Сделать хотел грозу.. Логика БНР
Честно признаться, я не всегда понимаю механику нашей государственной машины. И биохимия принятия некоторых решений для меня часто остается загадкой. К примеру, решение праздновать на государственном уровне столетие провозглашения Белорусской Народной Республики, которую настойчиво продвигают самые неожиданные люди.

Сила аргумента
Дискуссия идет жаркая, хотя и заочная. Есть немало доводов против этой идеи (читайте IMHOclub). Хотя есть и доводы «за» (читайте «Нашу ніву» и «Беларусь Сегодня»).
Противники говорят, что БНР — фикция. Группа интеллигентов в отдельно взятой квартире отделилась от России и тут же попросилась под власть Германии. Нарисовали карту чуть не до Москвы, с Вильнюсом и Белостоком. Потом пытались продать себя то Польше, то Литве, забыв и про Вильнюс, и про Белосток, надеясь хоть на крошечную автономию. Ничего не получили. Единственной белорусской автономией была БССР.

Да, но провозглашение пусть и виртуальной независимости тогда подкрепляет легитимность нашего государства сейчас, — говорят сторонники. Кроме того, мы должны помнить родную историю, и это поможет объединить нацию.
Немало деятелей БНР служило нацистам — Ивановский, Островский, Езавитов и т. д. А уж «возрожденная» в 1948-м послевоенная Рада БНР — просто полицайское кубло. Там каждый второй помогал оккупантам. В 50-е помогали ЦРУ устраивать диверсии на территории БССР.
Теперь выходит, они ради святого дела этим занимались? Как вы собираетесь отделить БНР от подвигов её «министров»?

Но, — заводят сторонники, — все видят, что в очередь за независимостью мы встали сто лет назад, а значит, сейчас имеем право отовариться на кассе. И нацию консолидируем, и родную историю изучать надо.
Все эти «рады» эпохи гражданской давно признали легитимность постсоветских республик и их властей. А глава «рады БНР» Ивонка Сурвилла — нет. Вы, дорогие власти, недемократичные и пророссийские. При том что саму Ивонку ни один народ в эту «раду» не выбирал. Там дети тех полицаев времен Великой Отечественной, разбавленные «демократическими журналистами». Как вы этих проходимцев от БНР отклеивать будете? Зачем вообще это из нафталина доставать?
Да, но — традиции государственности, объединим нацию…
Можно было бы привести еще немало аргументов против, но, кажется, горох и дальше будет отскакивать от стенки. Поэтому сейчас интересней понять, что может скрываться за этой очень скупой, но невероятно настойчивой аргументацией за БНР.
К чему это вообще и почему именно сейчас?
Очень странные дела
Пожалуй, доводы про объединенную нацию и про необходимость знать родную историю я бы отбросил как несерьезные.
О единстве хорошо было бы подумать перед тем, как записать полмиллиона взрослых граждан в «тунеядцы» и вместо создания рабочих мест долго искать, как их прижать и наказать. Полмиллиона — это едва ли меньше, чем фанатов БНР, и их пытаются вывести за рамки полноправных граждан — по конституции граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь, а безработных вроде как хотят этого права лишить. Давайте дождемся конкретики по новому декрету и посмотрим, пахнет ли там единством нации.
Программа юбилейных мероприятий, которую любезно опубликовала «Наша нiва», вызывает большие вопросы по части «знать и понимать». Почему бы не дополнить программу кинопоказов фильмом «Люди с чёрными душами»? Приличия ради, чтобы разбавить апологетику из начала 90-х. Почему бы не обсудить причины роспуска рады БНР в 1925-м и дальнейшую идейную эволюцию деятелей, которые этот самороспуск не признали?
Пока что мы видим рекламу БНР и ничего больше.
Остается укрепление государственности через обращение к традиции БНР. Тут у меня есть несколько не очень приятных версий.
Версия 1
Может, госаппарат таки пропитался идеями БНР. Это возможно именно потому, что очень просто. Идеи БНР — это собственный огородик прежде всего и любой ценой.
Большевики в БССР борют безграмотность, сушат болота, строят заводы — реализуют свой социальный проект. Не будучи прикрытым общей Красной Армией, этот проект был бы невозможен, и проект был важнее суверенной белорусской государственности.
Нам это чуждо. Наш проект — это мы во главе хоть какой-нибудь территории. Признанные в этом качестве всеми внутри и снаружи — легитимные. Остальное — мелочи, детали.
К примеру, Слуцкое восстание 1920 года. Красная армия разбила Колчака, Деникина, Врангеля и кучу противников помельче. На Дону и в Замостье тлеют белые кости — как в песне. И тут оставленный поляками Слуцкий район восстал (против белорусского государства ССРБ, кстати, СССР появился в 1922-м).
Шансы на успех? Ноль! Зачем? Сугубо в логике скрепить нацию кровью, создать на крови легенду и добавить деятелям БНР авторитета. Мы теперь не комнатные, за нас кто-то умирать пошел — имеем право на власть. А другое разве важно?
Очень легко соскользнуть в мироощущение, когда всё, кроме оснований твоей власти, кажется какой-то ерундой. Эмигранты, калябаранты… Господи, вы о чем? Это же укрепляет нас и добавляет нам!
Версия 2
Хруст французской булки. Этот интернет-мем появился вместе с песней группы «Белый орёл» и выражает страсть некоторых граждан ассоциировать себя с чем-нибудь «несовковым», дворянистым и породистым из досоветской эпохи. Даже если их реальные предки в те годы крутили хвосты коровам и они сами занимались бы тем же, не случись революции. Балы, красавицы, лакеи, юнкера…
Конечно, это сопровождается попытками поднять повыше социально близких героев. Поэтому в России из всех щелей лезут Маннергейм, царь-страстотерпец и прочий «АдмиралЪ», в Украине петлюро-бандера — а мы что, хуже?
Как писал Сергей Дубовец, «мы гатовыя былі адправіцца на край сьвету, каб пабачыць жывога беларускага арыстакрата альбо даваеннага прафэсара-нацдэма». Возможно,  полку искателей прибыло. Это звучит немножко комично, но не стоит сбрасывать со счетов классовые чувства.
Ещё из разряда смешного, но чем чёрт не шутит. А если государственный день вышиванки был засчитан как успех? Хипстеры с козявками на белье не исчезли, но теперь в них можно видеть не оппозиционеров, а членов БРСМ, проводящих государственную политику. Двигаем дальше — когда посткомсомольцы повалят памятник Ленину и напишут на нем «далоў Луку», наступит окончательный идейный разгром оппозиции и консолидация этноса.
Версия 3
А ещё это напоминает рубеж 80-90-х годов прошлого века. Когда, не обращая внимания ни на что, под барабанную дробь из пары «убойных» аргументов внедряли рынок.
Сперва были «совместные предприятия» — предполагалось, что из-за границы придут технологии, сделают из нашего сырья конфетку и протолкнут её на западные рынки. Вышло наоборот — продукция из импортного сырья продавалась в СССР, а за рубеж уезжали деньги.
Потом предполагалось, что кооперативы ликвидируют товарный дефицит — они его обострили до крайности. Затем идея раздать акции предприятий трудовым коллективам — акции быстро осели у директоров.
Причем каждый раз все проблемы были очевидны и предсказуемы. Их предсказывали, о них предупреждали, но в ответ — только что-то странное про рынок, эффективность и нет альтернативы. Было похоже на волшебника-недоучку, который сделать хотел грозу, а получил козу. Раз за разом только какая-то коза и получалась. О чем думают власти, недоумевали многие, откуда у них вообще руки растут?..
А бывает так, что люди не думают, а сильно чего-то хотят и прут к желаемому. И бывают хотелки, которые сложно озвучить публично. Не могла номенклатура сказать — мы хотим, чтобы вы стали компостом, на котором расцветет новая бизнес-элита, дорогие граждане.
Какая желания могут скрываться за скудной, но настойчивой аргументацией за БНР? Легитимности в прошлом ищут те, у кого проблемы с легитимностью в настоящем.
О замене какой из нынешних подпорок идеей столетней государственности может идти речь?
Поток инициатив про самозанятость, 100%-ную оплату ЖКХ, идеи лишить часть населения то бесплатной медицины, то еще чего-нибудь, намекают на отказ от образа последнего «социального государства» на постсоветском пространстве.
Я бы сказал, что социалку невозможно заменить никакими историческими мифами. Но если мы имеем дело с хотелкой перестроечной мощи и накала, то аргументы бессильны. Хотелось бы ошибиться, но выглядит это так. Время подтвердит или опровергнет.
Дмитрий Исаенок
  • Автор: sidney
  • Автор: 12-02-2018, 18:04
Елена Галяшина о суде в Минске:"Гнетущее впечатление от допроса экспертов"

