Сергей Павлович Королёв. Где правда, где вымысел? ч.3
Авторы третьей части статьи:    
Александр Ясаков, Владимир Ивкин, Григорий Сухина
[/i]
                                                               «[i]Мир настолько стал фальшив,

                                                          что почти все благодарят за ложь
                                                                        и обижаются на правду…»
                                                      ***
Первая часть статьи расположена по настоящей ссылке

                                                       ***
Мировой опыт научно-технической эволюции свидетельствует: любой научно-технический поиск, равным образом решение сложных многоуровневых научно-технических задач бывают результативными только тогда, когда перспективы и важность развития выбранного направления приложения усилий видимы, чётко понимаемы и решаемы не только научно-инженерным сообществом и лицами, возглавляющими отраслеобразующие НИИ. Но одновременно и с не меньшей глубиной – исполнительными министерствами и военно-политическим руководством страны. Добиться такого симбиоза возможно только при одном условии: путём активного генерирования научно-инженерным сообществом комплексных, наступательных предложений и программ развития по каждому направлению предметно ориентированного поиска с последующим формированием последовательности (алгоритмов и способов) решения приоритетных научно-прикладных (научно-инженерных) задач.
Ничего подобного от руководства РНИИ-НИИ-3 и близко не исходило. Сузив целевой фронт научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ первенствующего в своей области государственного института до узких рамок, Клеймёнов И.Т. и Лангемак Г.Э. не смогли стать инициаторами и авторами сколь-нибудь внятных и предметных предложений, вынесенных на правительственное рассмотрение. В результате Советское Правительство было вынуждено искать ответы на интересующие его вопросы другим путём.
Приводимые ниже документы из анналов Государственного архива Российской Федерации любезно предоставлены авторам Александром Михайловичем Кириндас [стиль и орфография документов сохранены]:
                                                                                                          «СОВ. СЕКРЕТНО
НКВД – т. БЕРИЯ Л.П.
23.7.36 г. за № 19 – ВТБ [Военно-техническое бюро при Комиссии (Комитете) обороны при СНК СССР] своим постановлением (направлено в НКВД 23.7.36 г. за № 155) обязало НКВД добыть материал по вопросам ракетной техники. [Здесь и ниже выделено и подчёркнуто авторами настоящей статьи]
5.8.38 г. за № 993/тб Вам было послано распоряжение Председателя К.О. [Комитета обороны] т. Молотова В.М. с предложением получения дополнительной информации по ракетам и ракетным двигателям.
По всем этим вопросам за период с 1936 по 1939 год от НКВД поступил только один материал, не представляющий особой ценности.
Между тем по имеющимся у нас сведениям за границей эта отрасль техники вышла уже из стадии лабораторных исследований и находит практическое применение в военном деле. В Германии над вопросами ракетной техники работают следующие специалисты: проф. Герман Оберт, Иоган Винклер, Небель и крупнейший специалист Е. Зингер, который раньше работал в Австрии.
Во Франции ? большую работу в этом направлении ведёт проф. Государственной школы путей сообщения – Морис Руа, проф. Лонжевен и Веллей, Эсно Пельтри в своей собственной лаборатории в Париже, инженера Девильер и Бреге на заводах авиационной фирмы Бреге.
В Италии – военные специалисты Дж. Пенье, Ант. Стефанио, генерал Джеванни Крокко.
В США – проф. Готтард.
В Японии – Онено-Цугаро.
В дополнение к № 993/тб от 5.8.38 г. направляю детализированный перечень вопросов ракетной техники, интересующих нашу промышленность.
По указанию Председателя К.О. т. Молотова В.М. прошу Вашего распоряжения о реализации постановления ВТБ по данному вопросу.
ПРИЛОЖЕНИЕ: перечень на двух листах.
