• Автор: sidney
  • Автор: 4-01-2018, 10:29
Прости...
Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И происхождение подкачало. Простой она была.

Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего — нами, оболтусами.
Кормила, как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с моцареллой. Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую обёрточную бумагу.
Учила. Совала под нос книги, запихивала в кружки и спортивные секции, водила в кино, на детские утренники по 10 копеек за билет.
В кукольные театры, в ТЮЗ. Позже — в драму, оперу и балет.
Учила думать. Учила делать выводы. Сомневаться и добиваться. И мы старались, как умели. И капризничали. И воротили носы.
И взрослели, умнели, мудрели, получали степени, ордена и звания. И ничего не понимали. Хотя думали, что понимаем всё.
А она снова и снова отправляла нас в институты и университеты. В НИИ. На заводы и на стадионы. В колхозы. В стройотряды. На далёкие стройки. В космос. Она всё время куда-то нацеливала нас. Даже против нашей воли. Брала за руку и вела. Тихонько подталкивала сзади. Потом махала рукой и уходила дальше, наблюдая за нами со стороны. Издалека.
Она не была благодушно-показной и нарочито щедрой. Она была экономной. Бережливой. Не баловала бесконечным разнообразием заморских благ. Предпочитала своё, домашнее. Но иногда вдруг нечаянно дарила американские фильмы, французские духи, немецкие ботинки или финские куртки. Нечасто и немного. Зато все они были отменного качества — и кинокартины, и одежда, и косметика, и детские игрушки. Как и положено быть подаркам, сделанным близкими людьми
Мы дрались за ними в очереди. Шумно и совсем по-детски восхищались. А она вздыхала. Молча. Она не могла дать больше. И потому молчала. И снова работала. Строила. Возводила. Запускала. Изобретала. И кормила. И учила.
Нам не хватало. И мы роптали. Избалованные дети, ещё не знающие горя. Мы ворчали, мы жаловались. Мы были недовольны. Нам было мало.
И однажды мы возмутились. Громко. Всерьёз.
Она не удивилась. Она всё понимала. И потому ничего не сказала. Тяжело вздохнула и ушла. Совсем. Навсегда.
Она не обиделась. За свою долгую трудную жизнь она ко всему привыкла.
Она не была идеальной и сама это понимала. Она была живой и потому ошибалась. Иногда серьёзно. Но чаще трагически. В нашу пользу. Она просто слишком любила нас. Хотя и старалась особенно это не показывать. Она слишком хорошо думала о нас. Лучше, чем мы были на самом деле. И берегла нас, как могла. От всего дурного. Мы думали, что мы выросли давно. Мы были уверены что вполне проживём без её заботы и без её присмотра.
Мы были уверены в этом. Мы ошибались. А она — нет.
Она оказалась права и на этот раз. Как и почти всегда. Но, выслушав наши упрёки, спорить не стала.
И ушла. Не выстрелив. Не пролив крови. Не хлопнув дверью. Не оскорбив нас на прощанье. Ушла, оставив нас жить так, как мы хотели тогда.
Вот так и живём с тех пор.
Зато теперь мы знаем всё. И что такое изобилие. И что такое горе. Вдоволь…
Счастливы мы?
Не знаю…
Но точно знаю, какие слова многие из нас так и не сказали ей тогда.
Мы заплатили сполна за своё подростковое нахальство. Теперь мы поняли всё, чего никак не могли осознать незрелым умом в те годы нашего безмятежного избалованного детства.
Спасибо тебе! Не поминай нас плохо. И прости за всё, наша любимая, Советская Родина…
  • Автор: sidney
  • Автор: 4-01-2018, 04:41
Тайны беловежского сговора

Великий Байрон как-то заметил: «Тысячи лет едва достаточно, чтобы создать государство, одного часа довольно, чтобы оно развеялось в прах». Для СССР такой час настал 8 декабря 1991 г.
Тогда в беловежских Вискулях президент России Борис Ельцин, президент Украины Леонид Кравчук и председатель Верховного Совета Белоруссии Станислав Шушкевич, проигнорировав мнение миллионов советских людей, высказавшихся в марте 1991 г. за сохранение советской державы, заявили, что «Союз ССР, как субъект международного политического права и геополитическая реальность, прекратил свое существование» и подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ).
За 26 лет, минувших после этого события, в прессе появилось немало воспоминаний его участников, а также суждений различных свидетелей, историков, экспертов. Но тем не менее ряд достаточно важных обстоятельств беловежского сговора пока остаются в тени. Это касается, прежде всего, событий, которые сделали неизбежной роковую встречу в Вискулях.
«Реформатор» Горбачев
Цепь событий, обусловивших движение Союза к Вискулям, началась в далеком мае 1983 г., когда секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев вдруг пожелал посетить Канаду для ознакомления с методами ведения канадцами сельского хозяйства. Там его ожидала встреча с Александром Яковлевым, бывшим идеологом ЦК КПСС, а тогда послом СССР в Канаде и по совместительству американским «агентом влияния».
Вечерами на тенистых лужайках Оттавы, вдали от любопытных ушей, бывший советский идеолог внушил Горбачеву, что «догматическая интерпретация марксизма-ленинизма настолько антисанитарна, что в ней гибнут любые творческие и даже классические мысли». В своей книге, носившей знаковое название «Омут памяти», Яковлев вспоминал: «…именно в разговорах со мной еще в Канаде, когда я был послом, впервые родилась идея перестройки».
Затем пришел март 1985 г., когда говорливый и твердо веривший в свое исключительное предназначение Горбачев был избран Генеральным секретарем ЦК КПСС. Так для СССР началась шестилетняя дорога к Беловежью.

Бывший советский премьер-министр Николай Рыжков отмечал, что «Горбачева развратила мировая слава, иностранцы. Он искренне поверил в то, что является мессией, спасает мир. У него кружилась голова…».

По этой причине самовлюбленный Горбачев затеял перестройку, превратившуюся для СССР в «катастройку».
Напомню, что провал горбачевской «катастройки» стал ясен к 1989 г. А в 1990 г. этот провал стал проявляться в виде заявлений союзных республик о независимости. 11 марта 1990 г. о выходе из СССР ультимативно заявила Литва. Кстати, для Горбачева это не было неожиданностью. Ведь ещё на встрече с президентом США Рональдом Рейганом в Рейкьявике (октябрь 1986 г.) он согласился с предложением о выходе республик Прибалтики из СССР. Окончательное согласие на выход прибалтов из Союза Горбачев дал во время встречи с другим президентом США Дж. Бушем на Мальте (2–3 декабря 1989 г.). Прибалтийским сепаратистам это было известно.
Не мешает напомнить, что в 2009 г. в интервью корреспонденту газеты «Комсомольская правда» Андрею Баранову (15.06.2009) Горбачев заявил, что, начиная перестройку, знал: «прибалтийские республики будут добиваться независимости». В 1990 г. в связи с кризисным положением в экономике Союза, вызванным непродуманными реформами Горбачева, о выходе из СССР стали заявлять и другие союзные республики.

12 июня 1990 г. о государственном суверенитете заявила Россия. 20 июня Декларацию о не зависимости принял Узбекистан, 23 июня — Молдова, 16 июля — Украина, 27 июля — Беларусь. Затем начался каскад провозглашения суверенитетов внутри РСФСР. Дело дошло до того, что 26 октября 1990 г. объявила о своем суверенитете Иркутская область.

Горбачев при этом делал вид, что ничего особенного не происходит. Первый тревожный «звонок» для него прозвучал на IV Съезде народных депутатов СССР (17–27 декабря 1990 г.). Перед началом работы Съезда народный депутат Сажи Умалатова предложила первым в повестку дня поставить вопрос о недоверии президенту СССР, заявив: «менять надо не курс, но курс и главу государства».
Я помню это выступление Умалатовой (на Съезде я присутствовал в качестве приглашенного). Большинство депутатов в зале слушали Умалатову с каким-то страхом. Ведь всё, что было правдой, но о чем предпочитали молчать, вдруг зазвучало с трибуны Кремлевского Дворца съездов. Ситуацию спас Анатолий Лукьянов, Председатель Верховного Совета СССР и верный сподвижник Горбачева. Он не позволил никому высказаться по предложению Умалатовой, и поставил его на поименное голосование.
«За» высказалось 426, «против» – 1288, воздержались 183 депутата. Это было естественно, так как к тому времени информацией о предательской политике Горбачева обладал лишь председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Но он предпочел не поддерживать предложение Умалатовой, хотя знал, что 23 февраля 1990 г. собрание представителей центрального аппарата КГБ СССР направило Горбачеву письмо о том, что промедление в принятии срочных мер для стабилизации ситуации в СССР грозит катастрофой. Поэтому Крючков, как глава КГБ, был просто обязан спросить президента, почему тот проигнорировал письмо чекистов.
Крючкову также было известно, что в январе 1990 г. госсекретарь США Дж. Бейкер констатировал: «Обстоятельства таковы, что Горбачев не выживет... Опасность для него не в том, что его выбросят с помощью дворцового переворота, а в том, что причиной этого станет улица». Но Крючков предпочел молчать…
Следующий «звонок» для Горбачева прозвучал на апрельском 1991 г. Пленуме ЦК КПСС, на котором я, как член ЦК КПСС, присутствовал. После доклада нового Предсовмина СССР Валентина Павлова, выступавшие начали жестко критиковать Горбачева. Тот не выдержал и заявил о своей отставке. Однако горбачевцы, объявив перерыв, организовали сбор подписей в поддержку генсека. После перерыва Пленум проголосовал за нерассмотрение заявления Горбачева. Так политический Буратино остался во власти.

Напомню, что в марте 1991 г. по просьбе президента США Дж. Буша в СССР с инспекционной целью приехал экс-президент США Ричард Никсон. Его заключение, направленное в Белый дом, звучало неутешительно: «Советский Союз устал от Горбачева».

Это был точный диагноз. Горбачев об этом диагнозе знал и стал лихорадочно готовиться к отставке.
Об этом 15 мая 2001 г. бывший руководитель аппарата президента СССР Валерий Болдин рассказал в интервью газете «Коммерсантъ-Власть». Он сообщил, что Горбачёв уже в 1990 г.: «почувствовал себя вне игры… Он был смят. Попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Я понял это после того, как мне, руководителю аппарата президента, стали приходить немыслимые счета за доставленные для него продукты… в основном деликатесы и спиртное — подчас коробками. Заготавливал впрок. На черный день. Потом он позвал меня и попросил заняться обустройством его личных дел…».
Ну, а к августу 1991 г. кресло под Горбачевым превратилось в раскаленную сковородку. Он узнал, что в сентябре 1991 г. планировалось созвать Съезд КПСС, который должен был отрешить Горбачева от должности генсека ЦК, а затем на Съезде народных депутатов СССР лишить его президентства и привлечь к уголовной ответственности по совокупности совершенных им преступлений.
Смириться с этим Горбачев не мог. Нельзя было допустить проведение съездов и, прежде всего, КПСС. Официального повода поставить партию вне закона не было. Нужна была масштабная провокация, которая бы поставила крест на КПСС, КГБ и народных депутатах СССР. Вот с такой целью Горбачев при поддержке Крючкова организовал так называемый августовский путч 1991 г. Тогда многие в Союзе ждали чего-то подобного.
11 февраля 1991 г. московские чекисты пригласили меня на встречу. Их крайне интересовала кровавая провокация у вильнюсской телебашни, которую в ночь на 13 января 1991 г. организовали президент СССР Горбачев и глава сепаратистского Верховного Совета Литвы Ландсбергис. Эта провокация, в результате которой погибло 14 человек, позволила Литве ликвидировать остатки контроля Кремля и подготовить соответствующие структуры для перехвата власти.
В тот период я был членом ЦК ПССС, 2-м секретарем Компартии Литвы/КПСС и депутатом Верховного Совета Литвы. Поэтому кое-что из тайных козней Горбачева и Ландсбергиса мне было известно. На вопрос чекистов: «Чего следует ожидать в будущем?» я ответил: «Провокации союзного масштаба, которая ударит по авторитету КПСС, КГБ и армии!».
Мои предположения относительно готовящейся Горбачевым провокации с ГКЧП впоследствии подтвердил Михаил Полторанин. В интервью «Комсомольской правде» (18.08.2011) он заявил, что ГКЧП был величайшей провокацией президента СССР.

