• Автор: sidney
  • Автор: 11-12-2016, 20:37
Эта тема из тех, что, по-видимому, надолго перешла из научной, исторической плоскости в актуальное пропагандистско-политическое пространство.

      "Ганьба сённяшняй уладзе, што імем карніка Суворава ў нашай краіне па- ранейшаму называюцца дзесяткі вуліц… Прыйдзе час, калі Касцюшка будзе афіцыйна лічыцца нашым нацыянальным героем,” (Позор сегодняшней власти, что именем карателя Суворова в нашей стране по-прежнему называются десятки улиц ... Придет время, когда Костюшко будет официально считаться нашим национальным героем, - здесь и далее перевод ЗР) – такими  словами известный в современной Беларуси писатель и историк В. Орлов приветствовал участников торжеств по случаю 264-й годовщины со дня рождения Тадеуша Костюшко. [1]   

      «Ганьба, карнiк” (Позор, карателей) – слова  хлёсткие. Мемы, как сейчас принято говорить, в чёрном политпиаре.

Акция арт-группы «Партизан» проведенная в марте 2015 г.. На памятнике А.В. Суворову у входа в парк им. А.В.Суворова в Кобрине была установлена табличка с надписью: «Я - русский оккупант». «Я участвовал только в захватнических войнах. Я сжигал белорусские села, а их жителей обращал в рабство. Мои руки — в крови ваших предков». Акция арт-группы «Партизан» проведенная в марте 2015 г.. На памятнике А.В. Суворову у входа в парк им. А.В.Суворова в Кобрине была установлена табличка с надписью: «Я - русский оккупант». «Я участвовал только в захватнических войнах. Я сжигал белорусские села, а их жителей обращал в рабство. Мои руки — в крови ваших предков».

  Акция арт-группы «Партизан» проведенная в марте 2015 г.. На памятнике А.В. Суворову в полный рост на развилке ул. Советской и ул. Пушкина в Кобрине была установлена табличка с надписью: «Я - русский оккупант». «Я участвовал только в захватнических войнах. Я сжигал белорусские села, а их жителей обращал в рабство. Мои руки — в крови ваших предков».   

 Свядомый белорусский поэт Леонид Дайнеко всё упростил до степени абсурда, разработав моментальный «Патриотический тест»:

Вызначым (не трэба кворум)
Хто ёсць вы і ваш народ –
Патрыёт для вас Сувораў
Цi Касцюшка патрыёт?

(Определим (не нужно кворум)
Кто есть вы и ваш народ -
Патриот для вас Суворов
Или Костюшко патриот?)

 

В июне 2015 г. в Бресте неизвестные написали большими буквами черной краской слово «Кат» (палач по-белорусски) на доске памятного камня, установленного на берегу Мухавца, где 8 сентября 1794 года переправились через реку войска Суворова.В июне 2015 г. в Бресте неизвестные написали большими буквами черной краской слово «Кат» (палач по-белорусски) на доске памятного камня, установленного на берегу Мухавца, где 8 сентября 1794 года переправились через реку войска Суворова.

      Однако, на наш взгляд, и «сённяшняй уладзе», как и любому здравомыслящему гражданину, требуются не раскол сознания нации на фракции, а, прежде всего, спокойная, трезвая и объективная оценка событий нашего прошлого. Востребовано должно быть понимание реальных, а не придуманных писателями-фантастами корней белорусской государственности. И нужен для этого лишь здравый смысл, спокойствие и терпимость к иному мнению, исторически столь свойственные нашему народу. Агрессивное же мифотворчество и политизированные злободневные вымыслы способны лишь разодрать наш древний народ и нашу молодую государственность в кровь и хаос. За примерами последствий далеко ходить не надо. Украина во всех смыслах к нам близко. Слишком близко.

