У войны не женское лицо?

У войны не женское лицо?

Наталья Малиновская

У войны не женское лицо? Разве? Оставим пока мучительную историю ХХ века, которая не посчиталась с этой, казалось бы, бесспорной истиной. Заглянем в далекое прошлое. Как быть с тем, что в мифологиях самых разных народов войной правят не боги – богини? Египетская Сехмет, греческая Афина Паллада, римская Беллона, Минерва, которой, всякий раз одержав победу, отдавали почести римские полководцы? Как быть с целым народом женщин-воительниц–амазонками? И скандинавскими валькириями, уносящими с поля битвы павших героев в небесный чертог – Вальгаллу? Все это – женские лики войны…
И вот что поразительно: в этом пантеоне, пожалуй, только Сехмет – богиня-львица способна упиваться битвой, да и ее, египтяне считали, несмотря ни на что, целительницей и защитницей народа. И если Арес был богом ужасов войны, ее горестей, подлостей и злодейств, Афину Палладу – воплощение мудрости и благородства – греки почитали как богиню справедливой войны, ведущейся по всем правилам военного искусства. В Беллоне италийцы видели покровительницу защитников родины, богиню освободительной войны. Так, изначально и повсюду в женском лице войны угадывались черты богини-прародительницы, воплощения родной земли.
Со временем эта изначальная связь накрепко утвердилась и передалась современному сознанию. К началу прошлого века мифологические фигуры воительниц слились с образом родины, у разных народов разным. У французов это юная красавица Марианна, ведущая народ на баррикады под звуки Марсельезы, у немцев могучая дева-воительница с имперской короной в высоко поднятой руке, а для нас это Родина-мать, исстрадавшаяся сильная женщина, для которой коня на скаку остановить или войти в горящую избу – привычное дело. Трагический символ – но таким его вылепили национальная и характер народа.
Родина-мать. Это суровое лицо смотрит на нас с плаката 1941 года Ираклия Тоидзе «Родина-мать зовет!» И его же мы видим у изваяний поминальных памятников – на Мамаевом кургане, в Киеве над Днепром, на Пискаревском кладбище в Ленинграде. И в скольких еще городах нашей – той, прежней – страны и в иных странах… Это она, Родина-мать, переименованная ныне в статую Свободы, стоит на горе Геллерт в Будапеште, поминая наших солдат и славя их – тех, кто принес на Дунай свободу.
Этот лик войны непреложно узнаваем. Но двадцатый век вызвал к жизни целую галерею новых образов равного драматического накала.
До мировых войн прошлого века женщина в действующей армии была исключительной редкостью. А если такое случалось, ее удивительная воинская судьба, поражая воображение, запечатлевалась в поэзии, музыке, драматургии.
Назову только два имени, казалось бы несопоставимых. Франция помнит Жанну Д,Арк, мы – кавалерист-девицу Надежду Дурову, и суть не в сравнительной исторической значимости этих замечательных женщин и не в жанрах, с которыми срифмовались их образы, а в том, что их судьбы, отразив каждая национальный характер, многое прояснили в человеческой природе и в изначальных импульсах женской души.
В ХХ веке, когда стерлись границы между фронтом и тылом, когда война в прямом смысле слова вошла в каждый дом, обрушив на людей, не разбирая ни пола, ни возраста, все тяготы бытия, женщины – уже другие, не мыслившие себя в четырех стенах кухни и детской, – не могли оставаться в рамках своих привычных ролей. Инстинкт защиты жизни и чувство собственного достоинства не позволили им сделать это.
В нашей стране за четверть века советской власти женщина освоила многие ранее не доступные ей области знания и не свойственные ей прежде профессии. В том числе технические и военные. И если раньше в действующей армии женщина была почти исключительно сестрой милосердия, то теперь, не колеблясь, она взяла в руки оружие.
И стала солдатом – разведчицей, партизанкой, связисткой, регулировщицей, зенитчицей, снайпером, летчицей… О них снимают фильмы, некоторых даже помнят по именам; именами тех, кто удостоен звания Героя Советского Союза, названы улицы и площади разных городов, но как же много было в армии других, незаметных, негероических занятий – тяжелейшая (и какая необходимая), к примеру, работа во фронтовых банно-прачечных комбинатах, работа санитарок в госпиталях.
