Вассерман в думе и «Умное будущее»

Вассерман в думе и «Умное будущее»

Рискну предложить конец бесконечным спорам сторонников социализма и капитализма, рациональную формулу, преодолевающую разногласия в их рядах, и при этом соответствующую их базовым идеологиям (в частности, классическому марксизму). Спор наш, друзья, схоластический, подобный спору «остроконечников и тупоконечников», и сводится он вот к чему. «Социализм» — это то, как мы хотели бы жить, но у нас не получается. «Капитализм» — это то, как у нас получается жить, но мы так не хотим. На стороне социализма особая, социальная природа человека, на стороне капитализма – зоология с биологией. Это и придаёт им обоим сил, чтобы не уступать друг другу…
Знаменитый интеллектуал и эрудит, на выборах – «самовыдвиженец» Анатолий Вассерман победил и стал депутатом ГД РФ в Преображенском округе Москвы с 33,66%. Согласно данным на табло в информцентре ЦИК, Сергей Обухов (КПРФ) набрал 24,18% голосов, а Алена Попова («Яблоко») — 6,92%. Это не только отрадное событие для нас, всегда сочувствовавших Вассерману, но и повод подумать об «умном будущем». Как были в 90-е «новые русские», так и Анатолий Вассерман – «новый советский». Он «нашенский», но не замшелый, прежний, начётнический и схоластический (эту нишу СССР 1.0. занимает электоральный Пьеро – КПРФ), а новый.

Это даёт надежду. У нас однозначно нет будущего с либеральной клоунадой и гримасами дикого рынка, но очень сомнительно и то будущее, которое живёт с головой, вывихнутой за спину. Которое способно только на ностальгию – но не на новые эпохи…
У нас был «пролетарский социализм», а нужен – умный, интеллектуальный. Не тот, который был построен на обиде обделённых, ставших буржуями сразу же, как перестали быть обделёнными. А такой, который был бы сознательным выбором: из головы, а не на основе исполосованных плетьми спин обиженных.
Главный герой романа «Ключ от ничего»[1] у А.Леонидова – думает «…о том, что коммунизм – вовсе не выбор рабочего. Тупица у станка думает не о справедливости, не о равноправии, а мечтает выбиться в хозяйчики. Коммунизм – выбор интеллектуалов. То есть людей, живущих напряжённой умственной жизнью, думающих, анализирующих, сопоставляющих. Житейски-компетентных. И способных на высшие отношения между собой, только потому, что у них высшие формы сознания! Такие люди – всегда трагическое меньшинство, они гаснут в массе, как фитиль в песке. А люди с низшими формами сознания высших отношений не понимают. Им неуютно в сложности, они инстинктивно тянутся к примитиву…» (Ссылка на полный текст романа).
Чтобы быть светлым – будущее должно быть умным. А если избирают Вассермана – значит, умных в стране (и в столице, особо оглушённой либеральным маразмом) всё же немало!
Будущее нельзя выстроить, цепляясь к формальным признакам, удобным, но сущностно-пустым. Его нельзя выстроить ни на «буржуазии», ни на «пролетариате». Будущее можно выстроить только на способности к анализу и развитии абстрактного мышления.
«Чем докажешь?» — спросит меня читатель. Понимаете, если бы нам нравился капитализм, то мы никаких бы терминов не выдумывали, а звали бы свою жизнь просто «жизнью». Нам не нужен был бы отдельный, и с негативным душком, термин, чтобы называть им свою текущую жизнь. Уже то, что мы разделяем «просто жизнь» и какой-то там особый «капитализм» — показывает и подчёркивает наше недовольство.