Сергей Павлович Королёв. Где правда, где вымысел? ч.4
Авторы четвёртой части статьи:
                    Александр Ясаков, Владимир Ивкин, Григорий Сухина
                                                                      «Мир настолько стал фальшив,
                                                                что почти все благодарят за ложь
                                                                                и обижаются на правду…»
            
                                                                    ***
С началом 40-х годов одним из основных приоритетов ряда научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро нашей страны, занимающихся разработкой и конструированием самолётов и летательных аппаратов, стало создание реактивной авиации. Это новое направление в советском самолётостроении, заданное Постановлением Комитета Обороны при Совете Народных Комиссаров СССР № 307сс от 12 июля 1940 года и обусловленное добытой разведорганами информацией о начале аналогичных работ в Германии, вплоть до 1946 года определило главную и приоритетную область применения жидкостных ракетных двигателей в нашей стране. Их стали разрабатывать исключительно для скоростной истребительной авиации. Не последнюю роль в определении и директивной постановке такого приоритета сыграло, в том числе, фиаско советских специалистов при создании баллистических ракет дальнего действия и отсутствие путей и способов решения проблем стабилизации и управления полётом летящих ракет. Не справившись с автоматическим управлением, и не пытаясь более эту проблему решать, советское ракетное инженерно-конструкторское сообщество по прямому указанию высшего государственного руководства все свои усилия переориентировало на разработку самолётов, оснащаемых жидкостными ракетными двигателями. На практике это означало не что иное, как переход к решению проблем управления движением реактивного аппарата с помощью умения и навыков совершающего на нём полёт лётчика, то есть к режиму ручного управления.
«Объект 302» ? под таким кодовым обозначением в НИИ-3 (с 1942 г. – Государственный институт реактивный техники, или ГИРТ при СНК СССР) велась разработка первого советского реактивного самолёта на жидкостном ракетном двигателе. Главным конструктором разработки выступал Костиков А.Г., проекта – Тихонравов М.К. Планером истребителя занимался Бисноват М.Р. Работами над двигателями руководили Душкин Л.С. и Зуев В.С.
Другой аналогичный самолёт, получивший в качестве названия аббревиатуру «БИ», создавали специалисты ОКБ-293 при участии двигательной группы из НИИ-3 (ГИРТ). ОКБ-293 возглавлял Болховитинов В.Ф., главными конструкторами являлись Березняк А.Я. и Исаев А.М. Самолёт проектировали с ЖРД «Д-1А-1100», разработанным под руководством Душкина Л.С.
Оба проекта закончились печально. Руководимый Костиковым А.Г коллектив ведущего в стране института задачу создания реактивного самолёта не решил, ни по срокам, ни по тактико-техническим данным. Как отмечалось в Постановлении Государственного Комитета Обороны № 5201 от 18 февраля 1944 года, за всё время работы по 302-му проекту «ГИРТ не сумел приблизить задачу реактивного полёта к практическому разрешению». Государственный институт реактивный техники при Совнаркоме СССР, который, собственно, и был в 1942 году образован из НИИ-3 в первую очередь для форсирования работ над самолётом «302», ликвидировали, как не оправдавший своё назначение. Главному конструктору и начальнику института Костикову А.Г. предъявили обвинение в обмане Правительства, отстранили от работы и расследование обстоятельств произошедшего передали на рассмотрение в Прокуратуру СССР.
  • Автор: sidney
  • Автор: 12-09-2017, 14:06
Сергей Павлович Королёв. Где правда, где вымысел? ч. 2
Авторы второй части статьи:
                    Александр Ясаков, Владимир Ивкин, Григорий Сухина.


                                                                  ***
«Откуда есть пошла» управляемая ракетная техника нашей страны? Где и когда начали формироваться условия, благодаря которым Советский Союз стал обладателем сначала боевых управляемых дальних ракет, а затем почти сразу космических? В каком месте шкалы времени нужно искать точку отсчёта, с которой стартовал советский ракетный проект, в итоге закончившийся феноменальными результатами? В настоящее время это одни из самых острых, триединых и до конца нерешённых отечественной исторической наукой вопросов.
Каких только ответов на них не приходилось встречать, в том числе в научных исторических трудах! Ряд военно-научных работ по этой тематике выводит советское управляемое ракетное оружие непосредственно от «Катюш». Кто-то в качестве предпосылок к его созданию определяет накопленный опыт ракетостроения в Газо-динамической лаборатории [ГДЛ] и в Группах изучения реактивного движения [ГИРД], а началом – экспериментальные пуски первых ракет этих лаборатории и групп. Прямиком от тех самых, что везли на руках в трамвае на окраину города, а потом несли пешком за несколько километров от неё, чтобы вдали от людей и строений произвести их запуски. Некоторые (причём достаточно известные в своих кругах учёные мужи) идут много дальше и «реальные технико-экономические предпосылки для создания ракет в нашей стране» находят «во второй половине XIII в., когда русскими мастерами был освоен секрет получения пороха» [???!!!]. Во как оказывается! А что ж, интересно, сразу не в каменном веке, в период, когда был изобретён лук со стрелами? Ведь стрела, пущенная из лука, летит по баллистической траектории, совсем как головная часть ракеты! Подобных исходных и по сути своей псевдонаучных посылок, в посвящённых ракетной технике работах, можно найти много. Проблема в другом.
