• Автор: sidney
  • Автор: 12-02-2018, 18:04
Елена Галяшина о суде в Минске:"Гнетущее впечатление от допроса экспертов"

Мне, как ученому и эксперту, довольно известному на международной арене, «гугл» регулярно присылает ссылки на страницы всех сайтов, где упоминается моя фамилия. Прислал и ссылки на сайты, освещающие в режиме онлайн трансляцию суда над пророссийскими публицистами С. Павловцом, Д. Алимкиным и С. Шиптенко в Белоруссии, где белорусские эксперты Кирдун А.А. и Андреева А.А. голословно и бездоказательно, нарушая не только экспертную этику, но и процессуальный кодекс, вышли за пределы своей компетенции, давая ложную оценку моему заключению и заключению моей коллеги О.В. Кукушкиной (доктор филологических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова). Поскольку эксперты Кирдун и Андреева в ответах на допросе в судебном заседании ввели суд и общественность в заблуждение относительно квалификации российских экспертов, методологии и методов судебной лингвистической экспертизы, проявили лингвистическую безграмотность и необъективность, наукообразием попытались прикрыть зияющую пустоту результатов исследования, считаю необходимым прокомментировать данную ситуацию.
Что конкретно сказали эксперты, проводившие официальную обвинительную экспертизу в суде? Убедили суд в своей правоте? Привели дополнительные аргументы в защиту своих выводов? Нет. Ни одного лингвистического аргумента не привели. Указали на конкретные слова и высказывания, которые и составляют с лингвистической точки зрения речевой акт, сопряженный с экстремизмом? Нет. Эксперты говорили вообще обо всём и ни о чём конкретно. Но всё-таки за что, за какие слова судят людей? В чём вина, в написании каких слов в какой статье? Какое конкретно речевое высказывание подсудимых является словесным актом экстремизма? Ответы эксперты-филологи суду не дали. Может быть, эксперты привели конкретные методы, которые они применяли, сообщили о конкретных результатах применения каждого метода? Увы, и этого я не увидела в текстах трансляции из зала судебного заседания. Грамотного названия методов и, главное, конкретного результата применения каждого метода нет. «Комплексный анализ» — обобщенное наименование, без конкретного содержания, что он включает. Логико-семантическое (следование) следствие — метод, позволяющий получить какие-то выводные знания на уровне предположения-версии, т. е. либо условный, либо предположительный вывод. Выявление имплицитного, т. е.скрытого, неясного содержания должно быть раскрыто при помощи опять-таки конкретного метода лингвистической науки. Чтобы всем это стало ясным, а не просто на уровне языковой интуиции читающего. К тому же скрытым словесный экстремизм быть не может по определению, он не достигнет своей цели, будучи неявным и неочевидным. Если смысл скрыт, а читатель фантазирует и иначе переосмысливает, додумывает текст в силу своей испорченности или идеологической зашоренности, то при чём тут автор? Какие «фоновые»,т. е. нелингвистические знания из уголовного дела стали известны экспертам? Может быть, эксперты применили какую-то новую, свою, самобытную, отличную от общепринятой российской экспертной методики? Нет, тоже об этом ничего не сказано. Из ответов экспертов на допросе ничего нельзя четко понять, какую методику и методы применили, какие пошаговые действия произвели, что получили и, главное, как аргументировали выводы, какими диагностически значимыми лингвистическими признаками они подтверждаются. Ответ один — из «контекста ясно». Но что, возможно, и ясно эксперту, читателю вовсе не ясно, т.к. смысл-то имплицитный, т. е. скрыт. Пугающая пустота результата. Ничего. Ни одного намека на лингвистический признак, достоверно коррелирующий со словесным экстремизмом. Зато присутствует другое — эксперты обладают способностью проникать в мысли автора, причем «задним числом», когда текст уже написан. При этом никак не поясняя, какими лингвистическими методами можно установить, какой смысл вкладывал автор в то или иное выражение, почему «искусственный язык» осмысливался автором именно в той интерпретации, которую предложил сам эксперт, а не в другой? Например, как метафора? Гнетущее впечатление от допросов экспертов. Никаких объективных аргументов, доказательств, фактов. Одни предположения, эмоции и субъективные трактовки. Человек бросается лингвистическими терминами, не понимая их сущности: суд не поймет, а выглядит красиво и наукообразно. Так вот, объясняю, что «логико-семантическое следствие», проходящее красной нитью через показания экспертов — это то, какие альтернативные ВЕРСИИ, ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ можно выдвинуть, исходя из понимания экспертом смыла текста, с учетом собственного культурно-идеологического background (а) эксперта. Т. е. эксперт в ходе допроса признала, что всё это лишь ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ — личное осмысление, домысливание текста статей. А по УПК РБ приговор не может быть постановлен на предположении.
