Выстрел в подвиг

Выстрел в подвиг

Валерий Панов

Подвиг советского летчика Михаила Девятаева удивительнее полета самой смелой фантазии. Он вместе с товарищами-узниками концлагеря угнал начиненный современнейшей аппаратурой самолет из секретного немецкого ракетного центра. Девятаев даже был занесен в Книгу рекордов Гиннесса как единственный в мире пилот, который за один подвиг сначала был посажен за решетку, а затем удостоен высшего государственного звания. Но в ГУЛАГе, как любят говорить либералы, он не сидел. Это все фальшивки, и понятно, с какой целью они тиражируются. Правда в том, что звание Героя Советского Союза ему было присвоено только через 12 лет после окончания войны…
Судьба его была достаточно хорошо известна в СССР. Были изданы две автобиографические книги Михаила Девятаева «Полет к солнцу» и «Побег из ада». О нем снято около трех десятков документальных лент, некоторые из них я посмотрел. Поразили крупные планы рук заключенных концлагерей (нем. KZ) — истончившиеся до костей, с набрякшими, темными жилами. Девятаев, кстати, когда попал в концлагерь, весил около 90 кг, к побегу от него осталось всего 38.
Помнятся еще глаза людей за колючей проволокой: тоскливые, но не покоренные. И — охранники-эсэсовцы, сытые, наглые, самодовольные. С волкоподобными собаками на поводках.
Убежать оттуда — дело немыслимое… Но — не для настоящего патриота. А ведь на побег с Девятаевым согласились еще девять человек. Они не знали, чем это закончится, но все предпочли вероятную смерть подневольной работе на врага.
А наши войска вели бои уже на территории Германии. До Победы оставалось совсем немного…
Беспримерный подвиг летчика «зацепил» меня еще в подростковом возрасте. Однажды в школе рассказали о Герое Советского Союза Девятаеве и его дерзком побеге из концлагеря на острове Узедом. Там гитлеровцы испытывали ракеты (крылатую Фау-1 и баллистическую Фау-2), названные Гитлером «Оружие возмездия». Отсюда они обстреливали Лондон, Антверпен, а впоследствии Брюссель и Льеж. Наши заключенные захватили на аэродроме немецкий самолет «Хейнкель» и улетели. На глазах у изумленной охраны. За ними гнались, но не нашли в облаках. И вдруг среди ребят прошел слух, что кто-то видел на городском пустыре (а дело было в райцентре недалеко от Киева) немецкий самолет. Даже с крестами на бортах. И мы отправились на поиски. И нашли. На склоне небольшого холма скрытый кустами застыл на ржавом шасси с истлевшей резиной на колесах… «Хейнкель». Мы все увлекались историей авиации, строили модели самолетов и сразу узнали его по характерным признакам.
Был он без моторов и пропеллеров, без крыльев. До последнего проводка выпотрошенный изнутри. Но были целы руль высоты и сидение с педалями, мертво впаянными временем в металл корпуса. Они не поддавались никаким усилиям. Но на таком ведь убежали от фашистов наши летчики! Это было главное. И мы поочередно становились Девятаевым, и все вместе старались сдвинуть с места неподатливый «штурвал». Как когда-то измученные голодом заключенные. И тоже — улетали… Мысленно. В синее небо, кусочек которого только и был виден из кабины самолета. Такими были наши «пацанские» игры.
Летчиком из нас никто не стал. Зато каждый раз, «отрываясь» от земли, мы, казалось, ощущали такую же свободу, какую испытывали и бывшие узники-смертники. А во время «полета» к нам всегда приходило еще и чувство ненависти к врагам нашей Родины. И презрения. Потому и встречи с фильмом ждал с душевным трепетом. Думалось, с первыми кадрами встану и скажу на весь зрительный зал: «Здравствуйте, уважаемый Михаил Петрович! Низкий Вам поклон от потомков!» Но торжественной встречи не получилось…
Кино начинается так. Оглушительный рев моторов, пробивающий «дырку» в голове стальной грохот авиационной пушки, и главное — глаза летчика. Равнодушные. Как и почти лишенное эмоций его лицо. Странно, в бою так себя не ведут. Там головой крутят на все 360?. И напряженно ждут: то ли ты первым заметишь врага и ударишь, то ли, наоборот, враг опередит тебя. Откуда эта «пластмасса»? Все не естественно. Да, это не доброе старое кино «В бой идут одни старики», где каждая травинка натуральная.