До сих пор ни в одном научном труде, ни в одной научно-популярной или биографической книге прямо и открыто не было сказано, что:
? советские управляемые ракеты, в первую очередь дальнего действия, зенитные и самолёты-снаряды, а, следовательно, и крылатые ракеты в основе своей и в большинстве своём имеют исключительно германские корни;
? условия для скачкообразного развития советских управляемого оружия и в первую очередь ракет начали формироваться на заключительном этапе Великой Отечественной войны, по мере осознания советским военно-политическим руководством масштабом деятельности Третьего рейха в этой области;
? точкой отсчёта, давшей старт советскому ракетному проекту, явились решения советского правительства о детальном изучении немецкой ракетной техники всех типов и о начале работ по её воссозданию.
? перечисленные утверждения являются однозначно установленным и неоспоримым историческим фактом.
Нет, безусловно, о масштабном изучении нашими специалистами германской ракетной и реактивной техники на заключительном этапе Второй мировой войны написано и сказано очень много. В этом плане мы здесь Америку не открываем. Но, во-первых, подаётся этот материал всегда в сильно усечённой форме и, во-вторых, с ура-патриотичным толкованием. Типа, да, действительно, немцы далеко шагнули в вопросах создания, разработки и применения ракетного оружия и реактивной техники. Но наши, мол, ведь тоже были не лыком шиты! Им самим и без того многое уже было известно и понятно. Ведь и ГДЛ с ГИРД?ом, и школу РНИИ-НИИ-3 с НИИ-1 прошли, и в закрытых КБ, «шарашками» прозванными, над оружием для Красной Армии поработали! Вот для наших спецов особого труда и не составило скоренько с нацистской техникой познакомиться, быстренько все ошибки немецких конструкторов и инженеров определить, всё улучшить, поднапрячься и сделать уже своё, передовое, отечественное. А в качестве доказательства о знаниях и дальновидности наших спецов приводят, к примеру, проекты баллистической ракеты Д-1 и крылатой Д-2, разработанные Сергеем Павловичем Королёвым в конце войны и предложенные к освоению в письме замнаркому авиационной промышленности Дементьеву В.П. Вот, видите, молвят, и проекты, оказывается, были, и ракеты в них не экспериментальные сконструированы, а уже дальнего действия!
Или другой подход к подчеркиванию каких-то особых знаний и практических результатов наших специалистов ракетного дела на момент знакомства с ракетами Третьего рейха: «Помогли ли Фау-2 нашей ракетной технике?» ? спрашивал в своей книге о Королёве С.П. Ярослав Голованов. И тут же отвечал: «Бесспорно помогли».
Да что значит «помогли»?! Когда и кому? Да мы [в значении наша страна] увидели впервые управляемые баллистические ракеты дальнего действия и узнали об их возможностях только при знакомстве с германской Фау-2! И делать свои собственные начали с точного воспроизведения её же! И не только их и с неё. Самолёты-снаряды – с Фау-1. Зенитные ракеты – с «Вассерфаля», «Шметтерлинга», «Рейнтохтера» и «Энциана», реактивные авиационные торпеды – с «Хеншеля-293» и «Фрица-X», реактивные самолёты – с «Мессершмидта-262», «Хейнкеля-162», «Хейнкеля-280» и «Арадо-234», самонаводящиеся авиационные бомбы – с самонаводящихся немецких, гранатомёты – с фаустпатронов, и даже б?льшую часть неуправляемых пороховых реактивных снарядов, ДРСП-1 со всеми ТРС-ами например, тоже делали с немецких образцов. И знаний такого уровня и масштаба, как у немцев по ракетному оружию у нас не было, а опыта и подавно! Даже в мечтах, очень похоже, никому не грезилось, что ТАКОЕ в ближайшем обозримом вообще возможно, в том числе и Сергею Павловичу Королёву!
  • Автор: sidney
  • Автор: 5-09-2017, 07:54
Сергей Павлович Королёв. Где правда, где вымысел? ч. 1
 Авторы статьи:
Григорий Сухина, Александр Ясаков, Владимир Ивкин



 ЧАСТЬ 1
       Только что научная общественность нашей страны и ветераны ракетно-космической отрасли отметили 110-ю годовщину со дня рождения выдающегося организатора отечественного ракетостроения и советской программы освоения космоса – Сергея Павловича Королёва.