В этом интервью Полторанин также сообщил, что активное содействие Горбачеву в ситуации с организацией так называемого августовского путча оказывали Ельцин и Крючков. Помимо этого, Полторанин отметил, что накануне «путча» Ельцин часто общался с Горбачевым.

О предварительном сговоре наших «героев» свидетельствует их поведение после «путча». Неслучайно тогда Горбачев безропотно позволил Ельцину издать ряд указов, выходящих за пределы конституционных полномочий президента РСФСР и направленных на неправомерное присвоение союзной власти.
Не вызывает сомнений, что Горбачев в этот период уже поставил себе задачу подтолкнуть СССР к распаду, который обеспечивал бы ему безопасное будущее. А к декабрю 1991 г., по мнению Горбачева, подоспело время поставить завершающую точку в истории СССР. Здесь я прервусь и перейду к анализу другой цепи событий, которая также вела СССР к беловежскому соглашению.


Ельцин. Ради власти…
Эта цепь событий связана с Борисом Ельциным. Для начала приведу характеристику, которую ему дал его бывший ближайший соратник Михаил Полторанин в интервью газете «Фонтанка.ру» (08.12.2011). На вопрос о том, какую роль сыграл Ельцин в подготовке Беловежского соглашения, Полторанин ответил:
«Ельцин сыграл решающую роль. Ему было ничего не жалко.

Ему было все равно: возглавлять ли демократическое государство, фашистское, какое угодно — лишь бы быть во власти. Лишь бы быть никому не подконтрольным. Он сошелся с Горбачевым, которому тоже было, в общем-то, на все наплевать, и они только «рисовали» борьбу между собой.

Но на самом-то деле никакой борьбы не было! Они в буквальном смысле договаривались ночами».
А далее Полторанин сообщил: «Ельцин почти 4 часа проторчал у Горбачева перед поездкой в Белоруссию. Причем его ждали Гайдар, Шахрай, Бурбулис. Команда собралась, а Ельцин еще получает последние наставления от Горбачева перед Беловежской пущей. Потом выскакивает: “Мне надо ехать, встретиться с Кравчуком!”. Михаил Сергеевич сказал: “Ты там с ним поговори”».
17 марта 1992 г. президент Украины Л. Кравчук в интервью московской журналистке К. Волиной сообщил, что Ельцин в Вискули прилетел с согласия и по поручению Горбачева, которого интересовали ответы Кравчука на три вопроса. Процитирую эти вопросы, как они изложены в книге. Кравчука «Our goal – a free Ukraine: speeches, interviews, press-conferences, briefings» («Наша цель – свободная Украина: выступления, интервью, пресс-конференции, брифинги»). Kravchuk, L.M. Kiev: «Globus» Publishers, 1993.
Ельцин сказал Кравчуку: «Я хочу, чтобы вы знали, что эти три вопроса не мои, они Горбачёва, вчера я с ним говорил, и задаю их от его имени. Первый: вы согласны с проектом договора? Второй: должен ли он быть изменен или исправлен? Третий: сможете ли вы его подписать? После того как я сказал «нет» на все три вопроса, он спросил меня: «Какой же выход?». По словам Кравчука, Ельцин ответил, что в таком случае он также не будет подписывать новый союзный договор.

Вот так Кравчук, бывший в 1950 г. членом бандеровской сотни «отважных юношей», затем внедренный в комсомольские и партийные органы Украинской ССР, нанес смертельный удар СССР.

Для подтверждения этого эпизода биографии Кравчука предлагаю читателям обратиться к книге Юрия Тараскина «Война после войны. Воспоминания контрразведчика» (М.: изд. «Кучково поле», 2006). Он был сотрудником «СМЕРШ», в течение нескольких лет действовавшего «под прикрытием» в руководстве ОУН-УПА (запрещены в РФ).
Но вернусь к Б. Ельцину. В Свердловске инженер-строитель Ельцин, «по убеждению» вступивший в КПСС, был известен тем, что готов был «разбиться в лепёшку, но выполнить любое задание партии». Став первым секретарем обкома, Ельцин немедленно исполнил давнее решение Политбюро ЦК КПСС о сносе дома Ипатьевых (место расстрела царской семьи в 1918 году). Предшественники Ельцина по обкому этого делать не стали.
В июне 1985 г. Ельцин, первый секретарь Свердловского обкома КПСС, стал секретарем ЦК КПСС. Его жесткость и решительность понравились Горбачеву и Лигачеву, тогда «второму» в КПСС, и Ельцин был «направлен» в Москву для «наведения порядка» после консерватора Гришина.
Ельцин без колебаний снял с должностей 22-х первых секретарей московских райкомов КПСС, других довел до самоубийства, некоторых до инфаркта. Видимо, было за что, но замену многим снятым секретарям Ельцин осуществлял по принципу «шило на мыло». Самомнение Бориса Николаевича, не меньшее, чем у Михаила Сергеевича, вскоре подвело его. На октябрьском 1987 г. Пленуме ЦК КПСС Ельцин позволил себе покритиковать деятельность Политбюро и Секретариата ЦК КПСС. Он также высказал озабоченность по поводу неумеренного «славословия некоторых членов Политбюро в адрес Генерального секретаря».
Выступление Ельцина на Пленуме ЦК КПСС было сумбурным и не впечатляющим. Но, по выражению Горбачёва, он «бросил тень на деятельность Политбюро и Секретариата и на обстановку, сложившуюся в них», а за это в КПСС наказывали. Я ощутил это на собственном опыте, когда в 1981 г. за максимально обтекаемую критику Вильнюсского ГК и ЦК Компартии Литвы по обеспечению роста производительности труда был немедленно направлен на 2-годичную учебу в Вильнюсскую ВПШ для «повышения марксистко-ленинского уровня». Причем был направлен в группу инструкторов сельских райкомов партии, хотя имел высшее техническое образование и был секретарем РК по курированию экономики в крупном Ленинском РК КП Литвы г. Вильнюса.
Бориса Николаевича освободили от должности первого секретаря Московского ГК КПСС и назначили первым заместителем председателя Госстроя СССР. Однако советским гражданам, как всегда, предпочли не сообщать, за что Ельцин освобожден от должности.

Засекреченностью выступления первого секретаря Московского горкома КПСС на октябрьском Пленуме воспользовался его сторонник, редактор газеты «Московской правды» Михаил Полторанин. Он подготовил вариант речи Ельцина, не имевшего ничего общего с тем, что тот говорил на Пленуме ЦК КПСС.

В эту речь талантливый журналист вложил всё, что сам бы хотел сказать на этом Пленуме.
Это было то откровение, которого давно ждали советские люди, в период так называемого застоя. Растиражированная Полтораниным на ксероксе речь Ельцина распространялась по Союзу со скоростью лесного пожара. Вскоре в глазах советских людей Борис Николаевич стал народным защитником, несправедливо наказанным кремлевскими партократами. Немудрено, что в марте 1989 г. Ельцин был избран народным депутатом СССР. На I Съезде народных депутатов СССР (май – июнь 1989 г.) он, благодаря депутату А. Казаннику, уступившему ему мандат, стал членом Верховного Совета СССР и, как председатель одного из комитетов ВС, вошёл в состав Президиума ВС СССР.
В этот период Ельциным заинтересовались американские советологи. В советском «историческом шкафу» они разыскали старую каверзную идею и решили реанимировать её с помощью опального российского политика. В СССР отсутствие Компартии России объяснялось просто. В монолитном Союзе нельзя было создавать второй равноценный политический центр. Это грозило расколом как КПСС, так и Союза. С появлением харизматической фигуры Ельцина у американцев появилась возможность реализовать планы по созданию в СССР такого центра.
В сентябре 1989 г. некая организация, вроде бы занимающаяся проблемами СПИДа, пригласила народного депутата СССР Ельцина в США читать лекции. Более чем странно: бывший строитель Ельцин и СПИД… Но ни Горбачева, ни Комитет госбезопасности это не насторожило. В США Ельцин провёл девять дней, в течение которых он якобы прочитал несколько лекций, получая за каждую по 25 тысяч долларов.
Трудно сказать какими были эти лекции, так как советский гость все дни визита был постоянно, мягко говоря, в «утомлённом» состоянии. Но вот рекомендации, которые ему внушили американские эксперты, он запомнил хорошо. Они были просты и очень привлекательны – провозгласить суверенитет России, ввести там институт президентства и стать президентом.
Об этом поведал всё тот же М. Полторанин в интервью «Комсомольской правде» (09.06.2011 г.) под названием «Кто привёл Ельцина к власти?». Он заявил: «Идею президентства Ельцин привёз из Америки ещё в 1989 году. В США с нашими политиками велась большая работа. А Ельцин сильно поддавался влиянию».

Особо отмечу, что ЦРУ, пристально опекавшее Ельцина во время его визита в США, доложило новому американскому президенту Дж. Бушу-старшему о том, что Ельцин даст Штатам больше, быстрее и надежнее, нежели Горбачев.

Вот почему Буш изначально сделал ставку на Бориса Николаевича, а не на Михаила Сергеевича.
В мае 1990 г. Ельцин стал реализовывать американские рекомендации. Причем создавалось впечатление, что Горбачев делал всё, чтобы облегчить возвращение Ельцина во власть. 29 мая 1990 г. в отсутствие реального противодействия команды Горбачева команде Ельцина, Борис Николаевич был избран Председателем ВС РСФСР. Горбачев день избрания главы российского парламента и своего будущего политического могильщика встретил в самолёте над Атлантикой, направляясь в очередной раз в США.
12 июня 1990 г. на первом Съезде народных депутатов РСФСР команда Ельцина сумела включить в повестку дня вопрос «О суверенитете РСФСР, новом союзном договоре и народовластии в РСФСР». Съезду было предложено принять Декларацию о суверенитете России, предусматривающую приоритет российских законов над союзными. Горбачев присутствовал на Съезде. Прочитав проект Декларации, он заявил, что не видит в ней ничего страшного для Союза, поэтому союзные власти на неё реагировать не будут. Для президента СССР, юриста по профессии и гаранта целостности СССР, Декларацию следовало бы оценивать, как преступное нарушение Конституции СССР. Но…
В августе 1990 г. Ельцин, будучи в Уфе, предложил Верховному Совету и правительству Башкирии взять столько власти, сколько «они смогут проглотить». Это пожелание во многом обусловило подлинный парад суверенитетов внутри РСФСР. Дело дошло до объявления суверенитета российскими областями.
Ну, а дальше всё развивалось, как по накатанной. Ведь, если принять за истину речь Владимира Крючкова, Председателя КГБ СССР, произнесенную им 17 июня 1991 г. на закрытом заседании Верховного Совета СССР, то в стране действовало 2200 вражеских агентов влияния. Причем известно, что к тексту выступления Крючкова был приложен пофамильный список этих агентов. Судя по масштабам дефицита, который эти агенты сумели создать в стране, действовали они крайне эффективно.
Но Крючков на заседании Верховного Совета ограничился общими словами. Видимо, его позицию вновь определило то, что он и его ведомство сами были причастны к созданию в стране ситуаций, нанесших серьезный урон государственной безопасности СССР.


