в начале 2008 года прозвучал запрос властей к ученым на разработку площадки на западе страны, опытный взгляд географа сразу обратился к карте:
– Меня как пронзило: наиболее безлюдный, лесистый регион – именно Островетчина! Естественно, мне это не понравилось… Потом сюда начали приезжать геологи, изыскатели, а одновременно с этим началась и пропагандистская кампания…
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Начиная с середины 2008 года Николай Михайлович занимает активную позицию противника атомной электростанции, хотя сегодня признается, что его активизм немного в прошлом. По его словам, серьезных результатов кампания «Астравецкая атамная – гэта злачынства» не добилась:
– Открыто поддержавших протест было мало. Так что, попав под пресс, столкнувшись со штрафами, обысками и прочими жесткими мерами, вся наша деятельность свелась к «эпистолярному» жанру.
Чувствуется, что за десять лет Николай Михайлович уже немного устал называть причины, по которым АЭС не должна была быть построена, но по мере перечисления в собеседнике быстро просыпается бывший активист. В первую очередь он говорит об экономической нецелесообразности проекта и о том, что его технико-экономического обоснования до сих пор никто не видел. О том, что эта станция ляжет тяжелым бременем на экономику страны, которой придется перекраивать свою инфраструктуру под возросшие мощности энергетики. О том, что все мы попали в ловушку, ведь Россия строит, России нужно будет возвращать кредиты, и это – угроза не только экономике, но и независимости: «Мы становимся заложниками этого проекта», – говорит Уласевич.
Выбор места строительства, по мнению активиста, тоже вызывает много вопросов: судя по нему, планировался экспорт, но, так как в этом никто не уверен, размещение АЭС в курортной зоне, да еще и неблагоприятной по своим сейсмическим свойствам, кажется Николаю Михайловичу преступным.
У Николая Михайловича есть целая папка с документами в защиту своей позиции.
Он допускает, что сегодня власти, возможно, и были бы рады отказаться от АЭС, может быть, они и осознали, что совершили большую ошибку, что весь этот проект – каприз и мания величия вроде освоения космоса или Антарктиды, но отступать уже некуда.
Для местных же эта стройка была надеждой на рабочие места – правда, изначально, по словам Николая Михайловича, их туда на работу не брали, чтобы не опустели здешние хозяйства. А после кризиса 2014-го зарплаты упали, и люди сами начали увольняться.
– В целом местные не уверены, что станция сулит им что-то хорошее, но и протестуют они только у себя на кухнях. Люди у нас кроткие – куда их направляют, туда они и идут. Ну, так мы воспитаны – «совки»: за нас всегда власть решала… И все помнят Чернобыль, но все же верят тому, что им говорят: что станция безопасная, что все будет хорошо…
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

При этом как у человека пристрастного у Николая Михайловича много вопросов к стройке, которая с того момента, как уронили корпус реактора, стала совсем уж закрытой темой. На площадку не пронести телефон с камерой, а те люди, которые могли ему что-то рассказать, стали осторожнее. Понятно – он ведь первым сообщил о слухах, которые позже подтвердились.
Напоследок Николай Михайлович поделился эзотерической стороной своих опасений:
– Ну, вот и мистическая цепочка: «Три майл айленд», на котором случилась авария, переводится как «трехмильный остров», печально известная «Фукусима» – «остров счастья», ну а Островец переводить не надо, правда?.. Так что я буду только рад, если станция не запустится: я вот, например, грибы собирать люблю – зачем мне здесь радиация?
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Наш открытый и приятный собеседник признал, что Островец до стройки и сейчас – небо и земля, что сегодня это действительно город с неплохой инфраструктурой, «но той же бани в нем нет до сих пор! И “три звезды”, которые построили, заходил я туда: ну какие там три звезды?.. О, кстати, вам как журналистам это должно быть интересно: когда-то давно в этом районе была эпидемия сибирской язвы. И вот в непосредственной близости от АЭС расположены сибиреязвенные захоронения…»
Во дворе у Николая Михайловича стоит с большой любовью построенная беседка, где наверняка классно посидеть летом. За ней, вдалеке, за рядовой застройкой местечка виднеются две серые пузатые трубы градирен. Наверное, когда станет тепло и листья на деревьях распустятся, они будут практически незаметны.
