• Автор: sidney
  • Автор: 19-02-2018, 16:55
Пророссийских публицистов судят в Минске: 24.01.2018 день 26

15:39 — Судья объявляет, что приговор будет вынесен 2 февраля (!)

15:38 — Шиптенко заканчивает своё выступление.

15:25 — «Я полагаю, что когда-нибудь обскурантизм будет подвергаться остракизму. Когда-нибудь мы придём к тому состоянию нашей политической культуры, когда подобные процессы станут лишь воспоминанием. Я надеюсь, что ситуация не настолько безнадёжна» (Шиптенко).

15:19 — «Когда уничтожают пивные, бани, меняют топонимику, тем самым уничтожается целый культурный слой, уничтожается целая коммуникация. В баню и пивную человек с завода шел, используя эту социальную городскую инфраструктуру, чтобы общаться, а не чтобы попить пива или помыться — это он может сделать и дома» (Шиптенко).
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

15:17 — «Я действительно считаю, что уничтожение русскоязычной топонимики это оскорбление белорусов. Я вырос в Минске, и я желаю, чтобы считались с моим мнением. Я считаю, что нельзя относиться к народу как к быдлу и доносить до его сведения чьи-то решения, прикрываясь его же мнением» (Шиптенко).

15:14 — «Заманчиво участвовать в диалоге, но если диалога не хотят, то как можно навязываться? Тебе отвечают не антитезисами, а сажают в тюрьму, какой диалог тут может быть?» (Шиптенко)

15:11 — «Павловец поставил вопрос, почему не пригласили Павловца и Шиптенко и не узнали, почему мы так думаем. И в связи с этим я предлагаю сделать ряд пояснений. Чтобы участвовать в диалоге с Шиптенко и Павловцом, нужно иметь определенный уровень воспитания и кулььуры. Мне будет сложно говорить с человеком, который будет на меня кричать, норовить ударить чем-нибудь тяжелым, посадить в следственный изолятор. У моего визави должен быть уровень интеллекта повыше, чем тот, что продемонстрировали наши оппоненты из числа госэкспертов» (Шиптенко).

15:08 — «Я полагаю, что по 130 статье мы должны быть оправданы» (Шиптенко).

15:05 — «Наше дело не имеет никакого отношения к возбуждению вражды или розни. Госкомитет судебных экспертиз и различные другие структуры используют термины Третьего рейха — „нормальный народ“, „природная неполноценность“, характеризуют белорусов как „бедных“ и „недалеких“. Подобного рода практика при составлении официальных документов попахивает чем-то нехорошим. Она попахивает жженым человеческим мясом» (Шиптенко).

15:03 — «Но когда на слово отвечают следственным изолятором, когда текст воспринимается как повод для судебной расправы, то дальше логично предположить, что появятся люди, которые не захотят говорить и писать. Они понесут свою позицию иначе, без слов, без текстов, они будут использовать такие аргументы, как пуля, пластид, саботаж. И это будет вполне естественным развитием ситуации. Не надо перегибать палку репрессий. Я ни в коем случае не хочу такого развития ситуации. Я обращаю внимание, чего можно подобного рода процессами добиться, и все это будет на совести организаторов и вдохновителей такого рода процессов» (Шиптенко).

15:02 — «Что касается запугивания журналистов, то сигнал был достаточно однозначным — „писали-писали они, а теперь в клетке, и с вами то же самое будет“. Но на свободомыслящих журналистов, я надеюсь, данный процесс не окажет никакого воздействия» (Шиптенко).

15:00 — «Данный процесс, как было верно отмечено защитниками и коллегами — это мощный удар по Союзному государству и союзному строительству. Что уж тут говорить, если статья 130 УК РБ и статья 282 УК РФ предусматривают разные меры. По-хорошему, Союзное государство должно иметь какой-то единый союзный кодекс. Союзное государство в ближайшее время должно иметь статус конфедерации — на том стоял, стою и стоять буду» (Шиптенко).

14:57 — Шиптенко попросил вернуть винчестер, на котором содержатся тексты его докладов, посвященные интеграционной проблематике. «Если это очень надо кому-то, то пожалуйста, я не против, чтобы его использовали. Но я полагаю, что это будет уничтожено, а там ничего экстремистского нет» (Шиптенко).

14:55 — «Наше уголовное дело способствовало консолидации всех здравомыслящих людей в рамках Союзного государства Белоруссии и России» (Шиптенко). Он напомнил о комментарии российского политика Сергея Бабурина.

14:53 — «Я занимал активную гражданскую позицию. Обращаю внимание на протоколы обыска — изъят целый мешок бейджиков с разных конференций. Если бы следствие задалось целью посмотреть, а что это за конференции, то орган предварительного следствия обнаружил и приобщил бы множество докладов об интеграции Белоруссии и России, в том числе доклад к конференции о 20-летии Союзного государств Белоруссии и России. Я ставил проблемы интеграции в промышленной, гуманитарной и образовательной сфере, обозначал болевые точки и в соответствии с принципом конструктивной критики обозначал пути выхода и варианты решений» (Шиптенко).

14:49 — «Почему граждане скрывались под псевдонимами? Наверное, потому, что боялись, и, видимо, обоснованно боялись. Почему не печатались в „Советской Белоруссии“, в „тут.бай“, в богоспасаемых районных изданиях? Может, возможности такой не было?» (Шиптенко) По его словам, многие местные СМИ довольствуются официозом, местечковыми новостями, боясь писать на общественно значимые темы, а некоторые издания не приемлют альтернативной точки зрения.

14:46 — «Конечно же, не было у меня никакого умысла на совершение всего того, в чем меня обвиняют — ни прямо, ни косвенно, ни индивидуально, ни «группой лиц». Нужно было как-то очернить обвиняемых, поэтому в обвинении появилась «корыстная заинтересованность» «(Шиптенко).

14:43 — «Обвинение несостоятельные, они не обоснованы должным образом. Столь серьезные обвинения должны служить устрашением гражданского общества, должны показать удаль молодецкую. Но не стоило демонстрировать снова эти репрессивные возможности. И я бы признал обвинение в разжигании розни между какими угодно народами, если бы это было доказано, если бы приехал один наш человек в Москву, а другой там избил бы его со словами «я прочитал статью Шиптенко «Вышиваночное безумие». Но таких фактов не было» (Шиптенко).

14:41 — «Когда говорят, что расправа над нами пойдёт на пользу независимости, демократии и т. д., мне это напоминает оправдание строительства концлагеря. Одновременно мне радостно осознавать, что есть люди, которые заявляют, что мы не согласны с Алимкиным и Павловцом, но мы против таких мер, за диалог, за терпимость к инакомыслию. Наличие таких людей вызывает у меня оптимизм» (Шиптенко).

14:38 — «Двойные стандарты всегда выходили боком при реализации самых благих намерений. Монополии на трактовку белорусского и белорусскости нет ни у кого — ни у белорусских властей, ни у „литвинов“, ни у западнорусистов. Плюрализм — это нормально, а репрессии — это крайняя мера, чего не могут понять ни представители властей, ни прозападная оппозиция, которая рядится в поборников западных ценностей, но на самом деле отвергает их. Коль скоро они не могут отобрать у власти карающую дубинку, они пытаются направить ее в другую сторону и испытывают от этого мазохистское удовольствие» (Шиптенко).

14:34 — «И у государственных, и у негосударственных СМИ несправедливое к нам отношение. Это неприятно осознавать, когда ты в клетке и не можешь ответить, когда в тебя могут любыми какашками бросаться. Это нечестно, нехорошо и неправильно. Я процитирую одну гражданку в „Новой газете“ — журналистка пишет, что тексты, звучавшие в зале, лучше не цитировать — это „мерзость и дрянь, выраженная гопническим языком“. То есть она пытается оправдать репрессии. Может быть, мы расходимся в понимании демократического государства» (Шиптенко).

14:31 — «Мы можем обратиться к завлению Ананич. Министр информации конкретно указал, что у публикаций есть заказчики. Она заявила, что есть те, кто эти материалы готовит, и те, кто их заказывал. Правда, установить их следствию не удалось, одни „неустановленные лица“ — то ли Ананич соврала, то ли Следственный комитет не доработал. У нас есть документ от 16 июня 2017 года, подписанный Ананич, где она сообщает, что авторами исследуемых статей на интернет-ресурсах были указаны Юринцев, Радов, Григорьев, Бронь. Сведениями о том, кто из вышеуказанных авторов является Шиптенко, Мининформ не обладает» (Шиптенко).

14:27 — «Направленность уголовного дела была ясна с первых же дней, Она была ясна уже из заголовков СМИ. „Ставили под сомнение суверенитет Белоруссии“. Любопытно, что негативная заданность освещения нашего процесса присутствовала с первых же дней, и была хорошо срежиссирована» (Шиптенко). По его словам, к делу приложили руку белорусские спецслужбы. «Вопрос установления авторства был прояснён при помощи КГБ. А потом вопрос по авторству возникал неоднократно, и выяснилось, что, по большому счету, один КГБ может заменить собой массу госструктур» (Шиптенко).

14:25 — «Экспертов по экстремизму невозможно найти просто валяющимися на тротуаре, или просто придя в какой-то вуз, выращивание экспертов — процесс затратный и по времени, и по средствам. Нужно пересмотреть государственные подходы к научной и экспертной деятельности, определиться с критериями для выбора экспертов и определиться с площадками, где они будут обшаться, приглашать зарубежных экспертов, нужно создать целую структуру для подготовки экспертов. А то, что я видел здесь — отвратительно и шокирующе» (Шиптенко).

14:23 — «Я был удивлен отсутствием экспертного уровня у коллектива государственных экспертных структур которые формировались оригинальной практикой назначения экспертами индивидов с „фоновыми знаниями“. Фоновые знания были симбиозом невежества и идеологизированности, экзальтированного злопыхательства. Меня это настолько неприятно удивило, что я задумался как исправить эту ситуацию, потому что я был лучшего мнения о государственных экспертных учреждениях» (Шиптенко).

14:21 — «У нас есть поговорка — на чужих ошибках учится только дурак. Обязательно надо наступить на свои грабли. Мы учимся долго, медленно, слишком неоправданно затянут этот процесс. Тот уровень политической культуры, который есть в Западной Европе и на который мы равняемся, не явился вдруг по мановению волшебной палочки» (Шиптенко).

14:19 — «Я считал и считаю, что силой, давлением, ударом в челюсть никогда невозможно никого убедить в своей правоте. Конечно же, нам необходимо повышать политическую культуру в обществе и культуру в целом, но, к сожалению, это не делается само по себе, этот уровень нужно просто выстрадать, достичь его кропотливым ежедневным трудом» (Шиптенко).

14:14 — «Нас называли пророссийскими публицистами, отыскивая пророссийскость так же, как в 2014 году искали российские паспорта у сожженных в Доме профсоюзов в Одессе. Я спешу сообщить о том, что мои убеждения, взгляды и ценности ни на йоту не изменились за время, проведенное в СИЗО» (Шиптенко).

14:10 — «Обращаю внимание, что данное уголовное дело было беспрецедентным. Я не буду подробно на этом останавливаться, обращу внимание лишь на очевидные вещи. Во-первых это часть третья 130 статьи, причем в отношении вполне респектабельных людей. У Алимкина диплом Академии управления, у меня тоже диплом того же вуза, и диплом с отличием. Там написано, что я иделог» (Шиптенко).

14:07 — Сергей Шиптенко начинает выступление. «Никто мне так и не объяснил почему это одно дело, а не три разных. К сожалению, в ходе предварительного и судебного следствия за кадром остались инициаторы этого дела. Я уверен, что этот процесс не закончится вынесением приговора и будет иметь еще одну стадию. Всем тем, кто писал на эту тему — журналистскому собществу, экспертам — было интересно установить подоплеку, почему понадобилось именно такое уголовное дело, именно с таким фигурантами и именно в такое время. Об этом написано очень мало, всех больше интересовала какая-то оперативная информация, а не глубинные причины и фундаментальные основы этих процессов. Я полагаю, что данное уголовное дело станет основой для серьёзных научных исследований».

13:01 — Юрий Павловец завершает своё выступление. Перерыв до 14:00.

12:59 — Павловец также заявил, что хочет продолжать работу и не хочет считать себя «жертвой режима». «В вещественных доказательствах есть две вещи, которые я прошу возратить — винчестеру 10 лет, и на нем фактически вся жизнь. Ещё все забывают про планшет, но он не мой, это планшет с работы» (Павловец).

12:54 — «Считаю, что подобные процессы не должны существовать в Белоруссии. Мы декларируем, что пытаемся строить правовое демократическое государство, а там все решается дискуссионно. Никто не мешал вызвать того же Шиптенко и Павловца, узнать, почему вы так считаете. Я нигде не писал что белорусизация — это плохо, я мог писать о том, как она проводится. Все это нормально, пока не скатывается в идеологию и политику. Стоит задуматься тем, кто инспирировал данное дело, чтобы в будущем не допускать подобных вещей. Как бы ни хотели того люди, которые инспирировали это дело, я не могу согласиться с тем, что я виновен, и что у меня был какой-то умысел. Считаю, что данное дело должно было быть закрыто еще на стадии предварительного следствия, чтобы ни суд, ни обвинитель не попали в такую парадоксальную ситуацию, когда следствие спихнуло им это дело, из которого они должны выйти с гордо поднятой головой» (Павловец).

12:52 — «Я как в начале, так и сейчас не могу согласиться с тем, что дело было возбуждено правомерно. Я думаю, что оно было инспирировано, что у кого-то была личная неприязнь к сайту „Регнум“, и, возможно, лично к Баранчику» (Павловец).

12:51 — «Время, проведённое в тюрьме, отрезвляет, заставляет понять многие вещи. Но ситуация странная. Я с большим пониманием отношусь к тому, с каким обвинением вышел гособвинитель. Более того, я даже могу выразить признательность, что он нашел возможность упомянуть о смягчающих обстоятельствах, сказать «эти люди — ученые» (Павловец).

12:47 — «Тайные смыслы можно найти в любом слове. Можно додумать, что Тургенев призывал топить собак, а Достоевский — рубить бабушек» (Павловец). Так публицист прокомментировал слова одного из экспертов «вы сами не знаете, что написали, я специалист».

12:45 — Павловец: В экспертизе говорится, что признаком «полноценной белорусскости» является знание белорусского языка и признание его в качестве родного. То есть именно заявляющие это люди разжигают вражду между теми белорусами, кто не считает белорусский язык родным, и теми, кто считает.

12:41 — «Что делать с теми 80 процентами белорусов, которые не говорят на белорусском языке и не считают его родным?» (Павловец)

12:39 — «Кирдун приносила книжку. Мне, кандидату исторических наук, она принесла в доказательство своих тезисов книжку для первого и шестого класса» (Павловец).

12:38 — «Если меня обвиняют в умалении белорусского языка, то на основании чего? На основании половины предложения, где я говорил что белорусский язык стал признаком самоидентификации?» (Павловец)

12:36 — «Фактически всё, в чем меня обвиняют — умаление коммуникативной роли языка. А также, как историка, в том, что я не считаю историю Белоруссии длительной и связанной с историей ВКЛ. А все остальное, как признали сами эксперты — констатация фактов, а не «признаков разжигания» (Павловец).

12:34 — «Я еще 17 лет назад мог бы уехать из Белоруссии, но не сделал этого. Я люблю Белоруссию, я неспроста записал свою дочку белоруской и неспроста стал историком» (Павловец).

12:28 — «Если мы с вами обратимся ко всем свидетелям-экспертам из РФ, из ЕС, и лингвистам и историкам, и психологам, даже госпожа Иванова, дай ей Бог здоровья, на самом деле сказала, что да, ошиблись. И что если бы знания были не „фоновыми“, то и выводы могли бы быть другими. Получается, что только три человека, у одного из которых „красная нить“, а другой „все в контексте“, необоснованно обвиняют меня и других людей в попытке разжигать национальную рознь» (Павловец).

12:26 — «Я бы хотел отметить, то что ни в лингвистической, ни в психологической части экспертизы нет «гиперидентичности» (признака «разжигания» — EADaily). Там, где эксперты хотят как-то приписать «гиперидентичность», они пишут о существовании «сдвига в сторону гиперидентичности. Абсолютно во всех статьях, если эксперты не могут притянуть включение в группу (а деление на своих и чужих обязательно для «гиперидентичности»), то они пишут, что автор «если и не включает себя в группу, то солидаризируется с ней» (Павловец).

12:24 — «На протяжении года государственные, оппозиционные и иные СМИ писали, что мы что-то разжигаем, выступаем против независимости. Но за все это время никто не привел ни одной фразы из моей статьи. Только „КП“ писала о том, что я говорил о росте национализма в РБ» (Павловец).

12:22 — «Я бы хотел сказать, что уже достаточно долго проходит мимо нас, что сам по себе процесс превратился в то, что можно назвать достаточно серьёзной проблемой, наверное, для имиджа государства, по крайней мере для имиджа экспертного сообщества. Эксперты серьезно и щепетильно относятся к своей профессиональной деятельности, но то, что происходит сейчас, является большой проблемой для будущего сотрудничества в области психолого-лингвистических экспертиз. Я не знаю, как можно загладить ту безграмотность, которую продемонстрировали Кирдун, Андреева и Гатальская. Этот процесс может привести к гораздо более негативным последствиям, нежели моя статья» (Павловец).

12:21 — Слово предоставляется Юрию Павловцу.

12:20 — «Сейчас идет заигрывание с Западом, сажать никого нельзя, поэтому нас хотят осудить, но не посадить. Но мы уже 14 месяцев находимся в тюрьме и являемся политзаключенными» (Алимкин).

12:19 — «В экспертизе написано, что мы разжигали рознь к властям РБ, и что статьи вышли в период обострения отношения с РФ. То есть в экспертизе прямо сказано — мы сажаем вас за политическую позицию. Понятно, что это политическое преследование» (Алимкин).

12:17 — «Для фабрикования дела наняли людей не очень подходящих. Как мы выяснили в суде, в Белоруссии есть эксперты, ученые, можно было кому-то поручить экспертизу. Выступили несколько человек, спасибо большое им за их граждсанское мужество» (Алимкин). По его словам, руками таких людей, как госэксперты, совершаются преступления, им ничего не стоит посадить людей на 12 лет просто чтобы не портить отношения с начальством.

12:16 — «Люди которые разжигают рознь, имеют большие возможности. И они решили таким образом заткнуть рот нам, тем, кто выступал против разжигания розни» (Алимкин).

12:14 — «Что касается умысла. Спрашивать, был умысел или нет, это все равно что спросить человека „вы уже перестали пить шампанское по утрам?“ Чтобы был умысел, нужно установить, что я совершил преступление. Но не установлено ни деяние, ни последствия, что необходимо для констатации преступления» (Алимкин).

12:13 — «Я утверждаю, что ни в моих текстах, ни в текстах „Регнума“ нет ничего близкого к разжиганию розни. Там есть борьба против разжигания розни» (Алимкин).

12:10 — «Я не писал ничего, что не соответствует моим ценностным установкам. Никто не давал мне указаний, работа иногда оплачивалась, иногда нет. Корыстный мотив я отрицаю. Я живу по принципу „делай, что должен и будь что будет“, а что я должен делать, решает моя совесть» (Алимкин).

12:09 — Прения сторон закончены. Слово предоставляется Дмитрию Алимкину.

12:07 — Хлебовец напоминает о блокировке в Белоруссии сайта «Спутник и погром». «Решение было принято с учетом заключения РЭК, это решение было проверено судом Центрального района Минска, и на основании суда было принято решение о признании материалов экстремистскими. Это я веду речь о незаконном предъявлении обвинения. Материалы могут быть признаны экстремистскими только на основании решения суда» (Хлебовец).

12:04 — «Таким образом, следователь согласен с тем, что какие-то мифические „неустановленные лица“ не участвовали в подготовке статей, направленных на „разжигание“. Факт публикации не может трактоваться как соисполнительство, так как „неустановленные лица“ не участвовали в подготовке экстремистских статей. Если суд согласится с тем, что Алимкина можно признать виновным в совершении преступления, то его можно осуждать только по части 1 статьи 130 („разжигание“ без „группы лиц“ — EADaily). Но моя позиция заключается в невиновности моего подзащитного» (Хлебовец).

12:01 — Слово взял адвокат Дмитрия Алимкина Николай Хлебовец. Он отмечает, что «неустановленные лица» и Юрий Баранчик (который, по версии обвинения, состоит в одной группе с Алимкиным) для «соучастия» должны были совершать такие же действия. «Но я не нашел подтверждения, что Баранчик заказывал моему подзащитному тематику публикаций» (Хлебовец).

11:45 — Марчук завершила своё выступление. Объявлен перерыв 10 минут.

11:42 — Кристина Марчук призвала оправдать своего подзащитного и отдать имущество, в том числе предметы, признанные вещественными доказательствами, например, винчестер, где хранятся личные фотографии и диссертация. Она также просит вынести частное определение за нарушения следователю и министерству информации, а также прокуратуре Минска за нереагирование.

11:38 — «Все отказы в удовлетворении ходатайств были абсолютно немотивированными. Возмутительно, что нарушения настолько очевидны, но причастных к этому делу людей не привлекли даже к дисциплинарной ответственности» (Марчук).

11:36 — «Кирдун и Гатальская дали заведомо ложное заключение. Мы на этом настаиваем. Они неверно использовали методику, проявили свою безграмотность» (Марчук).

11:35 — «Следователь не осмотрел должным образом почту Павловца, в которой находились акты и договоры на подготовку статей. Он вменил ему написание статей без договора, хотя они были. Обвинение было сформулировано крайне некорректно, непонятно, обвинение по тяжкому составу было просто формально предъявлено. Человек даже не понимал, что происходит. Была нарушена презумпция невиновности» (Марчук).

11:32 — «Заключение РЭК составлено с ошибками, которые председатель комиссии Иванова признала. Оно является необоснованным, и не может служить основанием для возбуждения дела. Следователь должен был дать оценку, должен был тщательно проверить основания для заведения дела. Процедура принятия решения о возбуждении уголовного дела полностью нарушена» (Марчук).

11:30 — В действиях следователя Мацкевича есть состав преступления: он без оснований завел дело по 233 статье потому что, во-первых, написание статей не регулируется нормами о предпринимательской деятельности, и, во-вторых, потому, что Павловец являлся ИП, напоминает адвокат.

