Юлия Чирва: Крым наш тоже
Юлия Чирва: Крым наш тоже
– «Что делать?» – спросил нетерпеливый петербургский юноша.
– Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье;
если зима – пить с эти вареньем чай.

Василий Розанов

Как-то на одной из либеральных тусовок, на которую я имела неосторожность попасть, на кофе-паузе при знакомстве меня вместо того, чтобы спросить: «Какая сфера моих исследовательских интересов, какую организацию я представляю, почему меня заинтересовала конференция по инклюзии и социальному бизнесу?» - задали один вопрос: «Чей Крым?»

Меня тогда удивило, что на Беларуси есть люди, которые оценивают тебя по тому, как ты относишься к тем или иным событиям в истории, а не по тому, что ты делаешь, чем занимаешься, какой у тебя характер и умение ладить с людьми.

Крым разделили не только украинское общество, он внес разлад в российские круги общественных деятелей. Оказывается, среди белорусских либералов отношение к людям тоже завит от отношение к ситуации по Крыму.

А ведь белорусам в глубине души так хочется спокойно жить на своем маленьком мирном и стабильном хуторке. Посмотрите белорусское телевидение: для нас посевная, уборочная, дожинки намного важнее того, кто что сказал о том, чей или не чей Крым. Посмотрите, для нашей желтой прессы самыми важными и страшными войнами являются молочные битвы и сражения по доказательству того, что это мы производим белорусский пармезан и белорусские креветки.

Мы, белорусы - мирные люди, почему нас все время хотят втянуть в обсуждение каких-то международных конфликтов, спрашивают нашего мнения, требуют заявлений. Дайте нам спокойно выращивать хлеб, растить детей, жить спокойной семейной размеренной жизнью. Помните, как Цезарь Гай Аврелий Валерий Диоклетиан Август, придя к власти, навел порядок в Римской империи, а потом оставил все дела и удалился в провинцию, где на досуге удачно сочетал занятия философией и сельским хозяйством. Пока Диоклетиан вел здоровый образ жизни в Сплите, империя под бездарным управлением цезаря Дазы приходила в упадок. Когда римляне пришли просить Диоклетиан вернуться, он не согласился.

- Но почему?! - зарыдали сограждане.

- Если бы вы видели, какую капусту я вырастил в Сплите, вы бы не спрашивали, - ответил бывший император.

И вот когда белорусов пытаются втянуть в политические баталии и информационную войну «кто что сказал, не сказал, не сказал, но подумал, даже не подумал, а намеривался подумать», то они, естественно, всячески стараются уйти от ненужной болтовни. Они просто реальными действиями показывают свою позицию без лишних слов.

Приближается 18 марта, юбилей возвращения Крыма в состав России, естественно, что это событие не обойдет стороной и белорусские дискуссионные площадки. Либеральное «кола» получит возможность еще раз напомнить о себе, выступить с протестом, вспомнить старые обиды, перепугаться и начать пугать других вторжением «вежливых людей», начнут искать тех, кто считает, что Крым наш, то есть их.

Что этому противопоставить? Можно попробовать историю. Но на оппозиционных деятелей общепринятая истина - historia est magistra vita не действует, поэтому приходится в аргументации использовать подход dura lex sed lex, а если и это не возымеет успеха, тогда, извините: хозяин-барин может остаться при своем мнении, если ему очевидность не указ.

Итак, начнем с истории. Оставим исторические очерки из окраинских учебников о том, что древние укры выкопали Русское море (в VI—XVII веках, как в русских, так и в арабских, итальянских и иных источниках благодаря активному мореплаванию славян использовалось название «Русское море»: в «Повести временных лет» говорится: «А Дънепрь вътечеть в Понтьское море трьми жерелы, еже море словеть Руськое…»), так вот до того, как стать русским, Черное море, Понт Аксинский (греч. ?????? ??????), принадлежало сверхдержаве того времени – Риму. Так что, по логике либералов, итальянцы имеют на Крым больше всего прав, но почему-то об этом не заявляют.