Мне, как ученому и эксперту, довольно известному на международной арене, «гугл» регулярно присылает ссылки на страницы всех сайтов, где упоминается моя фамилия. Прислал и ссылки на сайты, освещающие в режиме онлайн трансляцию суда над пророссийскими публицистами С. Павловцом, Д. Алимкиным и С. Шиптенко в Белоруссии, где белорусские эксперты Кирдун А.А. и Андреева А.А. голословно и бездоказательно, нарушая не только экспертную этику, но и процессуальный кодекс, вышли за пределы своей компетенции, давая ложную оценку моему заключению и заключению моей коллеги О.В. Кукушкиной (доктор филологических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова). Поскольку эксперты Кирдун и Андреева в ответах на допросе в судебном заседании ввели суд и общественность в заблуждение относительно квалификации российских экспертов, методологии и методов судебной лингвистической экспертизы, проявили лингвистическую безграмотность и необъективность, наукообразием попытались прикрыть зияющую пустоту результатов исследования, считаю необходимым прокомментировать данную ситуацию.
Что конкретно сказали эксперты, проводившие официальную обвинительную экспертизу в суде? Убедили суд в своей правоте? Привели дополнительные аргументы в защиту своих выводов? Нет. Ни одного лингвистического аргумента не привели. Указали на конкретные слова и высказывания, которые и составляют с лингвистической точки зрения речевой акт, сопряженный с экстремизмом? Нет. Эксперты говорили вообще обо всём и ни о чём конкретно. Но всё-таки за что, за какие слова судят людей? В чём вина, в написании каких слов в какой статье? Какое конкретно речевое высказывание подсудимых является словесным актом экстремизма? Ответы эксперты-филологи суду не дали. Может быть, эксперты привели конкретные методы, которые они применяли, сообщили о конкретных результатах применения каждого метода? Увы, и этого я не увидела в текстах трансляции из зала судебного заседания. Грамотного названия методов и, главное, конкретного результата применения каждого метода нет. «Комплексный анализ» — обобщенное наименование, без конкретного содержания, что он включает. Логико-семантическое (следование) следствие — метод, позволяющий получить какие-то выводные знания на уровне предположения-версии, т. е. либо условный, либо предположительный вывод. Выявление имплицитного, т. е.скрытого, неясного содержания должно быть раскрыто при помощи опять-таки конкретного метода лингвистической науки. Чтобы всем это стало ясным, а не просто на уровне языковой интуиции читающего. К тому же скрытым словесный экстремизм быть не может по определению, он не достигнет своей цели, будучи неявным и неочевидным. Если смысл скрыт, а читатель фантазирует и иначе переосмысливает, додумывает текст в силу своей испорченности или идеологической зашоренности, то при чём тут автор? Какие «фоновые»,т. е. нелингвистические знания из уголовного дела стали известны экспертам? Может быть, эксперты применили какую-то новую, свою, самобытную, отличную от общепринятой российской экспертной методики? Нет, тоже об этом ничего не сказано. Из ответов экспертов на допросе ничего нельзя четко понять, какую методику и методы применили, какие пошаговые действия произвели, что получили и, главное, как аргументировали выводы, какими диагностически значимыми лингвистическими признаками они подтверждаются. Ответ один — из «контекста ясно». Но что, возможно, и ясно эксперту, читателю вовсе не ясно, т.к. смысл-то имплицитный, т. е. скрыт. Пугающая пустота результата. Ничего. Ни одного намека на лингвистический признак, достоверно коррелирующий со словесным экстремизмом. Зато присутствует другое — эксперты обладают способностью проникать в мысли автора, причем «задним числом», когда текст уже написан. При этом никак не поясняя, какими лингвистическими методами можно установить, какой смысл вкладывал автор в то или иное выражение, почему «искусственный язык» осмысливался автором именно в той интерпретации, которую предложил сам эксперт, а не в другой? Например, как метафора? Гнетущее впечатление от допросов экспертов. Никаких объективных аргументов, доказательств, фактов. Одни предположения, эмоции и субъективные трактовки. Человек бросается лингвистическими терминами, не понимая их сущности: суд не поймет, а выглядит красиво и наукообразно. Так вот, объясняю, что «логико-семантическое следствие», проходящее красной нитью через показания экспертов — это то, какие альтернативные ВЕРСИИ, ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ можно выдвинуть, исходя из понимания экспертом смыла текста, с учетом собственного культурно-идеологического background (а) эксперта. Т. е. эксперт в ходе допроса признала, что всё это лишь ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ — личное осмысление, домысливание текста статей. А по УПК РБ приговор не может быть постановлен на предположении.
В целом можно констатировать только одно, что эксперты всё-таки вольно или невольно, но признали, что выводы их экспертизы отражают мнение, субъективные следствия, которые не являются обязательными, но могут иметь разные трактовки.
Итак, с чем же не согласны эксперты, откуда такая неприязнь к российским профессорам Галяшиной и Кукушкиной? И тут опять мы видим, что эксперты не приводят аргументов, фактов или обоснований для критики российских научных достижений, с которыми они до недавнего времени были вполне солидарны, цитировали и использовали в своих работах. Ссылались во всех своих публикациях как на первооснову на работы именно Галяшиной Е.И. и Кукушкиной О.В., нигде и никогда не давая по ним отрицательного отзыва. Чем тут не угодили российские профессора и доктора филологических наук? Может быть, тем, что Кукушкина прямо пишет в той методике, которую якобы применили эксперты, что «Вывод о том, что автор призывает аудиторию к чему-либо или оформляет что-либо как факт, не должен быть голословным и делаться на основе одной языковой интуиции»?
Или требование Галяшиной Е.И., что лингвистическую экспертизу должен делать эксперт, прошедший соответствующее обучение по дополнительной программе профессионального образования по экспертной специальности, сертифицированный (аттестованный) по этой специальности? Как видно, ни Кирдун А.А., ни Андреева А.В. просто не обладают специальными компетенциями в области судебно-экспертной деятельности, т.к. не проходили переподготовки по соответствующей экспертной специальности и не имеют экспертного образования. Не владеют экспертной методикой, не обладают необходимым комплексном специальных экспертных знаний, не умеют применять лингвистические методы. Поэтому, конечно, лучше перейти на личности и умалять честь, достоинство и деловую репутацию иных экспертов-специалистов как участников процесса, голословно заявляя о том, то «Галяшина не права, что статья аналитическая». А какая она еще, если в тексте приводится анализ неких событий, обстоятельств, положения вещей? Если не аналитическая, то какая? На это ответа у эксперта Кирдун нет. В каком журналистском ином жанре эта статья может рассматриваться? И как это влияет на вывод об отсутствии в статье экстремизма? И уж совсем ни в какие ворота не лезет тезис Кирдун, что Галяшина Е.И. якобы «не провела анализ коммуникативной ситуации». Это откровенная дезинформация, либо Кирдун не читала моего заключения, где на стр. 24 сказано: «Таким образом, устанавливалось, что конкретно сказано в тексте, высказывании, слове; какой компонент значения выражен и какими языковыми средствами, а также какова коммуникативная цель сказанного исходя из условий и обстоятельств коммуникативной ситуации». Далее по каждой статье Галяшиной и давался анализ, исходя из лингвистической составляющей текста публикации и коммуникативной ситуации в полном соответствии с методикой Кукушкиной и др. Зачем было вводить суд и общественность в заблуждение? Или это расчет на неосведомленость суда? И расчет на то, что отсутствие в судебном заседании Галяшиной позволит сообщать суду недостоверные сведения без последствий для эксперта? Но тайное всегда становится рано или поздно явным. В чём же причина противоречия выводов независимых российских экспертов и официальной экспертизы следствия? Всё просто. Виновата, по мнению экспертов, разница в законах Белоруссии и России. Поэтому и выводы разные. Но причем тут законы, если эксперты сами в своей же статье указывают на применимость российских методик для Белоруссии. Да и лингвистическая наука зависит только от законов языка, но никак не законов разных государств, ведь русский язык — он и в Африке русский. Кстати, эксперты Белоруссии по факту активно работают совместно с российскими экспертами, в том числе заключив официальный договор с ЭКЦ МВД России по сотрудничеству в плане противодействия экстремизму и унификации методик.
Сразу отмечу, что эксперт как участник уголовного процесса наделен рядом процессуальных прав и обязанностей. В ходе допроса эксперт обязан давать показания только и исключительно в пределах своего заключения, за пределы которого он выходить не вправе. Эксперту не могут быть поставлены вопросы, выходящие за пределы его заключения. Он не имеет права на них отвечать, если таковые тем не менее поставлены. Если же эксперт отвечает на вопросы, выходящие за пределы проведенного им экспертного исследования — он выходит за пределы своей компетенции. При этом нельзя прикрыться каким-то своеобразием УПК Белоруссии, т.к. это прямо прописано именно белорусским законом. И уж тем более уголовно-процессуальное законодательство РБ не позволяет эксперту давать оценку заключениям других сведущих лиц. В данном случае эксперты Кирдун и Андреева не имели права в ходе допроса не только оценивать заключения альтернативных экспертиз, но и тем более переходить на личности российских экспертов, допуская нелицеприятные эмоциональные оценки в их адрес, и тем более келейно передавать судье какие-то письменные записи. Кирдун А.А. допустила непозволительные голословные выпады в адрес российских профессоров — докторов филологических наук, умаляя их деловую репутацию как участников процесса, чьи заключения были приобщены к делу. О какой научной честности, объективности и беспристрастности таких экспертов может идти речь? А факты процессуального нарушения, как видно, налицо.
По этому делу по надлежащим запросам я составляла лингвистическое заключение, в выводах которого указала, что в текстах:
— предметом речи являются действия, идеология, взгляды (официальная пропаганда) белорусских властей (чиновников, государственного аппарата, руководства страны), которые критикуются автором публикации; в статьях отсутствуют лингвистические признаки: слова и выражения, семантика которых направлена на возбуждение расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни по признакам расовой, национальной, религиозной, языковой или иной социальной принадлежности, а также на унижение национальных чести и достоинства населения Белоруссии;
— в статьях отсутствуют фразы и выражения с призывами к какой-нибудь определённой целенаправленной деятельности или её пропагандой в отношении групп лиц по признаку принадлежности к какой-либо национальности, расе или иной социальной группе;
— в статьях отсутствуют высказывания побудительного характера, призывающие к насильственным действиям против лиц определённой национальности, расы, религии или иной социальной принадлежности;
— в статьях отсутствуют утверждения, направленные, пропагандирующие исключительность граждан по признаку их отношения к религии, расовой, национальной или языковой принадлежности;
— в статьях отсутствуют высказывания, где бедствия, неблагополучие в прошлом, настоящем и будущем одной национальной, конфессиональной или иной социальной группы объясняются автором существованием и целенаправленной деятельностью (действиями) другой;
— в статьях отсутствуют высказывания автора, содержащие признаки, указывающие на природное превосходство одной нации, расы, языковой, религиозной групп и неполноценность, порочность другой нации, расы, языковой, религиозной групп;
— в статьях отсутствуют изречения автора об изначальной враждебности, о враждебных намерениях какой-либо нации в целом;
— в статьях отсутствуют высказывания, отражающие мнение автора о положительных оценках, восхвалении геноцида, депортации, репрессий в отношении представителей какой-либо нации, конфессии, этнической группы;
— в статьях отсутствуют высказывания в форме требований, призывов к ограничению конституционных прав и свобод граждан каких-либо этнических, профессиональных или иных социальных групп;
— в статьях отсутствуют высказывания, содержащие лингвистические признаки призывов дать привилегии отдельным гражданам или группам лиц, объединённых по национальному, конфессиональному или иному социальному признаку;
— в статьях не были использованы автором жанрово или функционально специфические языковые средства, риторические приемы, приемы языковой игры, экспрессивно-выразительные средства и т.п. для целенаправленной передачи негативных установок и побуждений к действиям в отношении какой-либо нации, расы, религии или отдельных лиц как её представителей;
— в статьях отсутствуют высказывания, содержащие признаки утверждения о возложении моральной, деловой или юридической ответственности за деяния отдельных представителей какого-либо сообщества на всю нацию, религиозную либо иную социальную группу по признакам принадлежности к определённой нации, расе, иной социальной группе;
— при лингвистической оценке статей использовалась критериология, приведенная в разделе «Понятийный аппарат и критериология».
В качестве критериев разграничения критики и экстремистских высказываний, направленных на разжигание розни, также использовались положения, рекомендованные к практическому применению научно-методическим советом Российского Федерального Центра Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации.
Критерием является речевая цель, с которой сообщается негативная информация о предмете речи, а также общая содержательно-смысловая направленность текста, а также сам характер негативной информации с учетом жанрового и функционально-стилистического своеобразия публикации.
В представленных статьях предмет речи — действия белорусских властей (чиновников, государственного аппарата, руководства страны, официальной пропаганды).
По отношению к описываемым действиям властей Белоруссии авторы выражают свои негативные оценки; действия властей оцениваются критически.
Статьи не содержат негативных оценок автора по отношению к предмету речи — группе (представителю) лиц, объединенных по национальному, расовому, языковому или иному социально значимому признаку, где объектом негативной эмоциональной оценки являются личные качества представителей (представителя) группы, а не только (не столько) совершенные ими конкретные действия, выраженные взгляды; а также где приписываемые негативные свойства не выводятся непосредственно из конкретной ситуации, не связаны с ней.
В представленных статьях негативная информация ограничена описанием действий и взглядов, идеологии, политики руководства, властей Белоруссии (чиновников, государственного аппарата, руководителей), носит достаточно конкретный характер, поэтому есть все основания говорить о критике.
Как видно из текста онлайн-трансляции судебного заседания, выводы моего заключения напрочь опровергают выводы официальных экспертизы, выполненной на предварительном следствии группой экспертов в составе одного психолога и двух филологов, допрошенных в судебном заседании.
Мое лингвистическое заключение было приобщено к материалам уголовного дела, но меня как сведущего свидетеля (expert-witness) в судебное заседание по данному делу суд не вызвал и не допросил хотя бы с использованием видео-конференц-связи, несмотря на ходатайства защиты. Такой допрос в судебном заседании свидетеля, вызванного по инициативе защиты — в российских судах по различным уголовным делам давно стало обыденностью, да и в современном информационном мире для допроса свидетелей используется повсеместно и не является какой-то экзотикой. Это обеспечивает право подсудимого на оспаривание собранных против него доказательств. Тем более когда речь идет об экспертизе, на основании выводов которой решается виновность или невиновность человека. Сразу отмечу, что в международной судебной практике и практике Европейского суда по правам человека, непосредственному заслушиванию такого сведущего свидетеля, обладающего необходимой квалификацией и специальными знаниями, сегодня придается особое значение. Тем более, что экспертиза по делам, сопряженным с экстремизмом, всегда является решающим и единственным доказательством, т.к. без нее невозможно установить само событие преступление (corpus delicti). Именно в результате лингвистического исследования текста выявляются слова, высказывания, которые инкриминируются подсудимому. И независимо от особенностей национального законодательства любой человек имеет право знать, какие конкретно слова ему вменяются как совершение преступления, не вообще написание статьи, а конкретно фразы, высказывания. И во время допроса эксперта-лингвиста, выводы которого свидетельствуют против подсудимого, тот имеет право не только допросить этого эксперта, но и допросить сведующее лицо, которое дало противоположные выводы, свидетельствующие о полной невиновности, т.к. в тексте отсутствуют слова, составляющие само событие преступления — пресловутый corpus delicti. Лишение подсудимого права на непосредственное заслушивание в судебном заседании показаний сведущего свидетеля, опровергающего заключение официальной обвинительной экспертизы, которое по данной категории дел является единственным и решающим доказательством, по многочисленной практике ЕСПЧ расценивается как нарушение права на справедливый суд, гарантированной Конвенцией о защите прав человека.
В завершении хочу сказать, что судебно-экспертная деятельность в любой демократической стране, где есть реальная состязательность в уголовном процессе, основывается на принципах честности, объективности, научности, проверяемости выводов эксперта. В данном случае выводы экспертов нельзя проверить, так как они не подтверждены конкретными языковыми фактами и лингвистическими аргументами, не конкретизированы, не подтверждены объективными критериями, сравнивая с которыми инкриминируемые подсудимому слова как речевые деяния, любой непредвзятый человек скажет, да, эти слова соответствуют четким, ясным однозначным критериям словесного экстремизма или не соответствуют. Страшно другое, что официальной экспертизой не был установлен сам corpus delicti— событие преступления, которое заключается в конкретных словах, которые так и не смогли в ходе допроса в суде указать эксперты-филологи. Можно спорить о смыслах, вменяемых как экстремизм слов, которые могут для разных людей восприниматься и пониматься по-разному, но когда инкриминируемых слов эксперты не привели — спорить не о чем.