11:28 — Кристина Марчук также указывает на пространственную коллизию между уголовно-правовыми нормами РФ и РБ относительно того, где совершено преступление. Инкриминируемое Павловцу деяние совершено на территории РФ, и при определении санкции нужно было ориентироваться на российское законодательство, где верхняя планка наказания — до пяти лет.

11:23 — Не установлены корыстные побуждения при написании Павловцом трилогии о белорусской идентичности, отметила адвокат. «Было отмечено в качестве отягчающего обстоятельства наличие корыстных побуждений. Но Павловец пояснял, что нередко статьи не оплачивались, но он все равно соглашался писать. И доказательств, что за свою трилогию Павловец получил деньги, приведено не было» (Марчук).

11:18 — «Меня интересует так же и то, почему следователь, вменяя Павловцу статью о „незаконном предпринимательстве“, не выяснил, что он являлся ИП с 2005 по 2016 год» (Марчук). Адвокат считает, что вызвать следователя Мацкевича для дачи показаний было обоснованно и целесообразно. Следователь сделал запрос, является ли Павловец ИП, и ему в 2017 году ответили, что не является. Но Павловцу по экономической статье вменялся период с 2010 по 2016 год. И он был зарегистрирован как ИП с 2006 по 2016 годы. Кроме того, защите было необоснованно отказано в истребовании сведений о причинах увольнения ряда связанных с делом чиновников. В частности, за период рассмотрения дела лишились своих должностей министр информации, его зам, все эксперты, наполовину сменился состав РЭК сразу после того как её члены подготовили заключение по публицистам, констатировала защитник.

11:16 — У Марчук также есть много вопросов о том, как начиналось дело. Но ни экс-министр информации Лилия Ананич, ни её заместитель Владимир Матусевич не были допрошены. Хотя именно они выступили инициаторами дела, а Матусевич и вовсе был председателем Республиканской экспертной комиссии на заседаниях по статьям публицистов.

11:15 — Кристина Марчук перешла к показаниям свидетелей, в том числе привлечённого стороной обвинения Дениса Рабенка. Она напомнила, что Рабенок в своих показаниях заявил, что не знаком со статьями Павловца. «Учитывая активную гражданскую позицию Рабенка, он бы не проигнорировал статьи Павловца, если бы они его оскорбили. Он бы непременно в этом сомнений нет, обратился бы в соответствующие органы, а пишет он ни много, ни мало, сразу в Генпрокуратуру» (Марчук).

11:10 — Адвокат обратила внимание на то, что родные обратились в министерство связи РФ и Роскомнадзор. «О какой „группе лиц“ может идти речь, если у Роскомнадзора никаких претензий нет в том числе и к тем лицам в России, которые опубликовали эти тексты?» (Марчук)

11:09 — «Мы неоднократно спрашивали следователя, видел ли он заключение, видел ли, что в нем содержатся не принадлежащие Павловцу цитаты. Но следователь Мацкевич отвечал, что он не специалист. Теперь я уже не знаю, что он имел в виду — что он не специалист-лингвист, или что он не специалист -юрист» (Марчук).

11:00 — «Эксперты выделяют власти в социальную группу, а потом расширяют эту группу до понятия „белорусы“, хотя, согласно методике, этого нельзя делать. Эта подмена приводит к ложным выводам. Эксперты выделяют группы по различным критериям, а затем выводят конфликт этих групп между собой, хотя по методике должен выделяться только один критерий» (Марчук).

10:53 — «Гатальская, наверное, злоупотребляет какими-то своими телепатическими способностями, заявляя, что у Павловца цель — посеять вражду. Гособвинитель мало внимания уделил выяснению умысла, положившись на выводы экспертов. Хотя умысел, согласно методике, устанавливать эксперты не должны. Но гособвинитель, на мой взгляд, не доказал существование умысла» (Марчук).

10:49 — «Критика власти, как отмечают независимые эксперты, корректна, и даже Гатальская признавала ее мягкой. Что некорректного в выражении о том, что „политика президента непоследовательна“?» (Марчук)

10:44 — «Крамольная ошибка экспертов — они не понимали правовых различий. Согласно российскому законодательству, для заявления о присутствии „признаков экстремизма“ недостаточно негативного отношения — должен быть призыв к действию» (Марчук).

10:42 — «Ни Кирдун, ни Андреева, ни Гатальская должным образом не проанализировали коммуникативную ситуацию. Они могли в гораздо большей степени уяснить коммуникативную ситуацию в части личности автора. Они бы выяснили, что Павловец — кандидат исторических наук, и тогда, может быть, они постеснялись бы писать, что Павловец „отрицает историческое прошлое, связанное с ВКЛ“. Кроме того, эксперты в рамках одной комиссии не смогли определиться, является ли аудитория „интеллектуальной“ (Гатальская) или „неспособной к критическому мышлению“ (Андреева и Кирдун)» (Марчук).

10:36 — «Эксперты также злоупотребили методом логико-семантического анализа. Необходимо отметить, что автор методики Ольга Кукушкина указывает на необходимость участия в исследовании экспертов других специальностей» (Марчук).

10:25 — Напомним, в экспертизе говорится что «публикация может вызвать у населения Российской Федерации и у русскоговорящего населения Республики Беларусь чувство возмущения, негодования по отношению к властям Республики Беларусь и проводимой ими политике, у белорусских граждан — неприязнь к лицам, проводящим информационную политику в России по отношению к Беларуси, что способно спровоцировать конфликтные ситуации на политической почве как на внутринациональном, так и межнациональном уровнях».

10:33 — «Помимо приведения ложных цифр, ложных цитат, ложных, не вытекающих из контекста утверждений, эксперты сделали массу выводов методологического характера. Эксперты не были вправе делать выводы по поводу того, как может повлиять текст на читательскую аудиторию без проведения экспериментального исследования, а они такого исследования не проводили» (Марчук).

10:31 — «Эксперты не имеют высшего исторического образования. Они не знают политологии и социологии, под вопросом даже их знания истории в рамках школьной программы. Изложение исторических фактов ими было понято как констатация неполноценности белорусов» (Марчук). Кроме того, они не знали о системе сертификации, напомнила адвокат. Они не знали, что в России есть практика сертификации методик и экспертов.

10:30 — «Меня удивляет, что гособвинитель объединил обвиняемых. На самом деле у нас три разные ситуации, три разные группы и три разных человека» (Марчук). Адвокат напомнила слова Кирдун о том, что если бы публицисты были не в группе между собой, то проводились бы разные экспертизы. А Гатальская говорила, что у всех авторов выражена одна и та же мысль. Марчук отметила, что эксперты даже не понимали, что обвиняемые не объединены в деле между собой.

10:29 — «Эксперты не отвечали даже на простые вопросы, смотрели на Высокий суд в надежде на то что судья вопрос снимет» (Марчук).

10:28 — «В ужас повергает то, что эксперт независимо от авторов определяет советский народ как серую массу. Это в чистом виде цитата Кирдун. Российскую читательскую аудиторию она называет неспособной к критическому мышлению. Гатальская говорит что 1,5?2% белорусов — это никто. Эти эксперты не имели права анализировать тексты публицистов. Их собственные высказывания гораздо более резкие, и они как раз связаны с национальным признаком» (Марчук).

10:24 — «Гатальская не знает, по одному или не одному критерию должны выделяться группы — „свои“ и „чужие“. Она говорит, что в методике Кукушкиной этого нет, но это ложь. То есть она не знает методику. Также очевидно, что признак должен быть одним, так как нельзя разжигать рознь между пенсионерами и белорусами, например» (Марчук).

10:23 — «Следует отметить, что по определению самой Гатальской мертвый язык — это тот, которым никто не пользуется. Но у Павловца написано о том, что на белорусском говорит 1,5?2 процента. Получается, что эксперт называет 1,5?2 процента белорусов никем. Гатальская необоснованно экстраполирует националистически настроенную часть белорусов на всю нацию. Вопиюще звучал вывод Гатальской о том, что Павловец предлагает Белоруссии „войти в лоно России“. У Павловца этого близко нет, и мы не понимаем, откуда это можно вывести даже „имплицитно“» (Марчук).

10:17 — «Эксперт Гатальская не может объяснить, откуда вывод о том, что белорусская идентичность „искусственно создавалась, и именно на пике конфликта с русскими“. Эксперт не поясняет, где именно „искусственное конструирование“, и почему оно, по её мнению, проводилось на пике конфликта. Гатальская выводит, что „белорусы как нация консолидировались под русофобскими знаменами“. Но про „консолидацию под русофобскими знаменами“ у Павловца ничего не было. Гатальская отождествляет идентичность и нацию, что абсурдно. Когда ее просят привести в подтверждение своих утверждений конкретную цитату, в ответ она заявляет, что это проходит „красной нитью“, и говорит обо всех авторах сразу» (Марчук).

10:12 — «Мысль экспертов о тенденциозном подборе Павловцом информации несправедлива. Они просто игнорируют указания на позитивную информацию» (Марчук). Эксперты, по мнению адвоката, с таким подходом нашли бы «признаки экстремизма» даже в расписании автобусов, потому что там может быть негативная информация — например, об опоздании и отмене транспорта. «А если бы им еще также повезло со следователем, как нам, то там бы еще нашли и „группу лиц“» (Марчук).

10:11 — «Эксперт Кирдун прямо заявляет, что русский народ не способен к критическому мышлению» (Марчук).

10:08 — Заседание суда началось с продолжения речи адвоката Юрия Павловца Кристины Марчук. «Эксперт приводит ложный тезис, что пользоваться и владеть языком — это одно и то же, что для филолога достаточно странно», — комментирует она содержание госэкспертизы.
  • Автор: sidney
  • Автор: 16-02-2018, 10:07
Пророссийских публицистов судят в Минске: 20.01.2018 день 23

12:47 — Всё. Судья объявил судебное следствие законченным. В ответ на просьбу адвокатов позволить Шиптенко и Павловцу дать оставшиеся у них показания (судья ранее обещал предоставить им такую возможность) судья сказал, что все пояснения уже были даны. Возможность высказаться у обвиняемых, по его словам, еще будет. Возражения адвокатов он отверг.

Судебное следствие объявляется оконченным. Суд продолжится 22 января в 14.00, когда начнутся прения сторон.

12:40 — Ходатайство Марчук также поддерживает адвокат Дмитрия Алимкина Николай Хлебовец.

12:33 — Игнатенко поддерживает ходатайство Марчук. Она указывает на то, что Кирдун разъяснила, как эксперты выводят предмет речи: путем синтаксического разбора предложения предмет речи должен стоять в позиции подлежащего либо дополнения. «Мы произвели синтаксический разбор предложений одного текста. У нас слова „белорусы“ и его синонимов нет вообще. Подлежащим и дополнением чаще всего выступают „власти“ или „проводимая властями политика“. В текстах, вменяемых моему подзащитному, идет подмена понятия „власти“ понятием „белорусы“. Признание этого экспертного заключения легитимным опозорит нашу судебную систему, в первую очередь, перед российской экспертной общностью» (Игнатенко).

12:28 — «Таким образом, это эксперты, используя приемы искажения информации и её тенденциозного подбора, рассчитывая на то, что следователь не владеет истинной информацией и не способен к критическому мышлению, сформировали заведомо ложное заключение, за что предусмотрена уголовная ответственность» (Марчук).

12:20 — «Представители власти и чиновники не является ни социальной, ни какой-либо другой группой. Мало того, что эксперты представителей власти относят к „группе“, так они еще и расширяют предмет речи „власти“ до понятия „белорусы“» (Марчук).

12:17 — «Искажение исторической информации в трилогии эксперты приписывают кандидату исторических наук, основываясь на собственных „фоновых знаниях“ и представлениях об этих фактах» (Марчук).

12:15 — «Эксперты не указывают на наличие „гиперидентичности“ в трилогии, а это признак является необходимым для определения текста как экстремистского» (Марчук).

12:10 — «Если уж эксперты обратились к российской экспертной методике, то нужно было последовательно её применять, а не заменять на вольную интерпретацию» (Марчук).

12:05 — «Важнейший признак экстремистских текстов — это направленность негативных оценок автора на личность. Описание негативных действий и взглядов представителей группы без соотнесения их с личными качествами её отдельных представителей следует расценивать как критику» (Марчук).

11:59 — «Анализ коммуникативной ситуации обязателен для лингвиста и психолога: он включает особенности автора, особенности адресата, отношение между автором и адресатом. Кирдун (один из авторов экспертизы — EADaily), незаконно ознакомившись с заключениями Кукушкиной и Галяшиной (российский эксперт, проведшая исследование статей, приписываемых Павловцу и Шиптенко, и не нашедшая там никаких „признаков экстремизма“ — EADaily), так и не пояснила, почему по ее мнению, они не могли оценить коммуникативную ситуацию. Статьи были размещены на сайтах российских информагентств, и Кукушкиной и Галяшина более приближены к адресату этих публикаций, чем Кирдун, Андреева и Гатальская (остальные авторы белорусской госэкспертизы — EADaily). По вопросам формирования „групп“ эксперты дают противоречивые показания, в экспертном заключении это вообще не отражено» (Марчук).

11:53 — «В методике говорится о привлечении к экспертизе специалистов в других областях: например, если в тексте идет речь об историческом или политическом конфликте, то должны быть привлечены историки, политологи, социологи» (Марчук).

11:51 — «Эксперты злоупотребили методом логико-семантического следования. У них таким методом может быть выведено сразу несколько утверждений, а в инструкции указывается, что оперировать следует лишь однозначно вытекающими значениями предложений, фраз и т. д.» (Марчук).

11:45 — Адвокат Марчук: Я внимательно изучила методику Кукушкиной (российский эксперт, специалист в области обнаружения «признаков экстремизма» в тексте, не обнаружившая таковых в статьях Павловца — EADaily), и хочу указать на принципиальные ошибки экспертов (не говоря уже о массе мелких). Недопустимо говорить о том, что может или не может вызвать тот или иной текст — это предмет экспериментального исследования, а не лингвистической экспертизы. При этом у обвиняемых в заключении написано «данный текст может вызвать то-то и то-то».

11:42 — Павловец просит приобщить к делу опубликованный «Советской Белоруссией» ответ главного редактора издания Павла Якубовича на вопрос, как он относится к идее возвести бело-красно-белый флаг в ранг историко-культурных ценностей. Якубович рекомендует ориентироваться в этом вопросе на ответы читателей. Следом за этим приводится один из таких ответов: бело-красно-белый флаг никакого отношения к истории Белоруссии не имеет. Якубович: вот как считают наши читатели. Прокурор не возражает. Судья: приобщить.

11:36 — Адвокат Игнатенко попросила также приобщить сведения о направлении копий квитанций авторам журнала «Новая экономика» со стороны Шиптенко в рамках его отчета перед авторами о том, куда были направлены переведённые ими средства. Квитанции показывают, что деньги вносились на счёт журнала.

11:29 — Павловец зачитывает статью из газеты администрации Александра Лукашенко «Советская Белоруссия» — письмо в редакцию учительницы-пенсионерки, которая заявляет, что в Белоруссии ни в коем случае нельзя открывать белорусскоязычный вуз, так как он станет точкой распространения националистических идей. В письме рассказывается, как белорусский национализм формировался в конце 80-х, т. е. речь там идёт о тех же событиях, которые Павловец описывает в своей трилогии о белорусской идентичности. Прокурор не возражает против приобщения публикации к делу, судья даёт согласие на это.

11:22 — Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук ходатайствует о приобщении к материалам уголовного дела распечатки из интернета, в которых речь и идёт о скорости чтения. Это к вопросу о скорости, с которой члены Республиканской экспертной комиссии изучили 9 статей Павловца (они потратили на это примерно шесть часов). Прокурор: возражаю. Судья: отказать, к делу не относится.

11:10 — Заседание началось. Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко представляет для приложения к уголовному делу распечатанные из электронной почты «Новой экономики» квитанции о внесении денег, полученных Шиптенко от авторов с Украины на расчетный счет журнала «Новая экономика». Переведенные на счет редакции деньги тратились на оплату услуг типографии, оплату услуг сайта журнала, пересылку журналов авторам за рубеж. Прокурор не возражает: предоставленные документы подтверждают другие установленные в ходе судебного следствия обстоятельства. Судья: приобщить.
Пророссийских публицистов судят в Минске: 12.01.2018 день 17

15:23 — Заседание суда на сегодня окончено. Продолжение — 15 января, в 10:00.

15:18 — Поскольку вызвать свидетелем представителя налоговой инспекции нельзя (она уже не работает по старому адресу, а новый неизвестен), суд принял решение огласить его показания.

15:16 — Чтение 13 тома дела закончено.

15:03 — Судья спрашивает Шиптенко о несовершеннолетних детях. Тот говорит, что его сыну 14 лет. Сыну Алимкина — 16. До этого была зачитана характеристика Шиптенко, сделанная бывшими коллегами из Академии МВД Белоруссии. Среди недостатков было обозначено, что Шиптенко обладает вспыльчивым характером и не воспринимает критику в свой адрес. Среди достоинств — порядочный, с обострённым чувством справедливости.

14:53 — Прокурор зачитывает ответ «Лента.ру», в котором сообщается, что опубликованные на сайте «Лента.ру» материалы перед публикацией проходят проверку на сооветствие антиэкстремистскому законодательству России, поэтому перед авторами не ставились и не могли ставиться задачи, связанные с подготовкой материалов, разжигающих рознь. Напомним, с этим изданием, согласно версии следствия, сотрудничал Юрий Павловец.

14:44 — Зачитывается характеристика Павловца из БГУИР (Белорусский государственный университет информатики и радиоэлектроники, где работает публицист — EADaily). Характеристика положительная.

14:37 — Прокурор переходит к продолжению зачитывания томов уголовного дела. Сейчас зачитывается 13 том (всего их 21). Судья уточняет данные о несовершеннолетних детях обвиняемых. Юрий Павловец уточняет, что его дочери Лизе 11 с половиной лет.

14:32 — Допрос представителя МИД закончен. Адвокат Марчук ходатайствует о приобщении к делу данных, приведённых белорусским политологом Александром Шпаковским, согласно которым в быту белорусский язык используется небольшой частью населения. Напомним, Павловцу ставится в упрёк то, что он якобы искажает информацию о количестве говорящих на «мове». Марчук передаёт суду подборку статей белорусских экспертов и ученых, а также исследование американских специалистов на эту тему (на английском языке). Все они констатируют незначительную степень использования белорусского языка населением. Никто не возражает по поводу приобщения этих публикаций к делу.

14:28 — Алиевич заявляет, что МИД вправе вынести журналисту предостережение за нарушение правил аккредитации (например, если журналист в своих публикациях оскорбляет кого-либо).

14:24 — То есть вопрос аккредитации контролирует руководство соответствующго СМИ? —  переспрашивает адвокат. Алиевич подтверждает, что аккредитация осуществляется по запросу руководства СМИ и присланных им документов.

14:17 — Правильно ли мы трактуем закон, что для получения аккредитации подразумевается, что журналист должен иметь трудовые отношения с иностранным СМИ? Адвокат Игнатенко констатирует, что Алиевич дипломатично уходит от ответа на её вопрос. Тот ссылается на закон и говорит, что ряд вопросов адвоката не входит в его компетенцию.

14:13 — Его просят рассказать об аккредитации журналистов. Он в ответ зачитывает закон, согласно которому осуществление работы журналистов иностранного СМИ без аккредитации запрещается.

14:12 — Заседание возобновляется. Вызывается представитель МИД Белоруссии Иван Алиевич.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

12:37 — Из дискуссии Хлебовца и Гатальской: Насколько большая аудитория пользовалась публикациями? (Хлебовец) — Это огромная аудитория, я сразу скажу (Гатальская). — Чем вы можете подтвердить это обстоятельство? —  Само по себе место, где это все публиковалось, и многие белорусы читают это.
Галина Гатальская. Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

12:31 — Шиптенко был разозлён тем, что Гатальская уходила от ответа на конкретный вопрос, при этом улыбалась, казалась злорадной. Вопреки просьбе адвоката, судья лишил его слова.

12:30 — Объявлен перерыв до 14:00

12:27 — Судья выясняет, «американский мир» — это национальный признак, или нет (Алимкин, по словам Гатальской, разжигал вражду по отношению к «американскому миру»). Гатальская сказала, что нет, не выделяет такого признака.

12:25 — Игнатенко: С учётом того, что вы, вопреки методике Кукушкиной, прогнозируете реакцию адресатов, почему вы не прогнозируете такой вариант реакции, как реакция на предостережение от роста национализма? — По словам Гатальской, в статьях, которые направлены на предостережение, так и пишется — «хотелось бы предостеречь», «вызывают опасность». — Тогда почему «разжигание» вы выводите «имплицитно», а для предостережения ждете каких-то фраз и призывов? (Игнатенко)

12:17 — Вопрос задаёт адвокат Алимкина Хлебовец. Как давно появилась психолого-лингвистическая экспертиза? — В РБ она стала активно использоваться с 2014 года (Гатальская). — Ранее вы проводили подобные исследования, и если проводили, то как часто? — С 2014 года меня пригласили участвовать в проведении, и было проведено порядка двух десятков за это время — с 2014 по сентябрь 2017 года.

12:13 — К вопросам переходит адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук. Изменение названий улиц — это действия власти. Когда мы говорим об увольнении пророссийских чиновников, чьи это действия? — Надо добавить, что власти часто выражают мнение народа, а если не выражают, то в конечном итоге ситуация заканчивается конфликтом (Гатальская).

12:11 — Шиптенко спросил Гатальскую, почему она ведёт себя как босячка на привозе. Судья на это заявил, что подсудимый закончил свой допрос из-за оскорбления свидетеля. Адвокат просит дать Шиптенко возможность продолжить, потому что в тексте экспертизы, по её словам, эксперт оскорбляет автора и иронизирует над ним, и если он выражает эмоции при виде эксперта, то не нужно прибегать к таким радикальным средствам. Судья в ответ заявляет, что радикальное средство — это удаление из зала до конца процесса.

12:07 — К вопросам переходит Сергей Шиптенко. Вы сказали, что я пишу «украли европейскую символику — свастику, и вставили ее в вышиванку». Где у меня такой абзац? Гатальская в ответ читает цитату из статьи «Вышиваночное безумие», где говорится о том, что в качестве символа инаковости белорусов используется нечто вроде «широко распространенной индоевропейской символики».