  • Автор: sidney
  • Автор: 3-12-2016, 20:37

 Коронационный портрет Барбары Радзивилл.Случилось так, что в одно время попались на глаза ежедневная газета и буклет, выпущенный уважаемым издательством, в которых была упомянута Барбара Радзивилл. Газета утверждала, что «белорусские школьники должны узнавать на уровне символа слуцкие пояса, Барбару Радзивилл, картины Язэпа Дроздовича и Алены Киш, полоцкий Софийский собор и Несвижский замок…». Набор перечисленных символов несколько удивил. Если к Софийскому собору, отмеченному многими талантами Язэпу Дроздовичу и народной мастерице Алене Киш вопросов быть не может, то символом чего является Несвижский замок Радзивиллов? Магнатской роскоши и своеволия, разрушавшего и общество и государство? Даже два, поскольку первая Речь Посполитая, которую еще называют Речью Посполитой обоих Народов, состояла из Королевства Польского и Великого княжества Литовского, Русского и Жмудского. Но больше всего удивило появление среди белорусских символов Барбары Радзивилл. Она сама этим была бы смущена, поскольку вряд ли предполагала пятьсот лет назад, что есть на свете «белорусская земля». Родилась и выросла около Вильно и в Вильно, умерла в Кракове. Если и появлялась в наших краях, то разве что в Новогрудке, где воеводой был ее первый муж Гаштольд. Тем не менее, в буклете с красноречивым названием «Гордость земли белорусской» она значится в одном ряду с Кириллом Туровским, Франциском Скориной, Николаем Гусовским, Евфимием Карским, Петром Климуком, Владимиром Коваленком, Жоресом Алферовым.

Как ни странно, об этой женщине, хотя и побывшей женой короля Речи Посполитой и великого князя литовского Сигизмунда Августа Ягеллона, известно и много, и мало. Ей посвящали свои произведения польские и литовские литераторы и художники, в Вильнюсе есть памятник и улица Барборос Радвилайтес. Белорусские авторы тоже старались не отставать. Одни сравнивали ее и Сигизмунда Августа с Ромео и Джульетой, другие утверждали, что Барбара – это «Чорная панна Нясвіжа», хотя в известном нам Несвижском замке она не была и не могла быть, потому что замок начали строить через тридцать лет после ее смерти. В посвященных ей произведениях много сказано, как она любила и страдала, но нет ни слова о том, чем занималась помимо любви.

Распространена легенда, что ее терпеть не могла свекровь – мать Сигизмунда Августа королева Бона Сфорца, что именно Бона ее и отравила. Притом сделала это весьма изощренно, пригласив в гости. Хотя невестка была предупреждена об опасностях, категорически отказывалась взять что-либо со стола и положить себе в рот, Бона якобы уговорила ее съесть одно яблоко на двоих. И сама разрезала то яблоко серебряным ножом. Откуда Барбаре было знать, что та сторона ножа, которая прикасалась половине яблока, переданной гостье, была покрыта ядом. И вскоре Барбара заболела. Однако почему королева так ненавидела невестку? В буклете «Гордость земли белорусской» сказано, что Бона и польские вельможи опасались «засилья Радзивиллов – сторонников полной независимости Литвы от Польши». Что ж, королям с Радзивиллами было нелегко. Но ведь именно при Сигизмунде Августе – вскоре после смерти Барбары – была подписана Люблинская уния, как раз усилившая полчиненность литовского княжества польскому королевству. При этом Сигизмунд Август действовал весьма жестко и сломил всех магнатов ВКЛ. Сначала отнял у княжества половину земель – Волынь, Галичину, Киевщину, сделав их польскими, затем пригрозил, что заберет и магнатские имения. И все сдались.

