• Автор: sidney
  • Автор: 4-09-2016, 18:59
При дворе Сигизмунда I

8 сентября 1514 г. на широком поле близ Орши сошлись польско-литовские войска под командованием князя К. И. Острожского и  гетмана Я.Сверчевского и русская рать воевод И. А. Челядина и М. И. Булгакова-Голицы. В ходе продолжительного боя воеводы государя Василия Ивановича потерпели жестокое поражение. Это была первая крупная полевая победа Великого княжества Литовского в противостоянии Российскому государству. Уже через несколько дней в ставке короля, в лагере под Борисовым («in castris apud Borissow») были составлены победные реляции.

 

По сообщению венецианского посла в Венгрии доктора Антонио Сурьяни, одно из первых посланий получил венгерский король Владислав. Сообщение от Сигизмунда датировано 12 сентября. Вести с литовско-русского фронта в Венецию доходили достаточно оперативно — за полторы недели. Венецианская синьория узнала от польского короля о грандиозном сражении, в ходе которого из 80 000 врагов 30 000 убито в сражении, 8 главных воевод и консилариев («vayvodse et consiliarij»), 37 князей, баронов и знатных дворян, помимо этого 1500 воинов попало в неволю [1. P. 157, 180, 252-253.].

Эти же сведения  канцелярия короля внесла в послания от 14 сентября магистрам Тевтонского и Ливонского Орденов. [2. №20209-20210; 3. P.363]. Важно заметить, что информацию о битве власти Пруссии и Ливонии получали не только из хвалебных посланий ягеллонского двора. В собрании Ordens-Briefarchiv (OBA) Государственного тайного архива прусского культурного наследия (Das Geheime Staatsarchiv Preussischer Kulturbesitz) имеется несколько донесений осведомленных о событиях на русско-литовском фронте лиц. Разведка у крестоносцев работала неплохо, поэтому первые известия о «большом сражении на Днепре (в оригинале река названа Nepa – «an der Nepe» - А.Л.)» дошли до динабургского комтура от Вильгельма Рингенсберга из Пскова в сентябре (письма датированы 16 и 17 сентября 1514 г.). Сведения отражали слухи и сообщения, дошедшие с оршанского поля до Пскова. В письмах был также приведен «список пленённых московитов» («Verzeichnis der gefangenen Moskowiter»). 21 сентября сообщение о сражении «поляков и московитов» великий магистр получил от епископа Фабиана Эрмландского (Bischof Fabian von Ermland). Комтур Динабурга переслал ливонскому магистру  письмо одного из участников сражения Ивана Сапеги (от 7 октября). 14 октября о «большом сражении московитов» («grosse Moskowiterschlacht») ливонского магистра извещал фогт Зелбурга, который узнал о битве из рассказов агентов и наемников [2. №20215, 20219, 20241, 20242]. Таким образом власти Ливонии и Пруссии были достаточно осведомлены о положении дел на русско-литовском фронте.

  • Автор: sidney
  • Автор: 1-09-2016, 18:57

Известно, что историческая память начинает формироваться в детстве. Особенно успешно этим пользуется государство, когда через среднее образование создаёт представление о значимости и оценке того или иного события для граждан страны. Белорусские учебники истории также отражают не только информационную составляющую, но и воспитательно-идеологическую. Их авторы даже в период активности националистической идеологии не старались заниматься ревизионизмом по отношению к Великой Отечественной войне.

 

Доклад кандидата исторических наук Александра Дмитриевича Гронского на Международной научной конференции "Вставай страна огромная ..." в Севастополе (16.06.2011г..22)

Известно, что историческая память начинает формироваться в детстве. Особенно успешно этим пользуется государство, когда через среднее образование создаёт представление о значимости и оценке того или иного события для граждан страны. Белорусские учебники истории также отражают не только информационную составляющую, но и воспитательно-идеологическую. Их авторы даже в период активности националистической идеологии не старались заниматься ревизионизмом по отношению к Великой Отечественной войне. Напротив, трактовка войны часто оставалась в советских традициях. По всей видимости, никто из конструкторов независимости Белоруссии не решился посягнуть на память народа.

Однако контроль над памятью всё же существует. С его помощью затмеваются одни события и обращается повышенное внимание на другие.