По-соседски
Не заметить появившиеся градирни Литве сложно:
– По поводу строительства БелАЭС в 50 километрах от Вильнюса у литовцев позиция четкая: решение строить станцию в этом месте – это куча дерьма на двусторонние взаимоотношения не только между государствами, но и между народами, – говорит Ритас Стаселис, независимый журналист из Литвы, специализирующийся на теме энергетики. – На все то время, что будет строиться, работать и закрываться станция (а мы уже знаем, что представляет собой закрытие АЭС и отработанное ядерное топливо, – это головная боль сегодняшней Литвы). И отношение Литвы будет только ухудшаться: Литва только сейчас начинает отвечать себе на вопросы «а что если», подсчитывать, что произойдет в случае аварии. При серьезном инциденте потребуется эвакуация Вильнюса и окрестностей, а это 600 тысяч человек.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Ритас Стаселис
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Это Вильнюс.
Ритас рассказывает, что на закрытие Игналинской АЭС сейчас тратятся колоссальные средства. К середине 2000-х в ее безопасность были вложены огромные инвестиции, но из-за того, что в ней такой же тип реактора, как в Чернобыле, Литва обязалась закрыть станцию – таковы были условия вступления страны в Евросоюз.
В 2012 году в Литве состоялся консультативный референдум, поддержанный социал-демократами, по результатам которого 64% проголосовавших литовцев высказались против строительства новой Висагинской АЭС. По мнению Ритаса, у этого решения было две причины. Во-первых, традиционная фобия мира после Хиросимы и Нагасаки, которую только усиливал Голливуд с его Годзиллами и прочими монстрами. А во-вторых, экономика – прогнозируемая себестоимость электроэнергии оказалась высокой, а значит, производство было бы невыгодным. Всем странам-участницам проекта пришлось бы субсидировать производство энергии, в частности Литве пришлось бы вкладывать 200 млн евро в год, чтобы потребители получали электричество по человеческой цене.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Подобного экономического обоснования АЭС в Беларуси эксперт не видел. «Например, – говорит журналист, – для Балтийской АЭС был ясно изложен бизнес-план: смысл стройки был в экспорте электроэнергии в Прибалтику и Польшу, но из-за того, что Евросоюз не желает закупать энергию у Балтийской АЭС, ее строительство остановлено и остается нецелесообразным. А в случае с БелАЭС нет внятной программы, куда пойдет эта электроэнергия…»
У закупки Литвой белорусской электроэнергии, по словам Ритаса, есть несколько нюансов: во-первых, в Литве действует закон, запрещающий покупать ее у Беларуси, во-вторых, есть политическое, а летом будет принято и официальное решение по десинхронизации и отсоединению балтийских стран от кольца БРЭЛЛ. И этот процесс предполагает «работу ножницами» на восточных границах – уже через несколько лет у Литвы, Латвии и Эстонии не будет даже физической возможности покупать электроэнергию у Беларуси.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Я слышал мнение, что в Беларуси все так устроено, что «все как-то само собой образуется», что «кто-то что-то придумает». Что о том, куда девать электроэнергию от АЭС, думают даже Росатом и российские энергетики, так что электричество может пойти и в Россию. И главным вопросом будет вопрос цены – на какой уровень себестоимости электроэнергии сможет выйти Островецкая станция. И кажется, что на низкий уровень она выйти не сможет и будет нуждаться в субсидиях. А субсидировать будут белорусские потребители и налогоплательщики либо российские потребители и налогоплательщики, – говорит журналист.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Ритас говорит и о безопасности:
– Я не специалист, и мое отношение сугубо обывательское. Я знаю людей, которые работали на финской АЭС Олкилуото и рассказывали, что контроль качества работ там – трех-четырехсторонний. Контролируют стройку не только заказчик и подрядчик, но и несколько инженерных контор, которые в любой момент могут проверить любой элемент стройки, и в случае проблем его демонтируют и строят заново. Чисто инженерный и «тупой» взгляд на безопасность, который следит за стройкой с самого начала, – поэтому блок, который должны были запустить в 2009-м, до сих пор не достроили. Насколько я знаю, в Беларуси такого контроля нет.