  • Автор: sidney
  • Автор: 30-11-2016, 20:34

Белорусский вопрос во второй Речи Посполитой, как историки часто называют возродившуюся в 1918 году Польшу, возник под громкие заявления польских политиков о том, что на самом деле такого вопроса не существует. Сами же "польские роды” были довольно сложными. Перед Первой мировой войной появилось несколько проектов восстановления польского государства. Одним из них предполагалось объединить польские земли под эгидой русского царя. Другим был проект немецкого кайзера, но немцы на сей счет высказывались весьма туманно. Проектом австро-венгерского императора предполагалось провозгласить Герцогство Краковское. Уже само наличие такого числа проектов говорит о том, что вопрос о восстановлении государственности Польши с началом Первой мировой войны встал в полный рост, а о том, что ответ на него придется давать, пришли к выводу в большинстве европейских стран, являвшимися главными политическими игроками в регионе. В их числе были и три империи – Австро-Венгерская, Германская и Российская, разделившие в конце восемнадцатого и переделившие в начале девятнадцатого века первую Речь Посполитую Обоих Народов, объединявшую Королевство Польское и Великое Княжество Литовское, Русское и Жмудское, которые встали перед неизбежностью возобновления в каком-то виде польской государственности. Однако после войны к реализации был принят четвертый проект, сформулированный президентом США Вудро Вильсоном в одном из его знаменитых "Четырнадцати пунктов”. По иронии судьбы это был тринадцатый пункт. Он предусматривал воссоздание Польши на сугубо этническом принципе и включение в нее только тех территорий, на которых "преобладание польского населения было бы бесспорным”. В соответствии с этим положением Версальская конференция, подводившая итоги Первой мировой войны в 1919 году, и направляла своих делегатов на земли уже развалившихся России, Германии и Австро-Венгрии, чтобы установить, где именно преобладают поляки. Именно эти делегаты и констатировали, что в большинстве своем обитают они на землях, входивших в Российскую Империю, а в Австро-Венгрии и Германии – уже, по преимуществу, онемечены. Именно те делегаты и обозначили восточную границу преимущественного обитания поляков – линию Керзона. Она, в основном, совпадала с нынешней  границей между Республикой Беларусь и Польшей, а на некоторых участках проходила еще западнее. Кстати, западнее Бреста и Белостока в свое время шла и граница между Великим Княжеством Литовским, Русским и Жмудским и Польской Короной в первой Речи Посполитой.

Но был и еще один план – собственно польский. Он предусматривал восстановление Польши именно в границах Речи Посполитой Обоих Народов до ее первого раздела в 1772 году, и для его реализации новые польские власти приложили больше всего сил. А начиналась вторая Речь Посполитая с того, что в ноябре 1916 года Австро-Венгрия и Германия, оккупировав польские земли, входившие ранее в состав России, провозгласили самостоятельность Польши без указания ее границ. В то время по Европе даже ходила шутка, что Польша является самым большим государством в мире, так как никто не знает, где заканчиваются ее пределы. Вполне возможно, что эту шутку запустили сами поляки, которым никогда не отказывало чувство юмора. В качестве органа управления объявленным государством был создан Временный Государственный совет. В сентябре 1917 года вместо Временного Государственного возник Регентский совет.

  • Автор: sidney
  • Автор: 24-11-2016, 20:32
'Белорус'- портрет Сидора Шаврова. Илья Репин, 1892, имение в Здравнево под Витебском (фрагмент).

В последнее время часть национально озабоченных белорусских историков, включая и сочинителей политических доносов на «западнорусов», испытывают острый творческий зуд. Всем им непременно хочется взять в руки стило, наморщить многодумное чело и сочинить ни больше не меньше как «белорусскую национальную идею». Дабы не угасить вспыхнувшего порыва, и дум высокое стремленье не было стреножено тупым бюрократическим равнодушием, предлагаются различные завиральные проекты. Радикально, в привычно большевистском духе,  призывает решить этот вопрос одиозный сочинитель А. Тарас. Высокому начальству, уверяет он, следует бросить клич и собрать артель национально «свядомых» историков и поручить им, за умеренную мзду, в сжатые сроки изумить граждан «незалежнай» Беларуси явлением универсальной идеологической отмычки. Именно такую роль должна играть вожделенная «национальная идея», с помощью которой раскроются, наконец, тайны исторического пути белорусской нации и распахнутся радужные перспективы, расстилающиеся перед ней в обозримом европейском будущем.  Появились уже и первые духоподъемные опусы, претендующие на то, чтобы доступно разъяснить истомившейся от неведения нации ее этнически безупречное историческое происхождение и провидчески указать ей истинное предназначение в нашем глобальном и меняющемся  мире.