Вискули – конечная…
Несколько слов о том, что происходило в белорусских Вискулях в период подготовки и подписания Беловежского соглашения. Прежде всего, об идее встречи трех глав союзных республик в Вискулях. Об этом ходит много версий. Позволю предложить ещё одну. Не вызывает сомнений, что главной темой встречи в далеких от Москвы Вискулях было желание республиканских лидеров обсудить договор о создании Союза Суверенных Государств (ССГ) без назойливого диктата болтуна Горбачева.
Следует иметь в виду, что Москва, как место встречи сразу отпадала. Туда бы не полетел не только Кравчук, но, видимо, и Шушкевич. В Киев отказался бы лететь Ельцин, у которого были натянутые отношения с Кравчуком. Оставалась Белоруссия. Шушкевича уговорили организовать встречу, обещая обсудить на ней вопросы транспортировки нефти и газа через территорию республики, что сулило ей немалые средства. Кстати, Кравчук также был кровно заинтересован обсудить с Россией поставку и транспортировку нефти и газа на Украину. Более того, он страстно хотел поохотиться в Беловежской пуще.

Что же касается Ельцина, он в Белоруссию, как говорилось, летел с согласия Горбачева, а его команда в составе Г. Бурбулиса, Е. Гайдара, А. Козырева и С. Шахрая везла с собой наметки к подготовке текста Беловежского соглашения, упразднявшего СССР.
В этой связи можно предположить, что Горбачев и Ельцин в ходе своей 4-часовой встречи накануне вылета проработали два варианта исхода встречи в Вискулях.
Первый. Кравчук согласится на определенных условиях подписать новый союзный договор. Однако данная версия была маловероятна, так как 1 декабря 1991 г. на Украине состоялся референдум по вопросам независимости республики, в ходе которого 90,3% избирателей поддержали эту независимость. И, хотя в бюллетене ставился лишь вопрос о поддержке Акта независимости Украины, принятого 24 августа 1991 г., и не говорилось о независимости Украины в составе СССР или вне, что крайне важно в правовом плане, Кравчук и его команда результаты референдума представили, как единодушное желание граждан Украины быть вне Союза.
Второй. Этот, наиболее вероятный вариант состоял в том, что Кравчук при любых условиях, изложенных ему Ельциным, откажется подписывать новый союзный договор, и тогда появится возможность денонсировать договор 1922 г. о создании СССР. Взамен Союза предлагалось создать новое государственное объединение – Содружество Независимых Государств (СНГ), в котором Горбачев мог бы претендовать на руководящую роль.

Однако никто уже не верил обещаниям Горбачева. Поэтому было решено провести встречу в Белоруссии, в достаточно изолированном месте, но куда можно было долететь на самолете. Также желательно рядом с польской границей, чтобы в случае враждебных действий со стороны Горбачева, можно было уйти в Польшу пешком.

Шушкевич вспомнил о хуторе Вискули в Беловежской пуще, гдев 1957 г. по распоряжению Никиты Хрущева была выстроена охотничья правительственная резиденция, в которой было несколько деревянных коттеджей. До польской границы здесь 8 км. До военного аэродрома в Засимовичах, способного принимать реактивные самолеты – около 50 км. Дача была оборудована средствами правительственной связи. Идеальное место для встречи высокопоставленных гостей.
В субботу 7 декабря 1991 г. высокие гости и сопровождающие их лица собрались в Вискулях. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в Белоруссию не долетел. Он предпочел приземлиться в Москве и там ждать развязки ситуации. Исходя из известной на сегодня информации можно утверждать, что ни Кравчук, ни Шушкевич не планировали на встрече принятие Беловежского соглашения.
Кравчук приехал поохотиться и обговорить вопросы поставок нефти и газа, поэтому сразу отправился в пущу на охоту. На, как вспоминает персонал дачи, его охранники распугали кабанов и зубров. Померзнув на вышке, Леонид Макарович несолоно хлебавши вернулся в теплый номер.
Что же касается Шушкевича, то тот вообще не готовил резиденцию для выработки и принятия такого серьезного документа, как Беловежское соглашение. Достаточного количества мест для сопровождавших глав государств советников, экспертов и охраны не было. В резиденции не только отсутствовали помещения для серьезной работы, но не было даже печатной машинки и другой оргтехники. За факсом посылали самолет в Москву. Кое-что пришлось позаимствовать у администрации заповедника «Беловежская пуща», в том числе и машинистку для печатания документа.
Но к 16 час. 8 декабря 1991 г. документ был готов, и под прицелом теле- и фотокамер Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич поставили свои подписи под Соглашением о прекращении существования СССР и образовании Содружества Независимых Государств. Ельцин тут же поспешил позвонить президенту Дж. Бушу-старшему и доложить, что задание, полученное им в США в 1989 г., успешно выполнено. Это же надо было так унизиться главе России, одному из ведущих государств мира! К сожалению, Борис Николаевич в бытность президентом России, так и остался у американцев на побегушках.


Фиктивность беловежского соглашения.
О подписании Беловежского соглашения и телефонном звонке Ельцина Бушу, Горбачеву доложили незамедлительно. Но поезд, как говорят, уже ушел. Ельцин, позвонив Бушу, намекнул Горбачева, что больше не считает его партнером.

У президента СССР была возможность привлечь к ответственности участников позорного беловежского сговора. Советский спецназ почти сутки в полной боевой готовности ждал вылета в Белоруссию для ареста заговорщиков.

Лёту до авиабазы «Засимовичи» менее часа. Но приказа от президента СССР так и не последовало, хотя законы СССР и результаты мартовского 1991 г. Всесоюзного референдума о сохранении Союза, подтвердившего стремление 77,85% населения жить в единой стране, позволяли Горбачеву принять самые суровые меры к беловежским заговорщикам.
Повторюсь. Прекращение существования Союза было выгодно Горбачеву, идеологией которого по жизни, как метко заметил начальник его личной охраны Владимир Медведев, являлась идеология самовыживания. В итоге Горбачеву осталось довольствоваться списком личных материальных претензий к Ельцину, которые стали его «отступными» за бесконфликтный уход с поста президента СССР. Они показались Ельцину непомерными, но покровители Горбачева из Штатов рекомендовали президенту РФ признать их приемлемыми.
За минувшие годы немало было сказано о фиктивности Беловежского соглашения. Напомню лишь основное. 11 декабря 1991 г. Комитет конституционного надзора СССР принял Заявление, в котором признал Беловежское соглашение, противоречащим Закону СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». В заявлении подчеркивалось, что согласно этому Закону одни республики не вправе решать вопросы, касающиеся прав и интересов других республик, а органы власти Союза ССР могут прекратить своё существование только «после решения в конституционном порядке вопроса о судьбе СССР».
К этому добавлю оценки из Постановления Госдумы ФС РФ от 15 марта 1996 г. за N 157-II ГД «О юридической силе для Российской Федерации – России результатов референдума СССР 17 марта 1991 г. по вопросу о сохранении Союза ССР». В Постановлении говорилось, что «должностные лица РСФСР, подготовившие, подписавшие и ратифицировавшие решение о прекращении существования Союза ССР, грубо нарушили волеизъявление народов России о сохранении Союза ССР, выраженное на референдуме СССР 17 марта 1991 года, а также Декларацию о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики».
Также было акцентировано, что «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года, подписанное Президентом РСФСР Б.Н. Ельциным и государственным секретарем РСФСР Г.Э. Бурбулисом и не утвержденное Съездом народных депутатов РСФСР – высшим органом государственной власти РСФСР, не имело и не имеет юридической силы в части, относящейся к прекращению существования Союза ССР».
Вот такая на сегодняшний день официальная правовая оценка Беловежского соглашения и его подписантов. Но утраченной страны это не вернет.
О следующих 6-ти годах.
Суть предыдущих 17 состояла в следующим:
1. В политическом смысле - полностью отказаться от советского наследия и влиться на равных в дружную семью "цивилизованного мира".
2. В экономическом - стать главным поставщиком энергоресурсов для Запада и на этой основе выстроить "суверенную демократию", перевооружить армию, ликвидировать непроизводительную или капиталоёмкую советскую науку и экономику, заменить её западными лицензиями, технологиями, товарами и "инвестициями", дать "серьёзным людям" и новому управленческому звену хорошо заработать на госбюджете в обмен на их полную лояльность и управляемость. Народу дать "кость" в виде зарплат, которые, в отличие от 90-х немного больше, а главное - выплачиваются в срок (не везде, но в основном) и заручиться его поддержкой.
3. В образовательном - подготовить поколение, которому нечего и не с чем сравнивать. Манкуртов, не помнящих и не желающих знать ничего, кроме текущей пропаганды.
4. В культурном - побольше зрелищ! Любых! Спортивных, патриотических, исторических, световых шоу, концертов, сериалов, криминала и секса во всех видах.

5. В идеологическом - побольше религии. Любой! И полное табу на любую ностальгию по советскому прошлому. Почаще вбрасывать в массы лозунг о "проклятом наследии 90-х" и о том, как сегодня стало хорошо по сравнению с 1993 годом.
Пипл это хавает.

О следующих 6-ти годах.