Автор: Галяшина Елена Игоревна — доктор филологических наук, доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН, профессор кафедры судебных экспертиз Института судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). Сертифицированный эксперт по специальности 26.1. «Исследование продуктов речевой деятельности». Полковник милиции в отставке. Стаж экспертной работы — 36 лет
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?
Зачем националистическая и прозападная оппозиция прибегает к травле и запугиванию идеологических оппонентов.

В начале января на сайте одной из главных государственных газет «Советская Белоруссия» было опубликовано письмо читательницы Регины Ластовской (работающей пенсионерки). В нём она выразила мнение, что белорусскоязычный вуз, создание которого обсуждают некоторые представители научного сообщества, может стать кузницей националистических кадров в нашей стране.

Читательница весьма обеспокоена по поводу того, что «свядомыя» и так надёжно усиливаются в нашем образовании и культуре, а белорусскоязычный вуз будет только способствовать их консолидации.
Что ж, из песни слов не выкинешь: усиление позиций оппозиционно настроенных «свядомых» в культурной и информационной сфере сегодня действительно налицо.
Поэтому надо отдать должное Регине Ластовской: пенсионерка очень хорошо чувствует общественные тенденции, весьма аргументированно прогнозирует, к чему может привести открытие белорусскоязычного вуза в стране, и, главное, переживает за судьбу Родины.
По иронии судьбы, одним из примеров информационного усиления «свядомых» стала реакция на опубликованное письмо. Среди 62 комментариев на сайте газеты на момент написания данной статьи 60 содержат явно негативные отзывы как в отношении самого материала, так и в отношении его автора. Засилье «свядомых» в комментариях попросту впечатляет. Особенно если учесть, что это не оппозиционная газета, а государственная «Советская Белоруссия». Поддержали пенсионерку только в двух отзывах, которые на общем фоне составляют жалкие 1,24%.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Регина Ластовская
Я уже не говорю, сколько грязи было вылито в адрес Регины Ластовской в комментариях на оппозиционных ресурсах.
Но что ещё более прискорбно, на этом фоне практически никто не защитил ни пенсионерку, ни её позицию. Если и были какие-то комментарии, посты в соцсетях или статьи, они растворились, как капля в море негатива, и остались попросту незамеченными.
Вся эта ситуация создаёт иллюзию, что общественное мнение в Беларуси практически полностью на стороне «свядомых», хотя на самом деле это далеко не так.
Но в нашу эпоху информационно-психологических операций даже такая иллюзия — это уже небольшая информационная победа оппозиции.
Дело в том, что одобрение или неодобрение мнимого большинства является одним из самых распространённых методов манипулирования массами. Большинство людей склонно к конформизму, и далеко не каждый осмелится открыто выступить против большинства окружающих, а тем более в одиночку им противостоять.
К примеру, если позиция какого-либо читателя совпала с позицией Регины Ластовской, то, увидев, что 99% комментариев (т. е. «большинство») носят неодобрительный характер, он наверняка решит не оставлять свой отзыв, потому что «он всё равно будет заминусован» и подвергнется потоку критики со стороны остальных комментаторов.
А если позиция читателя нечёткая, его политические взгляды ещё целиком не оформились, то, прочитав комментарии, чаша его весов, скорее всего, склонится не в сторону позиции пенсионерки, а в сторону «свядомых», ведь «не могут 99% ошибаться».
Другими словами, у человека активизируется такой социально-психологический феномен, как спираль молчания: тот, кто не согласен с поддерживаемой большинством «истиной», будет держать своё мнение при себе.
Целенаправленным или случайным было достижение такого эффекта, судить не берусь. Но можно сказать точно, что механизм его создания заключался в распространении информации об опубликованном письме оппозиционными медиа. Работают они усердно и слаженно, прекрасно взаимодействуя между собой. Появившуюся в одном издании новость тут же перепечатали с десяток дружественных ему ресурсов. Затем информация перекочевала в социальные сети, в посты оппозиционных блогеров. С каждым постом-репостом-перепечаткой читательская аудитория увеличивалась в геометрической прогрессии, и это привело к тому, что среди читателей нашлись несколько десятков человек, которые решили перейти на сайт «Советской Белоруссии» и выразить негативное отношение к позиции Ластовской.
Надо сказать, что вышеописанная история является далеко не единственным примером информационных побед оппозиции.
Так, активность «свядомых» журналистов привела к отмене ряда концертов белорусского исполнителя в жанре шансон Виктора Калины. Музыкант известен своими пророссийскими взглядами, а также выступал в защиту самопровозглашённых республик Донбасса, что послужило причиной пристального внимания к его персоне со стороны оппозиции.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Виктор Калина (слева)
Время от времени на разных ресурсах появлялась информация о его политических взглядах, приводились выдержки из его записей в соцсетях, распространялось видео, где артист выглядит «довольно неестественно для трезвого человека». В общем, проводилась работа по дискредитации Виктора Калины как человека и как артиста из-за его политических взглядов.
Вскоре начались информационные атаки на сообщества в соцсетях учреждений культуры, в которых были запланированы концерты Калины. Противники музыканта стали один за другим оставлять негативные комментарии в адрес учреждений, создавая ту самую иллюзию массовости. В итоге администратор сообщества был вынужден оправдываться перед комментаторами: «Уважаемые комментирующие! На каждого артиста есть свой зритель…»
Затем информационная кампания против Калины вылилась в то, что разного рода общественные активисты по всей стране стали «строчить» обращения в органы власти с требованием отмены концерта артиста. В них часто фигурировал следующий аргумент: «Творческий и жизненный путь Виктора Милько (Калины) не соответствует ценностным и идеологическим принципам воспитания молодёжи Республики Беларусь».
В итоге в некоторых городах концерты были действительно отменены. Судя по всему, причиной этому послужило давление «свядомого кола». По крайней мере, в этом уверен сам Калина, который отреагировал на всё происходящее обращением к Александру Лукашенко: «Меня преследуют радикалы. Срывают концерты. Работники культуры и идеологии, как я полагаю, с местными руководителями городов, как это было в городе Речица, как это происходило в городе Орша, испугавшись радикалов от оппозиции, последовав за ними, сорвали (Речица) мой концерт, а в Орше отменили».
Как видно, в данном случае «свядомыя» добивались своей цели разными путями: от распространения негативной информации об артисте, от атак комментаторов в соцсетях с намёками о необходимости отменить концерты в адрес представителей учреждений культуры вплоть до прямых требований к органам власти.
Летом прошлого года в культурной сфере состоялась ещё одна «информационная битва», из которой «свядомыя» тоже вышли победителями. Некто возмутился, что в Пружанском ДК планируют провести тематическую русскую вечеринку, на афише которой были изображены флаг РФ и матрёшки, и написал письмо в редакцию одного из негосударственных СМИ, мол, «что же это за навязывание "расейшчыны" в регионах?».
Казалось бы, возмущаться тематической русской вечеринкой и видеть в ней какой-то политический подтекст — это несусветная глупость. Поведение, достойное уровня детского сада. Такими темпами «свядомыя» скоро могут начать негодовать по поводу наличия ресторанов русской кухни, продажи матрёшек в сувенирных магазинах, в общем, довести ситуацию до абсурда, как это нередко происходит на Украине.
Однако журналисты, судя по всему, отнеслись к письму читателя серьёзно: позвонили в руководство Пружанского ДК и передали и. о. директора вопрос читателя. И. о. директора ДК пообещала снять афишу… Что ж тут сказать, «перамога».
Примечательно, что ранее в этом же ДК проходила дискотека с хитами 80-х годов, на которую приглашали с помощью афиш с изображением серпа и молота. И что бы вы думали — под давлением «свядомого кола» афишу тоже сняли.
Надо сказать, приведённые выше примеры далеко не единственные. С помощью активистов и слаженной информационной работы «свядомыя» порой попросту диктуют свои условия в культурной жизни страны. Как правило, механизм их действий следующий:
какой-то сторонник «свядомого кола» видит афишу мероприятия, которое не вписывается в его идеологические рамки;
фотографирует и начинает распространять информацию в соцсетях, среди знакомых, а также писать письма в самые читаемые оппозиционные СМИ. Одновременно подливает масла в огонь, указывая на «засилье русской культуры» или на ещё какую-либо мнимую угрозу;
оппозиционные издания публикуют присланную информацию, её перепечатывают другие СМИ, и журналисты начинают звонить руководству заведений культуры, в которых запланировано мероприятие, и задавать неудобные вопросы, порой указывать на «несоответствие мероприятия ценностным и идеологическим принципам воспитания молодёжи Республики Беларусь» и т. д.
руководители заведений культуры, видя начавшуюся информационную кампанию против них, десятки гневных комментариев в сети, предпочитают не настраивать против себя активистов и разрешить вопрос мирно. В итоге это часто приводит к тому, что они снимают афишу, отменяют концерт и в будущем не проводят мероприятий, так или иначе связанных с Россией или русской культурой.
При всём при этом сами «свядомыя» фактически никогда не встречают серьёзный информационный отпор со стороны государственнических СМИ, а также активистов патриотических сил.
Так, в нашей республике были проведены концерты группы Brutto, лидер которой Сергей Михалок нелестно высказывался по отношению к белорусским властям, и никто из идеологических оппонентов оппозиции не стал этому препятствовать. Не было звонков в учреждения культуры с просьбой отменить концерты, не было никаких петиций и коллективных обращений в органы власти, концертные сообщества в соцсетях не были атакованы десятками гневных комментариев.
Уже в 2018 году в Минске открыли бар «Питер», в интерьере которого находятся портреты Путина и Екатерины II. Об этом написал в своём блоге белорусский пользователь «Фейсбука». Журналисты с его страницы подхватили эту информацию и начали распространять с помощью СМИ, привлекая к заведению внимание своих читателей. Один из журналистов даже позвонил собственнику нового заведения с целью узнать о его концепции, но владелец дал ответ оправдательного характера: «Путин ничего не символизирует. Просто смешные картинки. Никакой символики, привязки к политическим событиям здесь нет».
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?