Но все стало на свои места, когда узнал, что в съемках «воздушных боев» актер, сыгравший роль Девятаева, не участвовал. Его снимали отдельно. Функции летчика исполнила снятая сзади профессиональная летчица. А сами «сражения» моделировали некие особо одаренные геймеры, которые на компьютерах умеют «летать» лучше любого воздушного аса, тем более времен войны.
«Бои» создавались на игровом движке, который ранее использовался при съемках голливудских блокбастеров. «Невозможно было снять 35 минут воздушных боев так, как я себе это видел, — реалистично, красиво, остросюжетно», — рассказывал режиссер фильма Тимур Бекмамбетов. Наверное, по количеству сцен, снятых с использованием компьютерной графики, эта лента заткнет за пояс любой голливудский блокбастер. И по времени — тоже: такие сцены занимают четвертую часть продолжительности фильма.
Бекмамбетов, кстати, начиная снимать «Девятаева», заявлял, что будет делать ставку на спецэффекты. Именно поэтому временами картина больше напоминает экранизацию комикса, чем драму о войне.
Это и есть те самые «эффекты», которыми известен Бекмамбетов, сделавший карьеру в России и в США. В его фильмографии такие ленты, как, скажем, «Ночной дозор» (о людях и вампирах), «Президент Линкольн: Охотник на вампиров» (название говорит само за себя), «Бен-Гур», другие подобные кинопроекты. И вот теперь — фильм «Девятаев», который вряд ли можно назвать продолжением творческой линии Бекмамбетова, хотя у него и был фильм про афганскую войну. А что касается «Девятаева», то если бы в названии этой бекмамбетовской новинки стояло слово, скажем, «вампир» или что-то из этой же «оперы», то тогда можно согласиться со всем, что было «нарисовано» на экране приглашенными IT-специалистами…
Большим сюрпризом стал также тот факт, что саундтрек фильма — песню «Любимый », памятную исполнением Марка Бернеса в фильме «Истребители» (1939 г.), — вызвался записать скандально известный лидер германской группы «Раммштайн» Тилль Линдеманн. И ведь записал. Оно и понятно: кому ж, как не немцу, исполнять песню из советской золотой коллекции военных мелодий? В общем, полный «Гитлер капут», как истерично кричали сдающиеся в плен немецкие солдаты!.. Даже подумалось: стоит добавить сюда знаменитое «Хенде хох» (руки вверх) красноармейцев, берущих в плен гитлеровцев, и можно будет успокоиться и забыть «Раммштейна» вместе с Бекмамбетовым, да будоражит душу вопрос: ради какой цели снимался этот фильм?
Лента, с моей точки зрения, не о подвиге и его величии. В фильме после нескольких фигур высшего пилотажа Девятаева сбили, и вот он уже в концлагере, где его стали агитировать перейти на сторону фашистов.
И здесь начинается самое интересное. Вдруг откуда ни возьмись, появляется некий друг Девятаева, тоже советский летчик, тоже сбитый и попавший в плен к гитлеровцам. Он в немецкой форме и начинает склонять к измене других пленных летчиков, которых в кадре человек десять. Никто не откликнулся. Всех уводят. А когда бывшие «друзья» остаются с глазу на глаз, то крепко обнимаются, после чего предатель начинает убеждать Девятаева, что того дома могут и расстрелять как попавшегося в плен.