В IX– X вв. походы наших предков сделали Черное море «Русским». Кстати, среди этих предков были кривичи, которые вместе в Олегом и Игорем ходили на Византию (так что отдых в Крыму – это многовековая белорусская традиция, а размещение на берегах Черного моря американских военных баз может препятствовать туристическим интересам белорусов). С нашими предками византийцы договорились: поделились своими культурными достижениями, обменялись опытом, послав братьев Мефодия и Кирилла просвещать славян. Ученики Кирилла и Мефодия принесли нам не только письменность, но и новые принципы государственного устройства, основанного на христианских основах. Так мы стали единоверцами Византии, а Херсон теперь для нас является не только крещенской купелью князя Владимира, но и купелью просвещения всех славянских племен, объединенных в единое государство – Киевскую Русь. Киев – мать городов русских, именно он стал объединять наш народ в единое целое. Именно единство наших славянских племен дало толчок для культурного и экономического развития.

Три века – с 1475 по 1774 г. Черное море было внутренним водоемом османов. Из государств, отсеченных османской империей от этого моря, существенно пострадала Россия – почти 1/3 ее европейской территории принадлежала черноморскому бассейну. Походы Ивана Грозного 1556-1559 г.г., В. В. Голицина 1687, 1689г., Петра I 1711 г., Миниха и Ласси 1736 - 1737 свидетельствовали о том, что русские всегда помнили: Крым наш, и выход к Черному морю – это не личные амбиции, а стратегическая задача - вернуть исторические рубежи.
И только в XVIII в., когда сложились геополитические условия, у России появился морской флот, начались первые победы – «Румяновкая война» 1768 – 1774 г.г. Победы на суше и Черноморского флота на морях в конце XVII – начале XIX в. привели к тому, что Российская Империя вернула и объединила в единое целое все древнерусские земли, в том числе Малороссию и причерноморскую Новороссию. Русский парусный морской флот вышел на второе место в мире после британского.

Естественно, это не устраивало сильных мира сего того времени. Коалиция европейских держав и Турция в 1853 – 1856 г.г. потеснили Россию на Балтийском и Черном морях. После революции 1917 г. начались уступки и потери территорий разрушенной в результате государственного переворота Российский Империи. Были заключены мирные договора с Османской империей (1918), советско-турецкий договор о дружбе (1921), о нейтралитете и ненападении (1925), о паритете вооружений на Черном море (1931).

Победа в Великой Отечественной Войне нашего народа, героизм защитников Севастополя- символа русской славы - вновь вернули России (СССР) контроль не только над Черным морем, но и позволила контролировать Эгейское, Адриатическое моря и восточное Средиземноморье.

Крым оставался предметом зависти и заветной целью западных держав. На Ялтинской конференции, где решалась судьбы послевоенных границ, Черчилль и Рузвельт просили передать им Крым в обмен на такую же по размерам территорию в Европе. Естественно, что Сталин на это не согласился. Трудно поверить, что глава Советского Союза иллюстрировал свой отказ неприличным жестом - фигой, но эту басню передают из рук в руки. Достоверно же известно, что Крым очень понравился европейской делегации. У. Черчилль писал: «Когда мы пересекли горы и спустились к черному морю, мы почувствовали тепло, яркий солнечный свет. Климат здесь очень мягкий». Хотя ранее, в поисках причин, почему бы не ехать в Крым, премьер-министр заявлял, что «там вши, свирепствует тиф и погода мерзкая». А вот Рузвельту очень понравился русский борщ, но все ожидания превзошли настоящие большие бутерброды, обильно намазанные маслом и икрой, которые он приказал делать вместо традиционных для англичан и американцев крошечных сэндвичей». Кстати, есть предание, что предок Рузвельта погиб в Крыму и похоронен в «долине смерти» (Балаклава). Вообще многие европейцы могут похвастаться тем, что останки их предков покоятся на крымской земле. А причиной тому упрямство: лучше всего в русский Крым ездить в качестве гостей и туристов – и борщом накормят и бутербродами с икрой угостят, а вот в качестве военных действующей армии лучше не рисковать.
Итак, Крым наш по единственному пока законному и действующему до сего дня Ялтинскому соглашению.

Скрытый государственный переворот и приход к власти Хрущева сделали возможным осуществить незаконное присоединение Крыма к УССР. Об этом много говорилось и писалось в 2014 году, но для тех, кто сомневается, чей Крым, повторим еще раз.