 В настоящее время в республике существует два школьных курса, в которых упоминается Великая Отечественная война, это – история Белоруссии и всемирная история. Причём для каждой из дисциплин существует по несколько учебников (один основной и остальные, которыми учитель может пользоваться наряду с основным). В учебниках Великая Отечественная представляется разделённой на насколько периодов – начало войны и оборонительные бои, оккупация, освобождение.

  • Автор: sidney
  • Автор: 31-08-2016, 18:54
Хоругвь польских гусар в битве при Орше, 1514. С картины в Национальном музее в Варшаве. Отчетливо видно польское знамя, и традиционные значки польских гусар на пиках в виде белого треугольника с красным крестом. Эти значки по одной из версий белорусской националистической мифологии и были первым изображением белорусского «национального» флага (на то она и мифологии, чтобы возникало много вопросов).

Одним из крупнейших событий кампании 1514 г., наряду с падением Смоленска, стала битва под Оршей между польско-литовскими и русскими войсками. Однако приходится констатировать: не существует труда, в котором бы взвешенно, с использованием современных методов исторических исследований проводился анализ одной из главных битв этой кампании. Во многом сражение оказалось мифологизировано.

 

Традиционная версия событий о грандиозном разгроме восьмидесятитысячной армии московитов почти в три раза меньшими силами великого князя Литовского была изложена в классических трудах Н.М.Карамзина,[1] Н.С. Арцыбашева[2] и С.М. Соловьева[3]. Вслед за ними и другие историки в своих трудах пересказали официальную польско-литовскую версию событий. Практически в своём первозданном виде этот рассказ об Оршанской битве прочно вошёл в историографию[4]. И в целом нельзя сказать, что за последние годы что-либо изменилось. В литературе по-прежнему господствуют штампы и аксиоматические утверждения. Из работы в работу кочуют пересказы о грандиозной победе над восьмьюдесятью тысячами «московитов», хотя все они основаны исключительно на нарративных свидетельствах с явными пропагандистскими сюжетами. С конца 1514г. такие утверждения в более-менее неизменной форме просуществовали вплоть до начала XXI в.

В некоторых новейших работах дискуссия о значении Оршанской битвы часто идёт с идеологических и политических позиций. Это напоминает скорее эмоциональные выпады, нежели исторические исследования. Одна крайность – это когда в угоду какой-либо политической конъюнктуры преувеличиваются и превозносятся итоги сражения[5]; другая крайность – стремление представить кампанию 1514 г. как братоубийственную войну, в которой главным поджигателями которой являлись Ватикан и Польская Корона[6]. Подобные идеологические баталии, метания от крайности в крайность,  только служат во вред исторической науке, призванной изучать прошлое с опорой на принципы историзма.

Как правило, в большинстве работ ситуация с подбором и критикой источников плачевна. Часто историкине озадачивались проблемой их достоверности, цитируя и пересказывая порой даже пропагандистские сведения без всяких оговорок. Скудность источниковой базы невольно ведёт к простому изложению традиционных версий, которые со временем приобретают характер аксиоматических утверждений. Даже в тех работах, в которых ставились под сомнение соотношение и численность сторон, а также масштабы политических последствий битвы[7], проблемы критики исторических источников затрагиваются лишь вскользь.

Таким образом, наряду со скудной источниковой базой выявляется еще она проблема –отсутствие адекватных методик изучения.

  • Автор: sidney
  • Автор: 29-08-2016, 18:51
Проект макета «Нашей Нивы» Язепа Дроздовича

Белорусы начала ХХ в. как субъект политики существовали в рамках текста [подробнее об этом см.: Акудовіч, 1998, с. 7-12], в первую очередь, газетного, и являлись, если можно так сказать, «газетной нацией». Белорусские книги в то время выходили, но наиболее значимым транслятором белорусского национализма была газета «Наша ніва».