12:01 — Игнатенко спрашивает, почему у ее подзащитного «признаки экстремизма» усмотрели в четырёх публикациях, а ссылаются только на одну. Гатальская говорит, что эта статья является самой яркой. И просит зачитать в подтверждение своих слов о том, как «гиперидентичность» по отношению к властям проецируется на «гиперидентичность» по отношению к белорусам, цитату из другой статьи. Во всех текстах выражена «гиперидентичность» не только по отношению к властям, но к ним «гиперидентичность» выражена ярче, утверждает Гатальская. Вопрос Игнатенко, почему она об этом не пишет в экспертизе, остался без ответа.

11:56 — «Гиперидентичность» — термин из этнопсихологии, говорит адвокат. Какое отношение к этому имеет гиперидентичность в отношении власти? Ранее из пояснений Гатальской вытекало, что у всех авторов она установила разжигание конфликта между двумя разными видами групп: социальной в Белоруссии и национальной в России. Более того, относительно Белоруссии речь идёт о русофобах и конфликте с русофобами. А теперь, если исходить из пояснений Гатальской, вообще получается, что разжигается рознь по отношениею к представителям власти, которая воспринимается экспертом как группа, выделенная по национальному признаку.

11:50 — Адвокат Мария Игнатенко задаёт вопрос: Вы указали, что для констатации признаков разжигания к этнической группе должна быть установлена «гиперидентичность». Но с текстах Григорьева и Шиптенко вы устанавливаете «гиперидентичность» только по отношению к властям. Синонимично ли оно по отношению к этнической группе? —
Возможно, в определенных статьях ярче выделен сдвиг установки «гиперидентичности» по отношению к властям (Гатальская). — Но власти и белорусы — это ведь не одно и то же, спрашивает адвокат. — По отношению к властям и по отношению к белорусам — это разные вещи, подтверждает Гатальская, но отмечает, что «сдвиг в сторону гиперидентичности» присутствует во всех статьях. Игнатенко пытается выяснить, выделяет ли она власти в отдельную группу. Гатальская отвечает, что в данном случае власти тоже являются представителями белорусов (!)

11:42 — Объявлен пятиминутный перерыв.

11:37 — «Вместе с тем в представленных на исследование текстах выражена информация о природной неполноценности группы лиц, выделяемых по признаку национальной принадлежности (о белорусах), и превосходстве над ними другой группы, выделяемой по признаку национальной принадлежности» (выдержка из экспертизы авторства Гатальской). Где у меня говорится о «природной неполноценности» и «превосходстве», спрашивает Павловец. Судья снял вопрос, мотивировав это тем, что суд сказал, что Павловец обвиняется в «разжигании», а не в обвинении кого-то в природной неполноценности.

11:25 — Знаете ли вы о каких-то негативных последствиях моей публикации? (Павловец) — Это не входило в задачу экспертизы (Гатальская). — Знаете ли вы, какие чувства были у аудитории изначально, чтобы давать прогнозы по поводу ее настроений? — С точки зрения конфликтологии это очевидно. — Проводили ли вы исследования, как изменились после моей публикации настроения читательской аудитории? — Планируем провести.

11:07 — «Вы раньше говорили, что русский империализм не давал развиваться Белоруссии» (Павловец). — «Я говорила именно русский империализм, а не русские» (Гатальская). Ранее во время обсуждения она эмоционально заявила, что Павловец дожен нести ответственность за свои слова. Также ранее адвокаты указывали на идеологическую ангажированность госэксперта, проводящего исследования статей своих идейных оппонентов.

11:03 — Гатальская заявила, что война 1812 года для Белоруссии не была Отечественной («Отечественной войны двенадцатого года не было для Белоруссии»), и что Белоруссия «не на добровольных началах» входила в состав как России, так Польши. Правильно ли я вас понимаю, что русские захватили Белоруссию (Павловец)? Судья снял вопрос.

11:00 — «Где я назвал белорусский язык мертвым?» (Павловец) — «Вы пишете, что на нем говорит полтора-два процента» (Гатальская). — «Как может быть мертвым язык, на котором говорит 200?000 белорусов?» (Павловец).

10:56 — Вы говорили, что понимаете разницу между историографией и историей? (Павловец) — У нас с вами не дискуссия на исторические темы, а дискуссия по поводу того, есть ли враждебное отношение, существовал ли белорусский этнос или не существовал, как ориентированы белорусы к русским (Гатальская).

10:53 — «Историю Белоруссии определяет как мифическую» (из экспертизы). Павловец: Слово «определяет» что означает? — Что в тексте у вас есть, что в 90-х годах националистами были созданы мифы (Гатальская) — О чем? Ответьте, если я пишу о мифах. — Вы не пишете, но в контексте статьи это понятно. Павловец спрашивает, какие мифы она имеет в виду. Гатальская говорит, что не знает.

10:49 — «Автор пытается убедить читателя, что эта идентичность искусственно создавалась („конструировалась“) всегда на пике конфликта с русскими (выделяет периоды белорусизации)»,— написано в экспертизе. «Где я выделяю этапы именно белорусизации?» — спрашивает Павловец. Гатальская говорит, что Павловец выделяет эти этапы со времен перестройки. «Где написано, что это этапы белорусизации?» — вновь спрашивает публицист. «Ползучую белорусизацию вы выделяете?» — отвечает Гатальская. Но при этом она не может точно назвать периоды белорусизации, который выделил автор. «Вы выделяете периоды конструирования белорусской идентичности», — заявляет Гатальская. «То есть я этапы белорусизации не выделяю, а выделяю этапы конструирования белорусской идентичности?» — спрашивает Павловец. «Предположим, не выделяете», — признаёт Гатальская. Павловец напоминает ей, что она несет ответственность за составление ложной экспертизы.

10:43 — «Слова о том, что белорусской идентичности не было, по-вашему, являются оскорблением белорусов. А когда появилась белорусская идентичность?» (Павловец) — «У нас с вами не историческая дискуссия, мы не знаем, тысячу лет назад ее не было или сто» (Гатальская). — «А если сто лет назад ее не было, то можно ли говорить о ней?» — «Ну есть же мнение историков о существовании древнебелорусского языка».

10:32 — «Как русские могут воспринимать, если их соплеменников дискриминирует в чужой стране? Вы пишете что в Белоруссии задвинули на задворки пророссийскую группу, и как в России это будет воспринимать?» — спрашивает Гатальская. — «Где я пишу про пророссийскую группу на задворках?» — изумляется Павловец. Гатальская в ответ зачитывает цитату про западнорусистов (представителей возникшего в XIX веке идейного течения — EADaily). «Вы знаете, кто такие западнорусисты?» — спрашивает Павловец. Гатальская отвечает, что, «похоже, это одна из пророссийски ориентированных подгрупп», выделенных Павловцом. — «Похоже? Вы эксперт, вы должны давать точные формулировки», — отмечает Павловец — «Да». На вопрос, кто такие западнорусисты, Гатальская не ответила.

10:26 — Есть ли в в Белоруссии какая-либо националистически настроенная группа? (Павловец) Гатальская отвечает, что не может отнести «нашу молодежь» к националистической, потому что, по ее словам, в России национализм воспринимается как синоним ксенофобии.

10:20 — Павловец спрашивает, в чем состоит вменённая ему «гиперидентичность». Гатальская отвечает, что, в частности, в том, что белорусы не имеют право на свою символику (он якобы об этом пишет). А георгиевская лента это что?- спрашивает Павловец. — Это российская символика, отвечает Гатальская. Напомним, ранее эксперты и историки отмечали, что георгиевская лента является общемировым символом борьбы с фашизмом. И акции с её использованием проводятся в самых разных странах мира, в том числе и в США.

10:19 — Продолжается допрос психолога Галины Гатальской.

10:13 — Заседание суда началось. Адвокат Мария Игнатенко выразила протест по поводу того, что Алле Кирдун дали на ознакомление отзывы российских ученых и экспертов Галяшиной и Кукушкиной, проведших собственное исследование текстов обвиняемых. Игнатенко спросила, что она с ними будет делать — давать отзыв или рецензию на тех, кого они сами назвали своими учителями? И отметила, что у защиты нет таких вопросов. Судья сказал, что у него такие вопросы есть .
  • Автор: sidney
  • Автор: 5-02-2018, 03:45
Пророссийских публицистов судят в Минске: 21.01.2018 день 24

15:56 — Объявляется перерыв до 10:00 завтрашнего дня (23 января).

15:54 — Хлебовец обратил внимание на то, что материалы с сайта «Регнума» до сих пор не удалены, а Баранчик не экстрадирован в Белоруссию. Он также отмечает, что у его подзашитного находится на иждивении малолетний ребенок. «Не вижу оснований для привлечения к уголовной ответственности Алимкина по любой из частей 130 статьи» (Хлебовец).

15:50 — «Непонятным является вменение признака „группы лиц“. Я понимаю, что это для того, чтобы вменить ч.3 ст. 130 и оправдать содержание обвиняемых под стражей. Но преступленияе является совершенным группой лиц, если хотя бы два лица соучаствовали в качестве исполнителей в совершении правонарушения. Субъективная сторона характеризуется специальной целью и виной в виде умысла. Для этого надо установить, что все имели прямой умысел, в том числе Баранчик или „неустановленные лица“. При отсутствии единого умысла среди соучастников нельзя вести речь о совершении преступления группой лиц. И этот умысел и цель должны быть установлены у всех соучастников, которые являются исполнителями. Но, согласно ответу „Регнума“, материалы разжигающего характера не могли быть размещены на сайте» (Хлебовец).

15:46 — В экспертизе статей Алимкина говорится: «Автор сообщает, что после кризиса на Украине и обострения отношений Российской Федерации с Западом стала проводиться более интенсивная белорусизация, связанная с переписыванием истории, вытеснением русского языка, невоспрепятствованием проводимым в Белоруссии русофобским акциям, сотрудничеством с западными государствами». Хлебовец напомнил, что кризис на Украине во многом стал последствием нападок на русский язык и сказал, что возможно, его подзащитному нужно сказать спасибо за то, что он предупреждал от повторения такого сценария в Белоруссии.

15:38 — Хлебовец указывает на цитаты, которые являются правкой «Регнума», а не его подзащитного.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

15:26 — «Заключение экспертов в рамках комплексной психолого-лингвистической экспертизы выглядит так — из контекста статей вырывается цитата, в которой должен быть какой-то малораспространенный, но эмоционально окрашенный термин („белорусизация“, „русофобия“), потом дается произвольный, со значительной долей субъективизма, комментарий, не вытекающий их сказаного автором. Мнение экспертов настолько закамуфлировано использованной терминологией, что из сказанного нельзя сделать однозначного вывода, эксперты на допросе уклонялись от ответа о том, в чем именно состоит „разжигание“, отсылая меня то к „контексту“, то к „логико-семантическому следованию“. Эксперт Иванова наряду с признаками разжигания розни, усмотрела пропаганду превосходства по признаку национальной и языковой принадлежности, но в комплексной экспетизе это не нашло подтверждения. А ведь на оснвании заключений РЭК мой подзащитный был арестован и почти 15 месяцев находится под стражей» (Хлебовец).

15:25 — Заключение экспертов (к-л) выглядит так — из контекста статей вырывается цитата, в которой должен быть какой-то малораспространенный, но эмоционально окрашеннй терми (белорусизация, русофобия), потом дается произвольный, со значительной долей субъективизма комментарий, не вытекающий их сказаного автором

15:18 — «Свидетель Рабенок, у которого публикация Алимкина вызвала „возмущение“, не может быть объективен, так как он позиционирует себя оппозиционером. Более логичной и мотивированной является позиция, изложенная в показаниях историка Александра Гронского, который пояснял в том числе и в суде, что знаком со всеми статьями, и не понимает, как они могут разжигать вражду. Кроме того, использование методологии Кукушкиной неправомерно, так как она официально не признана в Белоруссии на каком-либо уровне, не говоря уже о законодательном. Законодательство РФ относительно экстремизма в значительной степени отличается от нашего» (Хлебовец).

15:14 — «Алимкин также не может сказать, за какие статьи была произведена оплата. Моему подзащитному вменено, будто он публиковал статьи из корыстных побуждений. Алимкин говорил, что он выступал против разжигания какой-либо вражды, и он предупреждал о возможности такого явления в случае продолжения политики белорусизации. Это заметно и по его публикациям, которые не фигурируют в деле» (Хлебовец).

15:11 — «Алимкин отрицал цель разжигания вражды или розни, а лишь высказывал свое мнение по вопросам, связанным с политической аналитикой. Никто из редколлегии не заказывал ему статьи с определённой тематикой, а тем более содержанием. Более того, с ним не согласовывали правки. Неслучайно гособвинитель, оглашая переписку Алимкина, не уделил этим обстоятельствам внимания, сделав акцент на переписке, подтверждающей оплату. Баранчик уведомлял, какая статья будет опубликована, а какая нет. Кто именно редактировал его статьи в „Регнуме“ — неизвестно. Под указанным псевдонимом были опубликованы и статьи, заготовки для которых готовил не он» (Хлебовец).

15:07 — «Я четырежды обращался в суд по поводу незаконности заведения уголовного дела, однако ни в одном случае я не получил ответа на вопрос о законности его возбуждения, эту проблему просто обходили вниманием. Для зачисления какого-либо формирования в экстремистские требуется решение Верховного суда, а для причисления информации к экстремистской требуется решение суда общей юрисдикции. Поэтому решение о возбуждении уголовного дела является незаконным» (Хлебовец).

14:58 — Адвокат Алимкина Николай Хлебовец отмечает, что следствие, вменяя мифических «неустановленных лиц», не удосужилось отправить своих сотрудников в Москву для их установления. Хлебовец также указывает на ряд обстоятельств возбуждения уголовного дела, которые кажутся ему подозрительными. В частности, по его мнению, достаточных данных для установления факта преступления не имелось. Он указывает на спешку при рассмотрении статей Аллы Бронь. По его словам, на всех заседаниях по оценке информационной продукции присутствовало «как по накатанному» 11 человек, и все время одни и те же лица. В заключении наличествуют выводы, ничем не подтвержденные и даже противоречащие выводам комплексной психолого-лингвистической экспертизы.

14:48 — Начинаются выступления адвокатов.

14:47 — Родные публицистов плачут.

14:41 — Прокурор предлагает вернуть арестованным имущество, кроме того, которое признано вещественным доказательством, и освободить их из-под стражи!

14:33 — Прокурор: У Шиптенко большинство переводов осуществлены лицами, которые желали опубликвания своих статей в журнале «Новая экономика». Это выявлено путем анализа почтового ящика «Новой экономики», где нами была изучена отчетность Шиптенко перед авторами. Указанные суммы не могут быть вменены, и у Шиптенко таким образом не имеется «крупного размера», в связи с чем отсутствует состав уголовного преступления. То же самое касается Павловца. Сторона гособвинения отказывается от обвинения по части первой 233 («экономической») статьи. Санкция по 130 статье подразумевает от 5 до 12 лет лишения свободы. Для верного принятия решения я обращаюсь к материалам о личности подсудимых. По личным и профессиональным характеристикам они ранее не судимы. Работали, на учете не состояли. Это ученые, исследователи. Стоит обратить внимание на смягчающие обстоятельства — наличие на иждивении малолетних детей. Но имеется и отягчающее обстоятельство — корыстные побуждения. Я прошу признать Алимкина, Шиптенко и Павловца виновными в совершении умышленных действий, направленных на возбуждение розни группой лиц и назначить в качестве наказания лишение свободы сроком на пять лет. Отсрочить исполнение наказания на три года.

14:31 — Прокурор: Виновность нашла полное подтверждение. Вместе с тем нужно внести ряд корректировок. У Алимкина «группа лиц» с Баранчиком, но так как дело Баранчика вынесено в отдельное производство, нужно изменить формулировку на «другое лицо» и исключить из обвинения разжигание розни к «представителям немецкого и американского мира», так как нельзя установить их расовую или национальную принадлежность.

14:29 — Прокурор: «Основой экспертизы является анализ коммуникативной ситуации, особенности коммуникации, что позволяет имплицитно выражать компоненты значений, речевую цель высказывания. В экспертизе отмечены условия коммуникации, место опубликования, характеристика социокультурного контекста. Экспертами оценивался весь текст целиком, поскольку какая-то одна конкретная фраза не может возбуждать рознь или вражду».

14:25 — Прокурор: Совершение преступления группой лиц усматривается в их согласованных действиях с «неустановленными лицами», с которыми они согласовывали публикации, и, что самое главное, неустановленные лица делали их доступными для широкой аудитории путем опубликования. Компетентность и незаинтересованность экспертов сомнений не вызывает. Эксперты детально проанализировали материалы и сделали обоснованные выводы.

14:24 — Прокурор: «Все трое руководствовались корыстными мотивами, и Павловец этого не отрицал.

14:21 — Прокурор: Что касаемо Шиптенко, то он отмечал, что статья «Вышиваночное безумие» было подготовлено им, а по остальным же статьям он искал материалы и вносил правки. Но обращаю внимание на протокол осмотра предметов. У нас установлено, что имеется переписка между Шиптенко и редактором EADaily Владимиром Зотовым, где идет сообщение от Шиптенко «Накропал текстик, прикрепляю». В переписке также обсуждается псевдоним Шиптенко. Также на указанный почтовый ящик было отправлено письмо с вложением с почты Шиптенко.

14:19 — Прокурор: Павловец отмечал, что под псевдонимом «Николай Радов» были опубликованы несколько его статей. К переписке с заместителем главного редактора «Регнума» Игорем Павловским прикреплен вордовский документ со статьями. Существенных изменений не вносилось, изменения были на лексическом уровне, но на основную мысль не влияли. По указанным материалам экспертами сделаны выводы о наличии совокупности признаков возбуждения национальной розни. В экспертизе отмечено «нагнетание, искусственное усиление информации».

14:18 — Прокурор: На что хотелось бы обратить внимание — экспертами выделялись в качестве группы представители «американского» и «немецкого мира», но определить их по расовому или иному принципу не представляется возможным.

14:17 — Прокурор зачитывает переписку Алимкина с шеф-редактором агентства «Регнум» Юрием Баранчиком, в которой идет обсуждение денежных переводов.

14:14 — Прокурор перечисляет выводы психолого-лингвистической экспертзы, в том числе о «тенденциозном подборе информации, который направлен не на критику и дискуссию, а на возбуждение вражды или розни». По его словам, экспертами отмечен ряд моментов, касающихся проведения экспертиз в РБ. Ими обращено внимание на то, что на момент исследования текстов использовалась методика Кукушкиной. Эксперты Кирдун и Андреева проходили стажировку на территории РФ. Тексты Алимкина были отредактированы, но на суть изложенного эти правки не влияли. Тексты Алимкина были подвергнуты незначительным правкам и опубликованы в сети интернет, что сделало их общедоступными для неограниченной аудитории.

14:12 — Прокурор: Один из главных документов в уголовном деле — комплексная лингвистическая экспертиза. Непосредственно в статьях содержится совокупность психологичеких и лингвистических признаков возбуждения национальной розни. Одна из статей Алимкина содержит, в том числе, возбуждение вражды и розни к представителям «американского мира» и «немецкого мира».

14:11 — Прокурор: Стоит обратить внимание на обращение должностных лиц — министра и замминистра информации по поводу правовой оценки статей, и непосредственно на заключение РЭК. Можно сделать обоснованный вывод о соблюдении законодательства при возбуждении уголовного дела, уголовное дело обоснованно возбуждено, нарушений законодательства не допущено.

14:09 — Прокурор: Глава Республиканской экспертной комиссии Елена Иванова разъяснила принципы работы РЭК, свидетели Горбацевич и Рабенок — это лица которые были ознакомлены со статьей под псевдонимом «Алла Бронь». Рабенок как читатель издания «Наша Нива», решил обратиться в прокуратуру, чтобы она дала оценку этой статьи. А Горбацевич опубликовал выдержки из этой статьи в одном из своих материалов.

14:08 — Прокурор: Шиптенко также отрицал какой-либо умысел. Говорил, что редактировал материалы Григорьева, но вместе с тем отрицал, что это его тексты, признав лишь авторство статьи, опубликованной под его именем.

14:07 — Прокурор: Алимкин говорил, что занимался публицистической деятельностью, отмечал, что задачи подготовки того или иного материала на заданную тему от представителей агентства не поступало. Главной целью, как пояснил обвиняемый, было донесение своей позиции и взглядов. Виновным себя не признал, так как никакого умысла не было. Аналогичной является позиция Шиптенко и Павловца.

14:05 — Сложно недооценивать серьезность предъявленного обвинения, говорит прокурор, имея в виду «экстремистскую статью».

14:04 — Заседание начинается. Судья Игорь Любовицкий обозначил порядок прений, вначале выступает гособвинитель Александр Король.
  • Автор: sidney
  • Автор: 3-02-2018, 06:45
Пророссийских публицистов судят в Минске: 22.01.2018 день 25

17:03 — Заседание суда на сегодня окончено. Продолжение завтра, 24 января, в 10:00.

17:01 — «Кирдун говорит что прочитала предисловие учебника „Нарысы гисторыи Беларуси“, и не нашла там ничего, о чём писал Павловец. (Павловец упоминал этот учебникв своей публикации). После ее допроса появляются сомнения — может быть, она прочитала предисловие к используемой методике. Когда Павловец пишет об увольнении пророссийских чиновников она требует приложения копий трудовых книжек. Это вообще нонсенс. А на вопрос, почему Павловцу вменили цитаты Артура Григорьева, Кирдун отвечает „ну и что“. И это весь ее ответ» (Марчук).

16:51 — «Андреева в ходе показаний подтвердила, что аттестованных экспертов по экстремизму в Белоруссии нет. Кроме того, она сказала, что по поводу её участия в заседаниях РЭК распорядилась Кирдун, которая не имела права распоряжаться своими добровольными полномочиями в рамках комиссии» (Марчук). Она также напомнила, что Кирдун заболела в первый день, когда должна была выступить в суде, не подтвердив это никакими документами. Защита расценивает это как уклонение от явки в суд и дачи показаний, сказала адвокат.