Крымская область, а тем более Севастополь, который в отличие от Крымской области, никто и никогда Украине не дарил, были присоединены с нарушением всех норм международного права. Пребывание Крымской области в составе УССР с 1954 по 1991 год было незаконным. Передача этой области в состав Украины была проведена с таким грубым нарушением конституционных норм Советского Союза, что могла считаться юридически недействительной с самого начала. Статья 14 Конституции СССР отдавала утверждение изменений границ между союзными республиками Верховному Совету СССР, а статья 18 декларировала, что «территория союзных республик не может быть изменена без их согласия». Мы знаем, что референдума о присоединении Крыма к УССР так и не провели. Кстати, референдум 2014 года – это не только формальность, но и восстановление справедливости по незаконному решению 1954 года.

Факты грубого нарушения конституционных норм СССР при юридическом оформлении передачи Крымской области из состава России в состав Украины были утверждены Постановлением Верховного Совета РФ от 21 мая 1992 года «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году». В 2014 году Крыму, так же как и сейчас Новороссии, грозил геноцид. Население Крыма приняло единственное и правильное решение – провести референдум.

Как нам, белорусам, относится к тому, что мировое сообщество в лице англо-саксонского меньшинства требует от всех не признавать законность присоединения Крыма? Мы же люди умные, образованные, знаем историю, разбираемся в законах. Мы прекрасно видим, что истерия вокруг Крыма – это злоба из-за того, что не удалось разместить на этой территории НАТОвские военные базы, а, следовательно, не достигнута основная цель государственного перевороте на Украине.

Официальный Минск, как в народе говорят, «не лез перад батькай у пекла», делал «размывчатые» заявления, а на деле не предпринимал никаких недружественных шагов в отношении России: санкции не вводил, никто не истерил, как Прибалтика, по поводу и без повода. Спокойно ждали, придерживаясь тактики Кутузова: яблоко должно поспеть, тогда само упадет. Когда сложились благоприятные обстоятельства, и считающие себя мировым сообществом европейские лидеры стали понимать, что Крым – это несбыточная мечта не только их дедов и прадедов, но и их самих, страсти поутихли; и вот, только тогда с нашей стороны стали предприниматься шаги косвенного признания Крыма русским. Белорусская делегация не поддержала резолюцию о правах человека в Крыму от 19 ноября прошлого года. А это уже не слова, а реальные действия.

Белорусский МИД соблюдает осторожность, в своих пресс-релизах и публичных заявлениях не называет Крым российским или украинским. На картах и школьных атласах белорусских издателей Крым всегда гармонирует по цвету с Украиной. За этим пристально следит армия доносителей и доносчиков, которые быстро бы подняли «гвалт», если бы встретили карты с другой версией. Официально о торговле с Крымом громко не говорят, но торгуют.

Что же мешает признать Крым и сотрудничать с этим регионом РФ? Слабость, многовекторность или кредиторская задолженность МВФ? Трудно сказать однозначно.

Конечно, время – это лучшее средство для разрешения сложившейся ситуации, нужно ли торопить события? В юриспруденции есть примеры, когда исторически сложившиеся традиции становятся общепринятыми нормами – закон на основании традиции. Таким было афинское право.

Ждать от ветра погоды – тоже метод, но нам кажется, что инициатива о признании РБ Крыма в составе РФ должна идти от белорусского народа. Можно инициировать, нет, не референдум, а общереспубликанское социологическое исследование о том, как белорусский народ относится к ситуации по Крыму. Должны быть налажены экономические и культурные связи на уровне малого бизнеса и общественных организаций. Главное, что белорусский народ считает Севастополь русским городом, а Крым российским. Возможно, что по инициативе патриотических объединений начнется сбор подписей по поддержке данных инициатив, ведь согласно белорусской Конституции (Статья 3) «Единственным источником государственной власти и носителем суверенитета в Республике Беларусь является народ», и народ может осуществлять «свою власть непосредственно», т.е. без посредников.

Юлия Чирва
  • Автор: sidney
  • Автор: 19-03-2018, 13:14
Как заключали Брестский мир