Здесь надо сказать, что у гитлеровцев было подразделение, состоявшее из сбитых или перебежавших на их сторону советских летчиков, даже Героев Советского Союза. Но по понятым причинам боеспособность этого подразделения была низкой. Девятаев и не соглашается, но и не осуждает «друга» за то, что тот предал Родину. И не отстраняется от предателя, держится приятельски. Это как минимум странно, потому что в похожей ситуации реальный Девятаев поступил совершенно иначе. Вот как пишет об этом случае в своей книге «Покрышкин» писатель Алексей Тимофеев: ««Работая на аэродроме, летчик сколачивает экипаж из советских военнопленных для побега на самолете. Терять нечего. Некий Костя-морячок, прислужник охраны, заявил: “О Родине думаете? А не все ли равно, кому служить? Были бы денежки да девушки”.
Девятаев не сдержался и дважды сбивает верзилу с ног. Наказание — так называемые десять дней жизни. Осужденный, если выдержит страшные побои и издевательства, будет убит на десятый день. Оставалось всего два дня. В ночь на 8 февраля 1945-го установилась, наконец, летная погода. Днем, убив вахтмана, экипаж Девятаева забирается в кабину “Хейнкеля-111”… Двое самых крепких, Иван Кривоногое и силач из Новосибирской области Петр Кутергин, навалились на штурвал…» Только втроем они, обессилевшие, смогли поднять самолет в воздух. «Ура! Летим! — ликовали мои товарищи и от радости, переполнявшей их сердца, запели «Интернационал»…» — вспоминал потом Девятаев.
Алексей Тимофеев, глубоко исследовавший биографию ведущего советского аса, тактика и командира Александра Ивановича Покрышкина, написал: «Судьба Девятаева, ученика и последователя Покрышкина, удивительна и символична».
И пишет: «В 1941 году летчик-истребитель Девятаев сбил девять самолетов, из них три бомбардировщика. Был тяжело ранен, спасен медиками, которые прямо на крыле самолета перелили ему кровь, отданную командиром — Владимиром Бобровым. Чтобы ногу не ампутировали, Девятаев отказался от наркоза, наблюдая весь ход операции».
А в плену он прошел через череду лагерей. И не сломался. Не дрогнул.
Первым оказался лагерь недалеко от Львова, под городком Броды, над которыми 13 июля 1944 г. его и сбили. Потом немцы решили всех попавших к ним советских пилотов собрать в специальном лагере, чтобы провести вербовку. В августе их доставили в Варшаву на транспортном «Юнкерсе-52». Наши летчики сговорились в воздухе захватить самолет, да куда там! Немцы тоже не дураки были: всем руки связали сзади и уложили на пол лицом вниз. В Варшаве пленных разместили в здании психиатрической больницы, откуда несколько человек попытались бежать. Тогда Девятаев не мог к ним присоединиться из-за своей разбитой ноги, но оно оказалось к лучшему: немцы пустили по следу собак и беглецов поймали.
Потом летчиков перевезли в лагерь города Лодзь, затем — в лагерь № 2 немецкого города Кёнигсберг-ин-дер-Ноймарк (сегодня — польский город Хойна). К сентябрю Девятаев уже достаточно оправился от ранения, чтобы предпринять попытку побега. Вместе с товарищами он делал подкоп из-под барака, надеясь прорыть 30-метровый подземный ход за периметр забора из колючей проволоки. Работа уже близилась к завершению, но, видимо, кто-то что-то пронюхал: один из эсэсовцев взял в руки длинный шест и стал прощупывать землю вокруг барака. В одном месте земля провалилась, и подкоп был обнаружен.
Михаила Девятаева и других участников неудавшегося побега в наказание отправили в концлагерь Заксенхаузен, что недалеко от Берлина. В 1980-х гг. мне довелось там побывать. Несмотря на то, что немцы его «окультурили», это место осталось страшно жутким. Заксенхаузен был построен в 1936 г. для нелояльных к Гитлеру немцев. Там один из членов подпольной организации спас летчика, подменив его бирку смертника на другую. Девятаева перевели в хозяйственную часть, где работа была полегче: на огородах, кормить свиней, возить дрова и продукты. Но это продолжалось недолго: в числе пятисот узников его отправили в лагерь на острове Узедом. Выживать в этом лагере было крайне тяжело.