В предыдущей статье мне уже приходилось писать о реакции на «западнорусизм» лиц различной политической ориентации, от национально «просветленных» историков до самодеятельных «социальных консерваторов». Скажу из опыта, что первые оппоненты не вызывают у меня особого исследовательского и полемического интереса. «Национальное» или «субъектное» видение истории, которое они демонстрируют в своих псевдонаучных трудах, мифологично по своей исследовательской природе, поэтому и результаты подобного творчества за рубежами Белоруссии какой-либо серьезной  научной ценности не представляют. «Национальная» оптика, используемая в качестве инструмента исторического познания, стала характерным признаком непрофессионализма в «свядомой» научной среде. Да и как может быть иначе, когда эвристическое начало, присущее свободному и ответственному научному творчеству, вытесняется новой националистической догматикой, неуклонное следование коей выдается за постижение исторической истины.

Поэтому полемику с глубоко «свядомыми» историками нельзя назвать продуктивной с научной точки зрения. Как правило, приходится вести речь не о качестве и убедительности аргументации, выдвигаемой в защиту какой-либо новой исторической концепции, а заниматься выявлением и критикой набивших оскомину мифологем «национальной» историографии. Или, как в последней статье, писать о расцветающих талантах «свядомых», которые проявляются в особом и, к сожалению, все еще популярном жанре политического доноса. Однако какой бы непродуктивной с исследовательской точки зрения не была полемика с национально «свядомыми» историками, она приобретает качественно иной эффект, когда выходит за рамки сугубо профессионального сообщества.

  • Автор: sidney
  • Автор: 20-11-2016, 20:29

В последнее время ряд национально «свядомых» белорусских СМИ как радикальных, так и консервативных, начали выступать с тревожными заявлениями о том, что в общественно-политической и научной жизни «незалежнай» Беларуси появился опасный идейный и политический враг, именуемый «западнорусизмом», или, в современной интерпретации, «неозападнорусизмом». Судя по частоте упоминаний о надвигающейся опасности и алармистской риторике, характерной для «свядомых» историков и публицистов, декларируемая угроза представляется столь грозной для устоев белорусской государственности, что требует немедленной мобилизации лучших интеллектуальных сил страны – творцов будущей «национальной идеи». Под этим популярным среди «свядомых» термином скрывается новый националистический дискурс, который должен быть незамедлительно создан для идейно-исторической легитимации существующей «незалежности» и олицетворяющего ее политического режима.

Вместе с тем соборно замышляемая «национальная идея» призвана стать убедительным опровержением зловредной «идеологии западнорусизма», которая покушается, якобы, на святая святых лучезарного «незалежного» бытия – национальную идентичность белорусов. Для того, чтобы по достоинству оценить реакцию не на шутку встревоженных пламенных борцов за светлое националистическое будущее, стоит, очевидно, привести ряд пространных цитат, рельефно рисующих демонический образ их давнего идейного врага, внезапно восставшего из исторического небытия, уготованного ему бесславной победой большевицкой революции.

Вот, например, что пишет о «западнорусизме» национально «свядомый» историк И. Мельников: «Это, открыто враждебное всему национально белорусскому идеологическое течение, пытается размыть в сознании белорусов их национальную идентичность и привить им некий искусственный комплекс «русскости», отрицая вековую историю белорусской государственности, называя Великое Княжество Литовское и Речь Посполитую якобы чужими и вражескими для белорусов, и относя все проявления национальной культуры к некоему «национализму».