3 марта 1918 года между Советской Россией с одной стороны и государствами Четверного союза (Германией, Австро-Венгрией, Османской империей и Болгарией) — с другой, был заключен договор, который вывел Россию из Первой мировой войны.
Однако вопреки обещаниям большевиков, с которыми они пришли к власти, этот договор был заключен на условиях Германии и её союзников, крайне тяжелых для России.
Вопрос, можно ли заключать такой мир с империалистами, вызвал ожесточенные споры, а последствия договора стали одной из причин широкомасштабной гражданской войны на территории бывшей Российской империи.
Свергнутая большевиками монархия оставила после себя не самое приятное «наследство». Ленин и его сторонники хотели как можно скорее заключить мир с Германией и ее союзниками, дабы наконец прекратить войну, которая большинству россиян уже давно казалась бессмысленной.
Однако переговорный процесс порядком затянулся, и в ходе заключения мирных договоренностей большевики показали себя не самыми удачными дипломатами.
Переговоры о мире начались 3 декабря (20 ноября по старому стилю) 1917 года: в этот день мирная делегация советского правительства во главе с Адольфом Иоффе (позднее ее возглавлял Троцкий) прибыла в нейтральную зону и проследовала в Брест-Литовск, где находилась Ставка германского командования на Восточном фронте.
Там советские дипломаты встретились с делегатами от австро-германского блока и приступили к обсуждению условий.
Официально мирный договор был подписан лишь 3 марта 1918 года в Брест-Литовске.
Как заключали Брестский мир

Свой взгляд на то, почему большевики были готовы заключить мир любой ценой, как Первая мировая война помогла Ленину и его партии и какие уроки мы сегодня можем извлечь из тех событий, в интервью порталу «История.РФ» изложил научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков.
Как заключали Брестский мир

«Ни мира, ни войны»
— Михаил Юрьевич, все ли большевики единогласно выступали за прекращение Первой мировой войны? Или все-таки были те, кто не поддерживал Ленина в его устремлениях?
— Среди большевиков не было единогласия. Часть сторонников Ленина выступала за мир в любом случае и считала, что, если немцы предъявят ультиматум, необходимо заключать мирный договор и уступать территорию.
Другая часть большевиков (левые коммунисты) выступала за то, чтобы продолжить войну, теперь уже революционную, мир не заключать; они надеялись, что мировая война перерастет в войну гражданскую и пролетариат Западной Европы нас поддержит. Но эти левацкие настроения были малообоснованны на тот период времени.
— А какую позицию занимал Троцкий? Судя по тому, что он называл свое участие в мирных переговорах «визитами в камеру пыток», ему не очень нравился весь этот дипломатический процесс…
— На начальном этапе переговоров Троцкий был главой советской делегации, так как занимал пост наркома иностранных дел. Позицию, которую занимал Троцкий, можно описать так: «Ни мира, ни войны» — то есть мир не заключаем, но армию распускаем. Собственно говоря, такая позиция Троцкого и привела к тому, что советская делегация ушла с переговоров после того, как немцы выдвинули ультимативные требования.
Как заключали Брестский мир

После этого немцы начали наступление: заняли Минск, практически всю Украину, дошли до Крыма, Кавказа.
Соответственно, следующая делегация, которая была послана советским правительством на мирные переговоры в Брест-Литовск, заключила договор, по которому 3 марта 1918 года мы отдавали в руки врага 1 миллион квадратных километров территории.
До войны здесь проживало огромное количество населения и находилось около половины нашей промышленности, железнодорожного транспорта. То есть советское государство сразу оказалось ослабленным, и ему фактически грозило полное уничтожение.
«Для офицеров это был позор»
— Разве ленинское правительство не понимало этого?
— Большевики пошли на эти условия, желая сохранить свою власть. Естественно, брестские договоренности вызвали бурю возмущения среди русских офицеров и многих других граждан России, которые видели в этом предательство интересов своего государства.
— Да, и ярким подтверждением этого является трагический случай с генералом Владимиром Скалоном, который был назначен военным консультантом на мирных переговорах в Брест-Литовске и во время одного из совещаний застрелился… Как вы думаете, его подвигла к этому попранная офицерская честь?
— Конечно, русское офицерство видело в этом перемирии позор для своей страны. Ведь что произошло? Русская армия более чем достойно воевала в Первой мировой войне, мы не понесли военного поражения. Лишь революция и смена власти привели к тому, что страна была ослаблена, ввергнута в революционный хаос и был заключен Брестский мир.
Если бы не было революции, то, скорее всего, Россия вышла бы из войны в числе победителей. Естественно, русские офицеры воспринимали Брестский договор как удар по национальным интересам России, за которую они воевали, за которую проливали кровь. Поэтому споры о Брестском мире продолжаются до сих пор и будут продолжаться далее.
С одной стороны, Брестский договор в любом случае потом был отменен, и Германия вывела свои войска из России. С другой стороны, как мы можем расценивать эти мирные договоренности, когда огромное количество людей в нашей стране восприняли этот договор как предательство? И страна была лишена своих жизненных сил, большой части своей промышленности, военного потенциала — можно ли оправдать такой договор? Это остается большим вопросом.
— Вы говорите: «Если бы не было революции…» Но, может быть, наоборот? Если бы не Первая мировая война, которая так измотала страну и весь ее народ, то и революции бы не случилось?
— Конечно, многие историки сейчас связывают развитие революционных событий с участием России в Первой мировой войне. Но хотел бы подчеркнуть: революция стала следствием не только Первой мировой войны, у нее было много других социальных, политических причин — крестьянский вопрос, рабочий вопрос…
Конечно, война до предела обострила все эти противоречия. Но здесь мы вправе задаваться вопросом: возможно ли идти на подобный договор, который противоречит интересам страны и против которого выступает значительная часть ее населения?
Как заключали Брестский мир

