Пророссийских публицистов судят в Минске: 17.01.2018 день 20
17:51 - Марчук: Можете ли вы провести разницу между «историческими мифами» и «мифический историей»? Андреева: (пауза). Марчук: Эксперт, а чего вы ждете? Отвечайте.

17:46 — Вопросы задаёт Кристина Марчук. А судья продолжает их снимать.

17:44 — Игнатенко: Выведите мне по методике «логики семантического следования» из текста угрозу военных конфликтов с Россией. Судья: Путем логико-семантического следования. Игнатенко: Это вы за эксперта отвечаете?

17:41 — Игнатенко: Какие «группы» выделяются в текстах? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Не выяснился. Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Эксперт не может пояснить.

17:39 — Игнатенко: Какие специальные познания позволяют вам рассуждать на тему белорусской государственности? Андреева: Мы не рассуждает, а указываем отношение автора. Игнатенко: Он что-то исказил? Зачем перечисляются эти утверждения? Судья: Следующий вопрос.

17:30 — Игнатенко: Кто в вашем понимании белорусы? Андреева: Мы про белорусов, а вы про что?

17:27 — Игнатенко: Что оскорбительного в термине «политоним»? Андреева: (молчит). Игнатенко: Каким образом это слово может оскорбить белорусов?
Судья: Следующий вопрос. Игнатенко: Эксперт не ответила. Судья: Она ответила. Игнатенко: Я в адеквате. И я не слышала ответа.

17:23 — Игнатенко: Почему вы приписываете автору «расчет на аудиторию, не владеюшую информацией»? Андреева: Мы не приписываем, мы считаем, что могла быть такая аудитория.

17:18 — Игнатенко: Почему вы используете термины «мнение» и «нагнетание». Андреева: Посмотрите в словарях, таким образом характеризуется терденциозный подбор информации. Это лингвистический термин. Игнатенко: Где у Григорьева термины «ущербность», «маргинальность», «нормальный народ»? Судья: Вопрос выяснялся.

17:15 — Игнатенко: И где у Григорьева про искусственный белорусский язык? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Выяснялся, выяснялся, да так и не выяснился. Судья: Следующий вопрос.

17:08 — Игнатенко: Почему эксперты констатируют, что автор считает белорусов «неполноценными»? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Какая информация искажается автором? Судья: Вопрос выяснялся. Игнатенко: Попрошу занести в протокол все вопросы, которые судья снимает.

17:05 — Игнатенко: Если лингвисты не нашли «признаки экстремизма», то психолог может их найти? Андреева: Мы работаем параллельно. Игнатенко: Что первично, лингвистическое или психологическое исследование? Андреева: Лингвистическое.

17:04 — Игнатенко: Есть ли в экспертизе элементы субъективизма? Андреева: Да, есть, поэтому мы делаем комиссионное заключение.

17:03 — Судья: Есть вопросы еще к Андреевой? Адвокаты: Да.
Судья: Задавайте те вопросы, которые еще не были заданы Кирдун.

16:59 — Алимкин: Кто такие «представители немецкого и американского мира»? Это люди или животные? Андреева: Это люди.

16:51 — Алимкин: Теряюсь в догадках, что такое «Хорста весела»:
Андреева: Это у вас. Судья: Кто это такой? Андреева: Он песню написал («Хорст Вессель» (гимп НСДАП) — EADaily). Алимкин: Да он написал песню, а я тут причем? — В зале смех.

16:46 — Алимкин: Что плохого в приеме парцелляции (Алимкину вменяется использование этого приёма в текстах — EADaily)? Андреева: Мы просто указываем, что такой прием есть.

16:45 — Алимкин: Что такое «белорусский национальный язык»? Судья: Вопрос выяснялся. Следующий вопрос.

16:41 — Алимкин — Андреевой: Где у меня в тексте «манипулирование аудиторией»? Андреева: На странице приведено. Алимкин: Это же доводы. Это историческая информация. Судья: Эксперт ответила на ваш вопрос.

16:40 — Вызывается второй автор госэкспертизы Алеся Андреева.

16:38 — После допроса Кирдун подошла к судье, чтобы отдать ее отзыв на экспертизы Кукушкиной и Галяшиной. Судья отмахнулся — потом, потом, присядьте пока.

16:35 — Игнатенко: Откуда у эксперта была в декабре 2016 года информация, что Шиптенко — это Григорьев? Кирдун: Мы этого не знали. Игнатенко: Как, но вы, но вы сказали, что знали! Кирдун: Нет, это я сейчас знаю. Игнатенко: Но вы же говорили, что читали. Кирдун: Да, мы все эти тексты читали в «живом журнале» — и Григорьева, и Аверьянова-Минского.

16:31 — Прокурор: Представители «американского и «немецкого мира» — можно ли их отнести к национальной группе? Кирдун: Да, можно, это из контекста.

16:30 — К вопросам переходит прокурор Александр Король.

16:29 — Хлебовец: Где в законе об экстремистской деятельности есть такая диспозиция, как унижение чести и достоинства? Кирдун: Это по методике текста. Это механизм возбуждения вражды или розни.

16:25 — Хлебовец: Вы сравнивали статьи исходные с компьютера Алимкина и с сайта «Регнума»? Кирдун: Да. Там отличия на лексическом уровне. Хлебовец: Но вы цитаты из конечного текста приводите. Кирдун: Композиция текстов одинаковая.

16:21 — Вопросы начинает задавать адвокат Алимкина Николай Хлебовец.

16:20 — Марчук: Кто вас назначил экспертом, компетентным в оценке выводов экспертизы по статье 233 УК РБ («незаконная предпринимательская деятельность»)? Судья: Следующий вопрос.

16:13 — Марчук: Вы вывод о разжигании национальной и другой социальной вражды считаете корректным? Кирдун: Не я делала выводы. Я делала проект заключения.

16:07 — Марчук: Известно ли вам, читали ли члены РЭК перед заседанием тексты Юринцева и Радова? Кирдун: Ну это у них нужно спрашивать.

16:05 — Марчук: Андреева сказала, что вы распорядились привлечь её к экспертизе РЭК. Кирдун: Ну получается что так. Марчук: Какие у вас были полномочия отдавать такие распоряжения? Судья: Снимается вопрос.

16:03 — Марчук: Вы знали на момент проведения экспертизы РЭК, что Юринцев и Радов (псевдонимы, приписываемые Павловцу — EADaily) — это и одно и то же лицо? Кирдун: Нет, может, это пять или шесть лиц.

16:01 — Марчук: Можете сказать, каковы критерии разграничения факта или мнения? Кирдун: Это где? Марчук: В методике Кукушкиной. Кирдун: Ну это релевантные значения… Марчук: Ну значит не можете.

15:59 — Марчук: Почему вы решили, что Галяшина не произвела оценку коммуникативной ситуации? Кирдун: Потому что это не описано в тексте экспертизы.