Казалось бы, к сегодняшнему дню об этом человеке и об этой личности исследовано, написано, издано и отснято столько материалов, трудов, мемуаров, кинофильмов, научно-популярных фильмов и программ, что большинству граждан нашей страны теперь известно о нём всё: каждый сделанный им при жизни шаг, каждый судьбоносный момент его уникальной биографии, все созданные под его руководством ракеты и спутники, все перипетии его профессиональной деятельности.
Ан нет, оказывается не все и не всё! Со страниц многотиражных изданий и популярных телепрограмм на нас обрушивают всё новые и новые сенсации, связанные с именем Сергея Павловича Королёва, с его вкладом в отечественное ракетостроение и космонавтику. Его награждают громкими титулами, как то «гений советского ракетостроения», «отец космонавтики» (хотя непонятно, почему его, а не Константина Эдуардовича Циолковского?), «отец советской космической программы», «главный организатор производства ракетного оружия в СССР». Наряду с такими титулами и в числе многих лестных эпитетов, давно звучавших в адрес Сергея Павловича, начинают появляться очень нескромные ? «великий Королёв», «легендарный Королёв». Больше того, день ото дня, год от года, всё отчётливей и отчётливей наблюдается устойчивая тенденция наделения Сергея Павловича Королёва заслугами, к которым в реальной жизни и деятельности он не имел отношения.
Вот один из ярких тому примеров. В ряде биографических справок о Королёве С.П., появившихся в последнее время (в первую очередь на просторах Интернета) говорится, что он является создателем советской ракетно-космической техники, обеспечившей нашей стране стратегический паритет с США. Разочаруем сочинивших и написавших приведённое утверждение. «Паритет» означает равенство. А никакого равенства по стратегическим ядерным вооружениям с Соединёнными Штатами Америки у нашей страны не было вплоть до 70-х годов! Лишь в начале того десятилетия мы по количеству носителей превзошли американские показатели, а по числу боевых блоков приблизились к их значениям только к середине семидесятых. Именно с этого периода и можно говорить об образовавшемся стратегическом паритете между СССР и США.
Боевые же ракеты, спроектированные и разработанные под руководством Королёва С.П., принятые на вооружение и развёрнутые в готовности к боевому применению, и близко не обеспечивали ракетно-ядерный паритет с Соединёнными Штатами Америки. Всего пусковых установок (ПУ) с межконтинентальными баллистическими ракетами исполнения ОКБ-1 было развёрнуто:
       ? Р-7 и Р-7А – шесть единиц, на боевом дежурстве находились с 1960 по 1967 годы;
       ? Р-9А – 29 единиц, боевое дежурство несли с 1963 по 1975 гг. Из них в 1963 г. – две ПУ, в 1964 г. – 11 ПУ, в 1965 – 26 ПУ, в 1966 г. – 29 ПУ, в 1968-1970 гг. – в боевом составе оставалось 26 ПУ, в 1971-1974 гг. – 21 ПУ, в 1975 г. – 19 ПУ.
Собственно, это всё. Ракеты средней дальности не в счёт, они не достигали территории США и в количественных показателях паритета не учитывались. Да и было тех ракет Р-5М, что разработало ОКБ-1 под руководством Королёва С.П., в боевом составе РВСН всего 36 стартов. Не густо, особенно если сравнивать с ракетами Р-12 и Р-14 ОКБ-586, главного конструктора Янгеля М.К., количество развёрнутых и поставленных на боевое дежурство которых составляло: первых – 572, вторых – 101.
Так что максимальное количество боеготовых пусковых установок с межконтинентальными ракетами Р-7А и Р-9А исполнения ОКБ-1 приходилось на далёкий от времени паритета 1966 год – всего 35 единиц. В остальные годы и того меньше. При этом в том же 1966-м пусковых установок с ракетами Р-16 (ОКБ-586, главный конструктор Янгель М.К.) на боевом дежурстве стояло 202 единицы, а ПУ с новыми тяжёлыми ракетами Р-36 того же ОКБ – 72 единицы, то есть суммарно почти в 8 раз больше.
В добавлении к этому, в 1966 году на боевое дежурство начали ставить пусковые установки с межконтинентальными ракетами УР-100, разработанными в ОКБ-52 под руководством Челомея В.Н. К концу года в боевой состав было введено 160 пусковых установок с такими ракетами. Сразу в 4,5 раза больше, чем Р-7А и Р-9А вместе взятых.