— Во время военных действий большевики проводили активную агитацию, призывая русских бросать оружие и прекратить войну. И в самом деле многие откликались на эти призывы. Но все же, как считает ряд историков, влияния Ленина и его партии на народ было недостаточно, чтобы как-то серьезно изменить ход войны. А вы что думаете?
— После февральских событий роль партии большевиков, действительно, усилилась, и люди на фронте и в тылу хотели скорейшего заключения мира. Но, конечно же, не такой ценой, какой был заключен Брестский договор, когда огромные территории отдавались в руки врага.
Сегодня мы должны выносить уроки из Брестского договора и задаться вопросом: возможно ли ущемление национальных интересов ради достижения политических целей?
Этот вопрос неоднозначный, поскольку после ухода Троцкого из процесса переговоров у большевиков оставалось мало возможностей для маневров — немцы уже начали наступление. Однако, мне кажется, в данной ситуации в любом случае следовало руководствоваться интересами государства, а следовательно, интересами народа.
Мировая революция или советский строй?
— А что было главной целью большевиков в этом перемирии? Они лишь хотели утверждения своей власти в России или преследовали и другую выгоду?
— Они надеялись не только на поражение Германии, но и на то, что разразится мировая революция, которая начнется с Европы. Но их расчеты оказались несостоятельными — мировой революции не произошло.
— На что Ленин рассчитывал? Ведь, насколько я понимаю, восстания рабочих, которые то и дело возникали в Европе, были не столь значительны, чтобы ожидать свержения существующего строя.
— Нет, они были значительны, но их не хватило для мировой революции, в том числе европейской. Но большевики были готовы на любые жертвы ради мировой революции, и одной из таких жертв, возможно, могла стать Россия. Это была одна из главных идей Ленина, но сегодня нам сложно ее оправдывать. С другой стороны, заключая договоренности в Брест-Литовске, Ленин думал о том, чтобы сохранить советский строй, но и мировое восстание рабочих тоже занимало его мысли.
Как заключали Брестский мир

Второй состав советской делегации в Брест-Литовске. Сидят, слева направо: Каменев, Иоффе, Биценко. Стоят, слева направо: Липский В.А., Стучка, Троцкий Л.Д., Карахан Л.М.
— Получается, Ленин находился между двух огней?
— Он считал, что если мировая революция не развернется сей же час, то необходимо сохранить советскую власть, заключив договоренности с враждующими странами. Также Ленин рассматривал возможность революционизировать немецкие войска, которые находились на нашей территории. А левые коммунисты хотели начать революционную войну немедленно.
Разница в этих позициях есть, но в любом случае и Ленин, и левые коммунисты держали курс на мировую революцию.
— Вообще, как видно, Первая мировая война была большевикам очень на руку, как и любой крупный военный конфликт. Хотя Ленин и его сторонники всегда называли империалистические войны преступлением, они охотно воспользовались одной из них для установления своей диктатуры.
— Да, мировая война должна была перерасти в войну гражданскую. Многие историки сегодня говорят (и достаточно справедливо) о том, что в конце концов Германия потерпела поражение, и мы вышли из Брестского мира, а немцы уже в ноябре 1918 года отвели свои войска.
Но давайте представим на секунду, что Германия бы не вышла из войны и оказалась в числе победителей, либо страны Антанты заключили с ней какой-то компромиссный мир. В этом случае мы лишились бы огромных территорий.
Поэтому сегодня, еще раз повторю, мы должны извлекать уроки из Брестского мира и понимать, что национальные интересы должны стоять на первом плане.
Екатерина Соловьёва, «История.РФ»