Хочешь ВВЭР, хочешь не ВВЭР
Водо-водяные энергетические реакторы ВВЭР (в международной классификации подобный тип ядерных реакторов зовется PWR – «pressurized water reactor») перекочевали в энергетику с подводных лодок еще в середине 1950-х. Эти реакторы с водой в качестве и теплоносителя, и замедлителя реакции считаются наибольшим успехом атомной промышленности, а станций с таким типом установок в мире подавляющее большинство. ВВЭР и PWR – основа мировой ядерной энергетики, и их главное преимущество перед РБМК – большая безопасность, обеспеченная конструкцией. В ВВЭР весь ужас и красота ядерного деления происходит внутри корпуса реактора, а сам реактор имеет гермооболочку, с недавних пор даже две. То есть игла находится в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце и так далее.
Естественно, инциденты на АЭС происходили по всему миру, а не только в СССР и с реакторами РМБК. Three Mile Island Accident – крупнейшая авария в истории американской ядерной энергетики – произошла в 1979-м именно с водо-водяным реактором PWR. Комиссия по расследованию тогда указала, что причиной проблем безопасности являются в большей степени люди, эксплуатирующие технику, нежели техника. В Чернобыле, пусть и на реакторах другого типа, в этом все убедились окончательно. Несмотря на то, что на Фукусиме-1 был реактор третьего типа, землетрясение и цунами, а персонал станции самоотверженно старался утихомирить реакторы, катастрофа в Японии выявила новые недостатки в системах безопасности станций. После Фукусимы по требованиям МАГАТЭ их начали проектировать максимально независимыми от людей, то есть пассивными: срабатывающими без вмешательства операторов, работающими без электричества.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Реакторы ВВЭР лежат в основе экспансии Росатома, и российская корпорация этого не скрывает. Эти энергетические установки планируется использовать не только в Бангладеш, Беларуси, Пакистане и Египте, но и в Финляндии. Проект АЭС-2006, реализуемый под Островцом, основывается на реакторе ВВЭР 1200 и, по словам разработчиков, отвечает всем постфукусимским требованиям регуляторов, то есть должен выдерживать и землетрясения, и ураганы, и цунами с падающими самолетами, и блэкауты. Вот убаюкивающее видео на этот счет.
Первый реактор ВВЭР мощностью 210 МВт был запущен на Нововоронежской АЭС в 1964 году. Там же в мае 2016-го состоялся первый физический пуск реактора ВВЭР-1200 проекта АЭС-2006. В ноябре того же года, через две недели после вывода новинки на полную мощность, на энергоблоке произошла авария, которую, по словам российских медиа, привычно не комментировали официальные лица. Нет-нет, с реактором все в порядке: просто вышел из строя генератор.
 

Остров Светлана
Островец кажется слишком сонным и самодостаточным, чтобы принимать что-то новое или ему противиться. В старой части города вовсе не видно перемен в темпе – все события одинаково значимы и составляют повседневную жизнь. Вот бабушка продает какие-то цветы, вот мальчик ест мороженое, усевшись у подножья памятника Ленину, вот мужчина кладет на счет телефона два рубля в кассе почты, и там его узнают и приветствуют, потому что Островец пока не растерял свою камерность.
Самая новая часть города – 2-й микрорайон – потихоньку обживается: по ночам окна домов уже транслируют уют из штор, ремонтов и теплого света. Но из-за больших пространств и теряющихся в нем скоплений людей, ждущих транспорт на АЭС – на остановках или на просторной площади, – обстановка там немного напоминает перевалочный пункт. Несколько маленьких магазинов «Пачастунак», «Флора», «Аптека», вагончик с пивом под названием «Царская карета», комплекс корпусов старой больницы – пока что все это не связано зелеными бульварами, малолюдно и не очень похоже на инфраструктуру города мечты, но стройка продолжается. Школьников, в отличие от старого города, здесь не встретишь, но люди с колясками попадаются.