900 дней болью всей страны оставался , скованный блокадой, в котором любая работа, казалось бы, никому тогда не нужная, бессмысленная в военное время – научная, библиотечная, музейная, – становилась подвигом, ибо была знаком и торжеством жизни.
Помню, как, прочитав потрясшую меня «Блокадную книгу», мама (она прожила в Ленинграде самую трудную первую блокадную зиму, была эвакуирована по Дороге жизни, поступила вольнонаемной в армию и дважды выходила из окружения), сказала о книге: «Это правда. Но, конечно, не вся…» И добавила: «После блокады на фронте было почти не страшно». И замолчала.
А ведь и в тылу тоже приходилось одолевать трудности – и какие! Представьте себе эвакуацию, когда у женщины на руках трое детей, мал–мала меньше. Работу на военном заводе, который прежде, спасая от оккупации, надо было размонтировать, а потом собрать в чистом поле и пустить в строй как можно скорее, чтобы дать оружие фронту. Ведь те, кого потом стали называть тружениками тыла, – это тоже по большей части женщины. Их лица – тоже лики войны.
И артистки фронтовых бригад. Они выезжали на фронт, и свою работу, требующую торжественной театральной обстановки – сцены с парчовым занавесом и огней рампы, – им приходилось исполнять без всяких скидок на обстоятельства на продуваемом всеми ветрами дощатом помосте. И даже если концерт прерывала боевая тревога, все шло, как положено: солистка в балетной пачке так же безукоризненно исполняла те тридцать три фуэте, что помнились ее зрителям еще со школьного коллективного похода в Большой театр. Вернуть своим зрителям, ставшим защитниками родины, мгновения мирной жизни, возвышенной искусством, тогда было так же необходимо, как накормить их, обеспечить оружием, продумать и распланировать военную операцию.
Фронтовики, блокадники, да и все, пережившие войну, не любят говорить о пережитом. Война помнится им как долгий тяжелый труд, а еще – как время, когда каждый из них знал, сколь многое зависит от него – именно и только от него. Знал свой долг и, не отрекаясь, исполнял его изо дня в день, все четыре года.
Нам, последующим поколениям, представить себе ту жизнь почти невозможно – и необходимо. Поэтому, взрослея, мы все пристальнее вглядываемся в их лица, стараясь понять, что же вело их, что помогало держаться и выстоять.
Сегодня мы вместе с вами снова перелистаем страницы наших семейных альбомов. На сей раз мы выбрали из них фотографии не генералов, а рядовых, вольнонаемных – тех, кто исполнял самую простую, самую неприметную фронтовую работу.
Это снимки наших матерей – здесь они еще так молоды! Совсем юные лица – бесхитростные, открытые, простые, не тронутые косметикой – они о ней и слыхом не слыхали. Красавицы? Да нет – красавицами они себя не считали, даже если имелись к тому основания. Но как им хотелось тогда хотя бы на день почувствовать себя не солдатами – девушками, походить в туфельках, а не в сапогах, в платье, а не в гимнастерке.
Помню мамин рассказ. После взятия Бухареста всем девушкам, работавшим в военном совете фронта, дали что-то вроде премии – так, впервые в жизни, они увидели иностранные деньги, леи. И всей компанией –связистки, шифровальщицы, повара и телефонистки – пошли в город, купили себе вовсе не нужные платья и туфли – только затем, чтобы разочек выйти на крыльцо их временного пристанища, румынского сельского дома, постоять у всех на виду, покрасоваться – вспомнить это счастливое ощущение, порадоваться друг на друга, и снова надеть сапоги и форму. А снимок в платье, лучше и памятнее которого у них не было и не будет, послать родным. Если было кому послать…
Вот какой праздник выдался в короткое затишье осенним солнечным днем у девушек, служивших на Втором Украинском фронте, – и вот она, та памятная фотография.
«Разные дни войны» назвал свою книгу о войне Константин Симонов, а я надеюсь когда-нибудь увидеть всенародную фотогалерею «Разные лица войны» – собрание портретов всех воевавших без различия чинов и званий.
Наверное самыми выразительными среди них будут женские лица – прямодушные, искренние, освещенные надеждой. Женские лица войны.
Наталья Родионовна Малиновская кандидат филологических наук, доцент, старший научный сотрудник кафедры истории зарубежной литературы филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Дочь Маршала Советского Союза Родиона Яковлевича Малиновского; хранитель его архива.
«Столетие»

Источник