16:45 — Марчук обратила внимание на поведение экспертов в суде: они заболевали, не появлялись на заседаниях, отвечали на допросах вопросом на вопрос. «Их спрашиваешь: да или нет, они начинают лить воду. Если люди уверены в своём заключении, они также уверенно отвечают на вопрос» (Марчук).

16:30 — Марчук: Также непонятен момент про цель изменения мнения аудитории, что указано в экспертизе. Павловец мог бы использовать более резкие выражения, мог бы распространить трилогию на других сайтах. Но он этого не делал.

16:25 — Адвокат зачитывает выдержку из экспертиз, где говорится о том, что аудитория, на которую рассчитывал Павловец, не обладает критическим мышлением. «Это вообще мой любимый момент», — отмечает Кристина Марчук. Напомним, ранее эксперты во время допроса говорили, что критическим мышлением не обладает российская аудитория.

16:21 — «При этом принципиально важным оказывается то, что автор не ограничивается „точечной“, индивидуальной критикой конкретных представителей власти Республики Беларусь, а переключается на эмоциональное обобщение…», — говорится в экспертизе. Марчук отмечает, что по методике Кукушкиной важно описание конкретных действий. Павловец эти конкретные действия приводит, так что можно говорить о критике власти.

16:21 — «Белорусы как маргинальная ущербная группа в имплицитном виде противопоставлена нациям, обладающим полноценным национальным самосознанием, длительной историей и развитым языком», — пишут эксперты в экспертизе. Но, как отмечает адвокат Марчук, «маргинальной и ущербной группой» белорусов называют эксперты, а не Павловец, у которого таких выражений нет ни «имплицитно», ни «эксплицитно».

16:16 — «Павловец констатирует факт неширокого использования белорусского языка среди белорусов, и с этим спорить невозможно. Кроме того, Павловец не писал о „неспособности белорусского языка обеспечить коммуникативные нужды общества“» (Марчук).

16:15 — Марчук: Как можно «отрицать историческое прошлое, связанное с ВКЛ», если во всех частях трилогии Павловец пишет, что ВКЛ существовало, и что часть белорусского общества ставит это прошлое во главу угла?

16:06 — «Трилогия посвящена взгляду на формирование идентичности. Почему наличие групп местного самоопределения экспертами было оценено как нарушение идентичности?» (Марчук)

15:57 — Марчук комментирует комплексную психолого-лингвистическую экспертизу трилогии Павловца о белорусской идентичности.

15:42 — Суд вернулся. Кристина Марчук продолжает выступление.

15:23 — Объявлен перерыв.

15:22 — Марчук отмечает, что никаких оснований для отказа в ее ходатайстве о необходимости назначить экспертом белорусского филолога Лебединского не было.

15:15 — «За изложение исторических фактов не судят, пусть даже они для кого-нибудь неприятны» (Марчук).

15:13 — «Согласно показаниям Ивановой, вопросы формулирует обратившийся орган (Мининформ), и Иванова соглашается с тем, что речь идёт о вопросе правового характера, и перед экспертами такие вопросы ставиться не должны» (Марчук). Иванова поясняет, что она не интересовалась, сертифицирована ли российская методика. То есть кто-то что-то написал, и можно это использовать. Я ни в коем случае не умаляю авторитет Кукушкиной и Галяшиной — речь идет об отношении наших экспертов к этому" (Марчук).

15:10 — «Хорошо, что на своем жизненном пути Янка Купала не встретил госэкспертов, поскольку они сослались именно на его упоминание понятия „тутэйшие“, когда отвечали на вопрос, откуда взялась негативная трактовка этого понятия в экспертизе» (Марчук).

15:02 — «Проводилось исследование текстов Павловца, подписанных разными псевдонимами. Хотя эксперты не могли знать, и, как подтвердилось на суде, не знали, что это один человек. Однако заключения были оформлены одним протоколом, и по ним проводилось одно заседание РЭК» (Марчук).

15:00 — «Обращает на себя внимание крайне парадоксальная ситуация, свидетельствующая о некомпетентности экспертов. Одни и те же эксперты проводят в рамках следствия экспертизу и приходят к выводу, противоположному сделанному ими же в рамках РЭК. Причем они не находят даже лингвистических признаков экстремизма в тех статьях, где они же в рамках РЭК их нашли» (Марчук).

14:51 — Марчук обращает внимание на то, как проводилось заседание комиссии 2 декабря, поскольку члены РЭК, присутстовавшие на этом заседании (что подтверждается их подписью) находились на своих основных рабочих местах, при этом один на больничном, а один и вовсе в этот день был в командировке. Как командировочный появился на заседании комиссии, адвокату непонятно. Она говорит, что на заседании присутствовали («якобы присутствовали», уточнила Марчук) одни и те же 11 человек (необходимое количество для голосования, поскольку решение принимается большинством голосов, а в РЭК — 21 человек), что подтверждается их подписями под протоколом.

14:35 — «Экспертиза представляет собой изложение того, как эксперты, не являющиеся историками, поняли смысл статьи Павловца. Вопиющим является факт некомпетентности экспертов. Социальная рознь — это целое, национальная — это часть. Но эксперты пишут о разжигании розни „по социальному и национальному признаку“. Если речь идет не только о национальной, но и о социальной розни, то эксперты не указывают, какая именно социальная рознь разжигалась» (Марчук).

14:30 — Марчук напоминает, что Андреева, которая проводила первоначальную экспертизу, а затем, став одним из авторов уже комплексной экспертизы, не являлась членом Республиканской экспертной комиссии. Глава РЭК Иванова не дала конкретных пояснений по правовому статусу Андреевой, обращает внимание адвокат.

14:22 — «Если признаки разжигания очевидны только для трёх лиц, проводивших госэкспертизу, то как они могли быть очевидны для „неустановленных лиц“» (Марчук). Адвокат отмечает, что следствие не сделало ничего, чтобы установить «неустановленных лиц», хотя их круг не так широк. Кроме того, по её словам, из-за этого нельзя утверждать, что среди «неустановленных» нет несовершеннолетних или невменяемых. «Голословным и безосновательным является предположение следствия о наличии корыстного умысла у неустановленных лиц» (Марчук).

14:18 — «Согласно статье 43, обвиняемый имеет право знать, в чем он обвиняется. 8 декабря Павловцу было предъявлено обвинение по ч.3 ст. 130. На протяжении всего следствия мы пытались угадать, с кем же в группе Павловец. Он даже просил свою супругу пособирать сплетни, потому что информации не было. Преступление признается совершенным группой лиц, если хотя бы два лица участвовали в качестве исполнителей. Павловец, как мы видим, ни с кем действия не согласовывал, единого умысла не было, гособвинитель не предпринял попыток это доказать. Но мы со своей стороны утверждаем, что этого не было. Согласно ответам из информагентства, Павловец ни с кем не согласовывал подготовку материалов, и перед ним никем не ставились задачи экстремистского толка» (Марчук).

14:16 — «Дело по части 3 статьи 130 УК РБ было возбуждено, но следствие не сочло необходимым истребовать у органов РФ информацию о том, привлекался ли Павловец в РФ за те же статьи. Хотя по закону человек не может нести два раза ответственность за одно и то же. Следствие пишет, что Юрий Баранчик в розыске, но, как мы понимаем, это ложь» (Марчук). Адвокат также напомнила, что Баранчика Россия не выдала.

14:14 — Марчук: Из переписки Павловца с Павловским видно, что она заключается в констатации факта Павловцом — вот первая часть, вот вторая, вот третья. Никаких указаний, одобрений и согласований нет, из переписки видно, что там практически вообще нет никакой обратной связи. Павловец, как видно из его переписки, сам осуждает некоторые острые моменты в публикациях других авторов на сайте «Регнум».

14:09 — Марчук: Ошибочный момент, что «группа лиц» выразилась в «согласованных действиях обвиняемых с неустановленными лицами». Даже из переписки видно, что никакого согласования не было. Павловец вину в совершении преступления не признал полностью. Он сказал что не имел умысла в разжигании розни — ни сам, ни в составе какой-либо группы. Он не допускал, что статьи могут посеять рознь, материалы выпускались с научной целью и с целью заработать. Никто не предлагал Павловцу подготовить материалы, направленные на разжигание розни, никто не высказывал своё мнение, что его трилогия о белорусской идентичности может повлечь «разжигание», ни с кем не было сговора о распространении экстремистских материалов с целью разжигания вражды или розни. Трилогия представляет собой аналитическую статью, и материал может быть интересен только людям, интересующимся историей, с высоким уровнем интеллекта и критическим мышлением. Трилогию он отправлял Игорю Павловскому, и там даже не было речи о том, будет она опубликована, или нет. Павловец отрицает сговор с группой лиц. Кроме того, материал об идентичности готовился по предложению Фонда стратегической культуры. Это серьезный аналитический труд, и он изначально не готовился к опубликованию.

14:07 — Заседание возобновляется, выступает адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук. В действиях следователя Мацкевича есть признаки состава преступления — привлечение лица, заведомо невиновного, говорит она. До этого она поблагодарила гособвинителя за снятие 233 статьи. Разум возобладал, сказала Марчук.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

13:04 — Перерыв.

12:57 — «Просим обратить внимание — и это очень сильно затронуло всех нас — вчера по БелТВ вышел сюжет, в котором указывалось, что прения прекращены, вина установлена, а авторы признали, что разжигали вражду или рознь. И видеоряд представлен самыми осуждаемыми людьми в нашей стране — чёрными риелторами из Могилёва. Мы, как говорила Кирдун, „обиделись на ментальном уровне“, а наши подзащитные в глубоком потрясении. Я прошу вынести частное определение в адрес белорусской телекомпании с постановкой вопроса о недопустимости подобного подхода, а также о необходимости формирования видеосюжета, отражающего истинную информацию» (Игнатенко). Напомним, ранее Мария Игнатенко также попросила вынести частное определение в адрес следствия и инициаторов уголовного дела.

12:54 — «При таких обстоятельствах мой подзащитный должен быть оправдан. Мы считаем обвинение абсурдным, я прошу оправдать моего подзащитного. Мы просим снять арест с имущества — транспортного средства, денежных средств на счету и предметов домашней обстановки и обихода, в том числе книг. Ряд вещей, признанных вещественными доказательствами, также важны для моего подзащитного — в частности, винчестер, на котором содержатся семейные фотоальбомы и фотографии, а также материалы диссертаций» (Игнатенко).

12:41 — «Из фразы „или мы восстановим страну, воссоединимся, возродимся“ экспертами „логическим образом“ выведено то, что мы якобы откажемся от суверенитета. И уже тем более, известно ли экспертам, что востановление и воссоединение происходит уже давно в рамках Союзного государства?» (Игнатенко)

12:38 — «„Бедных недалеких белорусов“ — закавыченное ироничное выражение, которое употребила Гатальская в экспертизе, не принадлежит автору, это измышления самой Гатальской» (Игнатенко).

12:36 — «„Логико-семантическое следование“, „имплицитно“ — это то, что нам, защитникам, наверное будет сниться» (Игнатенко).

12:25 — Понятие «политоним» позволяет представителям разных этносов воспринимать себя белорусами, говорит Мария Игнатенко. В нёт нет ничего оскорбительного. И эксперты не понимают термина «политоним», отмечает адвокат.

12:18 — «Историки, подготовившие отзыв на вменяемые Шиптенко статьи, пишут, что все публикации автора направлены на критику политики белорусизации, за основу которой взята идеология прозападной оппозиции» (Игнатенко). Адвокат зачитывает отзыв историков Александра Бендина, Кирилла Шевченко, Валентины Тепловой и Льва Криштаповича, согласно которым негативные высказывания в статьях Шиптенко и Григорьева направлены против тех, кто пытается вбить клин между народами России и Белоруссии.

12:13 — «Эксперт выходит за рамки профессиональных знаний и демонстрирует дилетантское видение исторических проблем вместо того, чтобы проводить психологическую экпертизу» (Игнатенко).

12:09 — Игнатенко напомнила, что, по словам экспертов, они анализировали все приведенные в тексте цитаты, но высказывание Александра Лукашенко о белорусском языке (на, котором, по словам белорусского лидера, «нельзя выразить ничего великого») они отказались проверять, потому что сомневались в том, что оно ему принадлежит.

12:04 — «Эксперты нам не показали поэтапно процедуру логико-семантичеккого следования, с помощью которого, в частности, они вывели утверждение, что автор пишет о возможном конфликте с Россией» (Игнатенко).

11:53 — Игнатенко продолжает высказываться по комплексной психолого-лингвистической экспертизе. По её словам, эксперты приписывают автору высказывания, которых нет в его тексте, используя при этом интерпретации. Научная проблема продолжительности истории белорусской государственности оценивается экспертами как решенная и очевидная. «Эксперты выносят вердикт и ставят жирную точку в исторических спорах. При этом историками они не являются» (Игнатенко).

11:28 — Объявлен перерыв.

11:23 — «Эксперты вместо анализа вступают в полемику с автором, что недопустимо в заключении. Попытка протаскивания частного мнения свидетельствует об их некомпетентности и дилетантизме. Текст экспертного заключения очевидно подгоняется под заранее заданную цель — обнаружить состав преступления» (Игнатенко).

11:20 — «Бенедикт Андерсон определяет нации как „воображаемые сообщества“. Соответственно, в рассуждениях о насильственной белорусизации в рамках конструктивистского подхода нет ничего оскорбительного» (Игнатенко).

11:18 — «Рассуждая о замене топонимики, автор имеет право полагать, что это является вытеснением русского языка, а причисление польских деятелей к „белорусским“ является, мягко говоря, дискуссионным. И что оскорбительного в том, что Радзивиллы в масштабах Европы — ничем не примечательные феодалы? Автор имеет право на такую точку зрения» (Игнатенко).

11:07 — «Когда в экспертизе фигурирует предмет речи, мы видим „власти“ и „политику властей“. Народ Белоруссии из анализируемых текстов вывести невозможно. Автор критикует власти и политику властей. То есть здесь было не логико-семантическое следование, а эзотерико-мистическое» (Игнатенко).

11:02 — «Текст заключения экспертов написан экспрессивным языком, наполнен вольными интерпретациями и иронией, временами доходящей до сарказма. Метод логико-семантического следования неидеален, выводы на его основе могут быть вариативными, и в методике Кукушкиной он минимизирован. Согласно этой методике, автор должен делать выводы чётко. Кроме того, эксперты необоснованно заявляют, что предостережение не может быть выражено имплицитно, а разжигание может» (Игнатенко).

11:01 — «Эксперты выделяют власть в одну группу, но не объясняют, какими признаками она наделена. Также они проецируют власти на весь народ. Гатальская поясняла, что представители власти являются белорусами, и именно поэтому была совершена такая проекция» (Игнатенко).

10:58 — «Из пояснений Андреевой следовало, что противопоставляется национальная группа в России и социальная группа националистически настроенных граждан в Белоруссии, что по методике Кукушкиной недопустимо, так как должен выделяться один критерий — религиозный, национальный, и т. д.» (Игнатенко)

10:54 — «Эксперты не сошлись во мнении, аудитория умная, или всё-таки неспособная к критическому мышлению. Гатальская во время показаний говорила, что тексты Шиптенко и Павловца рассчитаны на интеллектуальную аудиторию. Тогда как ее коллегами в экспертизе написано, что тексты подготовлены для аудитории, неспособной к критическому мышлению» (Игнатенко).

10:51 — «Эксперты пишут о неспособной к критическому мышлению аудитории. Эксперты или не ответили вовсе, кто является таковой, или причислили к ней население РФ. Это ли не разжигание межнациональной розни?» (Игнатенко)

10:49 — «Учитывая направленность оцениваемых текстов, должен был быть приглашен историк. Но эксперты решили, что им хватит «фоновых знаний«» (Игнатенко). Адвокат также напомнила о том, что, согласно фоновым знаниям Кирдун, перестройка в СССР началась в 1991 году.

10:46 — «Эксперты сами обозначили мотив инициативы по взятию авторов под стражу, обозначив в экспертизе, что тексты были подготовлены в рамках обострения российско-белорусского газового конфликта» (Игнатенко).

10:46 — «Ни Галяшина, ни Кукушкина наверняка понятия не имели, что их методика может быть так вывернута и извращена. Кстати, и Кирдун, и Гатальская были уволены в ходе производства по данному делу, и защите не была предоставлена возможность выяснить истинные причины их увольнения» (Игнатенко).

10:44 — «Эксперты пояснили, что в основу выводов легла методика авторства Ольги Кукушкиной, и она указана как единственная из использованных экпертами. Защите пришлось ознакомиться с данной методикой. Методика сертифицированной и официально утвержденной не является. Это монография. И то, что Кукушкина дала заключение по одному из авторов, фактичеки подтвердило непонимание экспертами её методики. Примечательно то, что эксперт Кирдун неэтично позволила себе критику заключения своих российских учителей: она оценивала Галяшину и Кукушкину» (Игнатенко).

10:41 — «Согласно закону о противодействии экстремизму, для того, чтобы возбуждалось уголовное дело, материалы должны быть признаны экстремистскими решением суда. На этом внимание акцентировал мой коллега Николай Васильевич Хлебовец» (Игнатенко).

10:38 — «Единственное доказательство обвинения — комплексная психолого-лингвистическая экспертиза. Экспертами признаки экстремистских значений были обнаружены в четырёх публикациях, вменяемых моему подзащитному. Целый ряд ученых, имеющих непререкаемый авторитет, выразили свою точку зрения. В частности, Елена Галяшина, эксперт с 35-летним стажем, разработчик собственной методологии и, пожалуй, самый известный человек в этой области, не нашла никаких „признаков“. С учетом того, что тексты носят исторический характер, мы обратились к двум докторам исторических наук, кандидатам исторических наук, доктору философских наук- они не нашли признаков экстремистских значений в текстах. Историк Александр Гронский последовательно опроверг вменяемую моему подзащитному „историческую недостоверность событий“. Гронский указал, что все излагаемые в статьях факты достоверны» (Игнатенко).

10:34 — «Ни у одного из экспертов нет опыта обнаружения признаков экстремизма. Может быть, Кирдун и Андреева хорошие специалисты в области филологии, но не экстремизма. Гатальская (автор психологической части экспертизы — EADaily) также не исследовала психолого-лингвистические стороны проявления экстремизма» (Игнатенко).

10:32 — «Исторически достоверная информация является нейтральной, и такая информация не может иметь экстремистское значение. Заявить об отсутствии в текстах признаков экстремистских значений означало незаконность задержания Шиптенко и содержания его под стражей в течение полугода» (Игнатенко).

10:25 — Игнатенко отмечает, что Кирдун и Андреева в рамках заседания РЭК нашли экстремизм в статье Григорьева «Белорусская маниловщина», а потом в рамках комплексной экспертизы они же уже не обнаружили его признаков в этой публикации. Обвинение трактует это в свою пользу, говоря, что эксперты во время проведения комплексной экспертизы разобрались в вопросе. Однако складывается впечатление, что эксперты просто на обывательском уровне решали, в каких статьях нужно найти «признаки экстремизма». «Текст экспертизы РЭК не выдерживает критики. Неудивительно, что более полугода нам этот документ не показывали. Причем Кирдун говорила, что ее текст в рамках РЭК был более качественым, чем итоговое заключение, а Иванова отмечала, что экспертиза РЭК формируется на основании неких „фоновых знаний“» (Игнатенко).

10:22 — «Кроме того, перед РЭК были поставлены правовые вопросы, хотя позже выяснилось, что эксперты на такие вопросы отвечать не вправе (ранее это подтвердили в ходе суда эксперты Кирдун и Андреева — EADaily). Так что же им позволило 8 декабря ответить на правовые вопросы?» (Игнатенко)

10:18 — «8 декабря, в день заседания Республиканской экспертной комиссии, всё происходило по принципу ускорения свободного падения. В этот же день и было возбуждено дело. У нас есть все основания полагать, что по Артуру Григорьеву (псевдоним, приписываемый Сергею Шиптенко — EADaily) заседание РЭК вообще не проводилось. О заседании РЭК 8 декабря (по Артуру Григорьеву) никто не извещался, извещения не были предоставлены суду. Причем по основному месту работу 8 декабря 2016 года все эксперты находились на своих рабочих местах, а если табель учета это отражает, у нас есть презумпция нахождения человека на своем рабочем месте. Глава РЭК Иванова даже не смогла пояснить, светло или темно было во время заседания 8 декабря, не говоря о других подробностях» (Игнатенко).

10:16 — «Динамика дела была направлена на то, чтобы прикрыть незаконные действия целого ряда должностных лиц, чьи грубые ошибки лежат в его основе» (Игнатенко).

10:14 — «Конечно же, за нашими спинами не экстремисты. Безусловно, в настоящее время остро стоит вопрос о восстановлении правового положения этих людей, которые 14 месяцев за своё мнение, выраженное в границах категории свободы слова, провели под стражей. Уголовного дела не должно было быть вовсе, поэтому важно проанализировать начальный момент возникновения уголовно-правовых проблем в жизни, в частности, и моего подзащитного» (Игнатенко).

10:13 — «Мы прекрасно знаем, что понятие свободы слова — очень древнее понятие, и на сегодняшний день оно фигурирует в целом ряде правовых актов РБ, в том числе в законе о СМИ. Свобода слова, мнений, убеждений и их свободного выражения — настолько важный аспект, что гарантом этого является президент РБ. Все НПА, которые я перечислила, в той или иной степени затрагивают вопросы экстремизма, но нужно разграничивать, когда речь идет об экстремизме, а когда об ангажированном внедрении в поле свободы слова» (Игнатенко).

10:12 — «То есть ни о какой группе с „неустановленными лицами“ речи идти не может. Нас очень огорчило, что уважаемое государственное обвинение решило, что „группа с неустановленными лицами“ должна фигурировать в окончательном обвинении» (Игнатенко).

10:10 — «Как объяснял мой подзащитный, он готовил материал, и потом ему было безразлично, что с ним происходит дальше. То есть это два несвязанных этапа — возникновение материала и его дальнейшее опубликование. Предпринять попытку к установлению „лиц“, направить соответствующее поручение следственным органам РФ. У нас есть как минимум две конвенции, которые позволяют достаточно быстро найти отклик в следственных органах России» (Игнатенко).