То же самое и в отношении термина «социализм». Если бы у нас с ходу получилось жить, как мы хотим, то мы никаких бы особых терминов не выдумывали: жизнь – она и есть жизнь, зачем её обзывать как-то по-другому? Но в том-то вся и штука, в том-то вся и загвоздка, что хотеть-то мы хотим, а не получается… А то, как получается, с ходу, запросто – так нам не нравится. Мы ругаемся на то, как живём, самые умные эту ругань облекают в латинизмы, говорят: «это всё капитализм, надо его преодолеть»…
Если мы вкусно, сытно, с удовольствием покушали – назовём ли мы такое социализмом? Умные – нет. Мало ли какие обстоятельства могут привести человека к вкусному угощению?! Если мы замёрзли в мороз в дороге, как собаки, и ненавидим холод – мы не назовём этот холод «капитализмом». Потому что замёрзнуть человек может по разным причинам, и особая социально-экономическая формация для этого не обязательно потребна.
Спор между капитализмом и социализмом, по сути своей (вот этого-то не понимают марксисты!) – спор между материализмом и идеализмом. Одни настаивают, что «всё действительное разумно», и раз оно есть – значит, оно и должно быть. А если его не должно было бы быть – то его бы и не было. Такие «горе-реалисты» стоят за капитализм, оправдывая любые его гримасы и язвы их «действительностью». Раз от них доселе не получилось избавиться – значит, они необходимы. Мол, никому не нравится умирать – но мы же не можем отменить смерть только потому, что она нам не нравится! Что есть – то есть, и плетью обуха не перешибёшь. Сторонники капитализма полагают, что ум – не средство преобразования реальности, а компас приспособленца, тонкий прибор, который (если не сломан) – умеет в любых обстоятельствах направить особь по линии наименьшего сопротивления и наибольшей личной выгоды. «Дала судьба лимоны – сделай из них лимонад», любимая поговорка сторонников рыночной экономики. И ещё одна, о том же: «в кризисах нужно видеть не новые несчастья, а новые возможности».
Поговорка «если ты такой умный – почему ты тогда такой бедный» уравнивает ум и личное обогащение. Нет обогащения – нет, значит, и ума, человек в бреду, а ещё других при этом учить пытается…
Было бы клеветой на сторонников «свободной рыночной экономики» говорить, что они не видят уродств и мерзостей рыночных отношений. Видят, и довольно отчётливо, но говорят об этом: без этого не обойтись. Плохо, конечно, но куда деваться? Понятно, что в борьбе за существование, определяющей у материалистов всю суть и протяжённость Вселенной, есть не только победители, но и жертвы. И с этим – ничего не поделаешь, что есть, то есть…
+++
Идеализм, имеющий религиозно-культовое происхождение (чего ортодоксальные марксисты чураются) самим своим появлением противопоставил реальности идеал. В идеальной сфере всё не так, как в материальной. Мы живём «вот так», а должны – совсем иначе. У нас есть нормы, которые не соответствуют текущей реальности, неприложимы к ней – но для нас они важнее «суровой правды жизни».
Марксисты чураются понятия «потусторонняя реальность», «загробный мир» — не умея понять, что только через эти понятия в течении тысячелетий складывалось противоречие между отражением реалий и идеалом долженствования в голове у человека. Если бы человек просто отражал реальность, какая есть (что и делают животные, обладающие зачатками мышления) – ему никогда бы не пришло в голову возмутиться существующему порядку вещей! Если дан только один мир (материальный, в непосредственных ощущениях), а другого нет – то из чего выбирать?!
Это доказуемо логически, но можно доказать и исторически. Дело в том (и любой в этом убедиться, заглянув в учебник истории), что марксистская цепочка сменяемых «формаций» свершилась только в рамках христианской цивилизации, внутри неё. А за пределами христианской цивилизации как было рабовладение азиатского типа, так оно и осталось на все века, включая и наш нынешний. Разного рода «эмираты» и «султанаты», что в X веке, что в XIX, что постсоветский, в XXI веке – неизменные. Про пост-советскую Среднюю Азию говорят, что там сейчас «феодализм», но и это скорее ругательство, чем констатация. Какой там «феодализм»?
Там исконно-изначальный «азиатский способ производства», упомянутый, но не раскрытый К. Марксом, потому что Маркс не знал, куда девать этот «способ» в своей теории смены формаций. «Азиатский способ производства», султанат, дальневосточное богдыханство или царство ацтеков не вписываются в марксистские прописи, потому что марксизм попытался себя построить на материализме.