Поиск гендерного баланса оказался непростой задачей: с одной из героинь мы разминулись, и встретиться нам так и не удалось – она вдруг перестала отвечать на звонки и сообщения. Учительница из первой гимназии, к которой привела нас судьба, оказалась слишком занята детским конкурсом и не смогла найти время для разговора. Зато удалось посмотреть коридоры новенькой школы, где в холле актового зала стоят стенды, пропагандирующие целомудрие, верность и настоящую любовь, а рядом сидят на ступеньках лестницы 12-летние пацаны и слушают с мобильников Nirvana.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Много чего здесь построили, а все равно как было, так и осталось – сыну ботинки негде купить. И цены растут, – Светлана работает в кафе при Информационном центре БелАЭС, расположенном в микрорайоне №1, недалеко от гимназии №1. Днем к ней заходят смешные застенчивые школьники, чтобы на перемене перехватить чего-нибудь сладкого. По вечерам собираются строители, и Светлане кажется, что пьют они многовато. Ей вообще не очень нравятся перемены:
– У нас был самый чистый район, а теперь не знаю. Теперь, честно говоря, хочется уехать. Мне рядом с атомкой как-то некомфортно, да и город меняется… Вот знаете, это как взять и из маленького городка слепить что-то по-быстрому. Какой-то лишний ажиотаж в этом всем…
Впрочем, то, что в новой гимназии раздают Wi-Fi, Светлане тоже кажется лишним: «Учились мы без вай-фая, и нормально же было!» – смеется девушка. О своих переживаниях она говорит без особого драматизма и добавляет: «Но у нас все хорошо в принципе, у нас все нормально… Войны нет, главное…»
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Ее основная радость в жизни – маленький сын. Они с мужем стоят на очереди на квартиру, но работа пока есть только у нее, и Света проводит на ней много времени. На вопрос про приезжих говорит: «А мне нормально: главное – чтобы не буянили. А то раз буянили, так тут мне столы чуть не попереворачивали!»
В самом инфоцентре шла подготовка к российским выборам, и на следующий день Светлане нужно было быть в кафе с 8 утра:
– Зачем им сюда в 8 утра?.. Ай, я лично никогда не голосую! Я считаю, что мой голос ничего не решит, пусть без меня, – отмахивается Светлана и смеется: – Ну, и не то чтобы я совсем за анархию! Все равно кому-то нужно что-то контролировать, милиции там… А может, без контроля и лучше было бы: люди бы сами решали, как им быть… А то… Как под надзором сидим…
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Мужчина в красной спортивной куртке и кроссовках идет бодрым прогулочным шагом по улице Ленинской, разделяющей большое католическое кладбище на две части. Фотографирует неоготический костел Адшукання Святога Крыжа, что сразу выдает в нем человека не местного, доходит до небольшой промзоны, завершающей город, и по другой стороне улицы возвращается назад. Эта часть Островца уже тихая и практически без прохожих, и почти все время прогулки мужчина, уткнувшись в мобильный, выбирает песню. У него в рюкзаке – портативная колонка, которая звучит на всю улицу – между кладбищами обычно тихо. Песни выключаются только начавшись, и всё вместе – картинка и звук – никак не складывается: поп-песни не клеятся ни к кладбищу, ни к костелу, ни к предзакатному городку.
Наконец мужчина выбирает что-то с мощным гитарным риффом и бойкой ритм-секцией – и кажется, что он наконец нашел, что искал. Но нет: через минуту он снова начинает перебирать треки, напоминая инопланетянина, который все никак не может подобрать нужную частоту, чтобы быть своим на этой планете.
Остров общественных связей
Связаться с начальником отдела информации и общественных связей БелАЭС было сложновато, потому что он то не отвечал, то ссылался на занятость. В итоге Эдуард Свирид все же нашел время для встречи, и мы условились поговорить в инфоцентре, куда все интересующиеся могут зайти и ознакомиться с волнующими их вопросами: о том, как и из чего строится станция, насколько она будет безопасна и что будет с Островцом. По словам Эдуарда, с начала года в инфоцентре побывало больше тысячи интересующихся.
Принял нас Эдуард Иванович настороженно и попросил озвучить все вопросы сразу – чтобы не терять время в случае, если он не захочет или не будет компетентен на них ответить. Убеждать начальника отдела информации, что в желании что-то знать нет никакой угрозы, было странно, но получилось. А спустя некоторое время, немного расслабившись, он сам акцентировал внимание на том, что незнание порождает страх. Это точно.