Что случилось с этими планами?
1. Отказаться от советского наследия смогли. Влиться в Западную цивилизацию - нет. Вместо этого получили майдан в Киеве, войну на Донбассе, громкую, как никогда ранше, антироссийскую кампанию на Западе, блокаду Олимпийского движения и пакет санкций по всем направлениям экономики.
2. Стать главным поставщиком не смогли. Новые линии газо- и нефтепроводов наталкиваются на скоординированное сопротивление Америки и Европы, сланцевый газ из США, а разработка новых месторождений - на те же санкции.
Падение поступлений в бюджет заставило отказаться и от масштабных планов по перевооружению, и призвать "серьёзных людей" и новых управленцев к пониманию, терпению и умеренности, а некоторых, кто не понял, - посадить. Снизить количество мяса на кости для народа.
3 . Подготовить поколение идиотов - смогли. Но выяснилось, что в новых условиях, когда надо больше думать и меньше орать, на них нельзя расчитывать, потому что они - идиоты. И, вместо гибких решений и новых подходов, предлагают "бомбить чужих врагов" и расстреливать своих. Причём - всех подряд, не разбирая. Как и принято у идиотов.
4. Зрелищ много. Но они всё чаще стали надоедать однообразием и халтурой. А сплошной поток телевизионного кинодерьма начинают игнорировать даже самые недалёкие, уходя либо в альтернативное искусство, либо в советское прошлое. Искусственно насаждённая спортивная истерия даёт неожиданные результаты в виде ответных вопросов к самим "насаждающим": - а вы что же? Власти! Где же ваша позиция? Наш патриотизм - вот он! А ваш где?
5. Оголтелая религиозная пропаганда стала вызывать молчаливое отторжение, переходящее в ненависть к лицемерию, корыстолюбию и откровенному передёргиванию "святых отцов". Вместо послушного кивания попам и бездумного соглашательства с ними, народ всё чаще начал задумываться о советском атеизме и причинах большевистской нетерпимости к религии и антирелигиозного воспитания. Надежда на массовость в "смирении и коленопреклонении" народа провалилась. Пришлось начать говорить о патриотизме и о вражеском окружении. Ho официальное отсутствие идеологии на фоне всего перечисленного выше всё чаще начало вызывать массовые раздумья и невольные сравнения с советским прошлым, особенно наблюдая откровенное нежелание властей вспоминать о нём.
Всё это и многое другое есть результат не тактических ошибок , а одной стратегической, сделанной в самом начале пути, 17 лет назад.
Она заключалась в наивном убеждении, что Запад боролся с СССР из-за его идеологии. И немедленно примет Россию в объятия, как только эта идеология уйдёт.
На самом деле Запад убирал опаснейшего экономического и геополитического конкурента. И ему было глубоко наплевать, какой флаг будет развиваться над Кремлём - по-прежнему красный, полосатый или его не будет вообще.
Запад боролся не с идеологией, а со страной. И победил. Не столько благодаря "порокам СССР", сколько нашим собственным наивным дуракам и предателям внутри страны.
Понять эту нехитрую мысль новое российское руководство или не смогло, или не захотело. И год за годом продолжало прежние попытки вхождения в Западное сообщество, пока не упёрлось лбом в нынешнюю ситуацию.
И выйти из неё уже не сможет, потому что для этого ему придётся отказаться от всего, выстроенного в предыдущие годы, и прежде всего - от собственных соратников, собственных верных помощников, всего управленческого аппарата и даже самих основополагающих принципов подбора кадров и целей управления, которые есть сегодня, которыми надо будет пожертвовать и которые сопровождали власть все годы, потому что приняли её или соответствовали её "условиям игры".
И начать всё с "чистого листа".
A для этого у него нет сегодня ни новых ресурсов, ни новых кадров, ни сил, ни времени.
Поэтому, вместо "глобальных реформ", которыми грезят зомбированные телевизором "патриоты" и домохозяйки, власть будет, наоборот, усиливать реакцию и давление на общество и облегчать существование себе и своей "элите" в целях сохранения сложившегося за эти годы status quo ante bellum. Это гораздо менее затратно и легче достижимо, чем коренная переделка всей внешней и внутренней стратегии.
Речь будет идти не о новых путях развития, а о сохранении старых завоеваний, как ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНОЙ РЕАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ.
А поскольку защитить их прежними методами финансового регулирования, подбрасывая кости народу, будет невозможно из-за отсутствия средств и вменяемой, поддерживаемой народом идеологии, то сдерживать растущее разочарование и недовольство власть будет силой, полностью или частично повторяя ошибки Николая Второго времён начала прошлого века, потому что иных способов удержать ситуацию под контролем у неё не будет.
Как и он, власть будет против собственного желания следовать общей логике событий. И наблюдать нарастание сопротивления как ответ народа на попытки "заметания проблем под ковёр"
И потому она неминуемо закончит точно так же, как и он.
Одна из важнейших проблем здесь - те самые "квалифицированные потребители", та самая мещанская, обывательская жующая масса, которую бездумно и опрометчиво пестовали и растили в тучные годы, подкармливая "хамоном и пармезаном" в расчёте на будущую поддержку.
Пока "хамон" был, она послушно и охотно лизала дающую руку.
Когда он окончательно иссякнет, она же первой вцепится в неё мёртвой хваткой.
К ней присоединятся и те, кто идейно противостоял системе, и те, кто колебался, и те, кто снова понадеется выловить рыбку в мутной воде мятежа.
В одной точке исторического пространства опять сойдутся ультраправые, ультралевые, белые, коричневые и красные.
И тогда, с кровью и насилием, начнётся очередной виток истории.
В котором, хочется верить, больше никогда не будет российского капитализма.
  • Автор: sidney
  • Автор: 4-01-2018, 02:30
Что видит выбитый глаз?

Нас этому учат давно, с начала 90-х. Учителя сами сперва робели и не очень хорошо знали материал. Но они - матереют. А переходом количественного в качественное стала для моего поколения Украина. Именно новейшая история Украины показала нам, как удивительно гармонично сочетаются псевдодемократические процедуры и самый жёсткий фашистский террор.
В стране уничтожают инакомыслящих целыми городами, сжигают заживо, поливают горящим фосфором. Применяют зверские пытки в подвалах давно переплюнувшей гестапо СБУ. Простой человек помещён в кипящий вар самого разнузданного садизма палачей, без суда и следствия, без прав и адвокатов, без имени и признания самого факта его существования. «Кто вам сказал, что убили? А, может, мальчика-то и не было?»
И в этой самой стране, параллельно – проходят какие-то «выборы и перевыборы», какие-то «мирные манифестации», грузин без гражданства с крыши отстаивает свои права… То есть нам показывают (может быть, по ошибке режиссёров) одновременно и декорацию, и закулисье этого театра ужасов по имени «западная демократия».
А по первоначальному замыслу мы должны видеть только декорации! Видеть и недоумевать – что случилось с нашими согражданами, с которыми мы в одной стране родились, и в одних школах по одним учебникам учились – если они «на том берегу» таких избирают?!

Потому что телевизионные камеры призваны показать полную свободу самовыражения и личности – у группки специально отобранных, жёстко ограниченных заученным сценарием актёров…

Ах, какой беспомощный президент Порошенко – две сотни безоружных грузин в столице скрутить не может! Ну надо же, какая демократия в Киеве! Всякий прямо-таки делает что хочет, и ничего ему за это нет!В том-то и дело, что не всякий. Когда о своём инакомыслии попробовали заявить города юго-востока Украины, на них, без лишних слов и дебатов, обрушили и самое тяжёлое оружие, и самые изощрённые пытки в самых жутких беззаконных (секретных) застенках…Но «демократию» отключить забыли – и она продолжает идти, как мыльная опера, под запись телевизионщиков, в режиме театральной постановки… На Западе бывают выборы? Не смешите меня: как они «на Луну слетали», такие же у них и выборы! Все кадры высадки сняты в павильоне Голливуда, и вся свобода «инакомыслящих, осмеливающихся власти возражать» – снята там же. Пригласили актёров, и те зачитали заученный текст, играя желваками эмоций.

Не может власть одновременно играть в свободу слова, собраний, мнений – и при этом бомбить собственные города, даже не попытавшись с ними поговорить, годами не начиная прямых переговоров с собственным, ненавидящим её, населением! На всё один ответ: дайте нам провести выборы под НАШИМ контролем. И тогда сразу будут тишь, да гладь, и полнейшее народное представительство…

- Дайте нам на Луну слетать – только не подглядывайте, как мы это делать будем!+++Мы должны иметь мужество сказать себе, пока ещё не поздно (или уже поздно?) что мирный террор страшнее военного. Когда возле твоего дома падает артиллерийский снаряд – это, конечно, страшно! Кто бы спорил? Но давайте зададим вопрос – ПОЧЕМУ палачи стреляют из пушки? Может быть, только лишь потому, что не могут к вам, своей жертве, БЛИЖЕ ПОДОЙТИ? А если бы подошли – пушка им, конечно же, не потребовалась бы… Зачем? Оденут человека в наручники и в подвал… А там тихо удавят или шлёпнут… И никакой артиллерии, никакой зрелищной картинки для ТВ, никаких поводов для международных конференций и «глубокой озабоченности» дипломатов!

Оставшиеся на поверхности, или умолившие палачей выпустить их из подвалов – улыбаются и славят. Цветами машут, славят и улыбаются: смотрите фотографы, смотрите, операторы, как нам хорошо жить!

Мирный террор страшнее военного, потому что при военном жертва имеет какие-то шансы отбиться (она вооружена) и какие-то шансы держать дистанцию с карателями. Оказаться в пыточном подвале, «тихо-мирно», под белы рученьки – это страшнее, чем сидеть в подвале бомбоубежища.

Я не говорю, что в подвале бомбоубежища сидеть не страшно, я знаю, что это очень, очень страшно. Но я убеждён, и прошу вас задуматься над моими словами, что в пыточном подвале всё равно страшнее.

+++
  • Автор: sidney
  • Автор: 4-01-2018, 02:09
Черный пиар. Александр Росляков
Парадоксально – но отмена госцензуры в итоге привела нас не к свободе слова, а к вырождению такой профессии как журналист. То есть кто, по определению, во-первых, честно излагает факты и свое к ним отношение – и, во-вторых, живет на заработок от указанных трудов. Но кто сейчас впрямь живет с того, что пишет – пишет в строго заданном его изданием ключе. Ни шагу вправо или влево, не дай Бог не в масть хвальнуть того или ругнуть другого – хоть бы он даже жрал на завтрак жареных младенцев: кому скоромно, а нашему Иван Ивановичу на здоровье! Но эта строевая обязаловка – уже не журналистика, а заказуха, пресс-обслуживание или как еще ни назови.