В целом можно констатировать только одно, что эксперты всё-таки вольно или невольно, но признали, что выводы их экспертизы отражают мнение, субъективные следствия, которые не являются обязательными, но могут иметь разные трактовки.
Итак, с чем же не согласны эксперты, откуда такая неприязнь к российским профессорам Галяшиной и Кукушкиной? И тут опять мы видим, что эксперты не приводят аргументов, фактов или обоснований для критики российских научных достижений, с которыми они до недавнего времени были вполне солидарны, цитировали и использовали в своих работах. Ссылались во всех своих публикациях как на первооснову на работы именно Галяшиной Е.И. и Кукушкиной О.В., нигде и никогда не давая по ним отрицательного отзыва. Чем тут не угодили российские профессора и доктора филологических наук? Может быть, тем, что Кукушкина прямо пишет в той методике, которую якобы применили эксперты, что «Вывод о том, что автор призывает аудиторию к чему-либо или оформляет что-либо как факт, не должен быть голословным и делаться на основе одной языковой интуиции»?
Или требование Галяшиной Е.И., что лингвистическую экспертизу должен делать эксперт, прошедший соответствующее обучение по дополнительной программе профессионального образования по экспертной специальности, сертифицированный (аттестованный) по этой специальности? Как видно, ни Кирдун А.А., ни Андреева А.В. просто не обладают специальными компетенциями в области судебно-экспертной деятельности, т.к. не проходили переподготовки по соответствующей экспертной специальности и не имеют экспертного образования. Не владеют экспертной методикой, не обладают необходимым комплексном специальных экспертных знаний, не умеют применять лингвистические методы. Поэтому, конечно, лучше перейти на личности и умалять честь, достоинство и деловую репутацию иных экспертов-специалистов как участников процесса, голословно заявляя о том, то «Галяшина не права, что статья аналитическая». А какая она еще, если в тексте приводится анализ неких событий, обстоятельств, положения вещей? Если не аналитическая, то какая? На это ответа у эксперта Кирдун нет. В каком журналистском ином жанре эта статья может рассматриваться? И как это влияет на вывод об отсутствии в статье экстремизма? И уж совсем ни в какие ворота не лезет тезис Кирдун, что Галяшина Е.И. якобы «не провела анализ коммуникативной ситуации». Это откровенная дезинформация, либо Кирдун не читала моего заключения, где на стр. 24 сказано: «Таким образом, устанавливалось, что конкретно сказано в тексте, высказывании, слове; какой компонент значения выражен и какими языковыми средствами, а также какова коммуникативная цель сказанного исходя из условий и обстоятельств коммуникативной ситуации». Далее по каждой статье Галяшиной и давался анализ, исходя из лингвистической составляющей текста публикации и коммуникативной ситуации в полном соответствии с методикой Кукушкиной и др. Зачем было вводить суд и общественность в заблуждение? Или это расчет на неосведомленость суда? И расчет на то, что отсутствие в судебном заседании Галяшиной позволит сообщать суду недостоверные сведения без последствий для эксперта? Но тайное всегда становится рано или поздно явным. В чём же причина противоречия выводов независимых российских экспертов и официальной экспертизы следствия? Всё просто. Виновата, по мнению экспертов, разница в законах Белоруссии и России. Поэтому и выводы разные. Но причем тут законы, если эксперты сами в своей же статье указывают на применимость российских методик для Белоруссии. Да и лингвистическая наука зависит только от законов языка, но никак не законов разных государств, ведь русский язык — он и в Африке русский. Кстати, эксперты Белоруссии по факту активно работают совместно с российскими экспертами, в том числе заключив официальный договор с ЭКЦ МВД России по сотрудничеству в плане противодействия экстремизму и унификации методик.