15:58 — Марчук: Где перечень того, что есть хорошо, а что есть плохо? Ведь вы пишете про морально-этические ценности. Кирдун: Ну это каждый человек впитывает с детства.

15:55 — Марчук: Почему позитивная информация оценивается вами как нейтральная, а негативная так не оценивается? Судья: Уже был такой вопрос.
Марчук: Где у Павловца про «лоно России»? Кирдун: Ну в текстах говорится, что это клочок русской земли, что здесь все русские — это указание на то, что здесь опора на Россию.

15:51 — Марчук: С помощью приема «логико-семантического следования» выводы делаются однозначные, или возможны варианты? Кирдун: Ну, наверное, возможны, всё зависит от контекста.

15:47 — Игнатенко: Кто набирал окончательный печатный текст заключения РЭК? Кирдун: Какая разница, кто набирал? Подписали председатель и секретарь — они и несут ответственность.

15:44 — Игнатенко: Почему в заключении РЭК нет цитат? Кирдун: Сначала они были, а в заключении, наверное, исчезли. Игнатенко: Кто писал заключение? Кирдун: Комиссия. Я писала первоначальный проект.

15:40 — Игнатенко: Как проходило заседание Республиканской экспертной комиссии? Кирдун: Ну, мы познакомились с текстами Шиптенко. Игнатенко: Откуда вы узнали про то, что это тексты Шиптенко? Кирдун: Ну, мы их читали в «Живом журнале». Игнатенко: В каком «Живом журнале»?! Судья: Это не относится к делу, снимается вопрос. Игнатенко: Я настаиваю. Мы сейчас, кажется, поймем основание для возбуждения уголовного дела. Судья: Это не относится. Игнатенко: Я настаиваю. Судья: Дальше вопросы по РЭК.

15:35 — Игнатенко: Какие различия в трактовке законодательства не позволили Галяшиной прийти к таким же выводам, как у вас? Кирдун: У нас нет точной трактовки вражды или розни.

15:31 — Игнатенко: Что такое национальные ценности? Кирдун: Это то, что объединяет белорусов, мы использовали это слово исходя из значений слова «ценности» и слова «национальные». Игнатенко: Вы хоть один словарь открыли, когда использовали этот термин? Кирдун: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Адвокат Кристина Марчук: Возражаю, эксперт не имеет права отказаться ответить на вопрос. Кирдун: (молчит). Игнатенко: Трактовка этого термина в разных источниках единообразна и отлична от вашей.

15:29 — Игнатенко: Вы оспариваете авторитет Галяшиной? Кирдун: Нет. Я признаю ее авторитет. Я указала на те моменты, почему ее выводы расходятся с нашими.

15:26 — Игнатенко: Зачем вы приводите в тексте утверждения? Кирдун: Утверждения в совокупности несут в себе смысл. Предмет может быть выражен в одном предложении, отношение в другом, а смысл определяется совокупностью.

15:22 — Судья: Адвокаты, у вас есть еще вопросы? Игнатенко: Почему вы «разжигание» выводите «имплицитно», а «предостережение» — нет?
Кирдун: Ну должна быть хоть какая-нибудь замена слов «я предостерегаю».
В текстах этого нет. Игнатенко: Так может быть имплицитно, или нет? Кирдун: Ну может…

15:20 — В экспертизе Елены Галяшиной Кирдун обнаружила выход за пределы компетенции. По её словам, Галяшина оценивает то, что должен оценивать психолог. Оценка информации проводилась с позиции российского эксперта и ценности оценивались с позиции российских экспертов, говорит Кирдун. «Я настаиваю на сформулированных мной выводах» (Кирдун).

15:18 — Кирдун: Разница в наших заключениях связано с разницей в законодательстве и с отсутствием анализа коммуникативной ситуации.

15:16 — Судья просит Алимкина остановиться, он хочет задать вопросы Кирдун по заключениям Галяшиной и Кукушкиной. Адвокаты заявляют протест, они ссылаются на нормы УПК и на то, что эксперт не имеет права давать заключения по другим экспертизам. Судья просит в нескольких предложениях всё же высказать свое мнение.

15:13 — Алимкин: Где у меня в тексте про нацию? Кирдун: В контексте. Алимкин: Так изложите, как из контекста вы выводите про нацию? Кирдун: Я вам что, все инструкции должна изложить? Отец Алимкина: Да что здесь происходит? Судья: Выйдите из зала. Отец Алимкина: Да я уже давно хотел отсюда выйти.

15:10 — Алимкин: Где у меня в тексте про белорусов как нацию? И как, указывая, что я не признаю белорусов как нацию, вы заявляете, что я пишу про их ущербность? Как можно указывать на ущербность того, чего нет? Судья: Снимается вопрос.

15:05 — Алимкин: Может ли человек не владеть родным языком? — Судья снял вопрос, но Кирдун успела сказать «может».

15:03 — Алимкин: Белорусские поэты Колас и Купала клеймили панов. А как тогда сочетается, что и эти поэты — национальная ценность, и культ панов Радзивиллов у нас тоже? Судья: Вопрос снимается.

14:59 — Алимкин: Кто определяет «цвет нации»? Кирдун: Никто не окрашивает и не определяет. — В это время присутствующая в зале женщина встаёт и возмущённо заявляет: позорище, в учебниках это написано! Устроили тут позорище, в Белоруссии, где каждый третий погиб! Судья: Покиньте зал. Женщина: Я-то покину. Позорище!

14:54 — Алимкин: «Белорусские граждане отказывается отдавать своих детей в белорусскоязычные классы» — это неправда? Кирдун: Я не говорю, что это неправда, я говорю, что это аргумент, поддерживающий другие мысли в вашем тексте.

14:51 — Алимкин: Где у меня в тексте про нацию? Кирдун: У вас используется.
Алимкин: Нет. Судья: Следующий вопрос.

14:49 — К вопросам переходит Дмитрий Алимкин.

14:48 — Шиптенко: Вы писали комплексную экспертизу или проект обвинительного заключения? Судья: Снимается вопрос.

14:46 — Шиптенко: У Григорьева в тексте Павел Латушко — министр. Почему в вашем пересказе цитаты он становится экс-министром? Кирдун: Ну на момент написания экспертизы он был уже экс-министром.

14:43 — Шиптенко: Где искажение информации во фразе «на 1 сентября каждый первоклассник получает в подарок от президента книгу»? Кирдун: Ну вы же не указываете, какую книгу, не приводите ее…

14:37 — Кирдун: У вас весь текст имплицитно отдает русофобией. Шиптенко: У меня — русофобия?!

14:34 — Шиптенко: «Стремятся связать» и «предельно сближают» — это одно и то же (авторская цитата и текст экспертизы — EADaily)? Кирдун: По смыслу да.