А кто все-таки рискует писать вольно, бесконвойно, уже на гонорары, составляющие нынче за такую вольность мизер, нипочем не проживет. И тогда он уже тоже не профессионал – а любитель, добывающий на жизнь чем-то еще.
И все опросы говорят, что львиная часть читателей не верит нынешней свободной прессе. Советской, хоть и подцензурной, но с допускавшейся еще хоть между строчек правдой, извлекавшейся оттуда наторелым глазом, больше верили. Но свято место пусто не бывает. И там, где наша прежде самая читающая в мире публика привыкла видеть этот знак печати, процвел махровым цветом так называемый «черный пиар».
Этот неологизм вполз в наш лексикон последних лет эдакой блохой на теле нашей не особо чистой сроду демократии. Но дальше та блоха выросла в чудовищного монстра, индустрию с многомиллиардным оборотом, подчинившую себе все выборы, от райсоветовских до президентских. Этот «черный пиар» у нас уже приравнивали к пропаганде Геббельса, но, думаю, мы даже далеко ушли вперед – и по числу занятых в этой индустрии лжи, и по технологиям ее творенья.
По всей стране развернулась целая армия профессиональных, высокооплачиваемых лжецов, готовых за деньги сделать из любого негодяя и вора народного героя – и наоборот. В этой армии, питаемой «черным налом», масса бывших военных и сотрудников спецслужб, выбитых со службы Родине прежде всего злой бескормицей. Родит же спрос на них расхожая уверенность, что путем этих наемников, владеющих неким магическим ключом, можно и обезьяну сделать президентом – было б вдосталь денег. И напротив – что без них уже не выбраться и самому достойному лицу.
Мне в силу уже названной погибели прямой профессии пришлось участвовать в таких пиар-десантах – где я узнал всю эту кухню изнутри. Прежде всего кандидаты, на пиаровском жаргоне «дебиленки», бывают двух сортов. Идущие от себя лично – или нанятые, как марионетки, еще кем-то. Например один магнат-еврей желал прибрать некий промышленный объект – на что и зарядил целый «пул» этих «дебиленков», кандидатов в областную думу. Победа даже части из них гарантировала принятие такого подзакона о приватизации, по которому объект доставался б магнату за гроши. Наш округ был беднющим, потому на роль «дебиленка» взяли патриота и антисемита, определив ему свой имидж и программу, как стучать перед народом в грудь. По другим округам шли демократы, яблочники – и уже по-своему стучали в свои груди.
Под кандидата создается штаб. Его начальник, чаще всего из бывших спецслужбистов, по-армейски отвечает за все – и на доверии распоряжается главной в деле «черной» кассой. Официальный кандидатский фонд в сравнении с ней – жалкая мелочь.
Бригада делится на «аналитиков» и «полевиков». В аналитики входят политолог, психолог, статистики, «креативщики», журналисты, контрпропагандисты. Чем выше уровнем выборы – тем шире круг этих непосредственных «пиарщиков», изобретателей самой приманчивой для глупого народа лжи. Здесь строят этот «креатив» – набор словес и лозунгов для кандидата: «Сильным – работу, слабым – заботу! Рынок – но с человеческим лицом! Забота о детстве – инвестиция в завтрашний день!» – и т.д. Политолог создает так называемый «слоган» – ударный посул кандидата, чтобы все, задрав штаны, помчались за него голосовать. К примеру, если кандидат – Петров, можно ударить на четыре «П»: «Петров! Порядок! Правда! Процветание!» И это ляпается на всех размашистых портретах кандидата. Контрпропагандист выискивает или вымышляет огрехи конкурентов – и дает рекомендации «на говно»: распечатать, например, фальшивую газету, повторяющую местную или центральную – и в ней забить какое-нибудь письмо от побочного ребенка конкурента: «Папа! Хочу посмотреть тебе в глаза!»
Чем больше черных денег вбито в эту кухню лжи, тем больше всякой выдумки и пакостей. Высший полет – скажем, накануне голосования, когда уже вся агитация запрещена и сопернику крыть нечем, разбросать листовки с вертолета: «Такой-то изнасиловал, а потом изжарил на мангале и сожрал свою трехлетнюю дочку». Потом судись хоть сто лет – но выборы уже проиграны.
Полевой штаб, на жаргоне – «ноги», занимается раздачей продуктовых подкупов, вербовкой местных активистов, обхождением квартир с рассказами о беспредельной любви кандидата «к людям», ради которых он и мать родную по частям продаст…
Сам он работает как проклятый – день тут кормит год, а то и все десять. Пресс-конференции, встречи с избирателями – лучше всего с концертом местных ложечников или привозных артистов после встречи. На все здесь своя такса: приход журналиста из газеты, ветерана, батюшки. Стыдно сказать, но я сам видел и такой прайс-лист, где значились услуги поголовно всех наших эстрадных звезд: исполнение в агит-концерте песни, двух, пожатие руки кандидата со словами: «Это мой старый друг, призываю за него голосовать!»
Еще важная часть – раздача предвыборных даров по адресам, влияющим на волеизъявление народа: компьютеры – в школы, медикаменты – в больницы, шифер – в коммунхоз. Местная головка, давно махнув рукой на всякую надежду после выборов, без этого реального клока шерсти даже не устроит зала кандидату – уж не говоря о том, чтобы подмигнуть за него в день голосования…
При этом в пору выборов многие наши СМИ превращаются в вонючий сток самой бесстыжей лжи – не от хорошей жизни тоже. В свое время они при помощи экономического костыля были поставлены в тотальную убыточность, смерть всякой собственной свободе: «Не я лгу – мошна лжет!» И свою жизнь после той смерти могли продолжить лишь на подсосе у размещающих в них свой пиар заказчиков. Даже само слово «напечатать» в нашей прессе подменилось невзначай другим: «разместить». У пиар-контор сейчас в компьютерах сидят такие же, как на услуги звезд эстрады, тарифы на это размещение: цена для каждой из газет за полосу, полполосы, треть, четверть. Полоса в самых козырных федеральных газетах стоит «по-черному» около 50 тысяч долларов, за которые там кого угодно опорочат или вознесут. И это по сути у нас сейчас и есть единственный канал свободы слова: по черной таксе заплати – и тогда точно говори все что угодно.

Черный пиар. Александр Росляков

И эта паразитическая блоха на теле нашей демократии уже вчистую подменила собой нашу демократию. Народ, лишенный честной информации, не может выбрать правильную власть – потому и живет неправильно: беднюще, унизительно, как не в свой стране, а на какой-то развернувшейся безмерно паперти. «Добрый мужчина, дайте пожалуйста на хлеб!» – этот ужасный глас чумазых сельских карапузов, что я услышал на одной пиар-кампании, стал уже привычным в нашей вымирающей провинции.
И тут никакими запретами на вольное перемывание кандидатских косточек и прочими формальными заслонами в законодательстве не обойтись. Они не отменяют, а лишь вводят в более ухищренные русла это же блошиное вранье.
Действительная демократия, как власть народа – а не власть лохматого пиара, возможна только при действительно свободной прессе. При наличии такой профессии как честный журналист – который, хоть в погоне за сенсацией, но истинной, собьется с ног, чтобы доказать действительно, что жрет Иван Иванович младенцев. Или же не жрет. И этим заработает свой гонорар, завязанный на прибыль с тиража и авторитет у публики издания.
Как к этому прийти, я, честно говоря, не знаю. А те, кому положено по чину это знать, еще в силу своих шкурных интересов в мутной нынешней воде будут грудьми стоять за эту муть. И сейчас вся наша выборная власть куда больше ответственна перед теми черными деньгами, за которые она дается, чем перед народом и страной. Возможно, что отменить при этом губернаторские выборы – и был прямой долг главы страны, пошедшей вразнос от таких черных выборов. Но само по себе это еще не требует великого ума; и очень бы хотелось знать, что дальше на уме у нашей государственной верхушки?
Она уже настолько превратилась в эдакую «вещь в себе» и для себя, что на ее фоне все тайны сталинского, брежневского, даже ельцинского двора – просто секрет полишинеля. Непроницаемые маски Путина, Медведева и прочих высших лиц поневоле наводят на мысль о каком-то диком, как у Гюльчатай перед Петрухой, страхе показать хоть на чуток их подлинные личики. Вся выборная кампания Медведева была так отшлифована и ограждена от всяких непредвиденных теледебатов, словно он нам не свой – а в духе Штирлица разыгрывает виртуозно своего среди чужых. И только где-то взаперти, плотно задернув шторы, дает выход своим настоящим чувствам и разгримированному перед сном лицу.
Чем вызван этот страх, сквозящей в абсолютной тайне вокруг принятия высших решений и назначений, заменивших выборные плутни? Почему наша власть панически дрожит раскрыться перед своим народом? Что там за перегибы изнутри? Она действительно желает одолеть нашу державную разруху, или все ее телодвижения на этот счет – только прикрытие, легенда, под которыми она творит чью-то чужую вовсе волю?
Вот что хотелось бы, разбив сегодняшнюю скорлупу тотального пиара, допонять. Иначе эти выборы вслепую, жизнь вслепую, с опорой на один экономический костыль, становятся непродуктивны и губительны в конечном счете для души и всей страны.
Лев Криштапович: Философия белорусского пути
Иллюзорные надежды на две «Волги»