Сразу отмечу, что эксперт как участник уголовного процесса наделен рядом процессуальных прав и обязанностей. В ходе допроса эксперт обязан давать показания только и исключительно в пределах своего заключения, за пределы которого он выходить не вправе. Эксперту не могут быть поставлены вопросы, выходящие за пределы его заключения. Он не имеет права на них отвечать, если таковые тем не менее поставлены. Если же эксперт отвечает на вопросы, выходящие за пределы проведенного им экспертного исследования — он выходит за пределы своей компетенции. При этом нельзя прикрыться каким-то своеобразием УПК Белоруссии, т.к. это прямо прописано именно белорусским законом. И уж тем более уголовно-процессуальное законодательство РБ не позволяет эксперту давать оценку заключениям других сведущих лиц. В данном случае эксперты Кирдун и Андреева не имели права в ходе допроса не только оценивать заключения альтернативных экспертиз, но и тем более переходить на личности российских экспертов, допуская нелицеприятные эмоциональные оценки в их адрес, и тем более келейно передавать судье какие-то письменные записи. Кирдун А.А. допустила непозволительные голословные выпады в адрес российских профессоров — докторов филологических наук, умаляя их деловую репутацию как участников процесса, чьи заключения были приобщены к делу. О какой научной честности, объективности и беспристрастности таких экспертов может идти речь? А факты процессуального нарушения, как видно, налицо.
По этому делу по надлежащим запросам я составляла лингвистическое заключение, в выводах которого указала, что в текстах:
— предметом речи являются действия, идеология, взгляды (официальная пропаганда) белорусских властей (чиновников, государственного аппарата, руководства страны), которые критикуются автором публикации; в статьях отсутствуют лингвистические признаки: слова и выражения, семантика которых направлена на возбуждение расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни по признакам расовой, национальной, религиозной, языковой или иной социальной принадлежности, а также на унижение национальных чести и достоинства населения Белоруссии;
— в статьях отсутствуют фразы и выражения с призывами к какой-нибудь определённой целенаправленной деятельности или её пропагандой в отношении групп лиц по признаку принадлежности к какой-либо национальности, расе или иной социальной группе;
— в статьях отсутствуют высказывания побудительного характера, призывающие к насильственным действиям против лиц определённой национальности, расы, религии или иной социальной принадлежности;
— в статьях отсутствуют утверждения, направленные, пропагандирующие исключительность граждан по признаку их отношения к религии, расовой, национальной или языковой принадлежности;
— в статьях отсутствуют высказывания, где бедствия, неблагополучие в прошлом, настоящем и будущем одной национальной, конфессиональной или иной социальной группы объясняются автором существованием и целенаправленной деятельностью (действиями) другой;
— в статьях отсутствуют высказывания автора, содержащие признаки, указывающие на природное превосходство одной нации, расы, языковой, религиозной групп и неполноценность, порочность другой нации, расы, языковой, религиозной групп;
— в статьях отсутствуют изречения автора об изначальной враждебности, о враждебных намерениях какой-либо нации в целом;
— в статьях отсутствуют высказывания, отражающие мнение автора о положительных оценках, восхвалении геноцида, депортации, репрессий в отношении представителей какой-либо нации, конфессии, этнической группы;
— в статьях отсутствуют высказывания в форме требований, призывов к ограничению конституционных прав и свобод граждан каких-либо этнических, профессиональных или иных социальных групп;
— в статьях отсутствуют высказывания, содержащие лингвистические признаки призывов дать привилегии отдельным гражданам или группам лиц, объединённых по национальному, конфессиональному или иному социальному признаку;
— в статьях не были использованы автором жанрово или функционально специфические языковые средства, риторические приемы, приемы языковой игры, экспрессивно-выразительные средства и т.п. для целенаправленной передачи негативных установок и побуждений к действиям в отношении какой-либо нации, расы, религии или отдельных лиц как её представителей;
— в статьях отсутствуют высказывания, содержащие признаки утверждения о возложении моральной, деловой или юридической ответственности за деяния отдельных представителей какого-либо сообщества на всю нацию, религиозную либо иную социальную группу по признакам принадлежности к определённой нации, расе, иной социальной группе;
— при лингвистической оценке статей использовалась критериология, приведенная в разделе «Понятийный аппарат и критериология».