Михаил Петрович вспоминал потом: «Там овчарки были такие злые, людей жрали, прямо хватали и клочья мяса отдирали». И он знал, на какой смертельный риск шел, готовя очередной побег. Мог ли человек со столь твердыми убеждениями и таким железным характером благодушничать с предателем? Ответ очевиден — нет! Тогда с какой целью была придумана эта сюжетная линия?

Сам Тимур Бекмамбетов в беседе с Дмитрием «Гоблином» Пучковым говорил так: «Справедливость и честь — вещи разные, как я выяснил, делая этот фильм. По справедливости, тут его друг-предатель, в общем-то, был, наверное, прав… Был приказ, по которому все они считались изменниками Родины, семьи подлежали всяческим ущемлениям в правах, человек попадал в тюрьму или под расстрел… Мы судить не можем людей того времени ни с одной, ни с другой стороны». Ну, во-первых, такого приказа, который бы определял всех подряд сдавшихся в плен именно как изменников, не было. Во-вторых, почему сегодня-то мы не можем определять, кому клеймо предателя и орден Иуды, а кому — звезду Героя и вечную славу? Кто нас такого права лишил? Не Бекмамбетов ли со кинотоварищи?
Они же придумали, как Девятаев, оказавшись у своих, якобы подумал: «Я, наверное, никогда не узнаю, почему мне вдруг поверили. Может, потому, что сменилось время. А может, потому, что я не предал друга. Прошлые ошибки забудутся, а подвиги останутся. Ведь ошибки надо уметь прощать, а подвиги помнить».
Вот так, поставив на одну доску подвиг и предательство, режиссер картины оправдал всех тех, кто в годы войны перешел на сторону врага и повернул оружие против своих товарищей.
И становится понятно, почему псевдодруг Девятаева не испытывает ни малейших угрызений совести. Правда, до тех пор, пока не оказался перед лицом близкой смерти. Тут его вдруг охватывает страх, но оттого, что о его предательстве узнает отец. Сцена совершенна не убедительна. Логически она никак не вытекает из предыдущих событий.
При этом фашисты, оказывается, воюют только с Англией. Так и говорят в фильме: дескать, с Лондоном разберемся, потом и за Москву примемся. Между тем, напомню, события происходят в феврале 1945-го! И, приземлившись по другую сторону фронта, экипаж в полосатых робах передал своим точные координаты ракетных установок «Фау-2» благодаря чему засекреченный полигон был разгромлен. Когда об этом доложили Герингу, он пришел в ярость и приказал отдать под трибунал лагерное начальство.
«»Девятаев» — фильм про то, что он не предал, притом даже не свою страну, а своего друга. На мой взгляд, это и есть патриотизм — преданность своему слову, своим друзьям», — говорил в одном из интервью режиссер фильма Тимур Бекмамбетов. Странное, мягко говоря, понимание патриотизма. Но именно в силу этой «странности» сюжетная линия не объясняет, зачем вообще Девятаев и другие отважившиеся на смертельно опасный побег заключенные решили покинуть столь «безопасное» место, если в тоталитарном СССР их сразу «поставят к стенке». Притом что в реальном бою сбитый летчик выпрыгнул с парашютом из горящего самолета, но сильно ударился головой о хвостовое оперение американской «аэрокобры». В бессознательном состоянии его и взяли в плен. Но когда киношный Девятаев в лагерном бараке рассказывает, что попал в плен, потому что был без сознания, то ему не без вполне определенного подтекста отвечают:
«Мы тут все без сознания были!» И речь не о том, что они боятся расстрела на Родине, нет. Имеется в виду — СССР, где все «без сознания» сражались почему-то за большевиков вместо того, чтобы перейти на сторону фашистов. Или этот выдуманный эпизод можно трактовать как-то иначе? Попробуйте!