Это была вторая в истории белорусскоязычная газета. Первая – «Наша доля» – не смогла просуществовать и полугода. «Наша ніва» стала выходить еще в период существования «Нашай долі», из которой в новую газету перешла часть редколлегии. Газета печаталась в двух вариантах (кириллическими и латинскими буквами), что давало возможность получать информацию как православным, так и католикам. Однако двухалфавитная печать означала по сути перенабор одной и той же статьи, что создавало лишние затраты как времени, так и финансовых средств. В 1910 г.Дом в Вильно, в котором размещалось издательство газеты «Наша доля» «Наша ніва» провела среди своих читателей опрос, каким шрифтом печатать газету в дальнейшем, поскольку финансовые условия не позволяли продолжать выпуски на двух алфавитах. Большинство подписчиков, читавших латинский вариант, были готовы оставаться подписчиками и при условии выхода газеты только на кириллице, а те, кто пользовался кириллическими номерами, заявили, что перестанут читать газету, если она перейдет только на латиницу. Таким образом, «Наша ніва» была вынуждена для сохранения наибольшего числа подписчиков перейти на кириллический шрифт [Конан, 1999, с. 316].

 «Наша ніва» хотя и претендовала на то, чтобы стать рупором всех белорусов, не получила широкого распространения. Она выпускалась тиражом до 2 500 экземпляров, причем даже такой тираж далеко не всегда находил своего читателя. Современники, утверждая, что белорусская национальная идея является мертворожденным проектом, приводили в качестве одного из доказательств отсутствие большого числа подписчиков «Нашай нівы» [Смалянчук, 2004, с. 345]. Косвенно это признавала и сама редакция, печатая в новогодних номерах объявления о продаже целых подшивок за прошлые годы. Кроме того, в 1916 г. немецкий славист Рудольф Абихт просил прислать ему номера «Нашай нівы», которые печатались латиницей, т.е. до 1912 г., но предупреждал, что это только в том случае, если за них будут просить не очень дорого [Рудольф Абіхт, 1994, с. 60]. Из этого можно заключить, что газета оставалась невостребованной в свое время, поэтому Р. Абихт и надеялся на получение номеров. Он бывал в этой части Российской империи, оккупированной немцами, поэтому знал ситуацию не понаслышке.

  • Автор: sidney
  • Автор: 27-08-2016, 18:52
 Белорусы. Рисунок с натуры М.Микешина . 1856 год.

С включением белорусско-литовских земель в состав Российской империи на её западных окраинах на протяжении  XIX  - начала XX вв. происходила сложная борьба за установление политических, конфессиональных и этнолингвистических границ. Результаты этой борьбы должны были определить принадлежность территории и населения этих земель либо к Речи Посполитой, либо к Российской империи.

 

Представления о польской идентичности Литвы и Белоруссии, бытовавшие в это время, определялись не только их историей, т.е. принадлежностью к бывшей Речи Посполитой. Местная элита - дворянство, католическое духовенство и интеллигенция состояли в основном из поляков и ополяченных белорусов и литовцев. Насчитывая не более 6% населения западных губерний, польское меньшинство занимало, тем не менее, доминирующие позиции в крае[1].

Утратив политическую власть над западнорусскими землями в 1772-1795 гг., помещики и часть шляхты приобрели в Российской империи привилегированный статус дворянства, сохранив, тем самым, социально-экономическое и религиозное и культурное господство над белорусским и малороссийским (до 1861г. крепостным) населением края[2].

Как отмечал известный российский славяновед В. Ф. Гильфердинг: «Во времена присоединения к России Западного края наша политическая система страдала двумя недугами: неполнотой сознание русской народности и крепостным правом, с которым соединялся аристократический взгляд на простой народ. В силу этих недугов польскому дворянству и шляхетству даны были все права и преимущества над западнорусским крестьянством и духовенством.

Прямым последствием такого положения дел было то, что горсть «чужеземцев» и отчасти туземцев, перешедших в их лагерь, в течение большей половины текущего столетия с напряженной энергией и успехом работала в русском крае во имя Польши и для Польши, работала во всех сферах его политической жизни: религиозной, учебной, административной, экономической и общественной. Польская среда пользовалась всеми  преимуществами русского привилегированного сословия и в то же время враждебно относилась ко всему русскому»[3].

  • Автор: sidney
  • Автор: 23-08-2016, 06:09


Из года в год наборы на польскую «программу Калиновского», рассчитанную на активистов оппозиции, сокращались.

В 2006-м активистов насобиралось 300 человек, в последующие годы зачисляли по 40-50. Итого — около 1000 за десять лет (для сравнения — на одном только юрфаке БГУ сейчас около 2,5 тыс. студентов).

В этому году «калиновку» наконец прикрыли. Откроют ли новую «малиновку» и почему закрыли старую — специально для IMHOclub.by.