В качестве критериев разграничения критики и экстремистских высказываний, направленных на разжигание розни, также использовались положения, рекомендованные к практическому применению научно-методическим советом Российского Федерального Центра Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации.
Критерием является речевая цель, с которой сообщается негативная информация о предмете речи, а также общая содержательно-смысловая направленность текста, а также сам характер негативной информации с учетом жанрового и функционально-стилистического своеобразия публикации.
В представленных статьях предмет речи — действия белорусских властей (чиновников, государственного аппарата, руководства страны, официальной пропаганды).
По отношению к описываемым действиям властей Белоруссии авторы выражают свои негативные оценки; действия властей оцениваются критически.
Статьи не содержат негативных оценок автора по отношению к предмету речи — группе (представителю) лиц, объединенных по национальному, расовому, языковому или иному социально значимому признаку, где объектом негативной эмоциональной оценки являются личные качества представителей (представителя) группы, а не только (не столько) совершенные ими конкретные действия, выраженные взгляды; а также где приписываемые негативные свойства не выводятся непосредственно из конкретной ситуации, не связаны с ней.
В представленных статьях негативная информация ограничена описанием действий и взглядов, идеологии, политики руководства, властей Белоруссии (чиновников, государственного аппарата, руководителей), носит достаточно конкретный характер, поэтому есть все основания говорить о критике.
Как видно из текста онлайн-трансляции судебного заседания, выводы моего заключения напрочь опровергают выводы официальных экспертизы, выполненной на предварительном следствии группой экспертов в составе одного психолога и двух филологов, допрошенных в судебном заседании.
Мое лингвистическое заключение было приобщено к материалам уголовного дела, но меня как сведущего свидетеля (expert-witness) в судебное заседание по данному делу суд не вызвал и не допросил хотя бы с использованием видео-конференц-связи, несмотря на ходатайства защиты. Такой допрос в судебном заседании свидетеля, вызванного по инициативе защиты — в российских судах по различным уголовным делам давно стало обыденностью, да и в современном информационном мире для допроса свидетелей используется повсеместно и не является какой-то экзотикой. Это обеспечивает право подсудимого на оспаривание собранных против него доказательств. Тем более когда речь идет об экспертизе, на основании выводов которой решается виновность или невиновность человека. Сразу отмечу, что в международной судебной практике и практике Европейского суда по правам человека, непосредственному заслушиванию такого сведущего свидетеля, обладающего необходимой квалификацией и специальными знаниями, сегодня придается особое значение. Тем более, что экспертиза по делам, сопряженным с экстремизмом, всегда является решающим и единственным доказательством, т.к. без нее невозможно установить само событие преступление (corpus delicti). Именно в результате лингвистического исследования текста выявляются слова, высказывания, которые инкриминируются подсудимому. И независимо от особенностей национального законодательства любой человек имеет право знать, какие конкретно слова ему вменяются как совершение преступления, не вообще написание статьи, а конкретно фразы, высказывания. И во время допроса эксперта-лингвиста, выводы которого свидетельствуют против подсудимого, тот имеет право не только допросить этого эксперта, но и допросить сведующее лицо, которое дало противоположные выводы, свидетельствующие о полной невиновности, т.к. в тексте отсутствуют слова, составляющие само событие преступления — пресловутый corpus delicti. Лишение подсудимого права на непосредственное заслушивание в судебном заседании показаний сведущего свидетеля, опровергающего заключение официальной обвинительной экспертизы, которое по данной категории дел является единственным и решающим доказательством, по многочисленной практике ЕСПЧ расценивается как нарушение права на справедливый суд, гарантированной Конвенцией о защите прав человека.