При выборе пути развития, определении стратегии чрезвычайно важно уметь определить приоритеты и стратегический курс на основе национальных интересов. Всем нам памятен, например, выбор модели развития так называемыми реформаторами в начале 1990-х годов, модели, вошедшей в постсоветскую историю под геростратовским названием «шоковая терапия». Вспомним начало 1990-х годов. Ведь тогда наши граждане не только были обмануты вывесками «приватизации», «рыночных реформ» и «демократии», но и сами обманывались в своих надеждах получить две «Волги» на ваучер и жить, так сказать, на дивиденды, не работая. Но на практике вышло так, как и должно было выйти. Всякого рода антисоциальные,  криминальные и антигосударственные элементы, которым не было хода при Советской власти, выползли на божий свет и начали прихватывать общенародную собственность, а обманутым гражданам оставили, с позволения сказать, рыночные цены и рыночную зарплату, т.е. нищенство и деградацию. Масштабность разрушительных процессов в той или иной мере была характерна для всех постсоветских республик.
Беларусь первая из них опомнилась и остановилась в этом движении к деградации и катастрофе. Заслуга в этом, бесспорно, нашего белорусского народа, который быстро уловил несправедливый, грабительский характер так называемого «либерального реформаторства». То, что наши граждане в конечном итоге быстро избавились от иллюзорных надежд на две «Волги» и не клюнули на дальнейшие приманки политических шарлатанов, было обусловлено высоким интеллектуальным потенциалом белорусского общества. Как известно, экономика Беларуси на 80% была ориентирована на союзный и мировой рынки. На белорусских предприятиях концентрировалась высококвалифицированная рабочая сила, по своему уровню ничем не уступающая или, по крайне мере, приближающаяся к интеллектуальному труду. Поэтому низкопробная демагогия так называемых «реформаторов» о невмешательстве государства в хозяйственную жизнь, реструктуризации промышленности, фермеризации сельского хозяйства и «национальном возрождении» не могла надолго увлечь белорусов, ибо наши белорусы быстро раскусили всю неграмотность подобных рассуждений и программ реформирования.
Поворотный пункт в философии истории Беларуси
Именно высокий интеллектуальный фон белорусского общества был в основе прихода Александра Лукашенко к власти, его победы на президентских выборах 1994 года. Белорусский лидер адекватно реагировал на общественные настроения, прекрасно сознавая, что без поддержки и доверия народа никакая власть долго не удержится. В результате произошло резонансное наложение интеллектуального и нравственного потенциала белорусского народа на государственную политику, что сразу же стабилизировало и оптимизировало социально-политическую ситуацию в республике. Началось восстановление социально-нравственной системы ценностей белорусского общества, был возвращен утраченный смысл жизни. Смысл жизни, выражавшийся в уважении к своей общерусской истории, так сказать, к своим алтарям и очагам.
Таким образом, середина 1990-х годов  образует поворотный пункт в философии постсоветского развития Беларуси. Сами антирусские и прозападные аналитики вынуждены были признать, что президентские выборы 1994 года и майский референдум 1995 года были «рубежом, положившим начало смене государственной идеологии»[1, c.81]. В самом деле, вместо идеологии межнациональной вражды и антинародной приватизации, которую навязывали псевдодемократы белорусскому народу, восстанавливалась идеология социальной справедливости межконфессионального и межнационального согласия. На примере исторического опыта середины 1990-х годов следует подчеркнуть, что так называемая политика «национально-демократического возрождения» Беларуси, проводимая антирусскими бэнээфовцами  и прозападными либералами, на самом деле была политикой антидемократической и антибелорусской. Все это «национально-демократическое возрождение» было привнесено в Беларусь из Запада.
Ментальный аспект философии белорусского пути
Если ретроспективно рассмотреть государствообразующие процессы на территории современной Белоруссии до XIX века включительно, то, пожалуй, можно сформулировать следующие основные положения.
Первое. История белорусской государственности неразрывно связана с историей развития белорусского национального характера. Историческим этапом, зафиксировавшим основные принципы белорусского национального характера, является рубеж XVI–XVII веков, когда белорусам была насильственно навязана церковная уния. Церковная уния 1596 года имела определенную установку – упразднить в Западной Руси православную веру. В своей речи в польском Сенате князь Константин Острожский прямо обвинял короля Сигизмунда III в насильственном насаждении унии. «На веру православную наступаешь, на права наше, ломаешь вольности наше, и наконец на сумненье наше налегаешь: чим присягу свою ломаешь, и то што – кольвек еси для меня учинил, в нивошто остатнею ласкою своею оборочаешь…» [2, с.219].
Именно от этого времени история  Беларуси получает «по преимуществу народное направление» [3, с.207]. Почему народное направление? Потому что защита своего образа жизни, своей веры и культуры, своего языка исходила именно из среды самого народа, т.е. крестьянства, мещанства, казачества. Дело в том, что к этому времени западнорусская шляхта уже ополячилась и окатоличилась. Мелетий Смотрицкий в своем известном «Фриносе, или Плаче восточной церкви» (1610) констатировал смерть знаменитых западнорусских  родов, погибших в полонизме и латинстве. «Где теперь, – вопрошает Мелетий Смотрицкий, – дом князей Острожских, который превосходил всех ярким блеском своей древней православной веры? Где и другие славные роды русских князей – князья Слуцкие, Заславские, Вишневецкие, Чарторыйские, Соломерецкие, Соколинские, Лукомские и другие без числа?»[4, c.149]. Высшее западнорусское сословие пало, денационализировалось. Последние столпы русской веры, как, например, князь Константин Константинович Острожский, сходили с исторической сцены. На смену шло молодое панство, для которого проблемы православной веры и русской истории отступали на задний план перед чисто меркантильно-карьеристскими устремлениями. Хроника жизни Льва Сапеги, перебегавшего из православия в протестантизм, из протестантизма в католичество, наглядно демонстрирует процесс денационализации западнорусского высшего класса.
Именно в этот период и выкристаллизовались те социально-нравственные принципы нашего народа, которые сегодня лежат в фундаменте философии белорусского пути развития. Какие это принципы? Это принципы народности, трудового образа жизни, социальной справедливости, братскости, союза с русским народом, миролюбия, отсутствия гонора. И это понятно, так как только такие принципы отвечали сущности такого общества, которое состояло из трудовых элементов – крестьянства и мещанства и в котором не было этнически своего высшего сословия. Такое общество по своему определению уже было обществом трудовым, народным и миролюбивым. Поэтому вполне закономерно, что история  Беларуси с этого времени приобретает характер народного направления как в своей идеологии, так и в национальном развитии.
Второе. Воссоединение белорусов с русским народом, родственным по языку, конфессиональному признаку, образу жизни, в рамках Российской империи позволило нашему народу избежать грозящего этноцида со стороны польской шляхты и сохранить предпосылки для последующего национального возрождения и государственного строительства.
«Включение восточнославянских земель в состав Российской империи имело для белорусского этноса тогда спасительный характер. Прогрессивное значение заключалось в том, что была ликвидирована шляхетская империя, кровные разборки между шляхтой, от которых страдал в первую очередь простой народ.
Вхождение белорусских земель в состав России способствовало развитию зарождающейся промышленности, втягиванию во всероссийский рынок, что содействовало хозяйственной специализации Беларуси, подъему сельского хозяйства и промышленности» [5, с.41].
Важно осознать, что государственность вовсе не является сугубо абстрактной категорией, лишенной каких бы то ни было ментальных характеристик. Государственность есть в определенном смысле воплощение национального характера и национальных традиций. Так, например, сложно представить себе в Беларуси ту или иную модификацию западной политической системы, ибо она не соответствует  представлениям белоруса, не вписывается в логику белорусской жизни. Западный человек, обустраивавший свое благополучие за счет эксплуатации колониальных народов, объективно рассматривал незападного человека как материал для удовлетворения своих жизненных потребностей. Отсюда и западная идеология с ее принципами индивидуализма и расового превосходства над другими народами. Для белоруса такие представления абсолютно невозможны в силу принципиально другого образа жизни. Мир в представлении белоруса был его реальный «мир» (община), где все должны трудиться и жить по справедливости. Такой мир априорно не знает и не принимает разделения людей на высших и низших, ибо все люди божьи создания. Подобного рода представления и были закреплены на ментальном уровне нашего народа. Есть правило: нельзя вкладывать в язык народа того, чего сам народ не находит в своем языке. Если проанализировать с этой точки зрения нашу белорусскую историю, то необходимо признать, что исторически, культурно, религиозно белорусы и Беларусь входили в состав, были частью единой цивилизации — цивилизации общерусской. Отсюда и в наш образ жизни: широта души, открытость характера, миролюбие (принадлежность к большому пространству объективно не предполагала агрессивности), ироническое отношение к своим достоинствам и недостаткам (взять, к примеру, популярные анекдоты о белорусской толерантности).
Третье. Нетрудно заметить, что эволюция государственных форм на территории Белоруссии шла от общей древнерусской государственности через инонациональные государственные образования в виде Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой к реальной государственности в XX веке (СССР).
Четвертое. Представляется необходимым адекватно оценить роль религиозного фактора, как в процессе формирования белорусской ментальности, так и в ходе государственного строительства. Данный тезис может быть сформулирован следующим образом: выбор православия был предопределен, среди прочих факторов, ментальностью народа, однако, в свою очередь, православие закрепило и сохранило тот исторический тип ментальности белорусов, который сегодня можно охарактеризовать как современный. Без всякого провиденциализма: православие пришло именно на ту землю, где существовали ментальные предпосылки его сохранения. И именно оно, православие, скрепило и сцементировало догматически существующее положение вещей. Рассматривая данный вопрос, нельзя не коснуться и униатства, которое так называемые «белорусизаторы» зачисляют в разряд национальной религии белорусов. Здесь важно отметить, что в то время, когда в Белой Руси вводилось униатство (XVI-XVII века), меняли вероисповедание не простые верующие (крестьяне), а их патроны (паны, шляхта, церковные иерархи). В тот период считалось: чья власть, того и вера. Поскольку привилегированное сословие (шляхта) окатоличилось, то оно заставляло и своих подданных (крестьян) принимать униатство, механически переводило  православные приходы в приходы униатские (как промежуточную форму на пути к католичеству) путем навязывания православным мирянам униатских священнослужителей. «Загоняемый подобными насилиями в унию русский [белорусский. – Л.К.] народ не мог, конечно, искренно держаться унии. В глубине своей души он продолжал хранить старые свои верования, старые православные убеждения и искал только случая избавиться от насильно навязанной ему унии. Сами защитники латинства сознавались, что все униаты или открытые схизматики [православные. – Л.К.], или подозреваются в схизме» [6, с.161]. Поэтому, когда говорят, что в XVIII веке 80% белорусов были униатами, то это относится не столько к белорусским крестьянам, сколько к формальному количеству униатских приходов в  Беларуси. Крестьяне, как и раньше, так и в XVIII веке, оставались верными вере своих предков, то есть православию. Не случайно переход из унии в православие для белорусов был осуществлен без больших затруднений, поскольку все дело свелось к формальному переводу священников из унии в православие. И об унии в народном самосознании не осталось никакого воспоминания.
Пятое. Необходимо подчеркнуть, что ментальность не означает буквального совпадения с исторической хронологией. В ментальности история закрепляется не просто в исторических событиях, а в смысле истории. А смысл истории данной нации вполне может быть противоположен определенным историческим явлениям, свидетелем которых она являлась. Дело в том, что определенные исторические события могут быть временны и преходящи, а смысл истории  данного народа непреходящ до тех пор пока живет этот народ. Вот почему все историко-культурологические усилия «белорусизаторов» вывести из аббревиатуры ВКЛ некую белорусскую идентичность носят сугубо софистический характер. Отсюда должно быть понятно, что подобные попытки никакого отношения к действительной белорусской идентичности не имеют.
Философия белорусской государственности
В то же время важно понимать, что есть традиции, которые закреплены в самосознании нашего народа. Это касается традиции общности исторических судеб белорусов и русских, общерусской природы белорусского народа. Всякие попытки иронизировать над этими традициями как раз и свидетельствуют или о непонимании белорусской ментальности, или о желании смены нашей ментальности и привязке ее к чужой системе идеологических представлений и взглядов. Да, белорусы и русские – два народа. Но это народы-братья. Отличаясь эмоциональными оттенками, они, тем не менее, представляют собой единую этнокультурную и ментальную общность. Этого никогда не следует забывать.
Парадокс в том, что в известном смысле есть основание утверждать, что белорус является более русским человеком, чем великоросс. Как образно сказал президент Александр Лукашенко, «белорус – это русский со знаком качества» [7,  с.7]. Обусловлено это спецификой исторического развития Беларуси, когда от белорусов требовалось большее напряжение сил и ума в защите своих общерусских начал от посягательств чужеземцев (крестоносцы, иезуиты, польские магнаты, «белорусизаторы», нынешние квазиреформаторы). Не случайно белорусы отнеслись более негативно к разрушению СССР, чем великороссы.
Таким образом, исторический путь развития Беларуси проходил в русле национального, культурного, цивилизационного единства с Россией. Для белорусского и русского народов характерны языковое родство, единство образа жизни и территории, одна и та же социально-нравственная система ценностей, одни и те же мировоззренческие и политические убеждения, общность исторической судьбы.
Объективно белорусская государственность сформировалась в условиях общерусского цивилизационного пространства, союза с русским народом. Такова философско-историческая специфика формирования белорусской государственности.
Эта специфика образования белорусского государства рельефно проявляется на примере попытки создания БНР. Историки, анализирующие процесс возникновения БНР, делают большой упор на различные частные моменты и сообразно казусной логике философско-исторического мышления подразделяются на две группы: одни считают, что БНР не была государством, а представляла собой только идею белорусской государственности, поскольку у нее не было реальной власти и реальных признаков государственности: армии, полиции, Конституции, судебных органов, финансовой системы и т.п. Другие же доказывают, что БНР все-таки была белорусским государством, поскольку имела флаг, герб, «государственную печать». Несмотря на свои расхождения, обе группы этих «исследователей» тем не менее считают, что БНР следует рассматривать как явление, которое все-таки способствовало формированию национального самосознания белорусского народа, развитию его языка и культуры, осуществлению государственной самостоятельности и независимости.
Наивность такого вывода заключается в том, что он основывается на хронологических и формально-юридических признаках. Для постижения феномена БНР важна не формально-юридическая, а ментально-смысловая точка зрения. А ментально-смысловую подкладку БНР как раз и составлял комплекс антирусских, антисоюзных идей, которые шли вразрез с белорусской ментальностью и белорусской государственностью.
Один из важнейших деятелей БНР Вацлав Ластовский в своих работах доказывал, что «белорусы и русские две разные расы, а белорусское движение по существу является не просто сепаратным от России, а движением национально-расовым» [8, с.79]. Вернувшись из эмиграции в Минск в 1927 году и став руководителем исторической и этнографической науки в Советской Беларуси, он продолжал проповедовать теорию волото-кривского происхождения белорусов, согласно которой белорусы имеют расово-антропологическое превосходство над русскими. Им была создана так называемая концепция о «Кривии» – огромном белорусском государстве в прошлом, где доказывалось, что белорусский народ должен называться «кривичским», так как он принципиально отличается от русских, а название Беларусь должно быть заменено Кривией.
Другой деятель БНР Аркадий Смолич в учебнике для средних школ БССР «Кароткі курс геаграфіі Беларусі» пытался всячески обосновать антропологическое (физическое) отличие белоруса от русского. А Язэп Лесик – третий деятель БНР – принимал все меры к тому, чтобы противопоставить белорусский язык  русскому, выступал в печати против употребления белорусскими писателями и учеными любого, даже извечно белорусского слова, если оно хотя бы по внешней форме совпадало с русским словом. Такая «белорусизация» на помогала, а мешала белорусскому народу получить образование на родном языке.
Идеологи БНР всячески стремились противопоставить белорусов и русских, развести Беларусь и Россию по разные стороны исторического и цивилизационного развития. И такая квазиконцепция была не только антироссийской, но и антибелорусской, поскольку она была чужда белорусскому национальному характеру, в ложном свете рисовала взаимоотношения между белорусами и русскими, а поэтому абсолютно не воспринималась нашим народом. Совсем не случайно, что БНР была провозглашена в период немецкой оккупации Беларуси в 1918 года, так как она не имела поддержки среди белорусского народа, а лишь рассчитывала на «хаўрус с Германской империей», т.е. с оккупантами. Вот почему БНР никакого отношения к белорусскому национальному самосознанию и к белорусской государственности не имеет. Нынешние «белорусизаторы» (Владимир Орлов, Анатолий Тарас и др.) ничего нового в своей квазиисторической макулатуре не сочинили. Они лишь переписали пропольские опусы «белорусизаторов» 1920-х годов.
Особенность исторического развития Беларуси состоит в том, что белорусская государственность изначально формировалась как союзная государственность. Именно не уния, а союз. Хотя терминологически понятия «уния» и «союз» совпадают, однако по существу за ними скрываются принципиально разные векторы философско-смыслового развития. Общеизвестно, что попытки польской шляхты привлечь белорусское крестьянство к своей борьбе против России всегда терпели крах. Ибо белорусы прекрасно понимали, что их враг – не Россия, а польский пан и латинский иезуитизм. Сами польские иезуиты, видя провал своего миссионерства в среде белорусов, в сердцах произносили: «Грубый и окаменелый в схизме народ» [3, c.279]. Союзность является атрибутивным признаком белорусской государственности.
Появление Республики Беларусь в начале 1990-х годов вызвало вал исторической макулатуры, главной целью которой стало обоснование выдуманного национального величия. Нам стали втолковывать, что мы якобы наследники великих европейских государств. Оказалось, что мы не просто не знали о собственном национальном величии, мы даже не подозревали о его поистине вселенских масштабах.
Но, странная вещь, чем больше публиковалось работ такого рода, тем больше в общественном сознании нарастало их инстинктивное неприятие. Суть заключалась не в том, что нить времен была прервана. А в том, что в народе, у наших граждан не было чувства той истории, которую ему втолковывали так называемые «белорусизаторы» как своей, личной, традиционной, дедовской и отцовской истории. Ее – не было. И это была правда. Но только не для тех, кто такую пародию на белорусскую историю писал.
Суть этой исторической графомании во многом стала определяться подходами, замешанными на идее национальной исключительности, точнее, на тех смысловых мостиках, которые не имели ничего общего, прежде всего, с общерусской исторической и идеологической практикой.
Раз русские исповедуют православие, то история «белорусизаторов» подавалась сквозь призму пристального внимания к униатству, которому предназначалась роль «национальной религии». Раз белорусы связаны с русскими общей судьбой на всем протяжении своей истории, следовательно, «белорусизаторы» акцентировали внимание на битвах «под Оршей» и иными сражениями, где уже «их европейские ганнибалы» в пух и в прах разбивали московских воевод.
Раз русские говорят о красоте русского языка, то для «белорусизаторов» было главное — под прикрытием фарисейских причитаний о матчынай мове развернуть русофобию в Беларуси. Этим «исследователям» и невдомек, что когда говорят о том, что русский язык – это родной язык белорусов, это чистая правда, поскольку он, русский язык, выстрадан и выношен поколениями наших предков, и нам от этих исторических истин никуда не убежать. К чему могла бы привести «белорусизаторская» глупость, если бы она начала осуществляться на практике – красноречиво свидетельствует сегодняшняя Украина: мракобесию бандеровщины, разгулу преступности, развалу государственности, национальной катастрофе.
Формирование государственности вообще немыслимо вне исторических традиций. Но, говоря об исторических традициях, надо иметь в виду именно исторические традиции белорусского народа. Почему это важно? Потому что зачастую под видом национальных ценностей нам стремятся подсунуть ценности польско-шляхетской истории, но только не нашей, белорусской. Вот почему полнейшей софистикой являются попытки попытки «белорусизаторов» зачислить в разряд белорусских князей Миндовга и Витовта, тащить в современную белорусскую культуру Радзивиллов, Сапег, Огинских как видных представителей белорусской ментальности. Это не только выглядит глупо по отношению к действительной истории Беларуси, но и является прямым оскорблением национальных чувств нашего народа, потратившего немало сил и времени, чтобы освободиться от социального, национального и религиозного угнетения подобных «благодетелей» белорусов. На это обстоятельство обратил внимание президент Александр  Лукашенко, выступая в Белорусском государственном университете. Он отметил, что некоторыми «исследователями» за истинное проявление белорусского самосознания выдаются феодальные усобицы, а сотрудничество коллаборационистов с фашистскими оккупантами в годы Великой Отечественной войны – за патриотизм и национальное возрождение. В ход порой идут откровенная русофобия, глумление над стремлением народа к социальной справедливости и народовластию. Подобные «произведения» их авторы оправдывают «благородной  целью» – любой ценой укрепить «независимое белорусское сознание».
«Но истинное национальное самосознание не может строиться на лжи и фальсификациях» [5, с.23].
Историческое значение образования БССР заключается в том, что оно явилось закономерным итогом предшествующего развития белорусского народа, когда он, наконец-то, поднялся на уровень государственного мышления и государственного строительства. БССР нельзя ограничивать лишь советской государственностью и рассматривать ее в качестве преходящего этапа в истории белорусской государственности. Советскость белорусской государственности – это лишь форма, сущность же БССР заключается в союзности. Форма – преходяща, сущность – постоянна. Нынешняя Республика Беларусь лежит в основании дальнейшего развития белорусского государства именно как Союзного государства.
Список цитированных источников
Национально-государственные интересы Республики Беларусь.- Минск, 1999.
Акты Западной России. — СПб., 1851. — Т. 4.
Коялович, М. Чтения по истории Западной России / М. Коялович. – СПб., 1884.
Коялович,М.О. Шаги к обретению России /М.О.Коялович.- Минск: Издательство Белорусского Экзархата, 2011.
Лукашенко, А.Г. Исторический выбор Беларуси. Лекция  Президента Республики Беларусь  в  Белорусском  государственном университете.   Минск, 14  марта  2003  г. /А.Г. Лукашенко. – Минск: БГУ, 2003.
Киприанович, Г.Я. Исторический очерк православия, католичества и унии в Белоруссии и Литве /Г.Я. Киприанович. – Минск: Издательство Белорусского Экзархата, 2006.
Лукашенко, А.Г. Большое  видится  на расстоянии / А.Г. Лукашенко. – Советская Белоруссия. 01.2010.
Залесский, А.И.,  Кобринец,  П.Н.  О  национальных  отношениях  в  Советской Белоруссии. Исторические очерки./А.И. Залесский, П.Н. Кобринец. – Гродно, 1992.
Лев Криштапович, доктор философских наук, профессор
Лев Пирогов: Наши «папа и мама» – это наша история
Вот если бы «национальной идеей» назначить реабилитацию национальной истории. Иван Грозный – не плохой! Петр Великий – не плохой! Не кровавые палачи и маньяки, а строители государства. Неожиданно? Это еще полбеды, а вот вы послушайте дальше…
[b][/b]
В тени Уренгойского Мальчика завяли всякие информационные пустяки вроде объявления о скором завершении военной операции России в Сирии и предречения патриархом конца света.
Правда, операцию уже один раз завершали, а конец света был просто фигурой речи – но все равно какой жир!.. Мальчик убрал всех. Посадил попой на газон, как Месси – недотепу-защитника. Распылил на атомы – и атомы закопал.
Выжженное информационное поле нельзя назвать «Пейзаж после битвы», потому что битвы никакой не было. Была Хиросима.
Радует нас это или не радует?
С одной стороны, общество ясно дало понять (и себе, и всем, кого это, возможно, интересует), что Великая война и Победа остаются святынями. На святыни (в отличие от «ценностей») нельзя «взглянуть по-новому», любой «свежий взгляд» – святотатство.
Да, мы часто жалели и даже внутренне прощали немцев. Но никогда не заявляли об этом официально. И не собираемся. («Мы» – это общество, а не власти, с тех станется.)
Это радует. Святыни должны быть. И у народа, и у каждого отдельного человека. Без них он становится бесхребетным, «жидким».
С другой стороны, очень покоробила стилистика нашего стихийного митинга: возмущение – и обида, возмущение – и агрессия. Обида и агрессия – это «слабые» реакции, они свидетельствовали о нашем чувстве беспомощности.