Бар «Питер»
Конечно, «перамогай» это назвать сложно, но настораживает тенденция, что на вопросы журналистов о российской символике, о русской тематике мероприятий и даже о русских названиях своих частных заведений люди зачастую начинают оправдываться и «давать задний ход», словно не решаются открыто отстаивать хорошее отношение к России и русской культуре.
В данном конкретном случае можно обратить внимание на механизм попадания информации в СМИ. Журналисты публикуют не только то, что присылают им в редакцию, но и самостоятельно ищут новостные поводы в соцсетях у белорусских пользователей.
Всевозможные оправдания людей, их нежелание отстаивать своё мнение и своё право на любое название, на проведение любых тематических вечеринок, вероятно, вызвано тем, что националистическая и прозападная оппозиция порой прибегает к травле и запугиванию идеологических оппонентов. Люди не хотят связываться с ними и портить нервы, выясняя отношения, что может затянуться во времени.
Травля и запугивание оппонентов с их стороны может выражаться, например, в «беседах» журналистов с работодателями симпатизирующих России и русской культуре людей . К примеру, в Витебском государственном университете преподаватель Ирина Зайцева, приехавшая в нашу страну из Луганска, провела семинар, посвящённый Дню родного языка, во время которого назвала родным языком русский.
Журналисты начали изучать биографию преподавателя. Выяснив, что на Украине она отметилась пророссийской общественно-политической деятельностью, они позвонили проректору университета с вопросом, «почему эта личность с такой биографией принята в Витебске». Проректор на вопрос не ответил, однако в целом данная ситуация демонстрирует абсолютную нетерпимость «свядомых» к симпатизирующим России людям, а также готовность испортить им карьеру и жизнь. Вполне вероятно, что в данной ситуации такие цели и преследовались.
Запугивание может происходить и через прямое психологическое давление на инакомыслящих. Это обычно происходит путём массовых комментариев или даже личных сообщений унизительного либо угрожающего характера по отношению к объекту травли. Здесь также можно упомянуть недавний визит «свядомых» деятелей в барбершоп Chekist, где они напрямую требовали у сотрудников сменить название.
В связи с вышесказанным следует подробнее изучить, почему механизмы их информационных кампаний зачастую оказываются успешными?
Их сильные стороны
Одной из главных причин информационных побед оппозиции является высокая степень солидарности и способности к коллективным действиям. Даже создание упомянутого выше эффекта одобрения/неодобрения мнимого большинства происходит путём коллективных действий, как правило, относительно высокого количества человек, готовых одновременно «минусовать» и унижать на форумах своих идеологических оппонентов.
Солидарность на практике выражается и в том, что их активисты с помощью информационной поддержки собирают денежные средства на оплату штрафов единомышленникам.
А в конце прошлого года понадобилось меньше месяца, чтобы собрать средства для установки памятника Тадеушу Костюшко. Сумма составила около 8800 долларов. Во время сбора средств данную акцию усердно рекламировали практически все оппозиционные ресурсы. Примечательно, что в данной кампании более 6 тысяч долларов были собраны всего за первые 9 дней.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Если говорить про успешность их СМИ, она достигается ориентацией на массового читателя. Лёгкие тексты небольшого размера, зачастую эмоциональные, которые прекрасно понятны представителям практически всех групп населения.
Многие издания стараются искать подход к молодёжи, регулярно разбавляя политические новости темой музыки, любви, проблем молодых людей, трендов в «Инстаграме».
Кроме того, читательскую аудиторию привлекает, что данные СМИ всегда очень подробно пишут о волнующих общество темах. К примеру, после трагической гибели солдата во время прохождения службы в Печах многие из журналистов «свядомых» изданий ездили к матери умершего, брали интервью, узнавали подробности трагедии, подробности из его жизни до армии и т. д.
Ещё одним примером может послужить, что журналисты сразу нескольких оппозиционных изданий ездили к семье пропавшего без вести в Беловежской пуще мальчика Максима Мархалюка.
Заметное преимущество «свядомым» даёт тот факт, что многие из них фанатично преданы идее белорусского национализма. Это выливается в их высокую активность — в борьбе за идею не жалко тратить собственные силы, свободное время и денежные средства.
Надо сказать, именно высокая активность компенсирует их относительно небольшое количество. Это и позволяет в некоторых случаях им (меньшинству) диктовать свои условия более спокойному и пассивному большинству.
Националисты также усердно занимаются распространением своих идей. Иногда не прямыми, а скрытыми методами. К примеру, в соцсетях действует ряд аполитичных на первый взгляд сообществ, нацеленных на белорусскую аудиторию.
Они наполнены красивыми картинками и фотографиями, неплохим юмором, интересными конкурсами и опросами, «хайповыми» мемами, что привлекает в них десятки тысяч аполитичных молодых людей. Однако систематически, несколько раз в день, в общий поток контента вкрапливается пост политического содержания. «Свядомого» уклона. Тем самым происходит информационная обработка пока ещё аполитичных юношей и девушек. А дабы данный процесс происходил быстрее, политические посты либо мифические «исторические факты», как правило, подаются довольно лёгким и доступным языком, зачастую воздействуют на эмоции читательской аудитории. 
Как видно на практике, совокупность и прочная взаимосвязь вышеуказанных преимуществ являются весьма серьёзным подспорьем в идеологическом противостоянии.
Заключение
В наше время информационная безопасность является одной из главных составляющих (если не главной) национальной безопасности государства в целом. В связи с этим необходимо как можно тщательнее рассматривать механизмы информационной работы белорусской оппозиции, изучать её тактику и стратегию. Нужно чётко понимать, за счёт чего они достигли высоких показателей посещаемости.
На сегодняшний день, к сожалению, приходится констатировать, что в интернете позиции «свядомых» нередко заглушают позиции их оппонентов. Чувствуя это, оппозиционные активисты позволяют себе откровенно противозаконные и хамские действия, например, настоятельно требуют от частника переименовать его заведение, без спроса расклеивают в нём листовки, требуют отменить концерты артистов, позиции которых не совпадают с их политическими взглядами и т. д. и т. п.
Чтобы исправить ситуацию, многим государственным и патриотическим СМИ следовало бы скорректировать информационную политику с учётом новых реалий, а именно:
всеми средствами стараться привлечь как можно более широкую читательскую аудиторию;
повышать уровень медиаграмотности населения;
реагировать на активность оппозиции своей активностью;
предоставлять информационную защиту гражданам и организациям, которые они атакуют.
В.Авагян: экономическое чудо-юдо

Есть такие мастеровитые люди, которые не ждут слесаря, когда у них потекла труба. Они знают устройство водопровода, знают где и какую прокладку требуется заменить, и что для этого нужно отвинтить.
А есть другие люди: они не понимают, почему текут трубы, и терпеливо ждут визита слесаря Афони. Первая категория людей – чаще всего, чумазая, а вторая – с маникюром и укладкой. И на первый взгляд выглядит чище и привлекательнее…
Но от факта никуда не уйти. Чумазые рукастые мужички видят в трубопроводе техническую систему, которая руками смонтирована, руками же и чинится. Женоподобные интеллигенты видят в трубопроводе неведомое, и ждут чуда от приходящего чудотворца, в виде сантехника. То есть в их уме дело подменяется визитом волшебника: сейчас он прилетит в голубом вертолёте, и всё встанет на свои места...
Аналогия напрашивается сама собой: экономика как водопровод (водопровод – часть экономики, как и любые трубы). Чумазые патриоты видят в экономике технологию, лезут под раковину с разводным ключом или пробивают засоры собственными тросиками. Наманикюренные и напомаженные либералы видят в экономике загадочное колдовство, категорически не понимают её, как процесс, состоящий из деталей. Плюс им лень и грязно лазить самим под раковину. И потому в случае экономических проблем они ждут инвестора – как экзальтированные барышни сантехника…
Есть люди, которые САМИ делают вещи для своих нужд. А есть дрессированные зверушки, которые делают всё, чтобы выклянчить доллары США или евро. А уже потом на доллары или евро купить вещи для всех своих нужд. Объяснять дрессированным зверушкам, что тапочки с помидорами не обязательно закупать в Турции, а трусы со штанами в Китае – и тогда доллары будут не нужны – бесполезно. Ведь мы имеем дело с теми, для кого понимание технологического процесса хозяйствования – запредельно…Любой производитель, кем бы он ни был – всё равно обычный человек, а не маг. И уж тем более – не боги горшки обжигают. И любое производство – это связь человека с планетой его обитания, с территорией: землёй, водой, солнцем, ветрами, дождями, недрами и т.п. И то, что человек продаёт за доллары – другой человек, в принципе, может сделать сам для себя без всяких долларов.Скажут – ну, ведь разделение труда! Если есть сантехники, зачем самому греметь разводными ключами? К тому же пачкаться и время тратить на дело, к которому душа не лежит? Хорошо же придумано: позвонил мастеру, вызвал его, он тебе трубы и починил, как и всё остальное…