В завершении хочу сказать, что судебно-экспертная деятельность в любой демократической стране, где есть реальная состязательность в уголовном процессе, основывается на принципах честности, объективности, научности, проверяемости выводов эксперта. В данном случае выводы экспертов нельзя проверить, так как они не подтверждены конкретными языковыми фактами и лингвистическими аргументами, не конкретизированы, не подтверждены объективными критериями, сравнивая с которыми инкриминируемые подсудимому слова как речевые деяния, любой непредвзятый человек скажет, да, эти слова соответствуют четким, ясным однозначным критериям словесного экстремизма или не соответствуют. Страшно другое, что официальной экспертизой не был установлен сам corpus delicti— событие преступления, которое заключается в конкретных словах, которые так и не смогли в ходе допроса в суде указать эксперты-филологи. Можно спорить о смыслах, вменяемых как экстремизм слов, которые могут для разных людей восприниматься и пониматься по-разному, но когда инкриминируемых слов эксперты не привели — спорить не о чем.

Автор: Галяшина Елена Игоревна — доктор филологических наук, доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН, профессор кафедры судебных экспертиз Института судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). Сертифицированный эксперт по специальности 26.1. «Исследование продуктов речевой деятельности». Полковник милиции в отставке. Стаж экспертной работы — 36 лет
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?
Зачем националистическая и прозападная оппозиция прибегает к травле и запугиванию идеологических оппонентов.

В начале января на сайте одной из главных государственных газет «Советская Белоруссия» было опубликовано письмо читательницы Регины Ластовской (работающей пенсионерки). В нём она выразила мнение, что белорусскоязычный вуз, создание которого обсуждают некоторые представители научного сообщества, может стать кузницей националистических кадров в нашей стране.

Читательница весьма обеспокоена по поводу того, что «свядомыя» и так надёжно усиливаются в нашем образовании и культуре, а белорусскоязычный вуз будет только способствовать их консолидации.
Что ж, из песни слов не выкинешь: усиление позиций оппозиционно настроенных «свядомых» в культурной и информационной сфере сегодня действительно налицо.
Поэтому надо отдать должное Регине Ластовской: пенсионерка очень хорошо чувствует общественные тенденции, весьма аргументированно прогнозирует, к чему может привести открытие белорусскоязычного вуза в стране, и, главное, переживает за судьбу Родины.
По иронии судьбы, одним из примеров информационного усиления «свядомых» стала реакция на опубликованное письмо. Среди 62 комментариев на сайте газеты на момент написания данной статьи 60 содержат явно негативные отзывы как в отношении самого материала, так и в отношении его автора. Засилье «свядомых» в комментариях попросту впечатляет. Особенно если учесть, что это не оппозиционная газета, а государственная «Советская Белоруссия». Поддержали пенсионерку только в двух отзывах, которые на общем фоне составляют жалкие 1,24%.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Регина Ластовская
Я уже не говорю, сколько грязи было вылито в адрес Регины Ластовской в комментариях на оппозиционных ресурсах.
Но что ещё более прискорбно, на этом фоне практически никто не защитил ни пенсионерку, ни её позицию. Если и были какие-то комментарии, посты в соцсетях или статьи, они растворились, как капля в море негатива, и остались попросту незамеченными.
Вся эта ситуация создаёт иллюзию, что общественное мнение в Беларуси практически полностью на стороне «свядомых», хотя на самом деле это далеко не так.