14:31 — Шиптенко: Почему вы пишете, что в статье идет речь о России, если там говорится о сотрудничестве Белоруссии и Польши? Кирдун: Заголовок «Вместе против России». Шиптенко: И все? А почему в выводах нет ничего про Польшу? Кирдун: Ну значит нам чего-то не хватило, чтобы написать в выводах про Польшу.

14:28 — Шиптенко: Вы исследовали читательскую аудиторию Российской Федерации на предмет ее восприятия этих текстов? Кирдун: Это при экспертизе не требуется. Я только указываю, что результатом этого высказывания может быть то-то и то-то.

14:23 — Шиптенко: Где в публикации «Вместе против России» предметом речи является белорусский народ? Кирдун: Предмет речи выделяется путем синтаксического разбора, нужно смотреть в позиции подлежащего. Но предмет речи может находиться в позиции дополнения. Шиптенко: Но конкретную цитату вы указать не можете. Кирдун: Для этого мне нужно сделать синтаксический разбор каждого предложения. Раз я так написала — так это и есть.

14:18 — Шиптенко: Нашел, откуда этот термин. В тексте его нет. Кирдун: В тексте это вы используете это понятие. Шиптенко: Процитируйте. Кирдун: (читает про символику). Шиптенко: Прошу отметить. Кирдун: Вы могли сказать про столетнюю, тысячелетнюю историю, это в контексте.

13:15 — Шиптенко: Про «тысячелетнюю историю белорусской государственности» — откуда вы взяли этот термин? Кирдун: Откуда это?
Шиптенко (ищет страницу экспертизы). Судья: Следующий вопрос.

14:14 — Адвокат Игнатенко протестует: На каком основании вы лишили моего подзащитного возможности задавать вопросы? Судья: Хорошо, продолжайте, Шиптенко.

14:12 — Заседание возобновилось. В зале сидит второй автор госэкспертизы Алеся Андреева. Адвокаты заявили протест против ее присутствия при допросе Кирдун. Судья: Сошлитесь на нормы УПК.

13:08 — Перерыв до 14:00.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

13:07 — Шиптенко: Представление чего-либо в негативном свете — это реализация свободы слова. Судья: Не относится к экспертизе вопрос.

13:05 — Шиптенко: Согласны ли вы, что в тексте вашей экспертизы есть большая доля субъективизма? Кирдун: В любой экспертизе есть доля субъективизма. Их же человек пишет.

13:04 — Шиптенко: Откуда вы взяли сведения о начале перестройки (на предыдущем допросе Кирдун заявила, что перестройка в СССР началась в 1991 году — EADaily)? Кирдун: Где это в тексте экспертизы? Шиптенко: Это в тексте протокола. Кирдун: Я устала после многих часов допроса.

13:01 — Шиптенко: Почему по тексту есть вольные интерпретации текстов автора? Какие у вас есть знания в области политологии и истории? Кирдун: Для проведения лингвистической экспертизы такие знания не требуются. Шиптенко: А как же вы тогда интерпретируете термины и понятия? На основании чего вы признаны экспертом по экстремизму? Судья: Вопрос не корректный. На основании постановления следователя.

12:58 — Судья: Давайте по тексту. Давайте общие вопросы. Все тексты перечитывать не нужно. Шиптенко: А как же тогда я могу реализовать свое право на защиту? Судья: У вас есть еще вопросы? Адвокаты: У нас тоже есть вопросы. Судья: Вы уже задавали. Адвокаты: Но у нас есть еще вопросы. Судья: В дискуссию с председательствующим не вступают. Адвокаты: Это не дискуссия, а возражение. Просим занести это в протокол.

12:53 — Шиптенко: Ваши предположения по поводу последствий текстов не подтвердились. Кирдун: А откуда вы знаете, что эффекта такого нет? Судья: Следующий вопрос.

12:51 — Шиптенко: Что такое национальная честь и достоинство? Кирдун: Почему я должна давать это определение? Шиптенко: Потому что вы используете этот термин в экспертизе. Кирдун: Это так же, как и для обычного человека — механизмы унижения человека и нации одинаковые.

12:49 — Шиптенко: Вы поставили подпись под документом. То есть вы согласны и с выводом психологической экспертизы? Кирдун: Где я поставила подпись? Шиптенко: В конце документа (экспертизы). Кирдун: Ну раз поставила, значит, была согласна.

12:47 — Шиптенко: Вот у вас в заключении «унижение национальной чести и достоинства белорусов» — всех белорусов? Кирдун: Да, всех. А какое это имеет значение? Группа — это может быть и два белоруса.

12:40 — Шиптенко: «Негативный» и «презрительный» — это одно и то же? Кирдун: Да. Это уточнение.

12:39 — Шиптенко: Как вы установили агрессию автора к предмету речи в тексте? Кирдун: Ваш текст исключительно агрессивный. Выведено методом комплексного анализа.

12:35 — Шиптенко: Насколько часто прием введения в оценочно-окрашенный контекст используется при производстве экспертиз? Кирдун: Используется.
Шиптенко: Можно ли считать тогда вашу экспертизу экстремистским текстом?
Судья: Вопрос снимается.

12:28 — Шиптенко: Вы всерьёз считаете, что показателем значимости белорусскоязычных писателей является перевод их текстов на иностранные языки? Кирдун: В том числе и это.

12:25 — Шиптенко: «Исчезает» и «исчез» в русском языке — это одно и то же?
Кирдун: Мысль одна и та же. Шиптенко: Кто вам логику преподавал?

12:23 — Адвокат Игнатенко просит внести в протокол замечание в адрес эксперта, которая многозначительно улыбается и закатывает глаза в адрес защиты, что защита трактует как «гримасничание». Игнатенко просит выяснить у эксперта, зачем она это делает — возможно, она желает заявить отвод защите. На что Кирдун говорит, что защитники «глубоко её обидели на ментальном уровне».

12:21 — Шиптенко: Термины «нормальный народ» и «второсортный народ» — где это в тексте? Кирдун: Это мой вывод из текста.

12:18 — Шиптенко: Где перечислены ценности белорусского народа? Закон, монография — чем вы руководствовались? Кирдун: А какие вы знаете ценности? Игнатенко: Возражаю, она не имеет права задавать вопросы обвиняемому. Кирдун: Законодательные акты, учебники истории. Шиптенко: И там Радзивилы названы ценностями белорусского народа? Кирдун: Это у вас. Почему вы пишете про Радзивиллов, а не про кого-то другого? Шиптенко: Почему вы из текста делаете избирательный подбор информации для обоснования обвинительного уклона экспертизы? Кирдун: Я не буду отвечать на этот вопрос.

12:14 — Шиптенко: Кто считает эту символику в Белоруссии историко-культурной ценностью, про какую символику идет речь? Кирдун: Насколько я помню, про вышиванку. За орнаментом скрывается целая история…

12:12 — Шиптенко: Откуда у вас в заключении термин «нормальный народ», почему вы используете терминологию Третьего рейха? Судья: Следующий вопрос.