+++
Мы не всегда умеем (а марксисты-ортодоксты – так и побаиваются) задать себе простой и напрашивающийся вопрос: а, собственно, почему мы не хотим жить так, как всегда жили? И с чего это вдруг мы хотим жить так, как никогда не жили? Откуда возник сам образ коммунизма в головах людей, если никто из людей на практике там никогда не был?
«Вера – есть убеждённость в невидимом», говорят Отцы Церкви. Имеют в виду, разумеется, не только невидимое глазом, но и всё неощущаемое. Мы в этом убеждены – хотя мы это не видели, не слышали, не пощупали и т.п. Но убеждены. Откуда это?
Противопоставление реальности земной и небесной, данной в непосредственных ощущениях и обетованной, текущей и заповедной – единственный источник нашего недовольства жизнью. Той, что досталась нам «естественным путём», просто по факту, без участия наших воли и разума.
Иначе откуда бы, в отсутствии альтернативы, это недовольство могло бы возникнуть? Разумеется, в бухарском эмирате эмиров резали частенько, но только с зоологической целью сесть на их место. О какой-то «социалистической революции» в бухарском эмирате говорить просто смешно – если, конечно, она не привнесена в эмират извне.
Откуда у человека может возникнуть образ социализма – если он ни дня, ни часа при социализме не прожил? Сторонники капитализма, социал-дарвинисты, про это и говорят: больная фантазия, безумный, оторванный от реальности вымысел…
Почему человек, вопреки Гегелю, отказывается считать «всё действительное разумным»? Почему он считает, что только разумное имеет право быть действительным, и не утешает себя гелельянским «всё разумное – уже действительно»?
Тесная связь социализма с цивилизацией и прогрессом особенно ярко проявляется именно в этом месте. Если всё действительное разумно, а всё разумное – действительное (а несуществующее – неразумно), то никакого смысла в науке нет. Потому что она, в рамках технического прогресса, берёт и делает то, чего раньше не было и в помине! А зачем?!
Потому что наука призвана дать технические инструменты для реализации культового идеала. Человек хотел накормить (или излечить) всех голодных (или больных), понял, что наличными средствами сделать этого не сможет, и пошёл фабриковать новые средства. Потом этот его поиск назовут «прогрессом», о чём первозванные апостолы и не догадывались!
А что есть культура, как не художественные средства эстетического оформления идеалов культа, о чём говорит само слово через свой корень? Чем, кроме гниющего декаданса, может быть культура в отсутствии идеологического стержня?
Мы говорим о триединстве (Троице) мышления цивилизованного человека, которое включает в себя трезвое отражение реальности (1), противопоставленную реальности мечту (2) и поиск адекватных, действенных, технических средств перехода от текущей реальности к новой, небывалой ранее, реальности мечты (3).
Находясь в противоречии, эти три состояния мысли в то же время (диалектически) состоят и в единстве. То есть пункт (3) не существует в отрыве от пункта (1) – самолёт не нарушает законов тяготения, а преодолевает их через другие законы естества. Пункт (2) не существует в отрыве от пункта (1) – иначе станет психическим заболеванием. А в отрыве от пункта (3) станет маниловщиной, бесплодным фантазированием, бегством от реалий жизни.
+++
Ну и что мы имеем в итоге? Преодоление реальности реалистическими инструментами в целях приближения к новой реальности. Предмет и сущность цивилизации именно в этом! Не в том, чтобы принять жизнь с покорностью животного, не понимая, да и не пытаясь понять – как в ней что устроено. Но и не в том, чтобы всё понять — и, умыв руки, отойти в сторонку. Предмет и сущность цивилизации в том, чтобы преобразить жизнь, сперва поняв её устройство.
Красиво звучит? А на деле ничего красивого!