Я – отнюдь не противник профессиональных сантехников. Но только в том случае, если под видом сантехника или газовика ко мне (к нам с вами) в дом не пытается забраться маньяк, расчленитель, садист и каннибал…

То есть вы его вызвали трубы подлатать – а он вас взял, как СССР, и на 15 кусков разрубил, и по сторонам раскидал, чтобы обратно не срастались… И до сих пор не может объяснить суду истории – зачем он это сделал, по какому праву и на каком основании? +++Трагедия России в том, что слишком многие, даже благородные люди (президента В.Путина я считаю весьма благородным человеком) – видят, увы, в экономике не трубопровод, а чёрный ящик фокусника. Бессильное и беспомощное, позорное для свердержавы убеждение – «надо чтобы ИЗВНЕ пришли и сделали нам» - убийственно.[b][i]-А почему вы сами, трудом своих граждан, не можете сделать то, что вам нужно?
Бегство от возмедия?!

Есть очень и очень разные ответы на вопрос – зачем человеку нужно гражданство США. Ответ на него зависит от состоятельности претендента. Очевидно, что бедные люди из бедных стран (бедных во многом по причине американского доминирования, но это другой вопрос) – хотели бы попасть в страну с высокими зарплатами и социальными возможностями. Так сказать, «прильнуть к чужой халяве» - забрать себе и детям то, что построено было не вашими отцами и дедами…
Но эта мотивация – подчеркну! – только для бедных. И она понятна – когда у человека с деньгами негусто… Но зачем вам гражданство США, если у вас и на Родине денег куры не клюют?! Доллар – он же везде доллар. Он в России такой же, как в Америке, и купить на доллар в России можно всё то же самое, что и в Америке.
Очень странно, если человек, прекрасно устроившийся в одной стране, мечтает о гражданстве своих детей в другой. Ведь здесь он имеет привилегированное положение, высокий статус – а там он чужак, никто. В самом лучшем случае ему там придётся начинать с ноля – соответственно, отказавшись от всего, что достигнуто на «старой Родине»…Есть, конечно, психопаты, которые настолько повёрнуты на счастье жить в Америке, что для них никакие аргументы не действуют. Они готовы поменять всё на ничто – лишь бы туда перебраться. И всё же в основной массе речь идёт совсем о другом…

Попытка выбраться в США и дать своим новорожденным детям американское гражданство – для очень многих россиян и россиянок попытка бегства от возмездия.

Человек понимает, что у него на Родине рыльце в пушку до самых гланд, и мечтает перевести детей туда, где никто к нему никаких претензий не имеет. В самом деле: что бы не вытворяли наши «богатенькие буратины» в России – у американского народа нет к ним никаких претензий. Там у них начинается жизнь с чистого листа, причём с деньгами, украденными на другом континенте…Только этой мотивацией (иногда, может быть, неосознанной) я могу объяснить тягу богатых россиянок рожать в США. Рожать – несмотря на то, что у них уровень медицины общепризнанно ниже, чем в РФ, а цены – несравнимо выше…Давайте глянем, во сколько встанут самые скромненькие роды в США. Если роженица пробыла в Америке всего 3 месяца (самый минимальный срок для получения гражданства новорожденным) и роды прошли без осложнений, то...…То очевидно, что не за красивой жизнью они туда поехали: этого добра у них и дома навалом! Ну сами посудите: только билеты Майами, туда-обратно встанут, если скромненько лететь – в 1 200 $. Самая дешевенькая квартирка обойдётся арендатору в 5400 $. За сами роды надо выложить не меньше 6000 $. Это без услуг размещения в госпитале ( 4000 $) плюс услуги педиатра 550 $. Самые необходимые детские товары встанут не менее чем в 800 $. Аренда автомобиля 400 $. Ну, ведь и кушать что-то нужно, беременной женщине нельзя питаться дошираком. По самым скромным расчётам покушать там - 1500 $. Естественно, вы ведь едете не нелегалом – следовательно оформление документов. С этого следовало начинать подсчёты - 650 $ выложите уже в России. И что же?Всё удовольствие встанет не дешевле 20 500 $. Но на самом деле, конечно же, больше, потому что мы ведь не посчитали ни одной экстренной траты или случайных расходов, а они в чужой стране неизбежны. По текущему курсу это далеко за миллион рублей, и помните: речь шла о самом простом, самом непритязательном варианте…Возникает вопрос: а зачем человеку, имеющему такие доходы в своей стране – искать детям гражданство чужой страны? Раз на раз не приходится: хорошо устроился здесь – не значит, что хорошо устроишься там. Здесь родители (судя по доходам) – важные персоны, значит, могут помочь своим чадам. А там они чужие люди, иностранцы, никто – чем они там своим отпрыскам помочь смогут?!И, тем не менее, факт остаётся фактом: россиянки платят огромные деньги, чтобы родить именно в США. В наши дни в Майами зафиксирован "русский бэби-бум". Власти Флориды утверждают, что по сравнению с 2000 годом количество рожденных в штате детей, чьи мамы на момент родов являлись иностранными гражданками, выросло на 200%. В прошлом году 8% всех родов в Майами пришлись на долю иностранцев.Сами роженицы никогда не скрывали, и даже наоборот, хвастались: согласно 14-й поправке к Конституции США все родившиеся на территории страны автоматически получают американское гражданство. Ради этого можно потерпеть даже более низкий уровень медобслуживания (медицина в США, о чём даже их президенты говорят в открытую[1], в глубочайшем кризисе[2]).Кроме того, родители младенцев также могут получить гражданство на льготных условиях. Они не стесняются давать интервью прессе. Вот один пример – из интернета, где удостовериться в нём может любой:- "Я такая мама, которая хочет дать своему ребенку лучшее, что только возможно. И если американский паспорт - это большой плюс для ребенка, то почему нет? Я не знаю, что выберет в будущем моя дочь. Но если я могу потратить деньги, свои деньги, чтобы у нее был выбор, почему нет?" — сказала в разговоре с NBC Олеся Решетова.Она же оценила свой "родильный тур" в США в 50 тысяч долларов. Мы же говорили, что в 20 тыс. никто не укладывается! Так и есть…NBC рассказывает, что ежегодно сотни россиянок рожают в США, причем каждая третья роженица пользуется услугами компании не в первый раз. Пригород Майами Санни-Айлс-Бич (там находится Trump Palace) уже получил название "Маленькая Россия" из-за большого числа приезжих из России, в том числе и беременных женщин, прибывших в США для родов.Самые разные СМИ едины в диагнозе:«Женщин привлекает американское гражданство ребенка» (цитирую один из интернет-заголовков). А ранее Госдеп США заявлял о рекордном количестве россиян, желающих переехать в США.
  • Автор: sidney
  • Автор: 12-02-2018, 06:24
А.Леонидов: "Прогресс, атакованный снизу"...

…Антрополог бережно показывал костные останки черепа человекообразной обезьяны австралопитека, объясняя, что черепу – около 2 млн лет. На костных останках – следы укусов, в точности совпадающие с клыками палео-леопарда. Антрополог восстановил драму, случившуюся 2 млн лет назад: леопард напал на австралопитека и загрыз его… И тогда я задал глупый (для цивилизованного человека) вопрос:
-Ну, вот вы откопали эти костные останки, которым уже 2 млн лет, и сколько вы собираетесь их хранить в музее?-Как сколько? – удивился антрополог – В идеале – вечно! Конечно, могут быть несчастья, коллекция музея может погибнуть он войны или катаклизма, но в идеале никаких сроков давности у таких находок нет…Понимаете? 2 млн лет назад (!) леопард загрыз человекообразную обезьяну. Это событие, естественно, давным-давно забытое участниками драмы и их потомками, бережно реконструировали, стремясь восстановить сценку из далёкого прошлого. И собираются хранить ещё миллионы лет (в идеале) – уже в особых музейных условиях…Вот вам инфинитика[1], лежащая в основе человеческой цивилизации. Леопард загрыз, покушал и забыл на следующий день, для всех участников действа оно перестало быть актуальным через несколько дней (даже для скорбящих сородичей убитого). А для антрополога в XXI веке это всё сверхактуально, он жалеет только об одном: что не все детали давнего события ему открылись, и напряжённо ищет способы узнать побольше о том, что было 2 млн лет назад…В самой основе человеческой цивилизации и человека, как феномена – битва за Вечность. Она же - битва со временем. Время стирает – человек реконструирует. Время склонно к забвению – человек пытается помнить. Всё временное принадлежит зверю, а всё вечное – Богу. Человек же находится между ними…
О консервативной оценке Октябрьской революции