12:10 — Шиптенко: Вы выделили власти Республики Беларусь в социальную группу. Кирдун: Не в социальную, а просто в группу. Шиптенко: А какими признаками обладает эта группа? Судья: Следующий вопрос.

12:09 — Шиптенко: Почему вы характеризуете мое отношения к белорусским властям как враждебное? Кирдун: Вы пишете про русофобов и антироссийскую политику.

12:07 — Шиптенко: Откуда вы вывели про русскоговорящее население? Кирдун: Логико-семантическим путем. Шиптенко: Опишите этот путь. Судья: Следующий вопрос. Адвокат Игнатенко: Этот вопрос не отвечен. Судья: Следующий вопрос.

12:04 — Шиптенко: Почему вы трасянку называете «негативным явлением»? Кирдун: Это у вас. Шиптенко: Прочитайте, пожалуйста. Кирдун: Это из контекста.

12:00 — Шиптенко: Какой смысл вы вкладываете в термин «искусственный язык»? Кирдун: Не важно, как это понимаю я, важно как это понимаете вы. У вас это язык, который создавался искусственно.

11:57 — Шиптенко: Как вы установили тождественность Шиптенко и Григорьева (псевдоним, приписываемый Шиптенко — EADaily). Кирдун: Из материалов уголовного дела. Шиптенко: То есть вам следователь это сказал? Судья: Следующий вопрос.

11:55 — Шиптенко: Почему вы отказываете белорусам в иной точке зрения, отличной от вашей? Судья: Следующий вопрос.

11:53 — Шиптенко: Почему вы считаете, что Радзивилы — «ничем не примечательные феодалы»? Кирдун: Это вы так считаете. Шиптенко: Если этого оборота нет в тексте, то это можно считать служебным подлогом? Судья: Следующий вопрос.

11:50 — Шиптенко: Что такое «конструирование белорусской культуры»? Кирдун: Как я это понимаю, это не важно, важно, как вы это употребляете. Конструирование — это создание. Шиптенко: Вам известен термин «языковое нормирование»? Кирдун: Какой термин? Судья: Следующий вопрос.

11:46 — Шиптенко: Вы все втроем прочитали текст экспертизы (эксперты Алла Кирдун, Алеся Андреева и Галина Гатальская — EADaily)? Кирдун: Если вы о грамматических ошибках, то в ваших публично размещенных текстах это есть тоже.

11:45 — Вопросы начинает задавать Сергей Шиптенко.

11:42 — Отметим, эксперт Кирдун эмоционально заявляет, что Галяшина и Кукушкина (на которых ещё недавно она ссылалась как на самых авторитетных людей в сфере лингвистической экспертизы) не правы в оценке публикаций, и она изложила своё письменное видение заключений указанных специалистов.

11:39 — Павловец: Мог ли я написать аналитическую статью, не используя ссылки на источники? Кирдун: А кто вам сказал, что у вас аналитическая статья? Павловец: Галяшина с Кукушкиной (Елена Галяшина и Ольга Кукушкина, российские специалисты в области обнаружения признаков экстремизма в статьях, не нашедшие таковых в публикациях Павловца — EADaily) Кирдун: Они не правы.

11:36 — Павловец: Есть ли у меня в тексте, что белорусы являются «маргинальной ущербной группой» (это выражение также содержится в экспертизе — EADaily)? Кирдун: Ну именно таких слов нет.

11:31 — Павловец: Откуда вы знаете свойства «нормальной нации» (это выражение употреблялось авторами госэкспертизы — EADaily)? Кирдун — это из понимания того, что такое нация — это общность людей, объединенных общей культурой, языком… Павловец: Вы не понимаете, что такое нация. У меня в тексте вообще нет слова «нация».

11:30 — Павловец: «Умаление» и «оскорбление» — это одно и то же? Кирдун: Ну в ваших трех частях … Судья: Следующий вопрос!

11:29 — Павловец: Где у меня про историю Великого княжества Литовского? Кирдун: Когда вы оперируете понятием «исторический миф», вы об этом говорите, о каком еще мифе вы могли говорить?

11:26 — Судья заявляет Павловцу: «Такими темпами никто не успеет задать вопросы». Адвокаты Мария Игнатенко и Кристина Марчук возражают, что допросить Кирдун до обеда невозможно, так как у них так же много вопросов — в частности, им не дали возможность допросить эксперта по методике (вопросы защитники задали только по текстам публикаций). Кроме того, с учётом углубления познаний защитников в сфере лингвистической экспертизы, у них имеется ряд вновь возникших вопросов по текстам публикаций — в частности, относительно выделяемого предмета речи (эксперт Галяшина совсем иным образом определила предмет речи в текстах авторов), понятийного аппарата, звеньев «логико-семантического следования». Судья четко обозначает защите, что возможности задать вопросы ей предоставлено не будет.

11:24 — Кирдун: Имеется в виду, что вы делите произвольно на группы и доказываете, что большинство населения — то «тутэйшие», то «литвины», нет у вас полноценных белорусов. Павловец: Где у меня «полноценная белорусскость»? Кирдун: (ищет).

11:20 — Павловец: Где у меня в тексте «советские тутэйшие»? Кирдун: Мне тогда нужно сесть и читать текст. Ну вы всех делите на группы. Павловец: Так где в тексте этот термин? Кирдун: А где я это написала? Павловец: (зачитывает) Кирдун: Это я так вывела из текста.

11:17 — Павловец: Есть ли в тексте мое личное отношение к белорусскому языку и белорусской истории? Кирдун: У вас в тексте, когда вы об этом рассказываете, это всё негативно окрашено. Всё, что вы рассказываете о действиях властей, действиях националистов — всё негативно окрашено.

11:14 — Павловец: Я пишу про историографию, а не про историю. Кирдун: Как может быть историография без истории? Павловец: Это вы кандидату исторических наук сейчас рассказываете?

11:02 — Павловец: «Сообщает» и «утверждает» — это одно и то же? Кирдун: Это взаимозаменяемые слова.

11:01 — Павловец: Где у меня написано, что белорусы не считают себя нацией? Кирдун: Вы пишете, что они «идентифицировали себя как советский народ».

10:57 — Для эксперта стало откровением, что обвиняемым не вменяется «группа лиц» друг с другом. Эксперт, дав обобщённую негативную характеристику авторам, заявила: «Если бы они не были связаны между собой, то это были бы разные экспертизы». Отметим, авторам вменяется группа с «неустановленными лицами», а не друг с другом.

10:53 — Павловец: «Изгнание русского языка с улиц и транспорта». Вы взяли это в кавычки. Кирдун: Я так поняла по вашему тексту. Павловец: Из какого предложения? Кирдун: (читает) «происходит культивация идеи национального возрождения… замена табличек, транслитерация». Это поддерживает эту мысль, такую же, как и у ваших коллег. Павловец: Это не мои коллеги. Почему мне постоянно навешивают чужие тексты и чужие мысли? Почему вы судите обо всех вместе? Кирдун: Ну потому, что вы тут все вместе, была назначена общая экспертиза. Павловец: Ну это вопросы к следователю.