Но в нашу эпоху информационно-психологических операций даже такая иллюзия — это уже небольшая информационная победа оппозиции.
Дело в том, что одобрение или неодобрение мнимого большинства является одним из самых распространённых методов манипулирования массами. Большинство людей склонно к конформизму, и далеко не каждый осмелится открыто выступить против большинства окружающих, а тем более в одиночку им противостоять.
К примеру, если позиция какого-либо читателя совпала с позицией Регины Ластовской, то, увидев, что 99% комментариев (т. е. «большинство») носят неодобрительный характер, он наверняка решит не оставлять свой отзыв, потому что «он всё равно будет заминусован» и подвергнется потоку критики со стороны остальных комментаторов.
А если позиция читателя нечёткая, его политические взгляды ещё целиком не оформились, то, прочитав комментарии, чаша его весов, скорее всего, склонится не в сторону позиции пенсионерки, а в сторону «свядомых», ведь «не могут 99% ошибаться».
Другими словами, у человека активизируется такой социально-психологический феномен, как спираль молчания: тот, кто не согласен с поддерживаемой большинством «истиной», будет держать своё мнение при себе.
Целенаправленным или случайным было достижение такого эффекта, судить не берусь. Но можно сказать точно, что механизм его создания заключался в распространении информации об опубликованном письме оппозиционными медиа. Работают они усердно и слаженно, прекрасно взаимодействуя между собой. Появившуюся в одном издании новость тут же перепечатали с десяток дружественных ему ресурсов. Затем информация перекочевала в социальные сети, в посты оппозиционных блогеров. С каждым постом-репостом-перепечаткой читательская аудитория увеличивалась в геометрической прогрессии, и это привело к тому, что среди читателей нашлись несколько десятков человек, которые решили перейти на сайт «Советской Белоруссии» и выразить негативное отношение к позиции Ластовской.
Надо сказать, что вышеописанная история является далеко не единственным примером информационных побед оппозиции.
Так, активность «свядомых» журналистов привела к отмене ряда концертов белорусского исполнителя в жанре шансон Виктора Калины. Музыкант известен своими пророссийскими взглядами, а также выступал в защиту самопровозглашённых республик Донбасса, что послужило причиной пристального внимания к его персоне со стороны оппозиции.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Виктор Калина (слева)
Время от времени на разных ресурсах появлялась информация о его политических взглядах, приводились выдержки из его записей в соцсетях, распространялось видео, где артист выглядит «довольно неестественно для трезвого человека». В общем, проводилась работа по дискредитации Виктора Калины как человека и как артиста из-за его политических взглядов.
Вскоре начались информационные атаки на сообщества в соцсетях учреждений культуры, в которых были запланированы концерты Калины. Противники музыканта стали один за другим оставлять негативные комментарии в адрес учреждений, создавая ту самую иллюзию массовости. В итоге администратор сообщества был вынужден оправдываться перед комментаторами: «Уважаемые комментирующие! На каждого артиста есть свой зритель…»
Затем информационная кампания против Калины вылилась в то, что разного рода общественные активисты по всей стране стали «строчить» обращения в органы власти с требованием отмены концерта артиста. В них часто фигурировал следующий аргумент: «Творческий и жизненный путь Виктора Милько (Калины) не соответствует ценностным и идеологическим принципам воспитания молодёжи Республики Беларусь».
В итоге в некоторых городах концерты были действительно отменены. Судя по всему, причиной этому послужило давление «свядомого кола». По крайней мере, в этом уверен сам Калина, который отреагировал на всё происходящее обращением к Александру Лукашенко: «Меня преследуют радикалы. Срывают концерты. Работники культуры и идеологии, как я полагаю, с местными руководителями городов, как это было в городе Речица, как это происходило в городе Орша, испугавшись радикалов от оппозиции, последовав за ними, сорвали (Речица) мой концерт, а в Орше отменили».