Для эволюциониста, социал-дарвиниста «преображение» не содержит оценочного измерения. Никто не отрицает, что жизнь всё время меняется, и уж менее всего это отрицают дарвинисты! Но если все перемены принять, как морально равные друг другу и своему отсутствию (любая картинка, механически складывающаяся в калейдоскопе, не лучше и не хуже других его картинок) – где тогда грань между ПРОГРЕССОМ и МУТАЦИЯМИ?
Допустим, перемена налицо, но как её оценить? Опираясь на какой эталон, на какую методичку сказать – это «перемена к лучшему»? А может, наоборот? Может, жизнь к худшему меняется?!
Начиная с 1991 года, в нашей стране, происходили колоссальные по масштабам перемены всего уклада жизни, и с очень высокой скоростью. Но язык не поворачивается назвать эти перемены «прогрессом»! Равно как и мутации в сторону Содома и Гоморры на современном Западе: перемены есть, и большие, и скорые, но рискнёте ли вы их назвать «прогрессом»?
Совершенно очевидно, что прогресс – это не просто перемены, а перемены по определённому плану, от неугодной нам реальности к угодной (а не абы какой, лишь бы «новой»). Сами по себе слова «восхождение», «повышение», «вверх» или «вниз» содержат в своих корнях вполне определённую картину мира, где сверху Небо, а внизу Преисподняя. Отсюда и смысл сказать о человеке – «низкий», «сделавший низость»: иначе где «верх», а где «низ» в Космосе атеистов?
Мы используем слово «повышение» (например, «уровня» чего-либо), не задумываясь о том, что «верх» и «низ» есть только в определённых координатах. И только в определённой картине мира…
Суть в том, что мы не можем сводить прогресс к простой переменчивости. Прогресс – только заранее запланированное движение в строго определённом направлении, а не метания куда попало во всеядных поисках «новизны». Следует отличать «развитие» от патогенных мутаций, иначе просто пропадает всякий смысл рационального языка!
+++
Современный марксизм в смысле практическом очень востребован массами, я бы сказал – «смутно-популярен». Но теоретически современный марксизм представляет из себя жалкое зрелище бесконечно дробящихся сект. Он – устами своих теоретиков – надеется вырастить «марксистскую партию» из кружков чтения марксистской литературы, но у него не получаются ни партия, ни кружки.
Причина? На мой взгляд, современный марксизм подобен обесточенному электроприбору. Он мог бы работать, и славно, и полезно, если бы имел источник питания. Но такового у него нет. В начале ХХ века марксизм был «запитан» от православной (и, в меньшей степени, католической) среды, созданной ими культуры и воспитания. Эти среды усилиями марксистов дезактивированы, сформированы атеистические поколения – которые не то, что не принимают, а не способны даже понять пафоса «иного мира» и «высшей справедливости». Какой ещё иной мир? Где верх у «высшей» справедливости, и чем справедливость отличается от эволюционной целесообразности?
Воспитывая детей дарвинистами, нельзя получить на выходе ничего, кроме капитализма в его самом зверском, неразбавленным розовой водой гуманитарности, изводе. Потому что капитализм – ничто иное, как опрокинутый на человеческие отношения дарвинизм, теория эволюции, борьбы за существование, не только не вредной, но и всячески полезной для укрепления биологического вида…
Потому современные марксистские кружки заканчиваются тем же и там же, где и начинаются. Материализм вообще старается совместить идеалы со свободой и выгодами конкретно взятой зоо-особи, что всегда заканчивается плачевно для идеалов, да и для особи, чаще всего, тоже плачевно.
Триединство цивилизации потому и единство (хоть и тройное), что в нём технические средства (наука и культура) не востребованы в отрыве от источников мечты, мечта становится аутизмом в отсутствии технических средств, романтика обновления безумна в отрыве от трезвого реализма оценки текущей ситуации, и т.п.
Попробуйте преподать науку подонкам – и они используют все полученные знания, чтобы обмануть, подавить и даже уничтожить окружающих людей. Попробуйте дать культуру садисту – и он использует эстетическое развитие для «утончения» инструментов пытки, растягивания процессов издевательства и надругательства. Попробуйте создать лишённого реализма романтика – и получите слабоумного улыбаку-«евангелиста». Попробуйте сделать реалиста без романтики – и получите мрачного упыря, жуткого вурдалака[2].