 


Формируя позитивный имидж программы, к ее 10-летию «Радио свобода» собрала 10 историй успешных выпускников.

9 из 11 описанных в материале мальчиков и девочек остались жить в Польше, стали журналистами-дизайнерами, а два бывших молодофронтовца даже открыли пивняк в Катовице. По этому поводу в прессе случилась полемика: Панковец демонстрировал неудовольствие, а Сергей Дубовец выразился в духе «не судите — не судимы будете».

По итогам 10-летней программы очевидно одно: «калиновцы» так и не стали подходящим материалом для подготовки профессиональных революционеров. Оказалось, что нормальный молодой человек выучит польский, найдет еще одну стипендиальную программу или работу, постарается получить гражданство, жениться и пр., а унылая белорусская политика быстро становится ему до лампы.

Конечно, как вариант, можно тупо сесть на наркоту или попасть на польскую зону за ее контрабанду — но программа здесь ни при чем, она просто предоставляет деньги и свободное время.

Программа в свое время была эффективна как некая «страховка»; политический мотивированный студент-активист знал, что тыл прикрыт, да и сама возможность уехать заграницу десять лет назад воспринималась иначе, чем сейчас, сказывалась инерция девяностых.

Однако события прошлого года в БГУ, т.н. «марш двоечников» показал, что сейчас и страховать особо некого. В протесте участвовали члены анархистских группировок, а также «дежурные» активисты оппозиции, типа 28-летнего Винярского, которого можно лицезреть на любой сходке, будь то пикет за Савченко или митинг ИП-шников.

На профессиональном жаргоне такой контингент называется «суточники» — раньше их закрывали на 8-15 суток перед любыми мало-мальски значимыми мероприятиями, а сейчас суды ограничиваются штрафами.
  • Автор: sidney
  • Автор: 21-08-2016, 18:49
Ряженые

В конце XIX – начале ХХ в. в Российской империи стали появляться различные национализмы. Особые проблемы были у украинского и белорусского национализмов, поскольку то население, за контроль над которым эти национализмы боролись, официально являлось частями русского народа. Таким образом, национализмы вынуждены были не только доказывать, что мы некто, но ещё и то, что мы не те, за кого нас принимают.

Именно поэтому актуальными стали поиски маркеров, показывающих отдельность определённой группы людей от очень похожих других групп. Одним из таких маркеров стал язык. Говорение на отдельном языке, по мнению националистов, должно было подчёркивать то, что носители этого языка составляют отдельный этнос.

Реальной точкой отсчёта белорусского национализма (но не его институализации) можно считать выход в свет книги Мацея Бурачка (псевдоним бывшего польского повстанца Ф. Богушевича) «Дудка белорусская» («Dudka Biełoruskaja») в 1891 г. Надо сказать, что ранее вопросы отдельной белорусской нации также поднимались. Например, в нелегальном журнале «Гомон», выходившем в Петербурге. Но журнальные призывы оказались никому не известны, они вошли в копилку идей, повлиявших на формирования белорусского самосознания, задним числом, когда о журнале стало известно белорусским националистам ХХ в., потому что редакторы «Гомона» «не оставили ни непосредственных продолжателей своего дела, ни чётких следов в сознании творцов новой белорусской культуры начала ХХ в.» (Радзик, 2005: 86)

Франциск Бенедикт Богушевич (1840 — 1900). Родился в фольварке Свираны (совр. Литва ) в католической семье польской шляхты. Активный участник польского мятежа 1863—1864 гг.. Скрывался на Украине. C 1883 года после амнистии по случаю коронации Александра III перебрался в Вильно, где служил в судебной палате. Писал статьи в журнал «Край» по-польски. В последующем стал белорусским поэтом и одним из основоположников новой белорусской литературы. Псевдонимы: Мацей Бурачок, Симон Ревка из-под Борисова. Писал и издавал книги на белорусском языке латиницей, которая популярна и сейчас в среде крайних националистов и «литвинов». В советское время с началом «белорусификации» имя Богушевича было присвоено колхозу в Ошмянском районе. В 1958 году в Жупранах установлен бюст Богушевича, автором которого является скульптор Заир Азгур. С подъемом национализма в девяностые годы стал особо почитаемым. Его именем названа одна из площадей Минске . 6 сентября 2009 года в Сморгони был установлен бронзовый памятник Франциску Богушевичу.Призыв же Бурачка был услышан появившимися белорусскими националистами, поэтому можно говорить, что реальной отправной точкой белорусского национализма стала именно «Дудка белорусская». Она вышла на территории Австро-Венгрии в Кракове и тайно перевозилась через границу польскими социалистами, которые старались поддерживать любые антиправительственные силы в России (Мірановіч, 2003: 17). Академик Е.Ф. Карский считал, что именно эта книга дала «решительный толчок белорусскому движению» (Карский, 2006: 373-374).