Мы не чувствуем, что наши святыни надежно защищены.
Не чувствуем защищенными себя и свои чувства.
Мы понимаем: в обществе существует условно 10–15% людей, готовых по тем или иным причинам «перешагнуть» войну и память о ней, и нет гарантии, что «те, кто принимает решения», встанут на сторону большинства – не пожертвуют нашими святынями в угоду какой-нибудь из сиюминутных политических выгод.
Ну ведь игнорируется же, например, тот факт, что большинство в обществе – за протекционистскую экономику, за прогрессивный налог и за реабилитацию Сталина?
Поэтому реакция наша и была столь бурной – «с запасом». И столь нетерпимой: как бы к «мальчику», как бы к немецким солдатам, а на самом деле – к попыткам пересмотра истории.
А почему же мы их так боимся?
Казалось бы, после хаоса 1990-х (когда пару лет даже Парад Победы не проводился, а телеканалы и радиостанции отменяли минуту молчания) становится только лучше. Появился «Бессмертный полк»...
Но что-то не так. Что-то нас тревожит и лишает уверенности.
Может, то, что большинство новых фильмов про войну обязательно имеют обличительно-покаянную нагрузку в виде разоблачения «ужасов сталинщины» и вообще «советских уродств» (так что даже порой непонятно, что тут к чему идет нагрузкой)?
А может, мы так переживаем за войну и Победу просто потому, что это последнее и единственное, что у нас есть? Да, был космос, но... рассосался. Был недавний патриотический всплеск в связи с Крымом – и тоже «что-то пошло не так».
Культура, искусство, наука? «Не смешите меня».
Можно гордиться национальной миссией, грядущими свершениями, планами на будущее, но их – внятных и убедительных, общенационального исторического масштаба – у нас тоже нет. «Есть ли у нас план, мистер Фикс?»
Раз в пять лет мы напрягаемся и придумываем (именно придумываем – высасываем из пальца) «национальную идею». Последняя версия ее, если не ошибаюсь, – это «рост благосостояния». Ну то есть нормальная жизнь. Для отдельной семьи – вполне себе идея, но вот для нации...
И даже если бы такой идеей можно было проникнуться, поводов для гордости тут никаких нет: одеваемся мы все равно «более хуже» американцев и европейцев (да и китайцев уже).
Кто-то скажет: а что, просто так жить, не гордиться, нельзя?
Нельзя. Не знаю почему, но нельзя. Родителям почему-то необходимо гордиться детьми, даже если те ничего особенного не делают. А детям почему-то необходимо гордиться тем, что мама самая красивая, а папа – самый сильный и умный. Можно гордиться новым смартфоном, но папой и мамой, согласимся, лучше.
Наши «папа и мама» – это наша история. В ней, кроме войны, вытоптано все. Вот мы и цепляемся – истово! – за последнее.
Кстати, в порядке бреда. (Не потому, что я считаю это бредом, а потому, что кто я такой, чтобы слушать мои предложения.) Вот если бы «национальной идеей» назначить... реабилитацию национальной истории?
Это очень сложный, очень масштабный проект. На нем можно понараспределять много бюджетов (это я уже рекламирую свое предложение чиновникам). Вот смотрите.
Иван Грозный – не плохой! Петр Великий – не плохой! Не кровавые палачи и маньяки, а строители государства. Неожиданно? Это еще полбеды, а вот вы послушайте дальше...
– Ленин – не плохой!
Часть присутствующих уже попадала в обморок. И это только начало.
– Сталин...
– Что-о-о?
Чувствуете, сколько работы? На сколько лет?
Слинял положительный образ отечественной истории за пару лет перестройки, а вот восстанавливать его придется весьма долго. Но мне было бы очень интересно взглянуть на результат такой работы. Может, даже пожить при нем годик-другой.
Уверен, что если бы в той России какой-нибудь то ли мальчик, то ли студент выступил в каком-нибудь то ли бундестаге, то ли курултае, общество восприняло бы это как еще одно свидетельство своей силы, а не как плевок, пощечину и угрозу.
  • Автор: sidney
  • Автор: 3-01-2018, 10:58
Артем Агафонов: Интервью, которого не было
Артем Агафонов: Интервью, которого не было