+++
Рациональное зерно марксизма – это стремление организовать экономику и общество «по науке», на рациональных началах, без кризисов и гримас злой случайности. Упорядочить материальную жизнь так же, как упорядочивается в процессе научной классификации умственная, духовная жизнь человека. Кратко говоря – создать условия для подчинения быта разуму, а не наоборот (как бывает в хаосе свободного рынка).
Надо, чтобы человек, опираясь на технические возможности познания, выбирал себе жизнь, а не слепое выживание по принципу жребия выбирало бы себе человеков (каким жить, а каким нет).
Этот подход (сделать хаос плановым порядком) очень притягателен в марксизме и марксистах. Однако заниматься таким можно только в случае очень жёсткого приоритета духовного над материальным, идей над вещами. И рационально-логического мышления над зоологическими инстинктами рвущейся «к свободе» (т.е. в первобытность) биологической особи.
Чтобы построить жизнь на основах Разума – нужно, чтобы этот Разум был «един во многих», в качестве коллективного мышления, коллективной личности. Говоря более практично – нужно, чтобы люди ясно и солидарно понимали, чего они хотят. Сформулировали бы это недвусмысленно и устойчиво.
Чтобы достичь цели – необходимо сперва корректно поставить условие задачи. Будь то изобилие хлеба в каждом доме или всеобщее высшее образование, что угодно – нужно для начала это сформулировать и потом не отрекаться.
Если крестьяне хотят землю, то они, получив землю, радостно успокоятся. Но если человек хочет непонятно чего – то он и двигаться (и жизнь толкать) будет непонятно куда. Что, собственно, мы и получили в людях «перестройки», метавшихся в тумане без руля и без ветрил, и в итоге дометавшихся, как динозавры, до массового вымирания…
+++
Социализм и коммунизм не являются проблемой материального обустройства жизни. Они не являются технической или организационной проблемой, как думают про них марксисты. И социализм, и коммунизм – простые отражения определённого уровня умственного и духовного развития людей. Они складываются сами собой – если люди духовно созрели. Не складываются – если люди не дозрели. И сами собой (безо всяких интервенций и мятежей) сворачиваются – если люди деградировали.
Если на необитаемый остров попадёт группа людей, умственно и духовно развитых, то у них коммунизм получится сам собой, он везде сам собой возникает, где люди до него доросли внутренне. Но если уровень развития интеллекта «не дотягивает» — все внешние «прививки», законы и конвоиры будут истолкованы людьми неверно, искажённо, недоразвитые могут принять знамёна – но не саму совокупность идей.
Потому что у зоологии свои законы, и чем слабее разум в человеке, тем большую власть над ним имеют зоологические инстинкты, сформировавшиеся в доисторический период, и даже до появления человека, как такового. Хищники, ведущие отчаянную борьбу за свои охотничьи участки (львы, убивающие других львов) – людьми не являются, а с принципами частной собственности уже хорошо знакомы. Суть частной собственности – перенесение биологического инстинкта доминирования на объекты неживой природы. Я, мол, доминирующий самец, и я единоличный хозяин всем самкам, и всем местам, где ступает моя лапа. Делиться могу только с услужливыми шакалами. Чтобы эту матрицу поведения принять – вовсе не обязательно быть человеком, и даже млекопитающим…
Что может ортодоксальный марксизм противопоставить этому дремучему, и оттого ещё более могучему, миру зоологических инстинктов, звериной неосознанной жажде удовлетворить
—————————————————
[1]Роман А. Леонидова «Ключ от Ничего» опубликован на сайте Союза писателей России «День литературы»: https://denliteraturi.ru/article/5301.
[2]Максим Горький в книге «Жизнь Клима Самгина» (Часть 2) иронизирует: «Он вспомнил прочитанный в юности роман Златовратского «Устои». В романе было рассказано, как интеллигенты пытались воспитать деревенского парня революционером, а он стал «кулаком».
Экономика и Мы

Источник