Как видно, в данном случае «свядомыя» добивались своей цели разными путями: от распространения негативной информации об артисте, от атак комментаторов в соцсетях с намёками о необходимости отменить концерты в адрес представителей учреждений культуры вплоть до прямых требований к органам власти.
Летом прошлого года в культурной сфере состоялась ещё одна «информационная битва», из которой «свядомыя» тоже вышли победителями. Некто возмутился, что в Пружанском ДК планируют провести тематическую русскую вечеринку, на афише которой были изображены флаг РФ и матрёшки, и написал письмо в редакцию одного из негосударственных СМИ, мол, «что же это за навязывание "расейшчыны" в регионах?».
Казалось бы, возмущаться тематической русской вечеринкой и видеть в ней какой-то политический подтекст — это несусветная глупость. Поведение, достойное уровня детского сада. Такими темпами «свядомыя» скоро могут начать негодовать по поводу наличия ресторанов русской кухни, продажи матрёшек в сувенирных магазинах, в общем, довести ситуацию до абсурда, как это нередко происходит на Украине.
Однако журналисты, судя по всему, отнеслись к письму читателя серьёзно: позвонили в руководство Пружанского ДК и передали и. о. директора вопрос читателя. И. о. директора ДК пообещала снять афишу… Что ж тут сказать, «перамога».
Примечательно, что ранее в этом же ДК проходила дискотека с хитами 80-х годов, на которую приглашали с помощью афиш с изображением серпа и молота. И что бы вы думали — под давлением «свядомого кола» афишу тоже сняли.
Надо сказать, приведённые выше примеры далеко не единственные. С помощью активистов и слаженной информационной работы «свядомыя» порой попросту диктуют свои условия в культурной жизни страны. Как правило, механизм их действий следующий:
какой-то сторонник «свядомого кола» видит афишу мероприятия, которое не вписывается в его идеологические рамки;
фотографирует и начинает распространять информацию в соцсетях, среди знакомых, а также писать письма в самые читаемые оппозиционные СМИ. Одновременно подливает масла в огонь, указывая на «засилье русской культуры» или на ещё какую-либо мнимую угрозу;
оппозиционные издания публикуют присланную информацию, её перепечатывают другие СМИ, и журналисты начинают звонить руководству заведений культуры, в которых запланировано мероприятие, и задавать неудобные вопросы, порой указывать на «несоответствие мероприятия ценностным и идеологическим принципам воспитания молодёжи Республики Беларусь» и т. д.
руководители заведений культуры, видя начавшуюся информационную кампанию против них, десятки гневных комментариев в сети, предпочитают не настраивать против себя активистов и разрешить вопрос мирно. В итоге это часто приводит к тому, что они снимают афишу, отменяют концерт и в будущем не проводят мероприятий, так или иначе связанных с Россией или русской культурой.
При всём при этом сами «свядомыя» фактически никогда не встречают серьёзный информационный отпор со стороны государственнических СМИ, а также активистов патриотических сил.
Так, в нашей республике были проведены концерты группы Brutto, лидер которой Сергей Михалок нелестно высказывался по отношению к белорусским властям, и никто из идеологических оппонентов оппозиции не стал этому препятствовать. Не было звонков в учреждения культуры с просьбой отменить концерты, не было никаких петиций и коллективных обращений в органы власти, концертные сообщества в соцсетях не были атакованы десятками гневных комментариев.
Уже в 2018 году в Минске открыли бар «Питер», в интерьере которого находятся портреты Путина и Екатерины II. Об этом написал в своём блоге белорусский пользователь «Фейсбука». Журналисты с его страницы подхватили эту информацию и начали распространять с помощью СМИ, привлекая к заведению внимание своих читателей. Один из журналистов даже позвонил собственнику нового заведения с целью узнать о его концепции, но владелец дал ответ оправдательного характера: «Путин ничего не символизирует. Просто смешные картинки. Никакой символики, привязки к политическим событиям здесь нет».
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?