– По образованию я учитель истории, 24 года проработал в школе, 13 из которых – директором, но в какой-то момент я исчерпал себя в педагогике. И вот к нам в школу приехала редактор газеты «Астравецкая праўда» – у них не хватало сотрудников, а я ведь с самого детства хотел быть журналистом! И через год из школы я ушел в районную газету. Как-то раз я получил задание написать о работе геологов – тогда на Островецкой площадке как раз начинались изыскания, – и после этой публикации тема АЭС за мной закрепилась, стала моей… В 2009-м начинающему предприятию понадобился специалист по работе с общественностью, и райисполком предложил мою кандидатуру. Так что с 2009 года я занимаюсь информированием населения о том, что такое атомная энергетика, что такое БелАЭС, в чем особенности проекта и как изменится жизнь района.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Эдуард Иванович рассказал, что на стройплощадке еще не было техники, а они уже ездили по району и общались с людьми, отвечали на их вопросы – благодаря этому у людей в районе спокойное отношение к атомной энергетике. Более того, среди строителей много местных, и, работая на станции, люди получают больше уверенности в том, что с ней все в порядке. И по мере того, как его рассказ становился на знакомые рельсы, напряжение спадало, а повествование становилось все более эмоциональным:
– Однажды я столкнулся с такой формулировкой в медиа: «Верите ли вы в безопасность современной атомной энергетики?» – ну как так можно? Ведь «верю-не верю» – это категория религии, а здесь у нас «знаю – не знаю»! И вот мы делаем всё, чтобы люди знали. И когда приходит знание – человек меняет свое отношение…
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

На желание узнать, почему официальные лица две недели не информировали население собственной страны об упавшем корпусе реактора, Эдуард Иванович замолчал и через некоторое время строго ответил: все официальные ответы уже давно даны.
– Мировой опыт показывает, что чем дальше человек живет от атомной станции, тем сильнее его опасения, – успокаивает Эдуард и переходит к экспозиции инфоцентра, созданной специально для того, чтобы наглядно отвечать на волнующие людей вопросы.
Видно, что устройство АЭС-2006 и ее систем безопасности – любимая тема специалиста, а рассказывать о ней – его работа.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

– Вы знаете, я прошел все этапы формирования своего мнения – от категорического отрицания атомной энергетики как таковой в 90-е до осознания того, что без нее нам не обойтись. И я очень хорошо помню момент – тогда я еще работал в школе: я ехал в машине, и по радио объявили о политическом решении о строительстве в Беларуси атомной электростанции. Так вот, хотите – верьте, хотите – нет, но я подумал: «А хорошо бы в Островце!..»

В 18 километрах от Островца, в 20 километрах от Сорочанских озер и реки Страча, в 35 километрах от Нарочи и в 50 километрах от Вильнюса продолжает строиться первая белорусская атомная электростанция, и в 2019 году ее планируют ввести в эксплуатацию. Островец получает огромный импульс к развитию: город растет, меняется и надеется на светлое будущее. Амбициозный энергетический проект вызывает много споров: кто-то говорит, что он экономически не обоснован, кто-то беспокоится, что реактор ВВЭР-1200 новый и недостаточно испытанный, кто-то – что купол энергоблока не выдержит падения крупного пассажирского самолета, кто-то – что выбранная площадка строительства – это полный провал, а где будет храниться отработанное ядерное топливо, на самом деле никто не знает. Бесспорен факт, что на Островецкой площадке у каждого строится что-то свое. У кого-то – причина опасаться, у кого-то – возможность заработать, у кого-то – повод уехать. А для кого-то история с БелАЭС – это повод еще раз убедиться, что в этом архипелаге под названием Беларусь проблемы со связями, что между островами государства и миллионами островов граждан нет доверия, уважения и открытости, и распад ядра здесь ни при чем.
Полемике вокруг мирного атома десятки лет. Она ведется во всем мире и, вероятно, продолжится: аргументов у обеих сторон предостаточно. Крупнейшие экономики переходят на возобновляемые источники энергии и субсидируют развитие зеленых технологий и их распространение в развивающихся странах. При этом АЭС продолжают строиться по всему миру, и технологии, сопровождающие ядерную энергетику, заставляют людей забираться на полкилометра в землю, только бы все было хорошо. Но будем надеяться, что нас свяжет доверие, а не беда.
ТЕЛЕСКОП
Комментарии:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
mogilew.net Copyright © 2015-2018