Бурачок-Богушевич в предисловии к книге выражал желание поговорить с читателями о «нашем извечном языке, который мы сами, да и не одни мы, а все люди тёмные "мужицким” зовут, а зовётся он "белорусским”» (Багушэвіч, 2001: 21]. Автор очень точно уловил то, на чём можно было сыграть для становления в сознании народа восприятия себя не такими, как соседи – отличия в народном говоре. Богушевич оценил язык как достаточно значимый маркер идентичности. Он писал: «Много было таких народов, что потеряли сначала язык свой, так, как тот человек перед смертью, которому язык отнимет, а потом и совсем замерли. Не бросайте языка нашего белорусского, чтобы не умерли» (Багушэвіч, 2001: 22).

  • Автор: sidney
  • Автор: 20-08-2016, 18:48

Вторая Отечественная война… Именно так в 1914 году назвали начавшуюся войну. Существовало и другое название - Великая Европейская война. Потом, в 1918 году ее станут называть мировой войной, а уже после 1941 года - Первой мировой войной.

Первая мировая война продолжалась 1 568 дней и ночей, охватив  3 континента. В ней (в той или иной мере) приняло участие 38 государств с общим населением 1,5 миллиарда человек. Потери были огромные –  10 миллионов убитых и умерших от ран, 20 миллионов раненых.

 

Кому больше всех не посчастливилось, так это героям Первой мировой войны 1914 – 1918 годов. Для Российской империи война началась 19 июля (1 августа) 1914 года.

В Белоруссии непосредственно боевые действия развернулись как раз через год - в конце лета 1915 года. До сих пор белорусская земля густо покрыта ее незаживающими ранами. Это многокилометровые окопы, блиндажи, остатки дзотов, старые насыпи узкоколеек. В полях и лесах, под ногами, бывает, встречаются старые патроны, гильзы, временами даже не разорвавшиеся снаряды. Часто можно встретить военные кладбища и братские могилы тех, кто не вернулся с той далекой войны.

Надгробие могилы подпоручика Вацлава Хелмовского. Минск, Кальварийское кладбище.В годы Первой мировой войны 14 500 000 человек прошли воинскую службу в русской армии и на флоте. Огромными были и потери. Убитыми, умершими от ран и болезней, инвалидами, пропавшими без вести и взятыми в плен Российская империя с начала войны по декабрь 1916 года потеряла 5 500 000 человек. Из них 2 200 000 военнопленными. 1 200 000 человек увечных, умерших от ран  и дезертиров.

2.100.000 человек не подошли ни под одну из указанных категорий... Погибшие на поле брани и пропавшие без вести… Вечная им память! Около 700 000 человек – примерно третья часть, сохранили свои имена, остальные 1.400.000 человек – это те «неизвестные солдаты», о коих не скажет ни камень, ни крест и чьи останки надо найти, а их память – увековечить, так как многие из них покоятся в белорусской земле. Это те солдаты, которые до конца и с честью исполнили свой воинский и союзнический долг.

Некоторые солдаты и офицеры, погибшие, умершие от ран и болезней нашли свой последний покой в черте города Минска. Их хоронили в зависимости от их вероисповедания на одном из кладбищ города. Так иудеев хоронили на Еврейском кладбище, которое не сохранилось. Мусульман – на Магометанском кладбище. Оно также не сохранилось. Солдат и офицеров католического вероисповедания – на Римско-католическом Кальварийском кладбище. Здесь сохранилось одно из захоронений – могила подпоручика Вацлава Хелмовского (фото памятника). Православных воинов хоронили на Минском военном кладбище (сейчас Гарнизонное кладбище по ул. Козлова) и специально созданном Минском военном братском кладбище. Об этом кладбище и пойдет разговор более подробно.