10:08 — Игнатенко: «Группа лиц» — это соисполнительство, то есть следователь считал, что у обвиняемых были пособники, которые публиковали материалы. То есть речь идет о пособничестве, а не о соисполнительстве, которое предполагает наличие «группы лиц». Адвокат говорит о том, что «группа лиц» необоснованно вменяется ее подзащитному, соглашаясь в этом с выступавшим ранее защитником Дмитрия Алимкина Николаем Хлебовцом.

10:06 — Заседание началось. Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко говорит, что защиту радует отказ от обвинения по экономической статье и слова прокурора о том, что обвиняемых нужно отпустить в зале суда.
  • Автор: sidney
  • Автор: 31-01-2018, 17:42
Пророссийских публицистов судят в Минске: 15.01.2018 день 18


16:03 — Заседание суда на сегодня окончено. Продолжение — завтра, 16 января, в 10:00.

15:53 — А также целый ряд публикаций, посвящённый проблемам помощи детям алкоголиков. Ни одного названия, связанного с определением экстремизма и разжигания розни, оглашено не было.

15:49 — Есть статьи о переживании сексуального опыта в юности, а также о рисках развития ишемической болезни сердца.

15:47 — Изучала Гатальская и особенности питания в Белоруссии.

15:43 — В перечне публикаций в том числе фигурирует статья «Психологические особенности национального самосознания белорусских студентов», а также «Особенности национального самосознания студентов Украины и Белоруссии».

15:35 — Мария Игнатенко просит огласить список научных работ автора психологической части экспертизы Галины Гатальской. Основные темы этих работ связаны со школьной психологией. Есть публикации о туристическо- краеведческой работе. Напомним, на основании экспертизы Гатальской, нашедшей в статьях Шиптенко, Павловца и Алимкина «признаки экстремизма», их могут посадить на двенадцать лет.

15:34 — В одном из ходатайств отмечается, что критика власти, о которой говорится в экспертизе, не может являться основанием для уголовного преследования.

15:27 — Очередное ходатайство Кристины Марчук, где она ссылается на белорусское законодательство. Согласно ходатайству, авторское вознаграждение и прибыль — различные правовые и экономические понятия, отождествление которых недопустимо.

15:20 — В очередной раз зачитываются ходатайства с просьбой освободить из-под стражи и изменить меру пресечения. В данный момент речь идёт о Павловце.

15:18 — Зачитывается ходатайство Марчук, где она просит прекратить дело в отношении статьи о предпринимательской деятельности, так как написание статей и передача права на их публикацию с точки зрения белорусского законодательства не является предпринимательской деятельностью.

15:09 — Согласно информации из материалов дела, ответы следователя на запросы Марчук отправлялись Игнатенко.

15:07 — Зачитывается очередное ходатайство адвоката, где говорится о том, что экспертиза была проведена неоправданно поздно.

14:49 — Из материалов дела становится известно, что адвокаты просили об изменении меры пресечения, но их просьбы не удовлетворялись. Они также просили разъяснений по поводу того, в чём именно обвиняются подзащитные.

14:43 — Начинается зачитывание 16 тома дела (ходатайства, жалобы, заявления).

14:42 — «Следователь целенаправленно собирал только те доказательства, которые позволят нас обвинить. Сведения, нас оправдывающие, он игнорировал», — так Шиптенко оценивает ход следствия.

14:39 — Экспертизой, по его словам, занимались некомпетентные, непрофессиональные и идеологизированные сотрудники, являющиеся идейными оппонентами арестованных. «Требование к проводящему экспертизу, по результатам которой человека могут посадить на 12 лет, должны предъявляться большие, чем к автослесарю, который чинит тормоза», — говорит Шиптенко. Он говорит уже около 15 минут. Судья пробовал его остановить, но он сказал, что ему нужно высказаться, и он высказывается.

14:35 — Шиптенко говорит о том, что в их случае фактически имела место внесудебная расправа над инакомыслящими. «Право на защиту мы могли реализовать, зная, в чем нас обвиняют, но мы долгое время находились в информационном вакууме и не знали, в чем нас обвиняют». Он поясняет, что только по каким-то слухам узнавал о существовании какой-то экспертизы, которую удалось получить только через суд. Он также говорит, что полгода добивался допроса, писал жалобы, инициировал устные ходатайства, но смог узнать о существовании основания для ареста только через судебный процесс Павловца (адвокат Марчук добилась обнародования заключения РЭК путем гражданского иска о защите чести и достоинства Павловца к изданию администрации Александра Лукашенко «Советская Белоруссия», сравнившему публициста с Геббельсом — EADaily), «Через суд я узнаю, из-за чего я нахожусь в следственном изоляторе», — говорит он. По его словам, это совершенно невероятная для правового государства ситуация, когда человек знакомится с основаниями выдвинутого против него обвинения через суд. Как такое возможно в находящейся в XXI веке в центре Европы стране, претендующей на членство в Совете Европы и продвижение евразийских инициатив? — задаётся вопросом Шиптенко. «Я не понимаю, как при таких обстоятельствах можно на что-то подобное претендовать. Мне кажется, нужно проделать большую домашнюю работу», — говорит публицист.

14:22 — Павловец обращает внимание на отсутствие нейтральности у эксперта Галины Гатальской, заявив, что ряд ее высказываний указывает на негативное отношение к тому, что называется «пророссийскими настроениями».

14:19 — Павловец: «В одной из жалоб я ссылаюсь на слова президента РБ, где он заявил, что русский человек мало чем отличается от белоруса. Это я к чему хочу сказать? Мы опрашивали людей, которые меня обвиняют, но, исходя из этой фразы имплицитно путем метода логико-семантического следования можно обвинить и президента».

14:11 — Мария Игнатенко заявляет, что Кирдун и Андреева уклоняются от явки в суд. Защита просит решить вопрос об их приводе. «Я полагаю, что речь идёт об уклонении от дачи показаний» (Игнатенко). И если по Андреевой получались сведения о ее обращении в медучреждение, то по Кирдун такой информации не поступало, отмечает адвокат. Это неуважение к участникам процесса и, с моей точки зрения, к суду, говорит Игнатенко. В свою очередь, Николай Хлебовец заявляет, что подобное неуважение к участникам процесса обретает довольно абсурдную форму, и, по его словам, это общее мнение. «Не волнуйтесь, будут эксперты, никуда не денутся», — сказал на это судья Игорь Любовицкий.

13:12 — Перерыв до 14:00.

13:02 — Глава РЭК Иванова ранее поясняла, что заключение РЭК можно обжаловать, но, по словам Кристины Марчук, это затруднялось тем, что следователь не давал ей возможности взять доверенность, якобы на том основании, что она может распорядиться имуществом своего подзащитного, хотя его имущество на тот момент не было арестовано. «Это было сделано, чтобы мы не могли подавать иски в гражданские суды», — предположила Марчук. Прокуратура, как она сообщила, согласилась с тем, что отказ в выдаче доверенности является нарушением, но никакой реакции все равно не последовало. По словам адвоката, это показательный момент, потому что он демонстрирует, как работает следствие и как прокуратура контролирует выполнение собственных предписаний. Кроме того, следователь, по ее словам, говорил «я сам решу, когда вам предоставить заключение» (имеется в виду заключение РЭК, которое длительное время не было доступно защите), хотя ходатайства, направленные на защиту обвиняемых, по закону должны быть удовлетворены в течение трех суток. Мария Игнатенко в свою очередь рассказала, что следствие пыталось выискать негативные характеристики ее подзащитного чуть ли не со времени, когда он ходил в детский сад, отыскав характеристику двадцатилетней давности, где сообщается, что он был уволен за прогул (сейчас Сергею Шиптенко 40 лет — EADaily). При этом управляемая им «Новая экономика», по её словам, было одним из печатных изданий, которые поднимали международный научный авторитет Белоруссии. Там публиковались граждане Израиля, Украины, РФ, Прибалтики. А текущая ситуация на сегодняшний день практически уничтожила «активность, которая поднимала престиж страны». В связи с арестом Шиптенко издание как минимум утратило международный формат, отметила адвокат. Она также заявила, что «экспертиза только была назначена, а мы уже знали, какой она будет». Игнатенко обратила внимание суда на просьбу защиты о расширении состава экспертной комиссии, но подход следствия к этой просьбе оказался, по её словам, «поверхностным». Она сообщила что защита сталкивалась с постоянными отмашками, хотя она проделала большую работу по установлению информации о предложенных экспертах. Хлебовец также заявил, что его ходатайства не удовлетворялись.

12:41 — У Марчук есть замечание. Она обратила внимание на то, что на все ходатайства защиты следовал отказ, и только по ее ходатайству после трех месяцев пребывания публицистов в СИЗО была назначена психолого-лингвистическая экспертиза. До этого они сидели там только на основании заключения Республиканской экспертной комиссии.

12:38 — Адвокат Алимкина Николай Хлебовец просит зачитать характеристику его подзащитного из школы, где он работал, поскольку она не зачитывалась ранее. «Он относился ответственно к выполнению должностных обязанностей и следовал правилам внутреннего распорядка, принимал участие в субботниках на территории, в коллективе характеризуется как человек ответственный, неконфликтный и имеющий широкий кругозор», — говорится в характеристике.

12:37 — Зачитывается ходатайство Марии Игнатенко о том, что эксперты, назначенные следствием, не компетентны в этой теме, не обладают опытом проведения экспертиз подобного рода, и им нужно дать отвод. Об этом же ходатайствовала и Кристина Марчук.

11:51 — Прокурор зачитывает ответ EADaily на запрос адвоката Марчук, в котором говорится, что на сайте публикуются информационные материалы за исключением тех, в которых содержится агитация, признаки экстремизма или другие злоупотребления свободой слова.

11:47 — Напомним, что Шиптенко обвиняется в том, что за «деятельности по сбору, созданию и подготовке информационных сообщений, материалов, статей публицистического характера с целью распространения в средствах массовой информации, не состоя в трудовых или иных отношениях с юридическими лицами, занимающимися указанными видами деятельности, выступая при осуществлении незаконной предпринимательской деятельности в качестве физического лица, действуя в гражданском обороте на свой риск, под свою имущественную ответственность, умышленно с целью систематического получения прибыли и дохода от осуществления предпринимательской деятельности, связанной с освещением мероприятий, организуемых государственными органами, политическими партиями и др. общественными объединениями и юридическими лицами, и других событий, происходящих на территории РБ и за ее пределами, которая без подтверждения права на ее осуществление является запрещенной, а так же предпринимательской деятельности, связанной со сбором, созданием и подготовкой информационных сообщений, материалов, статей публицистического характера с целью ее распространения в средствах массовой информации… В период не позднее чем с 5 февраля 2013 г по 14 октября 2016 г имея единый умысел осуществления незаконной предпринимательской деятельности, из корыстных побуждений, находясь на территории РБ и в других неустановленных местах оказал услуги по освещению мероприятий, организуемых государственными органами, политическими партиями и др. общественными объединениями и юридическими лицами. И других событий, происходящих на территории РБ и за ее пределами», — говорится в обвинении (цитата по материалам правозащитного центра «Весна»). Напомним, что адвокаты неоднократно отмечали, что следствие вменяет Шиптенко сразу два противоположных вида деятельности — журналистскую работу по договору с редакцией, которая не является предпринимательской деятельностью, и непосредственно предпринимательскую деятельность с целью получения прибыли, коей журналистская деятельность в принципе не может являться.

11:38 — Содержание ранее прочитанных томов перед началом зачитывания следующих прокомментировал Сергей Шиптенко. «Я часто слышал фамилию Зотов, известно имя-отчество, известны его паспортные данные, но он имеет какой-то непонятный статус. Никого из отправителей переводов с Украины следователь не счёл нужным допросить. Я не понимаю, почему мы присутствуем все втроём в одной клетке? По-хорошему, это должно было быть три разных дела», — сказал он. Напомним, что с Дмитрием Алимкиным, живущим в Бресте, они познакомились только во время следствия. Шиптенко указал на то, что ни в одном прочитанных томов нет ни одного перевода, полученного им от Баранчика, хотя в СМИ и в суде Баранчик фигурирует как «международный человек -загадка». «Если большинство переводов с Украины, и все они преимущественно от украинских женщин, то ни по 233, ни по 130 статье эти переводы никак не подкрепляют версию, выдвинутую огранами предварительного следствия, и гражданина обвинителя», — сказал Шиптенко.

11:29 — Прокурор перешёл к 15 тому уголовного дела, который сформирован из заявлений и ходатайств родственников обвиняемых и их защитников. Судья спрашивает, зачитывать ли ходатайства. Адвокаты говорят, что ходатайства обоснованы, и их нужно зачитывать.

11:13 — Объявлен десятиминутный перерыв.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

11:12 — Ранее Кристина Марчук также спросила, почему не разграничиваются переводы — личные переводы, переводы от разных агентств и т. д. Павловцу в статье о незаконном предпринимательстве подчитали даже гонорары от издания администрации Лукашенко «Советская Белоруссия». Как отмечает Павловец, больше половины переводов не подтверждены ничем. И задается вопросом, откуда следователь взял эти суммы.

11:07 — Адвокаты берут слово, отмечая, что они взяли на себя работу следователя по разбивке сумм переводов, часть из которых представляли собой, к примеру, пожертвования читателей на работу журнала «Новая экономика», которым руководил Сергей Шиптенко. По словам защиты, при разделении сумм общий объём полученных средств не доходит до нижнего предела действия уголовной статьи. «Следователь вообще не утруждал себя установлением отправителя платежей», — констатирует Мария Игнатенко.

10:49 — Прокурор зачитывает суммы и реквизиты денежных переводов. По всей видимости, на зачитывание томов дела уйдёт если не весь день, то по крайней мере большая его часть. О том, когда продолжится допрос Кирдун, на данный момент ничего не известно.

10:17 — Обвинитель читает 14 том уголовного дела. Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко интересуется, состоится ли сегодня продолжение допроса эксперта Аллы Кирдун. Судья отвечает, что «пока нет». Присутствующие в зале журналисты, услышав это, начинают уходить, судья высказывает недовольство в их адрес.

10:16 — Если Павловец до 2016 года бы индивидуальным предпринимателем, как его можно обвинять в осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации? — спрашивает Кристина Марчук.

10:10 — Заседание началось с исследования письменных материалов. Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук отмечает, что до 2016 года Павловец был зарегистрирован как ИП, и следователь даже не посчитал нужным это уточнить, когда Павловцу вменялась статья о предпринимательской деятельности без регистрации. Суд просит Павловца уточнить, чем он занимался в качестве ИП. «Следователь не задавал таких вопросов, а я и не говорил, потому что не знал, что это нужно сказать» (Павловец). Он сказал, что занимался в том числе розничной торговлей и перевозками, и платил со всей своей деятельности налоги. Зарегистрирован он был с 2005 года.
  • Автор: sidney
  • Автор: 30-01-2018, 08:49
Пророссийских публицистов судят в Минске: 16.01.2018 день 19

17:28 — Заседание суда на сегодня окончено. Продолжение — завтра, 17 января, в 10:00.

17:23 — Шиптенко: «Совпадение мнений ведущих российских и белорусских специалистов по оценке публикаций Шиптенко и Григорьева — вот подлинное единение народов, а разжигателем является кто-то другой».

17:14 — Адвокаты закончили, пояснения дают обвиняемые. Шиптенко отмечает, что следователь Юрий Мацкевич ссылался в деле на содержание программы телеканала ОНТ, посвящённой бело-красно-белому флагу.

17:08 — Судья удобвлетворил ходатайство Кристины Марчук: Из Следственного комитета будут истребованы итоги материалов по выделенному в отдельное производство дела в отношении шеф-редактор агентства «Регнум» Юрия Баранчика и «неустановленных лиц».

17:04 — Адвокат Кристина Марчук: Меня ознакомили только с копиями заключения РЭК, с оригиналами я не ознакомлена. В копиях то пять, то шесть листов — это не шутка, а факт.

16:57 — Доктора исторических наук констатируют отсутствие искажения исторических фактов в публикациях Шиптенко и Григорьева, констатирует Игнатенко.

17:01 — Игнатенко: В независимом заключении Галяшиной нет эмоциональных оценок, в отличие от экспертизы Кирдун/Андреевой/Гатальской, это сугубо научный схоластический текст.

16:54 — Судья останавливает чтение ходатайства — «закончим завтра». Адвокаты дают пояснения по оглашённому материалу. «Непонятно, почему ленточки в цвет российского флага признаны вещественными доказательствами» (Мария Игнатенко).

16:50 — «Это эксперты используют приемы искажения информации в расчете на то, что представители следственных органов не владеют истинной информацией и не способны к критическому мышлению» (из ходатайства Кристины Марчук).

16:47 — Там также говорится, что эксперты ЮНЕСКО поставили белорусскому языку оценку «опасно», что означает малую степень его употребляемости.

16:39 — «Неполноценная беларускасть» и «советские тутэйшие» — это слова госэкспертов, а не цитаты Павловца, говорится в ходатайстве Кристины Марчук. В его текстах также нет словосочетания «маргинальная нация», которое использовали эксперты.

16:35 — Также цитируется заявление премьера (а на тот момент президента) РФ Дмитрия Медведева о том, что избирательная компания Лукашенко построена на антироссийской риторике.

16:33 — По поводу заявлений госэкспертов о том, что Отечественная война 1812 года якобы не была Отечественной для белорусов в ходатайстве приводятся соответствующие цитаты из школьных учебников:

16:22 — Увольнение Андрея Геращенко с госдолжности было связано именно с его пророссийскими взглядами, что подтверждается публикациями СМИ того времени. Таким образом, когда об этом случае писал Павловец, ни о каком «искажении информации» говорить нельзя, отмечается в ходатайстве.

16:22 — Цитируются работы Александра Бендина, Кирилла Аверьянова-Минского, Дмитрия Володихина, болгарского лингвиста Джуджева, «Нарысы гисторыи Беларуси».

16:19 — В подтверждение тезисов Павловца в ходатайстве приводится ряд цитат из учебников истории и публикаций из белорусских госСМИ. В частности, разъясняется термин «литвины».

16:15 — В ходатайстве также идёт речь о проблемах, связанных с госэкспертизой: отсутствие соответствующей квалификации у Гатальской, эксперты те же, что писали первичное заключение в рамках Республиканской экспертной комиссии.

16:10 — Прокурор продолжает читать ходатайство: «предполагаемое преступление произошло как на территории Белоруссии, так и на территории Российской Федерации в группе с „неустановленными лицами“, проживающими, очевидно, тоже на территории России. Следствие не предприняло никаких попыток что-либо выяснить по поводу этих лиц».

15:52 — Объявлен десятиминутный перерыв.

15:44 — Чтение отзывов окончено. Прокурор переходит к зачитыванию очередного ходатайства адвоката Марчук. Оно было написано в сентябре, и в нём оспариваются все пункты обвинения. В нём также приводится мнение российского юриста Сергея Пашина, высказанное им EADaily.

15:29 — Отзывы белорусских и российских учёных, которые продолжает зачитывать прокурор, в плане содержания носят идентичный характер. Никаких «признаков экстремизма» никто из авторов отзывов в текстах Шиптенко, Павловца и Алимкина не усмотрел.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

14:50 — Продолжается зачитывание отзывов независимых экспертов и учёных, так же не нашедших никаких «признаков экстремизма» в текстах арестованных публицистов.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

14:47 — Адвокат Мария Игнатенко берёт слово, комментируя заявление прокурора о том, что Елена Галяшина не ссылается на автора методики по поиску экстремизма в текстах Ольгу Кукушкину. Галяшиной, по словам Игнатенко, в данном случае бессмысленно ссылаться на Кукушкину, так как она — самый именитый и титулованный человек в данной сфере. Адвокат напомнила, что Галяшина — сертифицированный эксперт, и подчеркнула, что выступавшие в зале авторы белорусской госэкспертизы даже не владеют информацией по поводу существования сертификации в данной области.

14:06 — Заседание возобновилось. Идёт чтение 18 тома дела. Он содержит ходатайства адвокатов и экспертизы независимых экспертов (в т.ч. российских специалистов в этой области Елены Галяшиной и Ольги Кукушкиной).

13:05 — Перерыв до 14:00.

11:50 — Прокурор зачитывает текст экспертизы статей, приписываемых Шиптенко, подготовленной российским исследователем Еленой Галяшиной, которая, будучи ведущим экспертом в этой области, не нашла «признаков экстремизма» в предоставленных ей на изучение публикациях.

11:41 — Перевод из Израиля, и опять $ 70. Ранее Шиптенко говорил, что в журнале «Новая экономика», где он был главным редактором, публиковались (и поддерживали издание финансово) люди из разных стран — в том числе из Израиля, Украины и России, что в настоящее время подтверждается материалами дела.

11:28 — Номера переводов, сим-карт, изображения найденных на флешках файлов. Несколько квитанций переводов, полученных Шиптенко с Украины, в основном все отправители — женщины, посылавшие по $ 70 — $ 80. Перечисляются имена: Екатерина Чуприкова, Татьяна Пушкарь, Анна Князевич, Ирина Гордейчук…
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

11:08 — Прокурор Александр Король продолжает зачитывать 16 том дела. «Используя тенденциозный подбор информации и негативную оценочную лексику…»

11:05 — Если основанием для ареста является передача негативной информации, в чем, в частности, в экспертизе обвиняют авторов, то, по словам Шиптенко, можно посадить, например, генпрокурора РБ, который оценивал криминогенную ситуацию в республике, приводя негативные данные.

10:56 — Шиптенко напоминает, что у автора психологической части экспертизы Галины Гатальской есть несколько публикаций об андрогинном дефиците у мужчин и сексуальных переживаниях в юном возрасте, но нет ни одной публикации по экстремизму. Причем тезисы, изложенные на конференциях, Гатальская указала как свои статьи. «Будучи главным редактором научного журнала, я думаю, что только в самых мягких выражениях можно говорить о фальсификации перечня научных публикаций. Никогда тезисы не были сопоставимы с журнальными научными пубикациями», — говорит Шиптенко. В свою очередь, Юрий Павловец напоминает о статье Гатальской, посвященной этнической идентичности в гомельском регионе, где она описывает процессы, схожие с теми, о которых писал он сам. «Гатальская сама пишет о малом использовании белорусского языка, но когда она об этом пишет, это не является „экстремизмом“», — говорит публицист.