Выступление на круглом столе альманаха «Тетради по консерватизму», посвященном итогам года столетия большевистской революции.
Я буду говорить о консервативной оценке Октябрьской революции. Мы сейчас выслушали замечательное выступление Сергея Феликсовича Черняховского, из которого я понял одну вещь, — большевики без вопросов и сомнения проиграли.
Та система аргументов, та апологетическая система, которую выстроил Сергей Феликсович, она находится вне той целостной системы, которой руководствовались люди, которые брали власть в 1917 году. То же самое мы можем заметить в новейших телепроектах, в фильме Хотиненко, позавчера показанным, безудержно прославляющего Ленина с одной стороны, как циничного и материалистического политика, но все-таки прославляющего. Но ключевая фраза, когда Ленин подбегает к германским представителям и говорит: «Мы с вами враги, потому что вы хотите уничтожить Россию, а я хочу, чтобы она процветала». То есть внутренняя логика мировой революции, логика классовой борьбы, логика отрицания национального начала, отрицание той самой Великой России, которая присутствовала у аутентичных большевиков, в современной апологетике не присутствует.
Фактически хвалят большевиков не за то, что они считали своей первоочередной ценностью, а за то, что мы считаем ценностью сейчас, но что они сами категорически отрицали.
Главное, что мне хотелось бы отметить – это, то, что на сегодняшний момент фактически не сформировалось аутентичное консервативная парадигма оценки Октябрьского переворота, Октябрьской революции.
Назвать аутентичной консервативной оценкой модель – была великая и прекрасная Россия, она рухнула, благодаря военному и политическому заговорам, германским деньгам – нельзя. Это общие ситуативные эмоции по поводу ряда частных факторов. Не существует общей консервативной историософии, в рамках которой Октябрьские события занимают свое место.
Фактически у нас весь XX век идет конкуренция двух больших историософских проектов – двух концепций русской истории. Первая концепция – либеральная концепция. Она состоит в том, что Россия – это отстающий эшелон в движении человечества на пути к свободе. Есть передовые эшелоны – Англия, США, Франция. В общем, Запад едет рядом с локомотивом или сам является локомотивом, в то время как Россия плетется в самом хвосте, с какого-то момента отставая по экономическим параметрам от Китая, Индии. С точки зрения либералов Россия – это вечно отстающий в движении мировой цивилизации по магистральному пути.
Дальше в рамках либеральной концепции можно задаться только одним вопросом: «Что увеличила Октябрьская революция наше место в этом поезде, продвинулись мы ближе к началу, или мы были отброшены еще дальше?» Большинство либеральных концепций исходит из гипотезы, что мы были еще сильней отброшены, в свете чего обычное стандартное либералов объяснение – на самом деле это отбрасывание, эта революция является естественным продуктом русской истории, как таковой в целом.
В книге Шафаревича «Русофобия» обсуждающие сосредотачиваются на теме малого народа, каких-то деталях, на самом деле главный тезис этой книги очень прост – что историософия, которая трактует большевизм, как естественный продукт темного деспотического рабского начала в русской истории, составляет сущность русофобии.
Вот такая позиция, которую вычленил у либералов Шафаревич, является совокупностью диагностических факторов, по которой мы можем русофобию прощупать в той или иной позиции.
Такова первая концепция оценки революции – либеральная мифологема.
Вторая – это красная, социалистическая, марксистская. Она очень близка к радикально русофобской интерпретации либеральной мифологемы, только немножко с другим знаком.
Вся русская история трактуется как формирование и накопление противоречий, которые, в конечном счете, приведут к кризису и взрыву 1917 года, чуть ли ни с Ивана Калиты, если ни с князя Владимира. Россия шла путем, который неизбежно привел бы ее к 1917 году. Прежде всего, в положительных моментах, что интересно и что характерно, Когда Ленин попытался написать статью «О национальной гордости великороссов», фактически национальная гордость там свелась к тому, что иногда все-таки бунтовали, иногда восставали, были революционные прогрессивные силы – вот ими великороссы могут гордиться.
Никакой положительной оценки – понятное дело, будучи все равно по теоретическим своим воззрениям политическим нигилистом, отрицая государственность (вспомним работу «Государство и революция», написанную до того, как пришлось практически осуществлять государственные вопросы), никакого позитивного содержания в русской государственной традиции Ленин увидеть не мог.
Но, тем не менее, когда этот вопрос все-таки встал в течение советской эпохи, по сути, все равно – вспомните даже забавлявший, наверное, многих из нас еще в молодости замечательный учебник «История СССР с древнейших времен до 1861 года» – вот сама концепция истории СССР, которая существовала с древнейших времен, – это было очень характерно для подачи соответствующего материала.
То есть вторая концепция – это концепция русской истории практически как движения к 1917 году, прежде всего за счет накопления ее внутренних кризисных противоречий, откуда следовало, поскольку задачей была, понятное дело, апология 1917 года, в отличие от антиреволюционных концепций, презентации его как абсолютно естественного, неизбежного, предопределенного историческим и диалектическим материализмом события, то, соответственно, все кризисные черты, все конфликтные черты, которые имелись в ходе русской истории, бесконечно преувеличивались. Любые черты, которые позволяли как-то интерпретировать ее как нормальную, бесконечно преуменьшались.
То есть русская история в левой интерпретации заведомо должна была быть максимально катастрофичной на всех ее участках. То есть когда возникли дополнительные какие-то опции к этой истории в рамках уже сталинской патриотической историографии, это, конечно, приводило к изворотам, достаточно двусмысленным, что вот народ бесконечно страдал, бесконечно мучился, но через эти бесконечные страдания и мучения постоянно прорывался к тому или иному патриотическому подвигу.
Это, конечно, если мы говорим об интерпретации, допустим, Смутного времени, позволяет задать еще простой вопрос: если весь XVI век был бесконечным периодом страданий крестьянства, страданий всего русского народа от деспотизма Ивана Грозного, от закрепощения, от Бориса Годунова и так далее, что эти люди вообще бросились тогда дружно восстанавливать государственность, опять самодержавие устроили и так далее?
И вот эти концепции фактически, если мы проанализируем 90% материала, который сейчас производится на свет в связи с обсуждением революции, они борются между собой, в то время как консервативная концепция существует только в зачатке. Как любят пошутить про хруст французской булки и так далее, хотя мне совершенно непонятно, что плохого есть во французской булке, почему это надо превращать в какой-то издевательский символ, и почему, скажем, например, в ходе советской ностальгии никто не называет хрустом нарезного батона.
Эмоциональное консервативное настроение, что «да, в общем, нормальная была страна, да, в общем, все было прекрасно, да, в общем, посмотрите, как хорошо там жили! А вы говорите, крестьяне плохо жили – давайте посмотрим, что тоже все улучшалось, собственно, для чего было ломать и городить огород, и так далее?» Это хорошо как эмоция, но все-таки еще не тянет на полноценную историсофию.
Когда мы ставим вопрос о какой-то полноценной историософской картине русской истории, которая противостоит этим двум, мне кажется, мы можем говорить только в одном единственном ключе – осмысления русской истории как становления самобытной, самостоятельной цивилизации, как выработки оригинального культурного исторического типа, а его развитие или его постепенная дезинтеграция и снова реинтеграция…
Собственно, в чем проблема, скажем, например,славянофильской интерпретации истории. Русская история рассматривается как эпоха некоего становления самобытной цивилизации до XVII века, а затем стремительного краха и дезинтеграции этого всего. В общем, уже имперский период ставится под определенное сомнение, красный период в этом смысле вообще рассматривается чисто как катастрофа.
И соответственно, если мы примем эту точку зрения, то возникнет вопрос, каково было место и какова была роль большевистской революции и советского периода в становлении этой оригинальной совокупной цивилизации. Причем вопрос о том, что роль советского периода и роль революции – это еще два немножко разных вопроса, потому что в ходе советского периода шло много встречных восстановительных процессов. Если даже рассматривать революцию чисто как разрушение, то все равно был целый ряд восстановительных процессов, которые на самом деле, так получилось, что были производными именно от советского.
Я сейчас даже не говорю о каких-то вещах, таких как победа в войне, потому что как раз здесь можно поспорить. Мне задала «Комсомольская правда» на днях вопрос: «А вы понимаете, что без Сталина мы не победили бы Гитлера, при царской власти?» Я говорю: «Давайте представим, что без Сталина и без Ленина Гитлера бы просто не было, потому что только крайний страх перед Коминтерном подтолкнул германские элиты к выбору именно вот этого персонажа, а не каких-то более умеренных правых националистических сил».
Я говорю о каких-то, может быть, более локальных вещах, но тоже очень важных. Например, именно советский период стал временем переоткрытия Древней Руси, вот именно Древней Руси, самого древнего ее пласта – не только Рыбаков, все вообще. Фактически, когда началась эпоха так называемой русской партии КПСС, эпоха «Золотого кольца» и так далее, такого интенсивного этнического подъема после чудовищного разгрома, который был перед этим, в хрущевскую эпоху, идеалом стала именно Древняя Русь.
Представляете, что, скажем, в царскую эпоху про церковь Покрова-на-Нерли никто не помнил, и никто бы не начал ее воспринимать как некий русский этнический символ, как сейчас, когда ты приходишь практически к любому человеку, и у него на стене висит фотография этой церкви. Почему – потому что было много разных этнических символов, они были тесно переплетены с государственным, с имперским и так далее. И вот что для меня интересно, именно как для, что называется, профессионального националиста – это то, что за счет событий советского периода, за счет постреволюционной эпохи русское этническое начало выкристаллизовалось отчасти как самостоятельная и самосознающая себя ценность, фактически вынужденная себя отчасти осознавать в отрыве от государства, которое оказалось под контролем сознательно антирусских сил.
В этом смысле я перекину некий мостик от этого года и от этого юбилея к следующему, что в следующем году у нас будет, я думаю, очень смешно, потому что будет гораздо больше эмоциональных драк, чем по поводу революции – будет юбилей Солженицына.
Заметьте, сейчас никто почти ни с кем не ругается. Вот в следующем году, в связи с юбилеем Солженицына, ругань будет стоять отчаянная в течение всего года, почему – потому что на самом деле этот человек, этот мыслитель, в каком-то смысле, именно за счет своего острого противостояния с советским началом, с советской властью, начал формулировать определенные русские этнические цели как некоторую несовпадающую с государственными, с имперскими, с державными целями величину.
И причем, что самое интересное – то, что эти формулировки и эти цели сегодня каким-то криптообразом, очень странным образом, по сравнению с все равно по-прежнему неолиберальной, по своей сути, идеологией российских элит, они каким-то образом проникают в государственную идеологию.
То есть тема сбережения народа – она уже очевидна и понятна много лет. А сейчас, в ходе этого года, мы наблюдали торжество целых двух больших солженицынских концепций, первая – «антифеврализм без большевизма», потому что лет 15 у нас господствовала такая концепция, которую выражали Кожинов, Фроянов, – это пробольшевистский антифеврализм, что вот февралисты разрушили монархию, это было, безусловно, плохо, а потом пришли большевики, и они ее восстановили.
Сейчас появился антифеврализм без большевизма вообще, то есть это та позиция, к которой Солженицын пришел в конце 80-х, в ходе написания «Красного колеса».
Дальше эта тема – некоторая мифологизация роли Парвуса в русской революции – это же тоже солженицынская прежде всего. Никто не вспомнил бы этого «Парвуса», даже сыграй он десять, огромную, чудовищную роль в становлении революции, если бы если бы не «Октябрь 16-го» в «Красном колесе». То есть мы увидели фактически канонизацию солженицынской версии русской революции сейчас. То есть с большим удовольствием, с меньшим удовольствием, но эта канонизация произошла.
И вот мне интересно: фактически мы в последние годы наблюдали попытки движения по тому пути, который Солженицын рекомендовал Ельцину 30 августа 1991 года, когда им было написано письмо – по сути, отказ от признания беловежских границ как самоочевидной данности. То есть мы этот процесс тоже наблюдаем.
И на международной арене, если мы послушаем Путина – опять же, не знаю, как сейчас устроены эти интеллектуальные фильтры и насколько осознанными являются эти заимствования, но, скажем, вот эта Валдайская речь Путина – это же, в общем-то, сходно с Гарвардской речью, по ее сути, по ее основным тезисам.
Мы вообще несколько преуменьшаем, мне кажется, роль Гарвардской речи, в том числе и в становлении западного сознания, ее влияние на формирование концепции типа Хантингтона, то есть вообще осознание того, что никакой общечеловеческой цивилизации нет, есть культурные миры, из которых один не сводим на другой, и заимствование западного опыта неприемлемо, и может быть не позитивным. Но во всяком случае, мне интересно, куда дальше пойдет в этом смысле развитие, будут ли заимствованы другие положения этой же речи, эта антиренессансная и антиреформаторская философия, которая заложена в этой речи.
Егор Холмогоров
«И все-таки я допою до конца!»
Валерий Бурт
Его трудно представить 80-летним. Каким бы он стал? Седым, дородным? Цепкий взгляд буравит из-под седой челки. Но – одышка не мучает. Молодится: свитерки, водолазки, модные брюки, сверкающие ботинки. Гоняет на черном, сверкающем Infiniti…
Продолжим.
Уже томов пятнадцать – стихи, проза, пьесы – вылетело бы из-под его пера. Он не стучит на компьютере, а по старинке царапает «паркером». Фильмов, концертов, спектаклей с его участием – без счета. Народный артист России. Уважаем, ославлен, увенчан…
Где, кстати, Высоцкий жил бы? За границей или в родных пенатах?
«Не волнуйтесь, я не уехал. И не надейтесь – не уеду!» А если так, к кому бы примкнул – к левым, правым? Нет, он волк-одиночка: «Обложили меня, обложили, но остались ни с чем егеря!»
Насчет «уезжать-не уезжать».
Высоцкий много раз мог остаться за границей. Но – не захотел. И даже в мыслях не было. Говорил: «В работе со словом мне необходимы мои корни, я – поэт. Без России я – ничто. Без народа, для которого я пишу, меня нет. Без публики, которая меня обожает, я не могу жить. Без их любви я задыхаюсь…»
Смерть, словно художник, завершает образ – ушедшему воздают почести, которых он был лишен при жизни. Да и разве многие здравствующие таланты в цене? О них сплетничают, злословят. Ну, а сошел человек в могилу, так и минуло время сводить с ним счеты. И пришла пора воздать должное…
Высоцкого тоже смерть превратила из известного в знаменитого. При жизни он хрипел с магнитофонных катушек, но видели его единицы – прохожие мельком на улице, счастливцы, доставшие билет в Театр на Таганке. Фильмы с участием Высоцкого выходили нечасто, да и роли зачастую были мимолетны, а монологи коротки. Но это уже не вина артиста, а режиссеров…
Но когда Высоцкому давали творческий простор, он блистал! Как, например, в фильме «Плохой хороший человек». Правда, тут все счастливо сошлось: и режиссер был мастеровитый – Иосиф Хейфиц, и партнер замечательный – Олег Даль. Небольшая, но колоритная роль у Высоцкого была в картине Виктора Турова «Я родом из детства». Он не только впечатляюще играл, но и душевно пел.
В «Маленьких трагедиях», поставленных Михаилом Швейцером, дон Гуан Высоцкого – бесстрашный и непоколебимый. Про фильм «Место встречи изменить нельзя», снятый Станиславом Говорухиным, и говорить нечего: артист сыграл впечатляюще! Однако не помню, чтобы Высоцкого осыпали похвалами в прессе. Снисходительно трепали по плечу, не более того.
Высоцкий был стиснут цензурой – за «неправильные» стихи, ироничные и саркастичные песни. На него косилась власть – женат на иностранке, мотается по белу свету. Ну, и так далее…
Говорили, что это было причиной его опалы, мол, разрешали снимать чуть ли не по специальному разрешению Кремля.
Это, мягко говоря, не совсем так. Высоцкому действительно было трудно, как и любой творческой, мятежной и мятущейся личности. Он был одним из тех, кого не пускали «за флажки». Но никак нельзя утверждать, что Высоцкий был для советского кино персоной «нон грата». В книге Юрия Сушко «Ах, сколько ж я не пел…» можно найти целый перечень фильмов разных жанров, которые артист мог украсить своим присутствием. Это - «Операция Ы и другие приключения Шурика» (вместо Высоцкого сыграл Михаил Пуговкин), «Красная площадь (Сергей Никоненко), «Проверка на дорогах» (Владимир Заманский), «Двенадцать стульев» (Арчил Гомиашвили), «Земля Санникова» (Олег Даль), «Прошу слова» (Николай Губенко), «Сладкая женщина» (Олег Янковский), «Гонки по вертикали» (Валентин Гафт), «Жена ушла» (Валерий Приемыхов), «Любимая женщина механика Гаврилова» (Сергей Шакуров).
Почему же Высоцкий не появился в этих картинах? По разным причинам: не хватало времени, менялись обстоятельства. Случалось, режиссерам и впрямь «не рекомендовали» использовать Высоцкого. Но это бывало редко. Чаще артисту мешал известный порок…
Смерть, казалось бы, должна отдалять Высоцкого от зрителей и слушателей, однако, наоборот, она его к ним приблизила.