10:47 — Павловец: Есть ли у меня указания на негативные последствия проводимой белорусским руководством политики? — Кирдун не может ответить на вопрос, молчит, листает текст.

10:44 — Павловец: Есть ли у меня в тексте словосочетание «Русский мир»? —  Кирдун читает текст. Этого словосочетания в нём нет (Фактически эксперт не может сослаться ни на одну цитату, подкрепляющую её утверждения, но требует от Павловца задавать вопросы сугубо по тексту).

10:42 — Павловец: Есть ли в тексте фраза, что белорусы не являются восточными славянами? Это написано в экспертизе. Кирдун: Сейчас. Вы говорите в контексте, что был идеологический шантаж. Вы описываете идеи националистов — это все в контексте… Павловец: Вы не можете указать эту фразу в моем тексте. Ее там нет.

10:39 — Павловец: Если факт увольнения людей за пророссийские настроения подтверждается документально, это «искажение»? Кирдун: Это один факт, а вы пишете про массовость. Павловец: Я пишу «ряд увольнений». Кирдун: Это одно и то же. Павловец: «ряд» и «массовость» — это одно и то же с точки зрения филолога? Кирдун: Да.

10:34 — Павловец: Что значит «конструирование белорусской истории? Кирдун: Из вашего текста это значит, что история создавалась искусственно. (Со слов эксперта можно сделать вывод, что следователь не понял экспертное заключение: он приводит в обвинении утверждения авторов с интерпретацией эксперта, которые сами по себе признаками «разжигания вражды» не являются. Следователь не понял, что именно из заключения можно включить в обвинение. Вместо описания предмета речи, отношения автора и смысловой направленности, он включил в обвинение части заключения, которые просто воспроизводят утверждения).

10:32 — Павловец: Почему вы в экспертизе перечисляете фразы из текста? Кирдун: Эти фразы указывают, что вы не спрашиваете, не призываете, а констатируете, утверждаете, сообщаете. Павловец: Т. е. сами по себе эти фразы не являются «разжиганием»? Кирдун: Нет. Павловец: А почему они у меня в обвинении? Судья: Это вопросы скорее к следователю.

10:25 — Павловец: Гатальская сказала, что я отношу себя к белорусам, а вы — что к русским. Кирдун: Вы в тексте делите все общество на группы; нигилисты, западнорусисты. Возможно, вы относите себя к белорусам, которые солидаризируются с русскими — такая вот сложная у вас в тексте солидаризация.

10:21 — Павловец: Где у нас в законодательстве прописано, что белорусы — это этническая общность? Кирдун: Я, как эксперт, учитываю формулировки из нескольких законодательных актов. Павловец: Почему вы никак не отделяете национальность от этнической общности?

10:19 — Павловец: Каким образом я отношу себя к русским? Кирдун: Это определяется по тому, с какой группой вы солидаризируетесь в тексте.

10:16 — Павловец: Из моего текста «чужой» группой для меня являются белорусы. Кирдун: Да. Павловец: А Гатальская сказала другое. Кирдун: Она психолог, возможно, она как-то по другому это оценила. Павловец: Так кто же для меня «своя» группа? Кирдун: Русские. Павловец: Можно ли сравнивать две группы — социальную и национальную? Кирдун: У вас в тексте эти две группы совмещаются.

10:15 — Павловец: Согласно эталону, нужно ли выделение «своей» группы (согласно критериям «разжигание вражды», она подразумевает разделение аудитории на враждебные группы — EADaily)? Кирдун: она выделяется автоматически.

10:11 — Вопросы задаёт Юрий Павловец: «Есть ли в лингвистических признаках понятия „и/или“»? Кирдун: «Достаточно одного признака. «И/или» — описание предмета речи, Павловец: таким образом, «превосходство» не является обязательным признаком.

10:09 — Заседание суда начинается с допроса госэксперта Аллы Кирдун.
  • Автор: sidney
  • Автор: 14-01-2018, 20:59
Пророссийских публицистов судят в Минске: 11.01.2018 день 16

17:02 — На сегодня заседание суда окончено. Допрос Гатальской продолжится завтра, 12 января, в 10:00.

16:40 — Павловец также интересуетсяв чем проявляется негативная оценка в конкретном преддожении. По словам Гатальской, «эта идея проходит красной нитью через весь текст».

16:39 — Гатальская считает, что в своей статье Павловец имеет в виду вступление «в лоно России». Он, в свою очередь, пытается выяснить, где у него встречается фраза о «лоне России.» Гатальская заявляет, что выражается образно.

16:09 — Вопросы Гатальской начинает задавать Юрий Павловец. Судья предупреждает: вопросы не повторять и задавать их строго по тексту заключения. «Я буду задавать вопросы максимально корректно и в контексте» — обещает Павловец (эти выражения сегодня неоднократно использовала Гатальская).

16:05 — Кто такие «представители американского мира», к которым я «разжигаю рознь»? — интересуется Алимкин (так считает обвинение). Как можно разжигать рознь к несуществующим сущностям, спрашивает он. Гатальская отвечает, что «американский мир» упоминается в статье. В экспертизе она пишет это словосочетание с большой буквы. Она заявляет, что Алимкин разжигает рознь к американцам, а когда речь идёт о «немецком мире» — то к немцам.

15:35 — Почему местная идентичность — это уничижительно, как вы пишете, спрашивает Алимкин. Гатальская отвечает, что речь идёт о местной идентичности в составе русского народа, что, по её словам, является уничижением.

15:30 — Алимкин спрашивает, где в его статьях говорится о том, что жизнь станет лучше, если Белоруссия воссоединится с Россией. Гатальская заявляет, что это проходит через все его статьи «красной нитью». Она держится уверенно, улыбается, отвечая на вопросы публицистов, которым угрожает от пяти до двенадцати лет тюрьмы в том числе и по итогам подготовленного ей заключения.

15:25 — Где у меня в тексте сказано «плохой диалект русского языка»? — требует объяснений Алимкин. По его словам, это прозвучало в показаниях эксперта. — Вы мне скажите статью, и я вам приведу цитату (Гатальская). — Этого нет в тексте нигде, это следует из ваших показаний (Алимкин). Павловец просит судью дать ему задать вопрос, поскольку, по его словам, Алимкин сейчас неспокоен. Он действительно готов перейти на крик.

15:23 — Алимкин хотел задать вопрос, но судья не дал ему сделать это. Публицист говорит, что хочет уличить эксперта в прямой лжи, потому что в его статье нет побуждения не отдавать детей в белорусскоязычные классы, о чём заявляет Гатальская.