10:46 — Шиптенко говорит, что если руководствоваться подходами авторов госэкспертизы, то можно пересажать половину «Советской Белоруссии» (издание администрации Лукашенко) и всех колумнистов «Известий» за «Белоруссию» и «на Украине».

10:37 — Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук сообщает, что она не могла получить в ходе следствия экспертизу Республиканской экспертной комиссии, которая стала основанием для ареста ее подзащитного, а заведомо заинтересованной Алле Кирдун дали на ознакомление альтернативные экспертизы, в том числе работу российского специалиста Ольги Кукушкиной, якобы на основании методики которой та проводила исследование текстов обвиняемых. Марчук также обратила внимание на документ, не зачитанный прокурором, где она напоминает об уголовной ответственности за обвинение заведомо невиновного.

10:14 — Игнатенко также просит приобщить копии сборника, посвященного белорусско-китайским отношениям под редакцией Шиптенко. Адвокат не раз говорила, что вся деятельность ее подзащитного была нацелена на поднятие престижа страны.

10:11 — Заседание суда началось, продолжается исследование материалов дела. Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко ходатайствует о приобщении к материалам дела учебника по истории авторства Якова Трещенка, который преподавал историю в вузе, где учился Александр Лукашенко, неоднократно отмечавший его авторитет как историка. И содержание этого учебника не указывает на «тысячелетнюю историю государства» — в отличие от экспертов, обладающих лишь «фоновыми знаниями». В учебнике подтверждаются все тезисы и факты, изложенные Артуром Григорьевым (псевдоним, приписываемый Шиптенко) в его статьях.
Пророссийских публицистов судят в Минске: 18.01.2018 день 21

17:49 — Суд удалился в совещательную комнату, и на этом сегодняшнее заседание закончилось. Продолжение — завтра, 19 января, в 10:00.

17:43 — Адвокат Хлебовец: Кирдун, Андреева и Гатальская в рамках РЭК указали на наличие в статьях «признаков экстремизма», а в рамках уголовного дела отказались отвечать на данный вопрос. Что свидетельствует об их некомпетентности.

17:39 — «Если прочитать инструкцию к лопате, а потом убить ею человека, то лопата будет использована не по инструкции. Эксперты прочитали инструкцию Кукушкиной, и в их руках эта инструкция стала оружием массового поражения» (Марчук).

17:36 — Марчук зачитывает очевидные свидетельства некомпетентности экспертов — «говорить» и «пользоваться» по их мнению — одно и то же, и т. п.

17:30 — Мнение прокурора: Ст 161 УК РБ, эксперт — это незаинтересованное лицо. Какой-либо заинтересованности у экспертов не наблюдается, утверждает он. «Сомнений в объективности экспертов у меня нет» (Прокурор).

17:27 — Игнатенко: Андреева и Кирдун уже давали свои заключения в рамках РЭК, и они априори не могли быть избраны для проведения экспертизы в рамках уголовного дела. И весьма неоднозначно то, что Кирдун уже знакомилась с текстами Григорьева в «живом журнале». Откуда такое пристальное внимание?

17:26 — Игнатенко: Со стороны экспертов неэтично давать оценки заключениям их учителей (Галяшиной и Кукушкиной).

17:24 — Игнатенко: С моей точки зрения как зашитника, эксперты продемонстрировали легкомысленное оперирование судьбами людей.

17:17 — Игнатенко заявляет ходатайство о назначении обвиняемым повторной экспертизы. Это общее ходатайство защиты. Основание — некомпетентность экспертов. Они не владеют той методикой, на которую ссылаются. Наличие заключения Кукушкиной по тем же статьям, в котором содержатся противоположные выводы, является прямым доказательством этого, отмечает защита. Эксперты демонстрируют чувства и эмоции, в отличие от схоластичных текстов Кукушкиной и Галяшиной, напоминают адвокаты. Психолог Гатальская — идеологический противник подзащитных. Ее мнение — это мнение идейного оппонента, а не эксперта.

17:16 — «Люди, которые говорят на белорусском языке, не могут ничего делать, кроме как разговаривать на нём, потому что по-белорусски нельзя выразить ничего великого. Белорусский язык — бедный язык. В мире существует только два великих языка — русский и английский». Александр Лукашенко, 1994 год.

17:14 — К делу предлагается приобщить номер «Народной газеты», в котором приводится высказывание Александра Лукашенко о белорусском языке, которую эксперты якобы не нашли. Прокурор не возражает.

17:03 — Игнатенко ходатайствует о приобщении к материалам уголовного дела выдержек из вышедшей уже в период пребывания в СИЗО Шиптенко и Павловца их совместной монографии («Экономика Белоруссии. Исторические очерки XX — XXI века»), которая наиболее ярко указывает на их поддержку интеграционных процессов между Белоруссией и Россией. Она зачитывает эти выдержки.

16:59 — Разжигания вражды или розни в текстах Павловца и Шиптенко Корчицкий также не выявил. Прокурор не возражает по поводу приобщения обращения учёного к делу.

16:58 — Диалектом русского языка назвал белорусский язык известный учёный, академик Евфимий Карский. Это точка зрения одной из научных школ, отмечает Корчицкий.

16:52 — Адвокат Игнатенко зачитывает обращение кандидата педагогических наук, доцента Минского лингвистического университета Сергея Корчицкого по факту прослушивания им экспертных заключений и допроса экспертов. Из 500 обучающихся у него студентов по-белоруски говорят только трое. Он также указывает, что предостережение может быть выражено как явно так и имплицитно — в отличие от госэкспертов, утверждавших обратное. Корчицкий отмечает, что критика — это и есть подбор негативной информации, в чём авторы экспертизы неоднократно обвиняли публицистов.

16:44 — Адвокат Марчук дает пояснения по 18 тому, к которому приложены экспертизы. Обращается внимание на то, что все независимые эксперты констатируют наличие в статье «Как конструировалась белорусская идентичность"критики действий властей. Констатируют, что власти не являются социальной группой, и в отношении них нельзя говорить о возможности возбуждения социальной розни.

16:37 — Предоставлены сведения об уведомлении членов РЭК о заседаниях комиссии. Сведения об уведомлении экспертов, присутствовавших на заседании РЭК 08.12. 2016 (рассматривавших статьи Григорьева), вообще отсутствуют.
Адвокат Игнатенко отметила, что раз они отсутствуют, значит их нет, и никакого заседания на самом деле проведено не было. Уведомления приобщаются к делу.

16:31 — Зачитываются документы из УСК г. Минска по уголовного делу в отношении Юрия Баранчика и «неустановленных лиц», совершивших преступление по ч 3 ст 130 в группе с Алимкиным, Шиптенко и Павловцом. Производство приостановлено 22 октября 2017 года. Баранчик продолжает скрываться от органов следствия, и местонахождение его на данный момент неизвестно. Сведениями о рассмотрении правоохранительныии органами Российской Федерации материалов по вопросу экстрадиции Баранчика УСК по г. Минску не располагает. Подпись: Агафонов.

16:25 — «В статье отсутствуют лингвистические признаки экстремистских высказываний. Поскольку отсутствуют лингвистические признаки, то нет необходимости исследования этих публикаций на наличие психологических признаков».

16:19 — Зачитывается отзыв российского эксперта Ольги Кукушкиной на статью Николая Радова.

16:08 — Прокурор переходит к 20 тому. Он продолжает зачитывать приложенные к делу статьи.

15:49 — Объявлен десятиминутный перерыв.

15:48 — Зачитывается заключение доктора исторических наук Кирилла Шевченко по статье Николая Радова.

15:37 — Перечисляется ряд приложенных журнальных и газетных статей, учебников, на которые ссылалась в ходатайствах адвокат Марчук, в том числе и «Нарысы гисторыи Беларуси». Прокурор их пролистывает, озвучивает названия.

15:30 — Приводятся данные опроса, проведенного на улицах Минска сотрудником издания «Наша Нива» Артёмом Горбацевичем (выступал в суде в качестве свидетеля со стороны обвинения — EADaily). Вопрос: чем белорусы отличаются от русских? Ответы:

— мы добрее
— у русских более широкая душа
— все мы советские люди, граждане Советского Союза.

15:26 — Адвокат Марчук обращает внимание на то, что в 19 томе присутствуют непронумерованные страницы. Прокурор улыбается и подтверждает — да, есть.

15:25 — На сайте «Вместе с Россией», работающем под эгидой посольства РФ в Белоруссии, найдено 229 упоминаний статей Павловца.

15:23 — Зачитывается заключение Роскомнадзора.

15:18 — Зачитывается следующее заключение. Автор — Дмитрий Безнюк, доктор социологических наук, профессор кафедры социологии БГУ.

15:14 — «Лингвистических признаков возбуждения межнациональной вражды или розни не выявлено».

15:01 — Фраза из научного отзыва Олюнина «через всю статью красной нитью проходит…» вызывает смех в зале, даже судья не может сдержать улыбку (когда Павловец заявлял автору психологической части госэкспертизе Галине Гатальской, что в его текстах не было фраз, которые она ему приписывает, Гатальская постоянно отвечала, что соответствующая мысль проходит через все его статьи «красной нитью» — EADaily).

14:53 — Зачитывается научный отзыв на публикацию Павловца «Как конструировалась белорусская идентичность» кандидата исторических наук Олюнина С.В.

14:52 — «Лингвистических признаков возбуждения межнациональной вражды или розни не выявлено».

14:49 — В своём заключении эксперт даёт ссылку на резолюцию Совета Европы, регламентирующую допустимость критики действий представителей власти. Указывается, что власти не являются социальной группой, следовательно, к ним не может возбуждаться социальная вражда или рознь.

14:43 — Зачитывается экспертное заключение латвийского исследователя Николая Гуданца по текстам Николая Радова (псевдоним, приписываемый Павловцу — EADaily). «Все статьи характеризует спокойный взвешенный тон».

14:41 — «Конкретные действия властей автор подвергает конструктивной критике… В статье отсутствуют лингвистические признаки разжигания межнациональной розни, унижения национальной чести и достоинства».

14:40 — Третья часть трилогии. «Текст направлен на единение братских народов Белоруссии и России. Предмет речи в тексте: национальная политика руководства Республики Беларусь».

14:30 — Вторая часть трилогии Павловца о белорусской идентичности. «Текст представляет собой обсуждение общественно значимой проблемы в рамках политической дискуссии… В статье отсутствуют лингвистические признаки разжигания межнациональной розни, унижения национальной чести и достоинства».

14:27 — «Статья написана в публицистическом стиле в виде аналитической заметки», «Цель автора- донести до читателя свое критическое мнение по поводу проводимой властями политики», «Автор критикует действия властей., направленных на отрыв от братской России», «В данной статье присутствует критика в рамках политической дискуссии…»

14:11 — Заседание возобновилось. Прокурор переходит к 19 тому дела. Зачитывается заключение российского эксперта Елены Галяшиной по содержанию статей Юрия Павловца. Приводится значение термина «идентичность» из философско-лингвистического словаря.

12:59 — Перерыв до 14:00.

12:45 — Заключение ходатайства адвоката Марчук: прекратить уголовное дело по ч.1 ст. 233 и ч.3 ст. 130, освободить из-под стражи, назначить повторную психолого-лингвистическую экспертизу.

12:39 — Обращается внимание на то, что Павловец публиковался на официальном портале Союзного государства.

12:37 — Обращается внимание на то, что после того, как РЭК выявила «признаки экстремизма» в ряде статей, они не были подтверждены в ходе психолого-лингвистической экспертизы. Хотя обе экспертизы проводили одни и те же люди.

12:30 — В ходатайстве обращается внимание на то, что автор просто излагает в публикации факты, избегает оценочных мнений и суждений.

12:28 — Продолжается чтение томов уголовного дела. В данный момент прокурор Александр Король зачитывает 18 том. Приводятся ходатайства адвоката Марчук.

12:26 — Эксперты покинули зал суда (на заседании также присутствовала Алла Кирдун, допрос которой проводился вчера, 17 января).

12:20 — Хлебовец: В каких случаях вы можете отступить от поставленных перед эспертом вопросов? Вопрос о возбуждении вражды или розни к властям не ставился? Андреева: Не понимаю. Уточните. Хлебовец: Ну, может, следователь Мацкевич просил вас дополнительно это выявить? Судья: Этот вопрос выяснялся.

12:18 — Николай Хлебовец тоже хочет задать вопросы. Судья спорит, хочет отпустить эксперта, но в итоге соглашается на один вопрос.

12:16 — Адвокаты хотят задать вопросы эксперту Андреевой. Судья хочет отпустить эксперта. Адвокаты возмущены. Судья разрешил задать один вопрос.
Адвокат Кристина Марчук: Вы являетесь специалистом в политической линвистике? Андреева: Что вы имеете в виду — в «политической лингвистике»? Вышла наша статья с Кирдун по политическому дискурсу.

12:12 — Павловец: В чем выражается «природная неполноценность»? Что это такое? Андреева: Мы всё написали в заключении. Павловец: «Природная» — это от природы: косой, хромой? Андреева: Это и этническая. Павловец: Я ПРАВИЛЬНО СЕЙЧАС УСЛЫШАЛ? Судья: Есть ещё вопросы?

12:10 — Павловец: Отождествляют ли эксперты власти со всем белорусским народом? Судья: Выяснялся вопрос. Игнатенко: Но никто из экспертов на него не ответил. Это принципиальный вопрос. Судья: Следующий вопрос.

12:09 — Павловец: Является ли русский язык средством коммуникации в Белоруссии? Андреева: Является. У нас государственное двуязычие.

12:07 — Павловец: Что означают кавычки в слове «тутэйшие»? Судья: Вопрос выяснялся.

12:06 — Павловец: А что негативного в том, что в отношении белорусов предпринимаются попытки конструирования белорусской идентичности? Даже президент перед старым новым годом об этом заявил. Андреева: Идёт конфронтация в вашем тексте. Вот посмотрите как вы описываете группы: литвины, западники…

12:00 — Павловец: Есть ли у меня в тексте статистика, сколько белорусов говорят на «мове» в быту? Андреева: Быт — это сфера семейного использования. Павловец: Вы на вопрос можете ответить? Судья: Ну вот в тексте у Павловца написано слово «быт»? Андреева: Есть слово «дома».

11:57 — Павловец: Есть ли разница между словами «разговаривать» и «пользоваться»? Андреева: Поясните. Павловец: «Пользоваться» — это шире или уже? Андреева: Конкретнее по тексту. Я не понимаю. Павловец: «Пользоваться» — это шире или уже? Судья: Ответьте, пожалуйста, если можете. Павловец: Ну да или нет? Судья: Ну ответьте если можете. Андреева: Ну может быть пассивное или активное использование языка. — Смех в зале.

11:53 — Павловец: Вы утверждаете, что я использую принцип искажения информации. Это разжигание вражды или попытка дискредитации кого-либо, например, властей? Андреева: Ну, мы такой вопрос не рассматривали.

11:49 — Павловец: Нужно ли сравнение в тексте экспертизы признаков выделяемых групп? Андреева: Каких групп? Белорусских властей? Павловец: Ну, например, белорусов и русских. Андреева: Это следует имплицитно. Павловец: У меня в экспертизе вы написали «и другие нации». Какие другие нации? Андреева: Мы говорим о национальной вражде. Это не важно — нация, национальность, белорусы, французы.

11:45 — Павловец: Если я пишу, что язык является признаком этнической идентифицикации, отрицаю ли я, что язык является признаком этнической идентификации? Андреева: Вы выделяете несколько групп и указываете, что «литвины» навязывают свой язык другим группам.

11:41 — Павловец: А 200 лет — это длительный период? Судья: Это уже выяснялось. Павловец: Высокий суд, вы же видите абсурдность происходящего!

11:39 — Павловец: Вы пишете «через отрицание прошлого белорусов, связанного с ВКЛ». Историческое прошлое белорусов, не связаное с ВКЛ, я не отрицаю? Андреева: Ну именно так в тексте не написано. Вы отрицаете длительный период белорусской истории.

11:36 — Павловец: Если в экспертизе не указаны «своя» и «чужая» группа, то значит их нет? Андреева: Ну, это следует из анализа текста. Павловец: Почему тогда этого нет в экспертизе? Андреева: Это понятно из текста заключения.

11:34 — Павловец: Унижение чести и достоинства — это механизм разжигания межнациональной розни. Это вы откуда взяли? Андреева: Методика Кукушкиной. Павловец: Но вы вчера заявили, что в России другое законодательство, и их экспертные методики у нас не действительны. Андреева: Ну, мы используем разные методики и научно-практические комментарии к ним.

11:28 — Павловец: Является ли выверт, полученный «логико-семантическим путем», подтверждением ваших «имплицитных» выводов? Андреева: В данном контексте да. Это очевидная негативная информация.

11:25 — Павловец: «Негативные последствия конструирования истории» относятся к белорусским властям или ко всей нации? Андреева: К властям.
Судья: Не повторяйте вопросы, их так крутить можно бесконечно. Павловец: Я четырнадцать месяцев ждал этого допроса. Я четырнадцать месяцев сидел ни за что и ждал этого допроса.

11:21 — Павловец: «Группа» — это предмет речи? Т. е. белорусская история, власти, культура являются предметом речи? Судья: Вопрос выяснялся.

11:20 — Вопросы задаёт Юрий Павловец.

11:16 — Шиптенко: Почему вы так часто используете такой прием как имплицирование? Андреева: В каком пункте? Шиптенко: Это проходит красной нитью через вашу экспертизу. Судья: Можете кокретизировать? Андреева: Ну мы выявляем предмет речи, цель речи. Шиптенко: Но вы приписываете автору некие мысли, которые никому, кроме вас, не очевидны: ни Роскомнадзору, ни другим экспертам, никому. Андреева: В ваших текстах формируется вражда к властям, к белорусскому народу. Шиптенко: Почему это видите только вы? Андреева: Вы проводили соцопрос? Судья: Ещё вопросы есть?

11:11 — Шиптенко: Вы пишете, что я использую тенденциозный подбор информации. Вы тенденциозный подбор информации используете с той же целью. Андреева: Да.

11:07 — Шиптенко: Вы отнесли к национальным символам символику коллаборационистов. Вы обращались в какие-либо организации, архивы?
Андреева: Нет, а к чему вопрос? — Адвокат Игнатенко просит зафиксировать, что Андреева, ощущая поддержку суда, уходит от ответа на вопрос. Молчит или говорит, что она это уже поясняла.

11:02 — Шиптенко: Вчера Кирдун пыталась представить суду «видение» заключений российских экспертов Кукушкиной и Галяшиной и озвучила резкую острую критику этих заключений. Вы являетесь соавтором этого документа? Судья: Вопрос к делу не относится.

11:00 — Шиптенко: Ваши коллеги сначала заявили, что я белорусофоб. Вчера они утверждали, что я русофоб. По вашему мнению, какой фобией я страдаю? Судья: Вопрос к делу не относится. Адвокат Мария Игнатенко: Я возражаю. Это принципиальный вопрос. Андреева: В лингвистической части исследования таких оценок нет.

10:56 — Шиптенко: Как вы изучали реакцию населения Российской Федерации на данную публикацию Артура Григорьева? И почему населения Российской Федерации, а не Польши или Мозамбика? Судья: Вопрос к делу не относится.

10:54 — Шиптенко: Почему вы используете термин «русскоговорящий» вместо «русскоязычный»? Андреева: Это синонимы.

10:52 — Андреева: Вы все время всё берете в кавычки. Это ваш излюбленный прием. Это у вас приём иронии. Шиптенко: Почему у вас кавычки — это авторская цитата, а у меня «приём иронии»? Судья: Следующий вопрос.

10:50 — Шиптенко: Почему в пункте про символику вы не приводите цитаты: Андреева: Все цитаты приведены ранее.

10:49 — Шиптенко: Почему «по украинскому „сценарию“» вы взяли в кавычки? Это ирония? Андреева: Это цитата. Шиптенко: Приведите авторскую цитату. Судья: Следующий вопрос.

10:47 — Шиптенко: Почему вы используете в экспертизе термин «суверенитет»? Его нет в тексте. Андреева: Белоруссия — это суверенное государство.

10:44 — В качестве способа манипулирования эксперт указала «использование рационально-логического обоснования», чем вызвала вопрос Шиптенко: «Как можно манипулировать, используя рациональную логику?» Судья: Следующий вопрос.

10:42 — Шиптенко: Видимость и иллюзия — это одно и то же? Андреева: Это синонимы. На основе общности сем. Шиптенко: Поясните, пожалуйста. Судья: Следующий вопрос. Андреева: Видимость — это то, чего нет на самом деле.

10:39 — Шиптенко: В чем отрицательное значение слова «лимитроф»? Андреева: Это государство, образованное после распада СССР. Шиптенко: Это незачет. Судья: Следующий вопрос.

10:34 — Шиптенко вспоминает утверждение о мировом признании белорусскоязычных писателей, сделанное на основании того, что их тексты переводились на иностранные языки. Он спрашивает: если перевести на сто языков мира публикации Аллы Бронь, это будет свидетельствовать о ее мировом признании? Судья: Вопрос не относится к делу.

10:34 — Шиптенко: Вы знакомы с перечнем изданий, признанных экстремистскими в Белоруссии? Андреева: Да. Судья: А к чему вопрос? Не относится к делу.

10:30 — Шиптенко: Кто предоставил вам тексты Артура Григорьева (прписываемый Шиптенко псевдоним — EADaily) для изучения для написания экспертизы Республиканской экспертной комиссии? Андреева: Алла Анатольевна Кирдун. Шиптенко: А вы знакомились с текстами Григорьева ранее? Андреева: Да. Знакомились в рамках научно-исследовательской работы.

10:28 — Вопросы начинает задавать Сергей Шиптенко.

10:27 — Хлебовец: Относятся ли статьи Аллы Бронь, размещённые на сайте «Регнум», к информационной продукции экстремистского толка? Андреева: Мы выявляем только экстремистские значения. Хлебовец: То есть к информационной продукции они относятся? Андреева: Мы на эти вопросы не отвечаем.

10:23 — Заседание суда началось с продолжения допроса госэксперта Алеси Андреевой. Вопросы ей задаёт адвокат Дмитрия Алимкина Николай Хлебовец.
  • Автор: sidney
  • Автор: 22-01-2018, 06:06
Пророссийских публицистов судят в Минске: 19.01.2018 день 22
17:00 — Заседание на сегодня окончено. Продолжение — завтра, 20 января, в 11:00.