Историку Мельникову было бы весьма полезно знать теоретические основы национализма, прежде чем перейти к уничтожающей, как ему кажется, критике «западнорусизма». Вот, например, утверждение известного исследователя национализма К. Калхуна, что «национальная идентичность по своей сути спорна, точно так же как спорно по своей сути и точное определение нации. И ни националистическая «сущность», ни национальная история не служат прочным основанием для рассуждений о легитимности и суверенитете, даже если такова преобладающая риторика современной эпохи, используемая при обсуждении подобного рода притязаний».

  • Автор: sidney
  • Автор: 8-11-2016, 20:27

1. В плену историографических мифов

Битва Великого княжества Литовского с Московией, 1514. Иаков Писо8 сентября 2014 г. исполнится 500 лет сражению под Оршей, в котором объединенная польско-литовская армия разгромила войска воевод И. А. Челядина и М. И. Булгакова-Голицы. По идее, тема Оршанской битвы должна объединять между собой военных историков России, Украины, Польши, Литвы и Беларуси, поскольку в этом крупном сражении участвовали представители земель всех пяти современных государств подобно тому, как тема Грюнвальдской битвы 1410 г. в настоящее время объединяет по интересам историков Западной и Восточной Европы. Только в 2010 г. в Польше, России и Беларуси прошло сразу несколько юбилейных «грюнвальдских» конференций, было издано несколько научно-популярных и научных работ. Однако в отношении Оршанской битвы этого процесса не наблюдается, скорее наоборот, в историографии так и не сформировалось научного направления по изучению военно-исторических аспектов сражения 1514 г.

В современной белорусской историографии сражение под Оршей имеет особенное значение. Как писал Г. Н. Саганович. с «объявлением суверенитета Республики Беларусь перед историографией независимого государства встала задача опровержения великодержавных российских и польских мифов и создания своей концепции истории, которая способствовала бы укреплению белорусской идентичности»1.

В работах цитируемого автора, а также А. Грицкевича, Н. Ермаловича, О. Трусова, В. Орлова и других битва называется крупнейшим внешнеполитическим успехом Великого княжества Литовского в многовековом противостоянии с Россией («бiтва еўрапейскага значэння»). Несмотря на то, что до сегодняшнего дня специального монографического исследования сражения так и не появилось, за период 1991-2011 гг. увидели свет несколько десятков популярных и научно-популярных брошюр и статей, повествующих о «грандиозном разгроме 80-тысячного московского войска»2.

Тема Оршанской битвы в 1990-х гг., пожалуй, была одной из самых дискуссионных на страницах периодической печати. Появление многочисленной публицистики на эту тему в 1990-х - начале 2000-х гг. означало рост интереса к национальной военной истории.

В абсолютном большинстве статей 1990-х гг. победа кн. К. И. Острожского на Крапивенском поле трактовалась с патриотическим пафосом, в самих статьях неоднократно подчеркивалась необходимость празднования Оршанской битвы. В то же время появились работы противников празднования «дня воинской славы», трактовавшие события 1514 г. в традициях советской историографии.

Подобные идеологические баталии больше напоминают эмоциональные выпады, нежели результаты исторических исследований. Одна крайность — это когда в угоду какой-либо политической конъюнктуре преувеличиваются и превозносятся итоги сражения, но в то же время другой крайностью можно назвать стремление представить кампанию 1514 г. братоубийственной войной, главными поджигателями которой являлись Ватикан и Польская Корона3.
  • Автор: sidney
  • Автор: 6-11-2016, 20:25