15:00 — «В публикации имеет место противопоставление „своей“ группы — русских, проживающих на территории Беларуси, не признающих белорусский язык, и „чужой“ группы — белорусов (в том числе и представителей белорусских властей), убежденных в своей национальной идентичности и стремящихся разговаривать на своем национальном языке», — зачитывает текст экспертизы Хлебовец. Гатальская говорит, что у автора есть деление на группы, что является признаком «разжигания».

14:57 — Идёт выяснение по поводу цитаты Алимкина, которой нет в исходном тексте и есть в опубликованном. Адвокат сообщает, что эта цитата принадлежит редакции агентства «Регнум», а не Алимкину, и спрашивает Гатальскую, если бы этой цитаты не было, могло бы измениться её исследовательское мнение. Та отвечает, что нет, потому что и остальной текст «конфликтогенен».

14:43 — Вопросы начинает задавать защищающий Алимкина адвокат Хлебовец. Гатальская сообщает, что в состав РЭК она не входит, так как взяла самоотвод.

14:40 — «Цинично определяет «бело-красно-белый флаг» как «флаг белорусских коллаборационистов», критикует белорусскую праздничную «красно-зеленую ленту цветов государственного флага с цветком яблони», культурные и исторические проекты типа «Замкового комплекса «МИР» (якобы реставрирующийся «для продвижения националистических идей»), белорусскую «вышиванку», определяемую как «откровенную нелепость» и др.», — пишет Гатальская в экспертизе о статье Григорьева. — Почему вы считаете, что автор себя цинично ведет, когда говорит об историческом факте использования бело-красно-белого флага коллаборационистами? (Игнатенко) — И российский флаг использовался армией власовцев (Гатальская). — Так в чем же цинизм? — Цинизм когда святыни отрицаются. — А бело-красно-белый флаг — это святыня? —  Гатальская уходит от прямого ответа, является ли он для неё святыней.

14:37 — «В статье также автор выпячивает негативную информацию о белорусах как нации, которой в реальности, по мнению автора, не существует. А есть „традиционная“ русская идентичность, которую структуры белорусской власти и национал-радикалы, руководствующиеся „меркантильными устремлениями“, решили уничтожить», — зачитывает адвокат текст экспертизы. «Почему вы иронизируете над традиционной русской идентичностью?» — спрашивает она. — Белорусская идентичность подменяется традиционной русской идентичностью, говорит Гатальская и поясняет, что она делает этот вывод из текста. — Почему вы смешиваете критику власти и критику народа?- спрашивает Игнатенко. Но Гатальская отвечает, что она не может точно привести цитаты, потому что, по её словам, она не должна помнить 100 страниц заключения. — Но вы же видите последствия вашего заключения, — комментирует адвокат.

14:35 — Судья в очередной раз снял вопрос Игнатенко как «не относящийся к делу». Она интересовалась, как в экспертном тексте появилось слово «дескать». У автора вы постоянно видите иронию, вам она кажется недопустимой. А использование иронии в экспертизе кажется допустимым? — уточняет Игнатенко. — Это вы считаете это иронией, заявляет в ответ Гатальская.

14:34 — «Эти слова о неполноценности белорусов как нации автор приписывает главе белорусского государства, иронично указывая на фигуру, которую следует наказать за белорусофобские измышления, а не реальную компанию белорусофобов, к которой принадлежит и сам автор», — пишет Гатальская в экспертизе.

14:33 — Где автор говорит, что у белорусской нации нет корней? (Игнатенко) — У автора это есть в тексте, отвечает Гатальская, но конкретно привести в доказательство цитату не может. — Вы автора напрямую относите к числу белорусофобов, это как? — недоумевает адвокат.

14:30 — Обсуждается статья Григорьева о сотрудничестве с Польшей. «Социально-психологическая направленность текста характеризуется негативной оценкой белорусской внешней политики развития добрососедских отношений с Польшей, негативной оценкой белорусов как неполноценной нации, которая не может определиться со своими корнями и, наконец-то, решила, сформировать новую идентичность в качестве народа с польско-литовскими корнями» (экспертиза Гатальской). Игнатенко пытается выяснить, переживала ли Гатальская при анализе статьи, раз позволяла себе эмоционально окрашенные формулировки. Судья снимает вопрос.

14:28 — К кому автор вызывает неприязнь? По отношению к русофобствующей группе? Вы говорите о конфликте с русофобами? — пытается Игнатенко добиться конкретного ответа эксперта.

14:27 — «Автор формирует представление об опасности бездействия, используя приемы манипуляции сознанием: „если мы белорусы не откажемся от своего суверенитета“, утверждает однозначно автор», — выдержка из экспертизы. Закавыченных слов ни в одной из статей автора нет.

14:26 — Игнатенко обвиняет Гатальскую в фальсификации, так как в тексте экспертизы она закавычила фразу, которой не было в тексте. Гатальская опять говорит, что, по ее мнению, автор именно это и имеет в виду. Но почему она закавычила свое мнение, выдав его за мнение автора, Гатальская не поясняет.

14:23 — Мария Игнатенко снова пытается узнать, почему Гатальская не предположила, что речь идет не о вхождении в состав России, а о Союзном государстве. «А о Союзном государстве в тексте не говорится», — заявляет Гатальская. «Где в тексте говорится о вхождении в состав России?» (Игнатенко) — «Союзное государство и так существует»(Гатальская). — «А Союзное государство в поддержке и развитии не нуждается?» Судья вопрос снимает, так как он, по его мнению, «не относится к делу».

14:19 — «Автор описывает действия, необходимые для изменения ситуации, разрешения конфликта. „Или мы восстановим страну, воссоединимся и возродимся“, имеется в виду отказ Беларуси от государственного суверенитета и вхождения в состав Российской Федерации как ее части» (цитата из экспертизы Гатальской). Что это за произвольное умозаключение? — спрашивает Игнатенко. Где идёт речь о вхождении в состав России? — «В контексте, в котором это подается, понимать можно только так», — заявляет в ответ Гатальская. — Что вам позволяет это так понимать? Почему речь не идет о Союзном государстве, например?" - спрашивает Игнатенко. По мнению Гатальской, «так предполагают авторы».

14:18 — Какие познания вам позволяют в психологической экспертизе рассуждать о политических концепциях? (Игнатенко) — Так как дискурс политический, приходится работать и оперировать тем, что есть в этом дискурсе (Гатальская).

14:15 — «Как мы видим, автор направляет внимание аудитории на ситуацию реализации национальной политики Беларуси как конфликт белорусов с русскими, определяя однозначно ее как «националистический проект антирусской направленности». — цитирует адвокат Кристина Марчук психологическую часть экспертизы. Где в тексте идет речь о конфликте белорусов с русскими и кто такие русские? — спрашивает Мария Игнатенко. — Русские — это национальность, население РФ, а в статье, по ее мнению, об этом конфлике неоднократно идет речь, заявляет в ответ Гатальская.

14:11 — Игнатенко: Вы в курсе, что эксперт должен быть нейтральным? А что же вы говорите, что переживали, ведь это является основанием для самоотвода (ранее Гатальская сказала, что при анализе статей публицистов переживала за Белоруссию). Гатальская говорит, что устала, и то, что она может сказать сейчас, не имеет отношения к экспертизе.