Высоцкий воцарился в кино, театре, на экранах телевизоров. Пел, говорил, смеялся, рассказывал о своих планах. Словно никуда и не уходил. Был как живой.
С годами стихи Высоцкого не только не потеряли блеск, силу, но и засверкали сильнее, отмытые дождями и вычищенные ветрами времени. Сказано, выкрикнуто, пропето много десятилетий назад, а как живы и актуальны слова!
И нам ни черта не разобраться –
С кем порвать и с кем остаться,
Кто за нас, кого бояться,
Где пути, куда податься –
Не понять!
Где дух?
Где честь?
Где стыд?
Где свои, а где чужие?
Как до этого дожили,
Неужели на Россию нам плевать?
Стихи Высоцкого – памятник ушедшему времени, энциклопедия русской (советской) жизни. То время он запомнил, уловил и запечатлел удивительно точно.
Он вообще удивительно знал жизнь, чувствовал ее пульс, улавливал краски, запахи. И сегодня на любую букву алфавита можно найти стихотворение Высоцкого – с волнениями, ощущениями. И даже лица героев различимы. От комичных фигур, пивших «близ прилавка в закуточке, пото – в скверу, где детские грибочки», до трагических образов – того, кто «в медсанбате на кровати, весь в бинтах» и кто падал, «грудью хватая свинец».
Задумываясь о творчестве Высоцкого, становится ясно, что он был вовсе не инакомыслящим, а здравомыслящим. Хорошо знал историю – с легкостью и удовольствием переносился в другие миры, века. Разбирался в политике – отзывался на события, давал оценки его участникам. Его рифма не холодно констатировала, а дышала чувствами, отдавала болью…
Итак, «Алфавит Высоцкого». Взять, к примеру, букву «В» – Война: «И крики «ура» застывали во рту, / Когда мы пули глотали. / Семь раз занимали мы ту высоту – Семь раз мы ее оставляли…»
«И» – несомненно, История: «Зарыты в нашу память на века / И даты, и события, и лица, / А память – как колодец глубока. / Попробуй заглянуть – наверняка / Лицо – и то – неясно отразится…»
«Л» – это, конечно, Любовь: «Люблю тебя сейчас, / не тайно – напоказ, – / Не после и не до в лучах твоих сгораю; / Навзрыд или смеясь, / но я люблю сейчас, / А в прошлом – не хочу, а в будущем – не знаю…»
«Р» – понятно, Рождение: «В первый раз получил я свободу / По указу от тридцать восьмого. / Знать бы мне, кто так долго мурыжил – / Отыгрался бы на подлеце, / Но родился и жил я и выжил, / Дом на Первой Мещанской в конце…»
И так далее.

Рифма Высоцкого крепчала, набирала силу. В том легко убедиться, сравнив его «молодые» стихи с произведениями последних лет жизни. Он становился настоящим, истинным поэтом.
Да и в прозе Высоцкий преуспел. Его незаконченная рукопись «Роман о девочках» это подтверждает.
Он хотел снять фильм – намечался режиссерский дебют! – про узников, бежавших из немецкого концлагеря. Заразил идеей польского актера Даниэля Ольбрыхского и его французского коллегу Жерара Депардье. Последний, прочитав, сочинение Эдуарда Володарского, пришел в восторг и заявил, что готов сниматься даже без гонорара.
Высоцкий был на взлете, когда рухнул в бездну…
Он мечтал о своем стихотворном сборнике. Говорили, что маститые поэты Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко его не поддержали, не посодействовали. Но, может, он их просто приятно удивил, а они хотели, чтобы ошеломил. Так бы и произошло, прижизненная книга Высоцкого непременно появилась бы. Ему просто не хватило жизни.
В оркестре играют устало, сбиваясь,
Смыкается круг – не порвать мне кольца...
Спокойно! Мне лучше уйти улыбаясь, –
И все-таки я допою до конца!
Смерть Сталина времён смерти здравого смысла