 Памятник русским солдатам под Миловидами.Для того, чтобы придать определённым событиям больше героизма, цифры потерь противника часто завышаются. Происходило это и в период польского восстания 1863 – 1864 гг. Уже с 1863 г. польские повстанцы широко завышали потери русских войск и занижали свои[1]. Это делалось и для поддержания боевого духа повстанцев, и для того, чтобы спровоцировать европейские государства вмешаться во внутренние российские дела на стороне инсургентов. Ни того, ни другого не произошло, но повстанческий взгляд на протекание боёв и потери сторон стал широко использоваться позже. Пользовались повстанческим описанием событий и белорусские националисты, которые объявили польское восстание белорусским[2]. Придумывание мнимой борьбы белорусов против Российской империи должно было сопровождаться некоторыми победами, иначе не было смысла искать в истории поводы для гордости. Именно поэтому в истории польского восстания белорусскими националистами был найден бой, который должен был стать символом победы «белорусского оружия». В 2013 г., когда отмечалось 150-летие польского восстания, белорусские интеллектуалы составили ТОП-10 побед белорусского оружия[3]. Среди этих побед был указан и бой возле деревни Миловиды. Он является самым мифологизированным сражением польского восстания на территории Северо-Западного края и считается чуть ли не разгромом русских войск. Вообще, ТОП-10 белорусских побед выглядит достаточно странным. Во-первых, в некоторых случаях победители в реальности и не подозревали то, что они через несколько веков будут названы белорусами (например, нет сведений о том, что в эпоху укрепления Великого княжества Литовского, которое в Белоруссии однозначно считают белорусским государством, иногда даже национальным белорусским, масса воспринимала себя белорусами). Во-вторых, количество войск и потери сторон повторяют старые мифы. Это происходит или потому, что сознательно игнорируются факты, или фактов составители таких материалов попросту не знают. В полной мере это относится к Оршанской битве 1514 г.[4]. В-третьих, к победам белорусского оружия относятся и битвы, которые реально были победой советского оружия. Например, операция по освобождению Белоруссии «Багратион», протекавшая летом 1944 г. В-четвёртых, победами белорусского оружия объявлены бои со спорным исходом. Бой под Миловидами относится как раз к таким.

Заслугу миловидовской победы некоторые лица пытаются приписать К. Калиновскому – ещё одному мифологизированному персонажу, который под давлением заинтересованных лиц превратился из польского повстанца в белорусского национального героя[5]. О «разгроме русских войск» скажу чуть ниже, а о роли Калиновского в этой битве однозначно говорит Э. Заблоцкий – гражданский начальник Гродненского воеводства. Заблоцкий вместе с Калиновским прибыл в повстанческий лагерь накануне битвы[6]. Вот как описывает сам Заблоцкий данное событие: «Это было в конце апреля или начале мая, и недалеко от почтовых станций Миловиды и Чемел Калиновский выдал предводителям шаек, а именно Ляндеру, Юндзиллу и др., какие-то книжки для ведения счетов и проверил прежние расходы, что продолжалось до 3 часов ночи, но, узнав, что приближаются войска, мы ушли оттуда и потом поехали назад в Гродно […]»[7]. Т.е. Калиновский не мог руководить боем, его в тот момент уже не было в лагере повстанцев уже несколько часов.

  • Автор: sidney
  • Автор: 1-11-2016, 20:23

2012 год был насыщен событиями, связанными со знаменательными датами нашей истории. Помимо этого в 2012 году был отмечен рост интереса к идеям западнорусизма. Это и прошедшая в апреле конференция памяти И.В. Оржеховского «Западнорусизм: прошлое и настоящее», а также множество публикаций как в научных изданиях, так и в СМИ.

Многие критики западнорусизма называют его клерикальным реакционным учением, появившимся исключительно благодаря стараниям властей Российской империи, и не способным к диалогу с широкими слоями общества и с представителями различных конфессий в современных условиях. Примечательно, что западнорусизм критиковали в одинаковой мере, как белорусские националисты (литвины) западной ориентации, так и пророссийски настроенные общественные деятели.

 


Предлагаем Вашему вниманию статью доктора исторических наук Игоря Александровича Марзалюка, в которой убедительно показаны исключительно местные истоки идей западнорусизма, зародившихся не только в среде православных интеллектуалов Белой Руси, а и у католиков и униатов.
Эта статья вышла в 8-ом номере журнала «Беларуская Думка» на белорусском языке.
Мы с разрешения редакции журнала размещаем ее с переводом на русский язык, утверждённым автором.