14:09 — Заседание возобновилось. Мария Игнатенко спрашивает, почему Гатальская позволяет себе «метафоры» и иронизирует над автором. Та отвечает, что психолог может позволять себе метафоры.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily.
Галина Гатальская (в тёмном костюме). Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

12:44 — Объявлен перерыв до 14:00.

12:41 — По словам Гатальской, автор выделяет в отдельную группу «русофобствующих нациков». — А вы что, положительно относитесь к русофобским тенденциям? — спрашивает Игнатенко. По мнению Гатальской, из текста приписываемой Шиптенко статьи выходит, что «у белорусов нет никаких шансов».

12:38 — Где у автора фраза «и никакого суверенитета»? Что вы имеете против фразы «общерусское самосознание» (Игнатенко)?

12:27 — Весь текст направлен на возвращение под крыло России. Даже если этого нет в тексте, это четко вырисовывается из общего содержания статьи (Гатальская).

12:24 — «Возвращение „под крыло“ России автор называет „воссоединением нашей Родины“. А так, дескать, Белоруссии никогда не выстроить отношения с великими державами (к которым относится США и, конечно, Российская Федерация) на условиях равноправия» (цитата Гатальской из экспертизы). Игнатенко: Почему вы используете такие слова, как «дескать», «крыло России»? Усиливаете эмоциональное значение? Это «Евгений Онегин» или экспертиза?

12:21 — Почему вы проецируете критику властей на критику белорусов в своем анализе этой статьи? Вам не кажется, что вы путаете очень много понятий — «народ», «нация», «этнос», «государство»?(Игнатенко). По словам Гатальской, государство — синоним нации, а нация — синоним белорусского народа (!)

12:18 — Гатальская в объяснение своей позиции вспоминает про то, что Григорьев (по версии обвинения, это псевдоним Шиптенко) пишет о замене русских надписей на уличных табличках на белорусские. «А этого не происходит? Они не заменяются?» — спрашивает Игнатенко. —  «Заменяются, и это замечательно, что заменяются. Это способствует этнической стабильности», — отвечает Гатальская.

12:13 — «Он выпячивает негативную информацию обо всем том, что может иметь отношение к белорусской нации, показывает то, что в реальности не существует» — Игнатенко задаёт вопросы по поводу данной цитаты эксперта, пытаясь выяснить, почему Шиптенко ставится в вину «выпячивание информации». Гатальская говорит, что автором «в данном случае информация выпячивается с определенной целью». Какую именно «положительную информацию» автор обязательно должен включать в публицистический текст? Есть какие-то долженствования по поводу дозирования негативной и позитивной информации? (Игнатенко)

12:10 — «Существование белорусского языка поддерживалось административными мерами, т. е. насаждалось народу, — цинично заявляет автор», — пишет Гатальская в экспертизе. Игнатенко спрашивает: слово «цинично» — это экспертный язык? По словам Гатальской, нет понятия экспертного языка, а текст исследования, по ее мнению, «тоже может включать метафору».

11:55 — Игнатенко: Судя по названиям ваших публикаций, вы много пишете о повышении «белорусской самости». Вы не считаете, что являетесь идейным оппонентом арестованных? Почему это не помешало вам выступить экспертом по их делу?

11:50 — К вопросам перешла адвокат Мария Игнатенко. Она спрашивает, почему РЭК нашла «признаки экстремизма» в статье Артура Григорьева «Белорусская маниловщина», а затем те же эксперты в этой же публикации их уже не нашли. По словам Гатальской, в рамках работы РЭК «у нас была возможность коротко обсудить» статьи обвиняемых публицистов, поэтому в «маниловщине» потом при более детальном исследовании никаких «признаков» не обнаружили.

11:47 — «Вся трилогия Павловца про то, что братский народ должен взять белорусский в свое лоно и ассимилировать его» (Гатальская). Кристина Марчук пытается выяснить, где об этом пишет Павловец (у него нет ничего про «лоно»). Но Гатальская продолжает утверждать, что все части его трилогии о белорусской идентичности — именно об этом.

11:43 — Адвокат: Где у Павловца стремление «размежеваться с русскими даже в интерпретации истории Великой Отечественной войны и праздновании Дня Победы»? (слова Гатальской). Гатальская в ответ зачитала цитаты, приведенные в доказательство данного тезиса: «даже начинается переосмысление Великой Отечественной войны, образ которой все больше стал отличаться от советского и даже российского. Например, Победа стала делиться на „нашу“ и „общую“, „георгиевская ленточка“». Адвокат пытается выяснить, разделяет ли эксперт констатацию факта и его оценку.

11:41 — Где Павловец называл язык мертвым? (Марчук) — Раз по определению Павловца на нём говорят 1,5- 2 процента, значит, фактически никто, а мертвый язык — это тот, на котором фактически никто не разговаривает (Гатальская).

11:33 — Гатальская существенно отличается от остальных авторов госэкспертизы, ранее выступавших в суде. Если те похожи на простых чиновников-исполнителей, то она производит впечатление убеждённой идейной националистки.

11:29 — После советского периода, по словам Гатальской, объективно встал вопрос об укреплении идентичности, да и «российский империализм не укреплял белорусскую идентичность», уверена она. Так Гатальская прокомментировала слова Марчук о том, что еще глава МИД Белоруссии Владимир Макей говорил, что идентичность находится в процесе становления. Адвокат пытается выяснить, чем отличается позиция Павловца от позиции официальных властей, когда он анализирует процесс формирования белорусской идентичности.

11:25 — Из фразы об СССР («Вплоть до начала перестройки белорусское общество в массе своей идентифицировало себя не в качестве отдельного этноса, а как часть советского народа») Гатальская выводит мысль, что Павловец пишет о том, что белорусов не было.

11:20 — Гатальская говорит, что в статьях выражено целеполагание, причем у всех авторов одно и то же. Цель — формирование враждебного отношения одной группы к другой.

11:17 — Есть ли в тексте Павловца «гиперидентичность»? (Марчук) — Конечно, конечно (Гатальская). — Но в исследовательской части вы не писали про гиперидентичность. — Я уже говорила что содержание статей идентично. — Каких? — Всех, используется разный стиль, но содержание и общие идеи присутствуют во всех статьях. — То есть вы их скопом всех объединяете и делаете общие выводы по всем? — Судья вмешался: вы передергиваете, защитник.

11:12 — «Противопоставляется георгиевская лента ленте белорусской» — говорит Гатальская. — Где Павловец пишет, что лента именно запрещена? — спрашивает адвокат. — Гатальская нашла цитату, где Павловец пишет, что георгиевскую ленту пытались запретить власти. — «Пытались» и «запретили» — это одно и то же? — спрашивает адвокат. — По словам Гатальской это, по крайней мере, «начало действия». «Слово „запретить“ встречается у кого-то из авторов, я точно помню» (Гатальская) — Но причем тут Павловец? (Марчук).