16:53 — «Мотивы, по которым нас содержат под стражей, совершенно нелепы. Я не против побыть под стражей до конца судебного следствия, я практически уже вжился в эти стены. Павловца же считаю возможным выпустить хотя бы под подписку» (Шиптенко).

16:51 — «То, что мы увидели на днях — эти выпады белорусских экспертов в адрес российских учителей — указывает, пожалуй, на то, что это дело, организаторы которого остались за кадром, бросает тень уже на всех» (Шиптенко).

16:47 — «Елена Иванова сослалась на мнение жены Юрия Зиссера (глава портала tut.by — EADaily) Юлии Чернявской: „тутэйшэсць“ — это „абыякавасць“, необразованность. Однако сегодня адвокат Хлебовец, зачитывая экспертное заключение Галяшиной, указал на другое значение слова „тутэйшие“. Таким образом выходит, что российские эксперты знают значения белорусских слов лучше, чем белорусские» (Шиптенко).

16:42 — Шиптенко ходатайствует о вызове в качестве свидетеля автора «КП» Ирины Козлик — уточнить, откуда она знала, кто под какими псевдонимами публиковался. «Матусевич, по моему мнению, прячась за женскими спинами, поступает недостойно» (Шиптенко).

16:36 — Прокурор зачитывает отзыв Александра Бендина на трилогию Павловца «Как конструировалась белорусская идентичность». «В статье не содержится признаков разжигания межнациональной розни. В ней содержится критика деятельности органов политической власти» (Бендин).

16:35 — Судья: В изменении меры пресечения Павловцу отказать.

16:12 — Судья: В дополнительной экспертизе отказать. — По изменению меры пресечения — прокурор возражает: у нас продолжается судебное следствие, и пока обвинение то же, и обстоятельства не изменились. Адвокат Марчук, в свою очередь, доказывает, что оснований для возбуждения уголовного дела и заключения Павловца под стражу как не было, так и нет. Суд вновь удалился в совещательную комнату.

15:33 — Перерыв до 16.00. Суд удалился в совещательную комнату рассматривать ходатайства Павловца о назначении отдельной экспертизы по его статьям и изменении ему меры пресечения.

15:31 — Прокурор выступает против вызова Безнюка. Судья отказывает в удовлетворении ходатайства — «нет необходимости.»

15:25 — Павловец: Что касается изменения меры пресечения в отношении меня. Я не представляю опасности ни для государства, ни для общества.

15:17 — Павловец: О назначении экспертизы по моим статьям отдельно. Они оценивали нас оптом (наверное, в этом виноват Мацкевич), приписывая мне фразы других авторов и мои фразы другим авторам. Переопыление какое-то!

15:10 — Судья: У обвиняемых есть ходатайства? — Павловец заявляет ходатайство о вызове в суд в качестве эксперта профессора кафедры социологии БГУ Дмитрия Безнюка, чтобы он с точки зрения государственного деятеля дал свои пояснения по сложившейся ситуации и направленности статей публициста.

15:09 — Марчук просит приобщить доклад Кирдун и Андреевой, в конце которого они просят у читателей прощения. Прокурор возражает. Судья: Отказать. Не имеет отношения к уголовному делу.

15:01 — Игнатенко просит приобщить к делу документы о назначении Шиптенко главным редактором «Новой экономики». Адвокаты также приобщают методику обнаружения признаков экстремизма авторства российского эксперта Ольги Кукушкиной. Судья: Вы хотите ее всю исследовать (это значит огласить — EADaily)?! — Марчук: Ну, может не всю. Мы можем указать на принципиальные моменты. — Прокурор не возражает. К делу приобщается содержащий текст методики пдф-файл.

14:55 — «Лингвистических признаков возбуждения расовой и национальной вражды или розни и унижения национальной чести и достоинства в статье не содержится».

14:53 — Она также пишет, что использованный Бронью термин «недогосударство» не был придуман автором статьи, а вошел в обиход после выхода книги украинского автора Ростислава Ищенко «Крах Украины. Демонтаж недо-государства». В тексте статьи содержится критика действий властей, проводящих качественно новую белорусизацию, говорится в заключении.

14:52 — «Проблема, является ли язык самостоятельным языком, либо диалектом другого — одна из самых сложных проблем лингвистики» (Галяшина).

14:38 — Хлебовец читает заключение российского эксперта Елены Галяшиной по статье Аллы Бронь «Беларусь уходит из Русского мира исподтишка, с учётом украинского опыта», сформированное по запросу агентства «Регнум».

14:34 — Судья: Полагаю, это от самого Баранчика (документы)? — Прокурор не возражает по поводу приобщения их к делу, но судья в удовлетворении ходатайства отказывает, так отсутствуют оригиналы документов. Марчук: Так ведь можно истребовать их из Москвы. — Судья молчит.

14:32 — «Оснований для заключения Баранчика под стражу не имеется».

14:27 — Адвокат Хлебовец заявляет ходатайство о приобщении материалов, касающихся экстрадиции из РФ Юрия Баранчика. Судья: А такие есть?
Хлебовец: В УСК г. Минска нет, а у меня документы из Москвы. —  Зачитывает документы из Дорогомиловского районного суда г. Москвы о рассмотрении вопроса об экстрадиции Баранчика.

14:25 — Осмотрена папка, содержащая квитанции, подтверждающие зачисление денег, полученых Шиптенко от украинских женщин на счет журнала «Новая экономика».

14:12 — Заседание возобновилось. Осматривается жесткий диск с компьютера Сергея Шиптенко. Диск содержит папку «конференции», которая включает доклады с конференций и круглых столов, указывающие на активную позицию Шиптенко в плане поддержки интеграционных процессов между Россией и Белоруссией.

12:20 — Перерыв до 14:00.

12:11 — Шиптенко ссылается на статью Ирины Козлик из «КП». Против приобщения этой статьи к делу судья не возражает. Исходя из текста статьи Козлик, Ананич прямо указала на то, что экспертная комиссия лишь подтвердила уже ранее обнаруженные кем-то «признаки экстремизма».

12:10 — Судья отказывает в вызове Ананич, Матусевича и следователя, равно как и в истребовании документов об увольнении Ананич и Кирдун. По его словам, они не имеют отношения к делу.

12:06 — Шиптенко поддерживает ходатайство защиты. Он приводит интервью Ананич от 09.12.2016, где указывается, что она уже тогда знала, кто из авторов под каким псевдонимом публиковался. Откуда? Это разглашение материалов предварительного расследования, говорит Шиптенко. Помимо этого, в РЭК рассматривались статьи Артура Григорьева. Откуда Ананич знала, что Григорьев — это псевдоним Шиптенко? Это до сих пор не подтверждено следствием, отмечает публицист. Он обращает внимание на то, что после такой подачи информации на выходе получилась масса публикаций в других СМИ с соответствующими заголовками.

12:04 — Адвокат Алимкина Николай Хлебовец поддерживает ходатайства. «Иванова ничего пояснить не смогла. Ананич иницировала возбуждение этого уголовного дела. Ведь не секрет, что в СМИ, в частности, в оппозиционных, публикуются статьи, не сравнимые с инкриминируемыми людям, сидящим сейчас на скамье подсудимых. Но Ананич выбрала именно публикации этих людей. Почему? Ананич может ответить нам на этот вопрос» (Хлебовец).

11:59 — Игнатенко: Поддерживаю ходатайство Марчук об истребовании документов о причинах увольнения Ананич и Кирдун. Это очень странно смотрится. У нас получилось, что вообще никого нет: Ананич уволена, Кирдун уволена, Мацкевич на другой должности, Матусевич на другой должности — и спросить, получается, уже не с кого.

11:58 — Игнатенко: У защиты есть все основания полагать, что заседания РЭК вообще не было — документов об уведомлении членов о заседании нам не предоставили, Иванова вообще ничего об этом заседании не помнит.

11:56 — Игнатенко: Я не могу вспомнить, чтобы что-то более возмутительное, чем это уголовное дело, существовало в судебной практике. Про «группу с неустановленными лицами» — это вообще нонсенс, единственное обоснование наличия этой «группы» — чтобы содержать людей под стражей на период следствия.

11:54— Адвокат Марчук ходатайствует о вызове в суд в качестве свидетеля экс-министра информации Ананич и её бывшего заместителя Матусевича. Обоснования: осталось много вопросов по поводу организации работы РЭК, все перекладывают ответственность друг на друга. Кирдун заявила, что заключение подписали Матусевич и глава РЭК Иванова, по её словам, они и несут ответственность. Иванова заявила, что выводы делала не она, а вся комиссия РЭК. Так кто же все-таки несет ответственность за это заключение? Марчук также ходатайствует о вызове в суд следователя Мацкевича, об истребовании документов, ставших основанием для увольнения Ананич и Кирдун с их должностей, о вызове членов РЭК, присутствовавших на заседаниях (по официальным документам, часть сотрудников комиссии находилась в это время на работе, один на больничном, один в командировке. Проводилось ли заседание РЭК вообще?) Прокурор выступает против вызова Ананич, Матусевича и Мацкевича и не возражает насчёт истребования документов об увольнении Кирдун и Ананич.

11:35 — Адвокат Игнатенко ходатайствует о приобщении к материалам уголовного дела ответа на ее обращение к заведующему кафедрой теологии Белорусского государственного университета по поводу «общерусскости» святой Евфросиньи Полоцкой. В одной из статей, приписываемых Шиптенко, она названа общерусской святой, в то время как госэксперты настаивают, что она является святой сугубо белорусской. «Нация — это социальная общность, характерная для индустриальной эпохи. Следовательно, мы не можем использовать это современное понятие для осмысления светских и церковных событий и процессов, происходивших в Средние века и Новое время… Употребление терминов „национальные святые“ по отношению к преподобной Евфросинье Полоцкой и святителю Кириллу Туровскому не представляется адекватным ни с церковной, ни со светской точек зрения», — говорится в ответе.

11:28 — «Необходимо исследовать статус экспертов на соответствие их занимаемым должностям… Эксперты не знакомы со специальной литературой в области истории, политологии, политических конфликтов… Выводы их нельзя признать научно обоснованными. Признаки политической ангажированности экспертов налицо… Они широко используют термины националистической риторики: „национальные символы“, „национальная идентичность“ и др. Заключения экспертов не являются экспертизой, т.к. основываются на неутвержденной методике, содержат вольные интерпретации текстов авторов» (Бендин). Прокурор не возражает по поводу приобщения ходатайства к делу.

11:24 — Игнатенко ходатайствует о приложении к делу обращения историка Александра Бендина, составленное им по результатам прослушивания заключения экспертизы и допроса экспертов. «Лица, включенные в состав Республиканской экспертной комиссии, не обладали ни достаточной квалификацией, ни достаточными знаниями для проведения экспертизы по вопросам экстремизма», — говорится в обращении.

11:14 — … ж/д билеты, «подтверждающие движение» (Прокурор).

11:09 — Вещественные доказательства: мобильные телефоны, жесткие диски, ленты в цвет российского флага, изъятые у Шиптенко, бейджи Шиптенко с различных круглых столов и конференций, в том числе «Союзное государство. 20 лет. Начало строительства», проходившей за месяц до его ареста, 11 ноября 2016 года. Стоит отметить, что участие в этой конференции принимала и один из инициаторов дела публицистов, экс-министр информации Белоруссии Лилия Ананич. Далее идут ноутбуки, изъятые у Алимкина и Павловца.

11:03 — Адвокат Павловца Кристина Марчук отметила, что доказать переводы сумм и их назначение — это задача обвинения, а позиция защиты состоит в том, что ни о какой «незаконной предпринимательской деятельности» Павловца говорить нельзя. Если прокурор заинтересован что-либо доказать, пусть он и осматривает почту, а мы принимать в этом участия не будем. Судья: «Ну не будете, и не будете, гособвинитель — вы будете?». Прокурор Александр Король попытался что-то понять в почтовом ящике Павловца, но в итоге отказался от этой затеи. Суд переходит к осмотру вещественных доказательств.

10:57 — Судья остановил осмотр почтового ящика «Новой экономики» на 2014 годе. Сказал: хорошо, суть понятна. Дальше не стоит все осматривать. Начинается осмотр почты Павловца.

10:50 — Вообще, осмотреть почтовый ящик журнала обязан был следователь. При этом адвокат Шиптенко Мария Игнатенко отметила, что они с её подзащитным неоднократно просили об этом следователя Мацкевича, но тот по необъяснимым причинам этого не сделал.

10:45 — Рассматривается большой объём переписки, с 2013 по 2016 гг. Сейчас зачитываются письма от 2013 г.

10:35 — Авторы, желавшие опубликоваться в журнале, сами обращались с просьбой рассмотреть другие, более удобные варианты перевода взносов. Из ответов Шиптенко авторам очевидно, что он не просил их переводить взносы на его счет, в переписке фигурируют ответы «как вам удобно», «на ваше усмотрение».

10:23 — В переписке фигурируют контактные и даже паспортные данные авторов, которые по итогам расследования так и остались «неустановленными лицами».

10:19 — Суть переписки: люди, чьи фамилии фигурируют в уголовном деле в качестве отправителей переводов Шиптенко, обсуждают организационные вопросы, связанные с публикацией статей, с возможными вариантами перечисления взносов, указывают на технические трудности перевода денег от физического лица из-за границы юридическому лицу, просят рассмотреть другие варианты перевода денег, в частности, какому-нибудь физическому лицу.

10:15 — Осматривают переписку с авторами, публиковавшими статьи в «Новой экономике».

10:13 — Планируется просмотр ряда электронных почтовых ящиков обвиняемых. В частности, будет просмотрена электронная почта журнала «Новая экономика», главным редактором которого являлся Сергей Шиптенко.

10:12 — Заседание началось. Судья: «В удовлетворении ходатайства защитников о назначении повторной экспертизы — отказать». Без объяснений. Просто отказать.
Пророссийских публицистов судят в Минске: 17.01.2018 день 20
17:51 - Марчук: Можете ли вы провести разницу между «историческими мифами» и «мифический историей»? Андреева: (пауза). Марчук: Эксперт, а чего вы ждете? Отвечайте.

17:46 — Вопросы задаёт Кристина Марчук. А судья продолжает их снимать.

17:44 — Игнатенко: Выведите мне по методике «логики семантического следования» из текста угрозу военных конфликтов с Россией. Судья: Путем логико-семантического следования. Игнатенко: Это вы за эксперта отвечаете?

17:41 — Игнатенко: Какие «группы» выделяются в текстах? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Не выяснился. Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Эксперт не может пояснить.

17:39 — Игнатенко: Какие специальные познания позволяют вам рассуждать на тему белорусской государственности? Андреева: Мы не рассуждает, а указываем отношение автора. Игнатенко: Он что-то исказил? Зачем перечисляются эти утверждения? Судья: Следующий вопрос.

17:30 — Игнатенко: Кто в вашем понимании белорусы? Андреева: Мы про белорусов, а вы про что?

17:27 — Игнатенко: Что оскорбительного в термине «политоним»? Андреева: (молчит). Игнатенко: Каким образом это слово может оскорбить белорусов?
Судья: Следующий вопрос. Игнатенко: Эксперт не ответила. Судья: Она ответила. Игнатенко: Я в адеквате. И я не слышала ответа.

17:23 — Игнатенко: Почему вы приписываете автору «расчет на аудиторию, не владеюшую информацией»? Андреева: Мы не приписываем, мы считаем, что могла быть такая аудитория.

17:18 — Игнатенко: Почему вы используете термины «мнение» и «нагнетание». Андреева: Посмотрите в словарях, таким образом характеризуется терденциозный подбор информации. Это лингвистический термин. Игнатенко: Где у Григорьева термины «ущербность», «маргинальность», «нормальный народ»? Судья: Вопрос выяснялся.

17:15 — Игнатенко: И где у Григорьева про искусственный белорусский язык? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Выяснялся, выяснялся, да так и не выяснился. Судья: Следующий вопрос.

17:08 — Игнатенко: Почему эксперты констатируют, что автор считает белорусов «неполноценными»? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Какая информация искажается автором? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Попрошу занести в протокол все вопросы, которые судья снимает.

17:05 — Игнатенко: Если лингвисты не нашли «признаки экстремизма», то психолог может их найти? Андреева: Мы работаем параллельно. Игнатенко: Что первично, лингвистическое или психологическое исследование? Андреева: Лингвистическое.

17:04 — Игнатенко: Есть ли в экспертизе элементы субъективизма? Андреева: Да, есть, поэтому мы делаем комиссионное заключение.

17:03 — Судья: Есть вопросы еще к Андреевой? Адвокаты: Да.
Судья: Задавайте те вопросы, которые еще не были заданы Кирдун.

16:59 — Алимкин: Кто такие «представители немецкого и американского мира»? Это люди или животные? Андреева: Это люди.

16:51 — Алимкин: Теряюсь в догадках, что такое «Хорста весела»:
Андреева: Это у вас. Судья: Кто это такой? Андреева: Он песню написал («Хорст Вессель» (гимп НСДАП) — EADaily). Алимкин: Да он написал песню, а я тут причем? — В зале смех.

16:46 — Алимкин: Что плохого в приеме парцелляции (Алимкину вменяется использование этого приёма в текстах — EADaily)? Андреева: Мы просто указываем, что такой прием есть.

16:45 — Алимкин: Что такое «белорусский национальный язык»? Судья: Вопрос выяснялся. Следующий вопрос.

16:41 — Алимкин — Андреевой: Где у меня в тексте «манипулирование аудиторией»? Андреева: На странице приведено. Алимкин: Это же доводы. Это историческая информация. Судья: Эксперт ответила на ваш вопрос.

16:40 — Вызывается второй автор госэкспертизы Алеся Андреева.

16:38 — После допроса Кирдун подошла к судье, чтобы отдать ее отзыв на экспертизы Кукушкиной и Галяшиной. Судья отмахнулся — потом, потом, присядьте пока.

16:35 — Игнатенко: Откуда у эксперта была в декабре 2016 года информация, что Шиптенко — это Григорьев? Кирдун: Мы этого не знали. Игнатенко: Как, но вы, но вы сказали, что знали! Кирдун: Нет, это я сейчас знаю. Игнатенко: Но вы же говорили, что читали. Кирдун: Да, мы все эти тексты читали в «живом журнале» — и Григорьева, и Аверьянова-Минского.

16:31 — Прокурор: Представители «американского и «немецкого мира» — можно ли их отнести к национальной группе? Кирдун: Да, можно, это из контекста.

16:30 — К вопросам переходит прокурор Александр Король.

16:29 — Хлебовец: Где в законе об экстремистской деятельности есть такая диспозиция, как унижение чести и достоинства? Кирдун: Это по методике текста. Это механизм возбуждения вражды или розни.

16:25 — Хлебовец: Вы сравнивали статьи исходные с компьютера Алимкина и с сайта «Регнума»? Кирдун: Да. Там отличия на лексическом уровне. Хлебовец: Но вы цитаты из конечного текста приводите. Кирдун: Композиция текстов одинаковая.

16:21 — Вопросы начинает задавать адвокат Алимкина Николай Хлебовец.

16:20 — Марчук: Кто вас назначил экспертом, компетентным в оценке выводов экспертизы по статье 233 УК РБ («незаконная предпринимательская деятельность»)? Судья: Следующий вопрос.

16:13 — Марчук: Вы вывод о разжигании национальной и другой социальной вражды считаете корректным? Кирдун: Не я делала выводы. Я делала проект заключения.

16:07 — Марчук: Известно ли вам, читали ли члены РЭК перед заседанием тексты Юринцева и Радова? Кирдун: Ну это у них нужно спрашивать.

16:05 — Марчук: Андреева сказала, что вы распорядились привлечь её к экспертизе РЭК. Кирдун: Ну получается что так. Марчук: Какие у вас были полномочия отдавать такие распоряжения? Судья: Снимается вопрос.

16:03 — Марчук: Вы знали на момент проведения экспертизы РЭК, что Юринцев и Радов (псевдонимы, приписываемые Павловцу — EADaily) — это и одно и то же лицо? Кирдун: Нет, может, это пять или шесть лиц.

16:01 — Марчук: Можете сказать, каковы критерии разграничения факта или мнения? Кирдун: Это где? Марчук: В методике Кукушкиной. Кирдун: Ну это релевантные значения… Марчук: Ну значит не можете.

15:59 — Марчук: Почему вы решили, что Галяшина не произвела оценку коммуникативной ситуации? Кирдун: Потому что это не описано в тексте экспертизы.

15:58 — Марчук: Где перечень того, что есть хорошо, а что есть плохо? Ведь вы пишете про морально-этические ценности. Кирдун: Ну это каждый человек впитывает с детства.

15:55 — Марчук: Почему позитивная информация оценивается вами как нейтральная, а негативная так не оценивается? Судья: Уже был такой вопрос.
Марчук: Где у Павловца про «лоно России»? Кирдун: Ну в текстах говорится, что это клочок русской земли, что здесь все русские — это указание на то, что здесь опора на Россию.

15:51 — Марчук: С помощью приема «логико-семантического следования» выводы делаются однозначные, или возможны варианты? Кирдун: Ну, наверное, возможны, всё зависит от контекста.

15:47 — Игнатенко: Кто набирал окончательный печатный текст заключения РЭК? Кирдун: Какая разница, кто набирал? Подписали председатель и секретарь — они и несут ответственность.

15:44 — Игнатенко: Почему в заключении РЭК нет цитат? Кирдун: Сначала они были, а в заключении, наверное, исчезли. Игнатенко: Кто писал заключение? Кирдун: Комиссия. Я писала первоначальный проект.

15:40 — Игнатенко: Как проходило заседание Республиканской экспертной комиссии? Кирдун: Ну, мы познакомились с текстами Шиптенко. Игнатенко: Откуда вы узнали про то, что это тексты Шиптенко? Кирдун: Ну, мы их читали в «Живом журнале». Игнатенко: В каком «Живом журнале»?! Судья: Это не относится к делу, снимается вопрос. Игнатенко: Я настаиваю. Мы сейчас, кажется, поймем основание для возбуждения уголовного дела. Судья: Это не относится. Игнатенко: Я настаиваю. Судья: Дальше вопросы по РЭК.

15:35 — Игнатенко: Какие различия в трактовке законодательства не позволили Галяшиной прийти к таким же выводам, как у вас? Кирдун: У нас нет точной трактовки вражды или розни.