Интересное, характерное событие произошло на днях в России. Министерство культуры отозвало прокатное удостоверение у британской комедии «Смерть Сталина». В картине нашли «запрещённые к распространению материалы».
Ранее юристы министерства сообщили, что
«Фильм «Смерть Сталина» направлен на возбуждение ненависти и вражды, унижение достоинства российского (советского) человека, пропаганду неполноценности человека по признаку его социальной и национальной принадлежности, а это признаки экстремизма… Мы уверены, что фильм сделан для того, чтобы извратить, исказить прошлое нашей страны, чтобы период жизни советских людей в 50-е годы вызывал только ужас и отвращение».
Автор, сразу отметим, фильм не смотрел. Но, конечно, после такой рекламы обязательно посмотрит, тем более что увидеть в роли Никиты Сергеевича Хрущёва Стива Бушеми даже в гнусной ленте будет крайне интересно. А что лента гнусная, автор подозревает и без предупреждений от российского министерства культуры. Устраивать хиханьки вокруг смерти чьей угодно — Сталина, Гитлера, Задорнова, матери Терезы — дело заведомо неблагородное.
Ведь изгаляющийся по поводу чьей-то смерти изгаляется именно над ней, над смертью, а не над конкретным человеком. А смерть есть переход из конечного и понятного (на первый взгляд понятного) существования в бесконечное и непостижимое не-существование. Поэтому очень сложно пытаться над ней изгаляться, не выглядя абсолютным болваном.
Смерть нивелирует любую человеческую личность, нравящуюся нам или нет. Она растворяет эту личность в себе, вбирает её в себя, и чьи-то глуповатые пляски вокруг хладного тела оказываются овеяны совсем другого рода, запредельным, холодком.
Но значит ли это, что такие пляски должны быть табуированы общественными предписаниями? Упаси господи, общество давно зачервивлено похуже любого трупа. Чем оно меньше вмешивается, тем лучше. В мире тонких субстанций у каждого свой персональный набор табу.
Так что хохотать возле трупа вообще-то можно сколько угодно. Вполне возможно, никаких минусов в карму хохотуну не будет. Вполне возможно, вовсе нет и никакой кармы. Вполне возможно, что его хохот просто унесётся в ту самую холодную вечность мертвецу вослед — туда, где не слышен уже ни лай, ни крик.
Считанные человеческие единицы в такой позиции сумеют звучать уместно (навскидку вспомним Мела Брукса, комедии которого берут именно своим великолепным цинизмом). Может, и режиссёру фильма про Сталина это удастся. В любом случае время худсоветов прошло: это, снова-таки, личное дело хохочущих, быть им уместными или неуместными.
Что будет точно неуместно — пытаться заткнуть их, используя запреты. На дворе двадцать первый век, повсюду и везде трещат планшеты, смартфоны, электрочайники, буквально выблёвывая на осоловелых хомо сапиенсов гигабайты информации. Пытаться в этой ситуации что-то замолчать или запретить — не менее тщетно, чем утаивать шило в мешке. Странно, что пример незадачливой крымской прокурорши-антиматильды никого из работников министерства этому не научил.
Запреты с массовыми возмущениями и коллективными письмами создают произведению искусства прекрасную рекламу. То, что запретный плод сладок, известно очень давно, да и вообще — судьи кто?
Ведь такой феерии вокруг советского прошлого, какая творилась на территории бывшего СССР, конечно, ни в одном британском фильме не сыщешь. Активно участвовали в этом постаревшие и поскучневшие ныне «мастера культуры». Вспоминаю образ Сталина в перестроечных и постперестроечных фильмах. Какие только коленца не выкидывал в киноподелках недотворцов, дорвавшихся до свободы, этот мощный старик! Мочился на стену, ходил без штанов, задирал девкам юбки, получал по физиономии…
А Никита Михалков в своих достаточно недавних утомивших публику «Утомлённых солнцем» и вовсе макал Сталина мордой в торт. Правда, не наяву, а в грёзах своего персонажа. Теперь Никита Сергеевич подписывает коллективное письмо с просьбой к министерству культуры запретить крамольное кино:
«После просмотра у нас сложилось впечатление, что, мало того что это произведение с очень плохо играющими актерами, небрежными и неправдивыми декорациями, фильм — это еще пасквиль на историю нашей страны, злобная и абсолютно неуместная якобы «комедия», очерняющая память о наших гражданах, победивших фашизм»...
Министерство, как мы знаем, к Михалкову прислушивается. На дворе 2018 год, официально объявленный этим министерством годом Александра Исаевича Солженицына. Блестящий образчик постсоветского маразма!
Вспоминается, кстати, расхваленное в своё время всё теми же кипучими деятелями культуры кино «Телец». Там, правда, речь шла не о смерти Сталина, а о смерти Ленина. Никакой комедии, никакого юмора, никакой буффонады. Сейчас о таком говорят «бомбит»: животная, ничем не сдерживаемая злоба, сплошной и сознательный поклёп, ощутимые пароксизмы режиссёрской ненависти — казалось, у того, кто это снимает, за кадром вот-вот начнётся падучая. После просмотра фильма хотелось надеть резиновые перчатки и тщательно протереть экран дезинфицирующим раствором. Но это испражнение выдавалось и выдаётся за интеллектуальный шедевр.
Да чего уж там вспоминать перестройку, посмотрите свежие российские (sic!) сериалы 2017 года — «Троцкий», «Демон революции» и тому подобное «Хождение по мукам». Сталин, кстати, в качестве персонажа в них часто присутствует. Ну и при чём к этой ахинее козни англичан? Чего после этаких перлов кинематографа требовать от разбитного и неделикатного иноземного режиссёра?
Будем честны перед собой, сюжет очевидно трагикомический: возня опасливых интриганов у неостывшего тела вожака. Снято, скорей всего, действительно что-то очень гадкое. Но это уж пусть зритель оценивает сам, без предписаний от министерства.
В конце концов, сколько людей, столько мнений — о том же Сталине. Пусть распустятся сто цветов, как говорил его известный коллега. Место цензуры — на свалке истории. И самое главное, перед тем как обвинять кого-то в несоответствии идеалам, надо элементарно навести порядок в собственной голове и понять, в чём эти идеалы состоят. А потом уже за них бороться — не затыкая очень может быть что неправому иностранцу рот, но создавая позитивные ценности, на этих идеалах основанные.
Вот, скажем, через четыре года после смерти Сталина сняли фильм «Коммунист». Отдали должное этой картине и коммунисты, и антикоммунисты, у которых не атрофировано было эстетическое чувство. И ясно было любому самому скептически настроенному человеку, что идеалы, на которых можно воздвигнуть такое, чего-то да стоят.
Не нужно никому затыкать рты, чего бы эти рты ни мололи. Нужно делать своё, делать хорошо и достойно. Нужно иметь для этого средства, а не только для фильмов о Сталине с мордой в торте. А перед тем как этим заняться, нужно определиться, что же это такое — «своё», покончив наконец с шизофренией в собственной голове. И тогда к вам обязательно прислушаются.
За что? Зачем?

Как учит нас Книга Иова, правильный вопрос при любой неудаче и даже трагедии — это не «за что мне всё это?», а «для чего?».
Вот именно на этот вопрос я и хочу попробовать найти ответ, проведя ретроспективный обзор потрясений, бушующих над моей многострадальной страной все последние 100 лет. Для чего были нужны все эти социальные катаклизмы нам, живущим на 1/6... 1/7... одним словом, на стремительно уменьшающейся все эти 100 лет части суши?
К началу ХХ столетия ведущее сословие Российской империи — дворянство — окончательно превратилось из опоры государства в паразитарный довесок, войдя в противоречие с коллективным инстинктом самосохранения гражданского общества, и, таким образом, было обречено на ликвидацию. Впрочем, это понимали и сами дворяне, точнее — та их часть, которая составила костяк нового правительства и Красной армии в 1917-м.
Но остается вопрос — зачем нужна была именно такая революция, после которой изрядно обрезанную страну пришлось поднимать из руин? Может, ради того, чтобы на своем горьком опыте избавиться от иллюзий, будто разрушив всё до основания, можно построить всё абсолютно новое, никак не опираясь на старое?
Новое хорошо строить, когда используешь старый фундамент или хотя бы строительный материал и уже полученный опыт. Поняв это (хотя и не признав), умывшись потом и кровью, новой власти пришлось возвращать в советскую действительность и христианскую рождественскую ёлку, и золотые офицерские погоны, и славу царского генералиссимуса Суворова и адмирала Нахимова, князей Александра Невского и Дмитрия Пожарского. Даже заменённый календарь пришлось возвращать обратно...
Следующая иллюзия, с которой пришлось очень болезненно расставаться: если репрессировать представителей старого правящего класса, то и сама возможность реставрации власти эксплуататоров будет окончательно и навсегда похоронена. Стоит продекларировать: «Вся власть Советам народных депутатов!» — и никто эту власть перехватить у народа не сможет.
Репрессии по отношению к бывшим «хозяевам жизни», как оказалось, ничего никому не гарантируют и от нарождения новодворянского класса точно не спасают.
Партноменклатура КПСС наглядно и предметно продемонстрировала, что она способна и привилегии для себя изобрести, и оружие против народа применить, как сделала это в Новочеркасске, практически в то же время, когда состоялся полёт Гагарина. Эти два события стоят рядом, как будто в назидание — чтобы гордиться первым человеком в космосе и не допустить повторения трагедии...
Весь ХХ век результаты всех социальных экспериментов во всех странах старательно убеждали нас, будто для построения рая на земле достаточно убить всех плохих, и тогда останутся только хорошие, часть которых тоже следует убить, чтобы оставшимся было неповадно.
Надеюсь, что не убедили...
Самая большая иллюзия, с которой пришлось распрощаться гражданам СССР, — это уверенность в том, что продавать национальные интересы и прогибаться под цивилизационного противника могут только министры-капиталисты, а «народная власть», и уж тем более «ум честь и совесть нашей эпохи», не может этого делать по определению.
Оказалось, что может ещё как! И индивидуально, и коллективно!
Ни продекларированные убеждения, ни цвет партбилета вообще никакого влияния не оказывают на возможность его обладателей быть предателями и врагами. Монархист может быть служакой и бессребренником, а коммунист — рвачом и приспособленцем.
Но чтобы выучить эту нехитрую аксиому, пришлось пройти и через феномен Троцкого, и через 1937-й, и через дела Гдляна—Иванова, и, наконец, через цивилизационную катастрофу 1991-го — чтобы это стало ясно для совсем непонятливых.
1991-й и его последствия — самые актуальные, ибо несут самые близкие к нам ответы на вопрос «для чего?»
Во-первых — для того, чтобы уже один раз уяснить, что никакой дружбы народов нет и никогда не было! Точнее — она есть, но только в том случае, если:
а) вы по уровню жизни значительно превосходите потенциальных друзей, которым хотелось бы до вас дотянуться;
б) дружба с вами позволяет дотироваться, кредитоваться или не платить по ранее взятым на себя обязательствам;
в) не дружить с вами просто опасно для здоровья.
Во-вторых — для того, чтобы превратить целое государство в своего друга и чужого врага, дружба народов вообще не требуется. Требуется некоторое количество денежных знаков для покупки незначительного количества элиты этого государства, что гораздо дешевле и на порядок эффективнее.
Эффективность заключается в том, что вы не строите для этого государства дороги-заводы-школы-больницы, и даже можете немного грабить аборигенов, в то время как купленная вами элита будет доходчиво растолковывать туземцам, что это делается для их же блага.
Конечно, можно ничего этого не делать, если «это не наш метод», но пока никто мне внятно не объяснил, почему собственное население должно жить хуже того, кому оно так щедро и настойчиво помогает.
Всё равно не в коня корм, если тысячи построенных предприятий, десятки тысяч школ и больниц, сотни тысяч километров дорог и коммуникаций «небратья» дружно объявили коварной оккупацией и жизнерадостно требуют компенсации за геноцид своей безграмотности, нищеты и рабского прозябания в свинарниках «всего цивилизованного человечества»!
Вся наша история, как на ладони, лежит перед нами для того, чтобы выбрать из неё и использовать в дальнейшей деятельности всё самое успешное, отказаться от того, что оказалось неудачным и даже катастрофическим.
И не рефлексировать на тему «как же могут ужиться в одном пантеоне монархист Суворов и коммунист Жуков, преподобный Радонежский и атеист Берия». Прекрасно и очень органично они там сочетаются. Ибо все они жили ради того, чтобы жили мы, и это — главный измеряемый результат, по которому мы оцениваем их — и по которому будут судить о нас.
И не стыдно мне ни за Ивана Грозного, ни за Сталина именно потому, что в результате их деяний Отечество прирастало, авторитет его рос, а количество тех, кого можно было называть «соотечественник», увеличивалось.