11:02 — Статья претендует не просто на публицистический дискурс, а на научно-публицистический, в диссертации ни одну мысль нельзя выразить словами «я просто так думаю» (Гатальская). Она обвиняет Павловца в том, что он он не привел цитаты из указанных им учебников истории, на которые он ссылается в тексте статьи. — Какие основания распространять требования для диссертации на публицистическую статью? (Марчук) — Гатальская отвечает, что этого требует тема статьи, то есть межэтнические конфликты, к мысли о возможности которых якобы подводит статья Павловца. «Вы были в Донбассе? Развязать гражданскую войну легко, а вот остановить ее сложно», — говорит Гатальская.

10:57 — «Вплоть до начала перестройки белорусское общество в массе своей идентифицировало себя не в качестве отдельного этноса, а как часть советского народа» (цитата из статьи Павловца). Гатальская говорит, что раз в публикации Павловца говорится, что белорусы в СССР не идентифицировали себя в качестве отдельного этноса, то и о русских он должен был сказать так же. «Так статья посвящена белорусской, а не русской идентичности», — возразила Марчук. Но Гатальская отвечает, что она видит в этом однобокость и выделение группы, в которой автор «ищет врага».

10:52 — Статья Дмитрия Алимкина, по мнению Гатальской, написана для определенной аудитории — «людей среднего интеллектуального уровня», а статья Юрия Павловца ориентирована на более интеллектуальную аудиторию. Однако, по её мнению, идеи там выражены одни и те же.

10:49 — Вам известно, сертифицирована ли методика, которую вы применили? (Марчук) — Она утверждена (Гатальская).

10:46 — Судья попросил Марчук перейти к вопросам по заключению. Та возмущено заявила, что Гатальская и Иванова отвечают по-разному на одни и те же вопросы в отношении одного и того же заседания, на котором обе, согласно официальной версии, присутствовали.

10:45 — С 2014 года, по словам Гатальской, «пошел такой шквал литературы и других пропагандистских материалов», включая, как отметила Гатальская, «„Майн Кампф“ на всех языках мира, включая русский».

10:43 — Глава комиссии Елена Иванова признала, что привела в заключении неверные цифры. Вы проводили какую-то проверку? (Марчук) — Мне это не известно (Гатальская). — Комиссия занималась исследованием текстов? — Обычно мы их просматриваем: на столе лежат тексты, и члены комиссии могут их взять для ознакомления. — Все ли члены комиссии ознакамливались с текстами? — Коротко ознакамливались.

10:40 — Сколько по времени длилось заседание? (Марчук) — Достаточно долго длятся наши заседания (Гатальская). —  Помните ли вы по времени обсуждение Павла Юринцева и Николая Радова (псевдонимы, приписываемые Павловцу — EADaily)? — Не могу сказать. — Это было быстро? — Насколько я помню, продолжительно. — Было ли при проведении заседания известно, являются ли Павел Юринцев и Николай Радов одним человеком? — Не могу сказать, не занималась подготовкой заключения.

10:39 — Марчук пытается выяснить, почему эксперты отвечают на правовые вопросы, когда сама разработчик методики Кукушкина говорила, что эксперты не должны ставить такие вопросы. — Я не проводила в РЭК экспертизу, я голосовала (Гатальская). — А в РЭК проводилось обсуждение статей? И как оно происходило? — Гатальская отвечает, что задавались вопросы и были зачитаны цитаты.

10:37 — Каким образом происходит имплементация российской методики к белорсским реалиям (имеется в виду методика Ольги Кукушкиной) (Марчук)? — Данная методика не противоречит белорусскому законодательству. На сегодняшний день разрабатывается белорусская методика. — То есть сейчас ее нет? — Она будет, есть госпрограмма.

10:34 — Марчук спрашивает, в чём заключалось участие Гатальской в заседании РЭК 2 декабря 2016 года (когда было заявлено о наличии «признаков экстремизма» в статьях). Вы голосовали? (Марчук). — Ну если там стоит, значит, голосовала (Гатальская). — Какова роль участников РЭК? —  «Ну, мы доверяем проводящим исследование экспертам».

10:32 — Марчук спрашивает, почему в нескольких статьях поначалу были найдены «признаки экстремизма», а потом нет. Гатальская поясняет, что первая экспертиза была подготовлена РЭК в сжатые сроки, а потом, при более глубоком исследовании, эксперты пришли к выводу об отсутствии «признаков» в некоторых публикациях.

10:28 — К вопросам переходит адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук. Есть ли у вас публикации по выявлению признаков экстремизма? — Порядка 10 публикаций с 2014 года. Этот вопрос в РБ ставится с 2014 года и обусловлен конфликтом на Украине. С 2014 года была привлечена к этой общественной деятельности в составе Республиканской экспертной комиссии, и с этого момента занимаюсь данной деятельностью.

10:25 — Гатальская зачитывает пояснение, где говорит, что у всех авторов была одна мысль и общая схема, изложенная по-разному, о том, что «белорусов как этнической группы не существует, белорусской культуры не существует», «нет даже своих святых, не может быть ни своей истории, ни символики ни будущего». И якобы авторы приходят к выводу о том, что «белорусы представляют опасность как для русских, проживающих в Белоруссии, так и для Российской Федерации», и о том, что им нужно возвращаться в «лоно матери, которой является Русская земля» (точная употребленная Гатальской собственная цитата). По ее мнению, это способно «расшатать устойчивость, определеность, позитивность этнической идентичности белорусов», которая обеспечивает «психологическую безопасность этноса». Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко взяла слово, ее поддержал и адвокат Алимкина. Они спросили, почему ее выступление представляет из себя зачитываемую речь, монолог, обобщение и собственную интерпретацию, без приведения подтверждающих ее заявления цитат. — «Мы слышим сплошную клевету, без приведения цитат автора», — возмутилась Игнатенко. Она призвала госэксперта «приводить конкретные цитаты и не эмоционировать». По мнению Игнатенко, из выступления Гатальской уже становятся понятны ее идеологические пристрастия. Судья не перебивает выступление, позволяя Гатальской до конца зачитать заранее подготовленный текст.

10:14 — Судья спрашивает: вы участвовали в проведении комплексной психолого-лингвистической экспертизы, поддерживаете ли изложенное в ней, достаточно ли было времени на подготовку? Гатальская на все вопросы отвечает утвердительно. И сейчас поясняет, как проводилась экспертиза, отмечая, что все рассматривавшиеся в ней статьи относятся к политическому дискурсу.

10:09 — Заседание суда начинается. Вызывается ешё один автор госэкспертизы Галина Гатальская. Она подготовила психологическую часть психолого-лингвистического исследования, проводившегося во время следствия, найдя в публикациях обвиняемых «признаки экстремизма».