15:31 — Игнатенко: Что такое национальные ценности? Кирдун: Это то, что объединяет белорусов, мы использовали это слово исходя из значений слова «ценности» и слова «национальные». Игнатенко: Вы хоть один словарь открыли, когда использовали этот термин? Кирдун: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Адвокат Кристина Марчук: Возражаю, эксперт не имеет права отказаться ответить на вопрос. Кирдун: (молчит). Игнатенко: Трактовка этого термина в разных источниках единообразна и отлична от вашей.

15:29 — Игнатенко: Вы оспариваете авторитет Галяшиной? Кирдун: Нет. Я признаю ее авторитет. Я указала на те моменты, почему ее выводы расходятся с нашими.

15:26 — Игнатенко: Зачем вы приводите в тексте утверждения? Кирдун: Утверждения в совокупности несут в себе смысл. Предмет может быть выражен в одном предложении, отношение в другом, а смысл определяется совокупностью.

15:22 — Судья: Адвокаты, у вас есть еще вопросы? Игнатенко: Почему вы «разжигание» выводите «имплицитно», а «предостережение» — нет?
Кирдун: Ну должна быть хоть какая-нибудь замена слов «я предостерегаю».
В текстах этого нет. Игнатенко: Так может быть имплицитно, или нет? Кирдун: Ну может…

15:20 — В экспертизе Елены Галяшиной Кирдун обнаружила выход за пределы компетенции. По её словам, Галяшина оценивает то, что должен оценивать психолог. Оценка информации проводилась с позиции российского эксперта и ценности оценивались с позиции российских экспертов, говорит Кирдун. «Я настаиваю на сформулированных мной выводах» (Кирдун).

15:18 — Кирдун: Разница в наших заключениях связано с разницей в законодательстве и с отсутствием анализа коммуникативной ситуации.

15:16 — Судья просит Алимкина остановиться, он хочет задать вопросы Кирдун по заключениям Галяшиной и Кукушкиной. Адвокаты заявляют протест, они ссылаются на нормы УПК и на то, что эксперт не имеет права давать заключения по другим экспертизам. Судья просит в нескольких предложениях всё же высказать свое мнение.

15:13 — Алимкин: Где у меня в тексте про нацию? Кирдун: В контексте. Алимкин: Так изложите, как из контекста вы выводите про нацию? Кирдун: Я вам что, все инструкции должна изложить? Отец Алимкина: Да что здесь происходит? Судья: Выйдите из зала. Отец Алимкина: Да я уже давно хотел отсюда выйти.

15:10 — Алимкин: Где у меня в тексте про белорусов как нацию? И как, указывая, что я не признаю белорусов как нацию, вы заявляете, что я пишу про их ущербность? Как можно указывать на ущербность того, чего нет? Судья: Снимается вопрос.

15:05 — Алимкин: Может ли человек не владеть родным языком? — Судья снял вопрос, но Кирдун успела сказать «может».

15:03 — Алимкин: Белорусские поэты Колас и Купала клеймили панов. А как тогда сочетается, что и эти поэты — национальная ценность, и культ панов Радзивиллов у нас тоже? Судья: Вопрос снимается.

14:59 — Алимкин: Кто определяет «цвет нации»? Кирдун: Никто не окрашивает и не определяет. — В это время присутствующая в зале женщина встаёт и возмущённо заявляет: позорище, в учебниках это написано! Устроили тут позорище, в Белоруссии, где каждый третий погиб! Судья: Покиньте зал. Женщина: Я-то покину. Позорище!

14:54 — Алимкин: «Белорусские граждане отказывается отдавать своих детей в белорусскоязычные классы» — это неправда? Кирдун: Я не говорю, что это неправда, я говорю, что это аргумент, поддерживающий другие мысли в вашем тексте.

14:51 — Алимкин: Где у меня в тексте про нацию? Кирдун: У вас используется.
Алимкин: Нет. Судья: Следующий вопрос.

14:49 — К вопросам переходит Дмитрий Алимкин.

14:48 — Шиптенко: Вы писали комплексную экспертизу или проект обвинительного заключения? Судья: Снимается вопрос.

14:46 — Шиптенко: У Григорьева в тексте Павел Латушко — министр. Почему в вашем пересказе цитаты он становится экс-министром? Кирдун: Ну на момент написания экспертизы он был уже экс-министром.

14:43 — Шиптенко: Где искажение информации во фразе «на 1 сентября каждый первоклассник получает в подарок от президента книгу»? Кирдун: Ну вы же не указываете, какую книгу, не приводите ее…

14:37 — Кирдун: У вас весь текст имплицитно отдает русофобией. Шиптенко: У меня — русофобия?!

14:34 — Шиптенко: «Стремятся связать» и «предельно сближают» — это одно и то же (авторская цитата и текст экспертизы — EADaily)? Кирдун: По смыслу да.

14:31 — Шиптенко: Почему вы пишете, что в статье идет речь о России, если там говорится о сотрудничестве Белоруссии и Польши? Кирдун: Заголовок «Вместе против России». Шиптенко: И все? А почему в выводах нет ничего про Польшу? Кирдун: Ну значит нам чего-то не хватило, чтобы написать в выводах про Польшу.

14:28 — Шиптенко: Вы исследовали читательскую аудиторию Российской Федерации на предмет ее восприятия этих текстов? Кирдун: Это при экспертизе не требуется. Я только указываю, что результатом этого высказывания может быть то-то и то-то.

14:23 — Шиптенко: Где в публикации «Вместе против России» предметом речи является белорусский народ? Кирдун: Предмет речи выделяется путем синтаксического разбора, нужно смотреть в позиции подлежащего. Но предмет речи может находиться в позиции дополнения. Шиптенко: Но конкретную цитату вы указать не можете. Кирдун: Для этого мне нужно сделать синтаксический разбор каждого предложения. Раз я так написала — так это и есть.

14:18 — Шиптенко: Нашел, откуда этот термин. В тексте его нет. Кирдун: В тексте это вы используете это понятие. Шиптенко: Процитируйте. Кирдун: (читает про символику). Шиптенко: Прошу отметить. Кирдун: Вы могли сказать про столетнюю, тысячелетнюю историю, это в контексте.

13:15 — Шиптенко: Про «тысячелетнюю историю белорусской государственности» — откуда вы взяли этот термин? Кирдун: Откуда это?
Шиптенко (ищет страницу экспертизы). Судья: Следующий вопрос.

14:14 — Адвокат Игнатенко протестует: На каком основании вы лишили моего подзащитного возможности задавать вопросы? Судья: Хорошо, продолжайте, Шиптенко.

14:12 — Заседание возобновилось. В зале сидит второй автор госэкспертизы Алеся Андреева. Адвокаты заявили протест против ее присутствия при допросе Кирдун. Судья: Сошлитесь на нормы УПК.

13:08 — Перерыв до 14:00.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

13:07 — Шиптенко: Представление чего-либо в негативном свете — это реализация свободы слова. Судья: Не относится к экспертизе вопрос.

13:05 — Шиптенко: Согласны ли вы, что в тексте вашей экспертизы есть большая доля субъективизма? Кирдун: В любой экспертизе есть доля субъективизма. Их же человек пишет.

13:04 — Шиптенко: Откуда вы взяли сведения о начале перестройки (на предыдущем допросе Кирдун заявила, что перестройка в СССР началась в 1991 году — EADaily)? Кирдун: Где это в тексте экспертизы? Шиптенко: Это в тексте протокола. Кирдун: Я устала после многих часов допроса.

13:01 — Шиптенко: Почему по тексту есть вольные интерпретации текстов автора? Какие у вас есть знания в области политологии и истории? Кирдун: Для проведения лингвистической экспертизы такие знания не требуются. Шиптенко: А как же вы тогда интерпретируете термины и понятия? На основании чего вы признаны экспертом по экстремизму? Судья: Вопрос не корректный. На основании постановления следователя.

12:58 — Судья: Давайте по тексту. Давайте общие вопросы. Все тексты перечитывать не нужно. Шиптенко: А как же тогда я могу реализовать свое право на защиту? Судья: У вас есть еще вопросы? Адвокаты: У нас тоже есть вопросы. Судья: Вы уже задавали. Адвокаты: Но у нас есть еще вопросы. Судья: В дискуссию с председательствующим не вступают. Адвокаты: Это не дискуссия, а возражение. Просим занести это в протокол.

12:53 — Шиптенко: Ваши предположения по поводу последствий текстов не подтвердились. Кирдун: А откуда вы знаете, что эффекта такого нет? Судья: Следующий вопрос.

12:51 — Шиптенко: Что такое национальная честь и достоинство? Кирдун: Почему я должна давать это определение? Шиптенко: Потому что вы используете этот термин в экспертизе. Кирдун: Это так же, как и для обычного человека — механизмы унижения человека и нации одинаковые.

12:49 — Шиптенко: Вы поставили подпись под документом. То есть вы согласны и с выводом психологической экспертизы? Кирдун: Где я поставила подпись? Шиптенко: В конце документа (экспертизы). Кирдун: Ну раз поставила, значит, была согласна.

12:47 — Шиптенко: Вот у вас в заключении «унижение национальной чести и достоинства белорусов» — всех белорусов? Кирдун: Да, всех. А какое это имеет значение? Группа — это может быть и два белоруса.

12:40 — Шиптенко: «Негативный» и «презрительный» — это одно и то же? Кирдун: Да. Это уточнение.

12:39 — Шиптенко: Как вы установили агрессию автора к предмету речи в тексте? Кирдун: Ваш текст исключительно агрессивный. Выведено методом комплексного анализа.

12:35 — Шиптенко: Насколько часто прием введения в оценочно-окрашенный контекст используется при производстве экспертиз? Кирдун: Используется.
Шиптенко: Можно ли считать тогда вашу экспертизу экстремистским текстом?
Судья: Вопрос снимается.

12:28 — Шиптенко: Вы всерьёз считаете, что показателем значимости белорусскоязычных писателей является перевод их текстов на иностранные языки? Кирдун: В том числе и это.

12:25 — Шиптенко: «Исчезает» и «исчез» в русском языке — это одно и то же?
Кирдун: Мысль одна и та же. Шиптенко: Кто вам логику преподавал?

12:23 — Адвокат Игнатенко просит внести в протокол замечание в адрес эксперта, которая многозначительно улыбается и закатывает глаза в адрес защиты, что защита трактует как «гримасничание». Игнатенко просит выяснить у эксперта, зачем она это делает — возможно, она желает заявить отвод защите. На что Кирдун говорит, что защитники «глубоко её обидели на ментальном уровне».

12:21 — Шиптенко: Термины «нормальный народ» и «второсортный народ» — где это в тексте? Кирдун: Это мой вывод из текста.

12:18 — Шиптенко: Где перечислены ценности белорусского народа? Закон, монография — чем вы руководствовались? Кирдун: А какие вы знаете ценности? Игнатенко: Возражаю, она не имеет права задавать вопросы обвиняемому. Кирдун: Законодательные акты, учебники истории. Шиптенко: И там Радзивилы названы ценностями белорусского народа? Кирдун: Это у вас. Почему вы пишете про Радзивиллов, а не про кого-то другого? Шиптенко: Почему вы из текста делаете избирательный подбор информации для обоснования обвинительного уклона экспертизы? Кирдун: Я не буду отвечать на этот вопрос.

12:14 — Шиптенко: Кто считает эту символику в Белоруссии историко-культурной ценностью, про какую символику идет речь? Кирдун: Насколько я помню, про вышиванку. За орнаментом скрывается целая история…

12:12 — Шиптенко: Откуда у вас в заключении термин «нормальный народ», почему вы используете терминологию Третьего рейха? Судья: Следующий вопрос.

12:10 — Шиптенко: Вы выделили власти Республики Беларусь в социальную группу. Кирдун: Не в социальную, а просто в группу. Шиптенко: А какими признаками обладает эта группа? Судья: Следующий вопрос.

12:09 — Шиптенко: Почему вы характеризуете мое отношения к белорусским властям как враждебное? Кирдун: Вы пишете про русофобов и антироссийскую политику.

12:07 — Шиптенко: Откуда вы вывели про русскоговорящее население? Кирдун: Логико-семантическим путем. Шиптенко: Опишите этот путь. Судья: Следующий вопрос. Адвокат Игнатенко: Этот вопрос не отвечен. Судья: Следующий вопрос.

12:04 — Шиптенко: Почему вы трасянку называете «негативным явлением»? Кирдун: Это у вас. Шиптенко: Прочитайте, пожалуйста. Кирдун: Это из контекста.

12:00 — Шиптенко: Какой смысл вы вкладываете в термин «искусственный язык»? Кирдун: Не важно, как это понимаю я, важно как это понимаете вы. У вас это язык, который создавался искусственно.

11:57 — Шиптенко: Как вы установили тождественность Шиптенко и Григорьева (псевдоним, приписываемый Шиптенко — EADaily). Кирдун: Из материалов уголовного дела. Шиптенко: То есть вам следователь это сказал? Судья: Следующий вопрос.

11:55 — Шиптенко: Почему вы отказываете белорусам в иной точке зрения, отличной от вашей? Судья: Следующий вопрос.

11:53 — Шиптенко: Почему вы считаете, что Радзивилы — «ничем не примечательные феодалы»? Кирдун: Это вы так считаете. Шиптенко: Если этого оборота нет в тексте, то это можно считать служебным подлогом? Судья: Следующий вопрос.

11:50 — Шиптенко: Что такое «конструирование белорусской культуры»? Кирдун: Как я это понимаю, это не важно, важно, как вы это употребляете. Конструирование — это создание. Шиптенко: Вам известен термин «языковое нормирование»? Кирдун: Какой термин? Судья: Следующий вопрос.

11:46 — Шиптенко: Вы все втроем прочитали текст экспертизы (эксперты Алла Кирдун, Алеся Андреева и Галина Гатальская — EADaily)? Кирдун: Если вы о грамматических ошибках, то в ваших публично размещенных текстах это есть тоже.

11:45 — Вопросы начинает задавать Сергей Шиптенко.

11:42 — Отметим, эксперт Кирдун эмоционально заявляет, что Галяшина и Кукушкина (на которых ещё недавно она ссылалась как на самых авторитетных людей в сфере лингвистической экспертизы) не правы в оценке публикаций, и она изложила своё письменное видение заключений указанных специалистов.

11:39 — Павловец: Мог ли я написать аналитическую статью, не используя ссылки на источники? Кирдун: А кто вам сказал, что у вас аналитическая статья? Павловец: Галяшина с Кукушкиной (Елена Галяшина и Ольга Кукушкина, российские специалисты в области обнаружения признаков экстремизма в статьях, не нашедшие таковых в публикациях Павловца — EADaily) Кирдун: Они не правы.

11:36 — Павловец: Есть ли у меня в тексте, что белорусы являются «маргинальной ущербной группой» (это выражение также содержится в экспертизе — EADaily)? Кирдун: Ну именно таких слов нет.

11:31 — Павловец: Откуда вы знаете свойства «нормальной нации» (это выражение употреблялось авторами госэкспертизы — EADaily)? Кирдун — это из понимания того, что такое нация — это общность людей, объединенных общей культурой, языком… Павловец: Вы не понимаете, что такое нация. У меня в тексте вообще нет слова «нация».

11:30 — Павловец: «Умаление» и «оскорбление» — это одно и то же? Кирдун: Ну в ваших трех частях … Судья: Следующий вопрос!

11:29 — Павловец: Где у меня про историю Великого княжества Литовского? Кирдун: Когда вы оперируете понятием «исторический миф», вы об этом говорите, о каком еще мифе вы могли говорить?

11:26 — Судья заявляет Павловцу: «Такими темпами никто не успеет задать вопросы». Адвокаты Мария Игнатенко и Кристина Марчук возражают, что допросить Кирдун до обеда невозможно, так как у них так же много вопросов — в частности, им не дали возможность допросить эксперта по методике (вопросы защитники задали только по текстам публикаций). Кроме того, с учётом углубления познаний защитников в сфере лингвистической экспертизы, у них имеется ряд вновь возникших вопросов по текстам публикаций — в частности, относительно выделяемого предмета речи (эксперт Галяшина совсем иным образом определила предмет речи в текстах авторов), понятийного аппарата, звеньев «логико-семантического следования». Судья четко обозначает защите, что возможности задать вопросы ей предоставлено не будет.

11:24 — Кирдун: Имеется в виду, что вы делите произвольно на группы и доказываете, что большинство населения — то «тутэйшие», то «литвины», нет у вас полноценных белорусов. Павловец: Где у меня «полноценная белорусскость»? Кирдун: (ищет).

11:20 — Павловец: Где у меня в тексте «советские тутэйшие»? Кирдун: Мне тогда нужно сесть и читать текст. Ну вы всех делите на группы. Павловец: Так где в тексте этот термин? Кирдун: А где я это написала? Павловец: (зачитывает) Кирдун: Это я так вывела из текста.

11:17 — Павловец: Есть ли в тексте мое личное отношение к белорусскому языку и белорусской истории? Кирдун: У вас в тексте, когда вы об этом рассказываете, это всё негативно окрашено. Всё, что вы рассказываете о действиях властей, действиях националистов — всё негативно окрашено.

11:14 — Павловец: Я пишу про историографию, а не про историю. Кирдун: Как может быть историография без истории? Павловец: Это вы кандидату исторических наук сейчас рассказываете?

11:02 — Павловец: «Сообщает» и «утверждает» — это одно и то же? Кирдун: Это взаимозаменяемые слова.

11:01 — Павловец: Где у меня написано, что белорусы не считают себя нацией? Кирдун: Вы пишете, что они «идентифицировали себя как советский народ».

10:57 — Для эксперта стало откровением, что обвиняемым не вменяется «группа лиц» друг с другом. Эксперт, дав обобщённую негативную характеристику авторам, заявила: «Если бы они не были связаны между собой, то это были бы разные экспертизы». Отметим, авторам вменяется группа с «неустановленными лицами», а не друг с другом.

10:53 — Павловец: «Изгнание русского языка с улиц и транспорта». Вы взяли это в кавычки. Кирдун: Я так поняла по вашему тексту. Павловец: Из какого предложения? Кирдун: (читает) «происходит культивация идеи национального возрождения… замена табличек, транслитерация». Это поддерживает эту мысль, такую же, как и у ваших коллег. Павловец: Это не мои коллеги. Почему мне постоянно навешивают чужие тексты и чужие мысли? Почему вы судите обо всех вместе? Кирдун: Ну потому, что вы тут все вместе, была назначена общая экспертиза. Павловец: Ну это вопросы к следователю.

10:47 — Павловец: Есть ли у меня указания на негативные последствия проводимой белорусским руководством политики? — Кирдун не может ответить на вопрос, молчит, листает текст.

10:44 — Павловец: Есть ли у меня в тексте словосочетание «Русский мир»? —  Кирдун читает текст. Этого словосочетания в нём нет (Фактически эксперт не может сослаться ни на одну цитату, подкрепляющую её утверждения, но требует от Павловца задавать вопросы сугубо по тексту).

10:42 — Павловец: Есть ли в тексте фраза, что белорусы не являются восточными славянами? Это написано в экспертизе. Кирдун: Сейчас. Вы говорите в контексте, что был идеологический шантаж. Вы описываете идеи националистов — это все в контексте… Павловец: Вы не можете указать эту фразу в моем тексте. Ее там нет.

10:39 — Павловец: Если факт увольнения людей за пророссийские настроения подтверждается документально, это «искажение»? Кирдун: Это один факт, а вы пишете про массовость. Павловец: Я пишу «ряд увольнений». Кирдун: Это одно и то же. Павловец: «ряд» и «массовость» — это одно и то же с точки зрения филолога? Кирдун: Да.

10:34 — Павловец: Что значит «конструирование белорусской истории? Кирдун: Из вашего текста это значит, что история создавалась искусственно. (Со слов эксперта можно сделать вывод, что следователь не понял экспертное заключение: он приводит в обвинении утверждения авторов с интерпретацией эксперта, которые сами по себе признаками «разжигания вражды» не являются. Следователь не понял, что именно из заключения можно включить в обвинение. Вместо описания предмета речи, отношения автора и смысловой направленности, он включил в обвинение части заключения, которые просто воспроизводят утверждения).

10:32 — Павловец: Почему вы в экспертизе перечисляете фразы из текста? Кирдун: Эти фразы указывают, что вы не спрашиваете, не призываете, а констатируете, утверждаете, сообщаете. Павловец: Т. е. сами по себе эти фразы не являются «разжиганием»? Кирдун: Нет. Павловец: А почему они у меня в обвинении? Судья: Это вопросы скорее к следователю.

10:25 — Павловец: Гатальская сказала, что я отношу себя к белорусам, а вы — что к русским. Кирдун: Вы в тексте делите все общество на группы; нигилисты, западнорусисты. Возможно, вы относите себя к белорусам, которые солидаризируются с русскими — такая вот сложная у вас в тексте солидаризация.

10:21 — Павловец: Где у нас в законодательстве прописано, что белорусы — это этническая общность? Кирдун: Я, как эксперт, учитываю формулировки из нескольких законодательных актов. Павловец: Почему вы никак не отделяете национальность от этнической общности?

10:19 — Павловец: Каким образом я отношу себя к русским? Кирдун: Это определяется по тому, с какой группой вы солидаризируетесь в тексте.

10:16 — Павловец: Из моего текста «чужой» группой для меня являются белорусы. Кирдун: Да. Павловец: А Гатальская сказала другое. Кирдун: Она психолог, возможно, она как-то по другому это оценила. Павловец: Так кто же для меня «своя» группа? Кирдун: Русские. Павловец: Можно ли сравнивать две группы — социальную и национальную? Кирдун: У вас в тексте эти две группы совмещаются.

10:15 — Павловец: Согласно эталону, нужно ли выделение «своей» группы (согласно критериям «разжигание вражды», она подразумевает разделение аудитории на враждебные группы — EADaily)? Кирдун: она выделяется автоматически.

10:11 — Вопросы задаёт Юрий Павловец: «Есть ли в лингвистических признаках понятия „и/или“»? Кирдун: «Достаточно одного признака. «И/или» — описание предмета речи, Павловец: таким образом, «превосходство» не является обязательным признаком.

10:09 — Заседание суда начинается с допроса госэксперта Аллы Кирдун.