Я всегда старался быть максимально открытым с журналистами. Спокойно выступал и на «Регнуме» и на «Белсате», не делая различий между «своими» и «чужими». Но недавно я впервые отказал в интервью. Об интервью меня попросила одна популярная независимая газета, предложение было очень интересным – ответить на несколько вопросов по поводу несостоявшегося дела «Белого легиона», объем интервью – 6000 знаков, целая газетная полоса. Однако, почитав вопросы, я вынужден был отказаться. Они оказались составлены таким образом, что, на них невозможно было давать пространные ответы, не уходя в домыслы откровенно конспирологического толка. А выставлять себя клоуном мне совершенно не хочется.
Однако, подумав, я все-таки, решил ответить на них тут. Никаких домыслов, никакой конспирологии, никакого «анализа», основанного на том, о чем я могу только догадываться. Я не следователь, не прокурор и не фигурант этого дела. Я не имею доступа к материалам дела и не общался с теми, кто имеет. Поэтому только кратко и по сути.
-Начнем с самого начала: почему появилось "дело патриотов", или дело "Белого легиона", которое возбудили в разгар протестов нетунеядцев?
- Видимо, потому, что ситуация в стране была напряженная и можно было ожидать провокаций со стороны экстремистов.
- Вам не кажется странным подбор фигурантов уголовного дела? Через уголовное дело прошли 36 человек: члены "Белого легиона", Молодого фронта, БСДП (Народная Грамада), бобруйский клуб "Патриот".
- Не кажется. Независимо от членства в разных структурах, они исповедовали националистическую идеологию в ее агрессивной и радикальной версии, многие имели контакты с украинскими националистическими вооруженными формированиями и вполне могли попытаться сколотить подобное формирование у себя на родине. Напомню, что людей в камуфляже, которые на улицах принимали непонятную присягу мы видели совсем недавно. И эти люди имеют прямое отношение к одной из указанных организаций.
-27 ноября Следственный комитет прекратил уголовное дело "за отсутствием в деянии состава преступления". Почему уголовное дело прекращено?
- Я не имею допуска к материалам дела, поэтому мне остается только гадать. Возможно, следствию не удалось собрать убедительную доказательную базу. Возможно, это было политическое решение, направленное на улучшение белорусской позиции в переговорах с Западом.
-Дело закрыто, но вопросы остались. Например, кто такая таинственная фрау А., чей донос и положен в основу уголовного дела? Почему власти не раскрывают закулису уголовного дела?
- Я с ней не знаком. Зато знаком с таким понятием, как защита свидетелей. Рассекретить человека в этой ситуации означало бы поставить ее в большую опасность.
-Какие политические последствия может повлечь "дело патриотов" внутри страны и за ее пределами?
- Внутри страны национал-радикалы могут вновь почувствовать свою безнаказанность. Это главное следствие несостоявшегося дела так называемых «патриотов»
-Многие наблюдатели называют "дело патриотов" политическим - как реакция властей на социальные протесты, поэтому при очередном обострении социальных протестов может появиться новое "дело патриотов". Действительно ли Минск избрал такую тактику обеспечения "политической стабильности"?
- Борьба с экстремизмом – всегда политика. Экстремисты, будь они хоть неонацистского, хоть анархистского, хоть какого иного толка, всегда дестабилизируют ситуацию в обществе, разжигают рознь, провоцируют насилие. Что происходит, если борьбой с экстремизмом пренебречь, мы все видим на примере Украины. Поэтому, если власти начнут эффективно и жестко подавлять экстремизм – я не буду против такой тактики обеспечения политической стабильности.
Артем Агафонов
  • Автор: sidney
  • Автор: 3-01-2018, 07:24
Байда Байды. Как "истинно русский" левашовский шарлатан гадит в головы неграмотных лохов.
Проходимец Байда привёл американский эксперимент с падением на землю пера и шара для игры в кегли.

Одинаковость процесса падения обоих предметов мошенник назвал подтверждением справедливости его "теории" о выдумках Ньютона и отсутствии закона всемирного тяготения. Вобщем, Ньютон - дурак. Умные - Левашов и сам Байда.
Где учился и учился ли вообще где-нибудь этот Байда - тайна сия велика есть.
Однако, к сути дела.
Уважаемые! Вы хоть в школу ходили когда-нибудь?
Что показывает и подтверждает американский эксперимент с пером и кегельным шаром?
Какое отношение этот опыт имеет к мазне "физика" Байды, заявляющего буквально, что:
Сила притяжения пера к Земле:
F1 = Mз * Mп / R2
Сила притяжения шара к Земле:
F2 = Mз * Mш / R2
Эксперимент показал, что эти силы равны, т.е.
F1 = F2
https://cont.ws/@dbaida/779883
???????????
Извиняюсь! С какого хера ?
Эксперимент показывает, что НЕ СИЛА, а УСКОРЕНИЕ СВОБОДНОГО ПАДЕНИЯ (g) всех предметов, падающих на землю, одинаково!
И вычисляется по формуле , которую любой из вас, балбесов, должен знать с детства!
Ускорение свободного падения в упрощённом виде можно рассчитать по формуле (а) g=F/m, которая получается из формулы F=m?g, где F - сила тяжести либо вес тела в состоянии покоя или равномерного прямолинейного движеня, m - масса тела, которое притягивает планета, g - ускорение свободного падения.
Для понимания:
Формула F=m?g есть частный случай формулы, описывающей Второй Закон Ньютона, основной закон классической механики: F=m?а, где а - ускорение движущегося тела.
Нет такого человека, который не знал бы этих вещей если он когда-нибудь ходил в школу, мать вашу так!
Продолжим.
Сила тяжести, действующая на тело, зависит от массы тела, массы планеты, притягивающей тело, и от расстояния, на котором находится тело от центра массы планеты.

F=G?m1?m2/R2, где

F - сила тяжести;
G - гравитационная постоянная, G=6,6720?10?11Н?м2кг2;
R - расстояние между центрами планеты и объекта в метрах.
И когда вы подставите в эту формулу численные значения величин, а потом вернётесь к формуле (а), то вы получите число g, которое есть ускорение свободного падения и которое
всегда равно 9.81 м/сек2,
вне зависимости от того, падает на землю перо, пух, шар, слон или сам Байда.
А вот настоящая сила F1 или F2 в мазне байды НИКОГДА НЕ БУДЕТ ОДИНАКОВОЙ! Потому что
F=m?g.
А m1 - масса Земли - никак не равна ни m2 - масса пера, ни m3 - масса шара!
Эти силы будут РАЗНЫМИ!
Откройте глаза и пересмотрите ролик прохвоста!
И вы увидите, что от падения пера не остаётся никакого следа, а от падения шара остаётся большая вмятина на поверхности.
Мозги-то включайте, политолухи!
Дурят вас байды. Точно так же, как надурили себя на майдане.
Вобщем, совет простой.
Либо возьмите учебник физики и таблицу умножения. Либо, если лень, возьмите полено и дайте Байде по байде.
И запомните накрепко, шо если сложить вместе сто байдов (или байдей) и триста левашовых, то полученный продукт будет содержать меньше мозга, чем мизинец левой ноги академика Сергеева, уже не говоря об Исааке Ньютоне.
Привет Левашову!
Всё-таки, вовремя издох, подлец.
«Белорусский партизан»: Мысли и предположения

Министерство информации Беларуси ограничило доступ к сайту «Белорусский партизан». Это было сделано на основании подпункта 1.2 пункта 1 статьи 51 Закона «О средствах массовой информации». По словам властей, ресурс систематически нарушал законодательство о средствах массовой информации, публикуя статьи, содержащие «запрещенную информацию». В данный момент некоторые политики и журналисты обратились к Минформу с просьбой пересмотреть решение о блокировке.
Когда я впервые услышал о решении Министерства информации, то испытал двойственные чувства. С одной стороны, я всегда выступаю против политической цензуры и запрета альтернативных СМИ. Человек должен получать информацию из разных источников, чтобы иметь возможность сопоставлять аргументы сторон и формировать собственное мнение. Это основной принцип демократии и плюрализма.
С другой стороны, я прекрасно понимаю, что белорусские националистические СМИ, называющие себя «независимыми», действуют абсолютно в том же русле, что и официальные белорусские власти, когда дело касается политических противников националистических идей. Мне неоднократно доводилось наблюдать, как «Хартия 97», «Наша нива» или «Белорусский партизан» устраивают разнузданные кампании травли людей русофильских взглядов. Иногда они вполне сознательно размещают ссылки на их профили в социальных сетях, что является прямым вторжением в личную жизнь. Одним словом, свободу слова эти «журналисты» воспринимают лишь в отношении себя и своих единомышленников.
Довольно забавной была предсказуемая реакция схожего, но еще более желтого ресурса «Хартия 97». Наталья Радина назвала решение Минформа «очередным шагам по уничтожению свободы слова». Она также предположила, что отныне «ни один инвестор не вложит ни копейки в белорусский «цифровой» ГУЛАГ».
Слова Радиной напомнили мне ситуацию с запретом социальной сети «ВКонтакте» на Украине. В тот момент «Хартия» восторженно приветствовала решение киевских властей. Оказывается, ГУЛАГ может быть избирательным. И если ограничение свободы слова касается российских сайтов, то ничего страшного не происходит. Наоборот, это является борьбой с «русской пропагандой».
Не стану скрывать, серьезной блокировке «Хартии 97» я бы обрадовался совершенно искренне. Если «Белорусский партизан» еще позволяет себе иногда печатать альтернативную информацию, то ресурс Радиной уже давно стал информационной помойкой, куда сбрасываются русофобские материалы. Думаю, что это существенно повлияло бы на психическое состояние читателей «Хартии».
Было бы интересно узнать, благодаря каким материалам «Белпартизан» угодил в опалу. Как известно, в последнее время националистам в Беларуси практически везде включили зеленый свет. Единственное условие, которое им ставят – не трогать Президента Лукашенко и его окружение. Не нарушил ли «Партизан» ненароком это соглашение, выставив белорусскую власть в дурном свете? Остается об этом только догадываться, так как Министерство информации не сообщило ничего определенного.
Я бы не советовал радоваться тем, кто за блокировкой «Партизана» увидел очередной виток борьбы с национализмом. На мой взгляд, оснований для оптимизма в последнее время нет. Тем более, что в отношении русофильских журналистов мы имеем гораздо более серьезные репрессии. Это говорит о том, что власть следует принципу «разделяй и властвуй», иногда используя при этом старую русофильскую риторику. Понятно, что при этом она просто лоббирует свои интересы.
Разумеется, я не особенно верю в то, что благодаря обращениям националистической общественности власть отменит свое решение. Понятно, что белорусским чиновникам, которые являются бессловесными винтиками системы, достаточно будет любого знака с «Олимпа», чтобы включить задний ход. Мне сложно сказать, пойдут ли стороны на уступки друг другу. В том, что такие «договорняки» имеют место быть, я уверен.
К сожалению, свобода слова в Беларуси – это скорее миф, который подтверждает и власть, и оппозиция. Для того чтобы говорить правду, нужно быть действительно «независимым». Белорусские государственные журналисты, получающие зарплату, а также националистические СМИ, живущие на подачки западных фондов, такими не могут быть по определению. Поэтому с обеих сторон мы слышим только примитивную пропаганду. Изменится ли ситуация в обозримом будущем? На мой взгляд, условия для этого не будут созданы еще долгие годы…
Аркадий Вертязин