Редакция "ЗР"

  • Автор: sidney
  • Автор: 29-10-2016, 20:14
На белорусских афишах Отечественная война 1812 г. просто - Вайна

Вряд ли у кого-то может вызвать сомнение тот факт, что в связи с политическими изменениями начинают меняться и остальные сферы жизни. Обычно эти изменения касаются отношения к сфере идей, поскольку именно идеи помогают преодолевать трудности, встающие на пути или изобретать новые, которые якобы нужно преодолеть для достижения светлого будущего. В борьбе за идеологическое доминирование применяются разные методы. Однако один из смыслов этой борьбы можно описать как попытку с помощью навязывания общих ценностей большой группе людей отделить массу «своих» от массы «чужих».

 

Войны в формировании идей имеют особое значение, т.к. именно война даёт возможность черпать примеры трагизма и героизма для эксплуатации в политико-идеологической сфере. Особое значение некоторым войнам придаётся в период их юбилеев, что можно наблюдать в 2012 г. по отношению к Отечественной войне 1812 г.

В нынешней белорусской ситуации этой войне не повезло, её начали переименовывать, а также подвергать коррекции некоторые устоявшиеся термины, использующиеся для описания той войны. В принципе, относиться к прошлому более объективно, чем это было раньше, не так уж и плохо, но грань, где заканчивается объективность и начинается субъективность другого идеологического лагеря, очень тонка. Зачастую всё делается по следующему принципу. Событие подвергается переоценке, поскольку оно объявлено слишком мифологизированным, с заявлениями об установлении истины заинтересованная сторона даёт своё субъективное представление о событии. Это новое субъективное представление объявляется объективным, общество начинает его рассматривать как объективное, потому что его описание сейчас не похоже на прошлое описание, которое было объявлено субъективным. И мало кому в голову приходит, что новое описание – это такая же субъективность, только с другой стороны. По моему мнению, именно эта другая субъективность сейчас формируется в отношении представлений об Отечественной войне 1812 г.

  • Автор: sidney
  • Автор: 15-10-2016, 20:13
Отреставрированный замок Радзивилов в Несвиже - символ мифа о белорусской шляхте

После появления на осколках Советского Союза ряда независимых государств началась активная работа местных идеологов по созданию исторического обоснования полученного суверенитета. Однако первые проявления использования исторических событий в качестве оправдания «национального возрождения» проявились ещё в позднем Советском Союзе. Не обошли эти процессы стороной и Белоруссию.

 

С середины 80-х гг. ХХ в. в белорусском обществе начались социокультурные трансформации, связанные с изменением курса советского правительства. В союзных республиках, в том числе и БССР, усилилась критика и отрицание старых догм, базировавшихся на советской интернациональной идеологии. В то же время на освободившееся место начали претендовать новые догмы. Если в соседних республиках новые лозунги оказались более-менее востребованными, то в Белорусской ССР руководство отнеслось к ним достаточно настороженно. Наиболее сильной группировкой, аккумулировавшей новые требования, стал Белорусский народный фронт, являвшийся символом оппозиции советской системе. Его сторонники, борясь с советской идеологией, предложили собственный набор идей, которые, по их мнению, должны были быть более органичными для белорусов. Поскольку идеи нужно было создавать сразу, то далеко не все из них оказались качественными.

Новые идеи не имели укоренённости в общественном сознании, поэтому их адепты должны были каким-то образом легитимировать и даже сакрализировать новый набор ценностей в ментальности населения. Критика советских взглядов разрушила старое идеологическое основание существования нации, а новое так и не было разработано. Попытки быстрого решения этой проблемы привели к появлению различных эрзацев, часть из которых была сконструирована в постперестроечный период, а часть реанимирована из белорусского прошлого, точнее - из начала ХХ в.