В который уже раз убеждаюсь, что наши киноделы утратили способность создавать и творить подлинное кино, тем более патриотическое. В этом смысле фильм Тимура Бекмамбетова «Девятаев», в котором по утверждению самого режиссера главной линией является даже не подвиг советского летчика, а идея прощения Девятаевым своего друга, перешедшего на службу к немцам, — откровенно власовский фильм. Похоже, власовщина пронизала нынешнее российское кино. Хороших немцев и/или плохих советских воинов мы видим в фильмах «По этапу», «Лейтенант Суворов», «4 дня в мае», «Полумгла», «Поп», «Связь времен», «Штрафбат», «Т-34», даже в фильме «Зоя» и многих других. И стоит ли потом удивляться опросам о том, не нужно ли было сдать Ленинград, обвинениям, что партизаны провоцировали террор, памятникам Маннергейму и прочим либеральным веяниям? А «мальчик Коля из Уренгоя», выступая в бундестаге ФРГ, стенает о «невинно погибших» в полях России гитлеровцах, другие подобные ему мальчики и девочки оскверняют памятники советским воинам.
И я бы, наверное, иначе подошел к оценке фильма «Девятаев», если бы речь шла не о реальном человеке. Но даже в таком случае выразил бы, минимум, недоумение тем, что предпринята очередная попытка очеловечивания врага и — оправдания предательства. Главная проблема заключается в том, что сегодня историческое сознание формируется уже не историками, а масс-медиа. Многим молодым людям все равно, что там происходило в прошлом. Главное, чтобы рассказано было увлекательно — на уровне мультика или клипа. И в царстве исторического невежества рождается поколение Иванов, родства не помнящих.
Один из убедительных примеров в этом смысле — результаты исследования «Рождение гражданина»: политико-психологический анализ гражданственности российских старшеклассников», которое провели социологи из МГУ в российских школах. Выяснилось, что позитивно относятся к своей стране всего 29,5% опрошенных, правда, негативно все-таки меньше – 25,5%. При этом почти половина школьников старших классов не нашли поводов для гордости своей Родиной. А победу в Великой Отечественной войне как символ страны назвали всего 0,7% голосов (ровно как и образование). Отсюда один шаг до того, чтобы уравнять СССР и Третий рейх, а ответственность за развязывание Второй мировой возложить на Сталина и Гитлера. Что называется, приплыли!
Как человек, родившийся и выросший в СССР, я имею возможность сравнить советскую культуру с нынешним медиаконтентом. Фильмы, спектакли и песни советского периода наполнены добротой, любовью, оптимизмом, патриотизмом и до сих пор оказывают огромное влияние на формирование характера и воспитание высоконравственных основ человеческой души. А народ – он не дурак, и закономерно, что по итогам всероссийского опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), опубликованным 8 мая 2021 г., у россиян среди любимых фильмов о Великой Отечественной войне первое место занял художественный фильм «В бой идут одни старики». Второе — «А зори здесь тихие», и третье — «Офицеры». И где в этом ряду хоть одна современная кинолента? И это не просто достойный сожаления факт. В первую очередь, это — тревожный сигнал российским киноделам. Более того — всему государству.
Многих сегодня возмущает контент, которым пичкают нас современный кинематограф и телевидение. Можно ли исправить ситуацию? Думаю — можно. И обязательно нужно! Но для начала надо разобраться в причинах нравственного коллапса нашего общества. А оно, общество, заметно деградировало.
Понимают ли наши преуспевающие творцы, что когда спустя десятилетия они ставят на одну доску героев и предателей, то тем самым стреляют в священную память о Великой Отечественной войне? Вряд ли, ведь этих выстрелов становится все больше, несмотря на призывы с высоких трибун всячески беречь эту память.
Профанация подвига в фильме «Девятаев» — еще одно тому подтверждение. Конечно, не все в нашей жизни зависит от кино. Однако когда режиссер Бекмамбетов говорит: «Я очень люблю такие фильмы, наверное, один из главных для меня — «Отец солдата» (1964) Резо Чхеидзе. Кроме этого, я люблю «Двадцать дней без войны» (1976) Алексея Германа, «Восхождение» (1977) Ларисы Шепитько, «Иди и смотри» (1985) Элема Климова. Они все разные, у каждого своя война, и это как раз подтверждает, что это фильмы не о войне, а о людях», — то я ему отвечаю: «Не верю!»
«Столетие»

Источник