  • Автор: sidney
  • Автор: 18-08-2016, 18:45
Северо-Западный край на Большом гербе Российской Империи

Ситуация второй половины XIX в. на территории Белоруссии представляла собой достаточно запутанный клубок религиозных и этнических отношений. Взаимодействие этносов, культур, национальных идеологий происходило практически в каждом моменте правительственной деятельности и акте взаимоотношений населения с администрацией. Политизация самого духа Северо-Западного края давала возможность представлять любое действие определённых группировок населения как антиправительственный демарш. В этом случае правительство оказывалось в патовой ситуации – демонстративное поведение представителей шляхты, подчёркивание ими своей польской ориентации, пренебрежительно-показное отношение ко всему русскому должно было каким-то образом пресекаться администрацией.

Однако администрация боялась это делать, поскольку любое противодействие вызывающему поведению расценивалось пропольски настроенными элементами как насилие над национальностью, культурой и, что было хуже всего для властей, над католической церковью.

Любая попытка поставить бравирующую шляхту в рамки поведения российского подданного воспринималась чуть ли не как желание оскорбить чувства католической части населения, что сразу же давало определённый резонанс в обществе, естественно, негативный для российской администрации. Причём, любое действие пропольски ориентированной шляхты, пускай даже самое циничное, определялось в польском обществе Северо-Западного края как нечто благородное, как священная борьба за идею. Например, обливание кислотой женских платьев, если на них не было траура или во время танцев [1, ч. 1, с. 12]. Кроме того, некоторые польские патриоты считали возможным нарушать элементарные нормы христианской этики. Так, в одном из костёлов, когда прихожане направились к выходу, было произведено нападение на полицейского офицера, который, будучи католиком, пришёл на мессу [1, ч. 1, с. 2]. Отношения российской администрации и польского (как по крови, так и по убеждениям) населения приобретали всё более ярко выраженный характер конфликта, конфликта двух идеологий, двух систем государственного устройства, наконец, конфликта двух цивилизаций и ментальностей.

  • Автор: sidney
  • Автор: 18-08-2016, 06:00
 

Базирующиеся в Литве экспертные центры, ответственные за геополитическую переориентацию Республики Беларусь, стали активно лоббировать сближение Беларуси с Украиной.

Признавая несопоставимость белорусской и украинской моделей развития, непримиримые идеологические противоречия двух стран и малоудачный опыт межгосударственных отношений, «челноки демократии» предлагают тактику малых шагов, которые всё же должны привести к вовлечению Беларуси в более глубокое взаимодействие с Украиной.

 


Последние 20 лет в Литовской Республике при непосредственном участии администрации президента и МИД Литвы формировалось белорусское экспертное сообщество в изгнании.

Из Вильнюса целенаправленно создавали столицу белорусской оппозиции, из которой радикально оппозиционные националистические и прозападные политики и эксперты вещали на Беларусь.

Много лет Литва конкурирует с Польшей за звание главного проводника интересов США, Евросоюза и Запада в целом на белорусском направлении.

Конкуренцию с Варшавой Вильнюс не выиграл, но в работе по Белоруссии преуспел.

В литовской столице была создана мощная инфраструктура западного влияния на внутриполитические процессы в Республике Беларусь, публично проявляющая себя, в первую очередь, в экспертной сфере.

В Вильнюсе действует главный ресурс подготовки националистических прозападных кадров — Европейский гуманитарный университет, «эмигрировавший» в 2004 году из Минска в Литву, возглавляемый гражданином США Дэвидом Полликом и финансируемый американскими, европейскими, польскими и прибалтийскими фондами, дающими гранты на поддержку «европейского выбора». А также напрямую из бюджета ЕС.

Выпускники ЕГУ (практически все — граждане Республики Беларусь) по окончании вуза часто получают работу там же, в Вильнюсе, трудоустраиваясь в работающие по Беларуси медиа и НПО: международные, местные литовские и белорусские в изгнании. Среди последних — Белорусский дом прав человека, Белорусский институт стратегических исследований, Независимый институт социально-экономических и политических исследований.

В совокупности эти структуры образуют мощную индустрию, стратегическая цель которой — демонтаж общественно-политического строя современной Беларуси с целью геополитической переориентации республики на США, НАТО и Евросоюз.