Бар «Питер»
Конечно, «перамогай» это назвать сложно, но настораживает тенденция, что на вопросы журналистов о российской символике, о русской тематике мероприятий и даже о русских названиях своих частных заведений люди зачастую начинают оправдываться и «давать задний ход», словно не решаются открыто отстаивать хорошее отношение к России и русской культуре.
В данном конкретном случае можно обратить внимание на механизм попадания информации в СМИ. Журналисты публикуют не только то, что присылают им в редакцию, но и самостоятельно ищут новостные поводы в соцсетях у белорусских пользователей.
Всевозможные оправдания людей, их нежелание отстаивать своё мнение и своё право на любое название, на проведение любых тематических вечеринок, вероятно, вызвано тем, что националистическая и прозападная оппозиция порой прибегает к травле и запугиванию идеологических оппонентов. Люди не хотят связываться с ними и портить нервы, выясняя отношения, что может затянуться во времени.
Травля и запугивание оппонентов с их стороны может выражаться, например, в «беседах» журналистов с работодателями симпатизирующих России и русской культуре людей . К примеру, в Витебском государственном университете преподаватель Ирина Зайцева, приехавшая в нашу страну из Луганска, провела семинар, посвящённый Дню родного языка, во время которого назвала родным языком русский.
Журналисты начали изучать биографию преподавателя. Выяснив, что на Украине она отметилась пророссийской общественно-политической деятельностью, они позвонили проректору университета с вопросом, «почему эта личность с такой биографией принята в Витебске». Проректор на вопрос не ответил, однако в целом данная ситуация демонстрирует абсолютную нетерпимость «свядомых» к симпатизирующим России людям, а также готовность испортить им карьеру и жизнь. Вполне вероятно, что в данной ситуации такие цели и преследовались.
Запугивание может происходить и через прямое психологическое давление на инакомыслящих. Это обычно происходит путём массовых комментариев или даже личных сообщений унизительного либо угрожающего характера по отношению к объекту травли. Здесь также можно упомянуть недавний визит «свядомых» деятелей в барбершоп Chekist, где они напрямую требовали у сотрудников сменить название.
В связи с вышесказанным следует подробнее изучить, почему механизмы их информационных кампаний зачастую оказываются успешными?
Их сильные стороны
Одной из главных причин информационных побед оппозиции является высокая степень солидарности и способности к коллективным действиям. Даже создание упомянутого выше эффекта одобрения/неодобрения мнимого большинства происходит путём коллективных действий, как правило, относительно высокого количества человек, готовых одновременно «минусовать» и унижать на форумах своих идеологических оппонентов.
Солидарность на практике выражается и в том, что их активисты с помощью информационной поддержки собирают денежные средства на оплату штрафов единомышленникам.
А в конце прошлого года понадобилось меньше месяца, чтобы собрать средства для установки памятника Тадеушу Костюшко. Сумма составила около 8800 долларов. Во время сбора средств данную акцию усердно рекламировали практически все оппозиционные ресурсы. Примечательно, что в данной кампании более 6 тысяч долларов были собраны всего за первые 9 дней.
Информационные победы белорусской оппозиции. Как это делается?

Если говорить про успешность их СМИ, она достигается ориентацией на массового читателя. Лёгкие тексты небольшого размера, зачастую эмоциональные, которые прекрасно понятны представителям практически всех групп населения.
Многие издания стараются искать подход к молодёжи, регулярно разбавляя политические новости темой музыки, любви, проблем молодых людей, трендов в «Инстаграме».
Кроме того, читательскую аудиторию привлекает, что данные СМИ всегда очень подробно пишут о волнующих общество темах. К примеру, после трагической гибели солдата во время прохождения службы в Печах многие из журналистов «свядомых» изданий ездили к матери умершего, брали интервью, узнавали подробности трагедии, подробности из его жизни до армии и т. д.
Ещё одним примером может послужить, что журналисты сразу нескольких оппозиционных изданий ездили к семье пропавшего без вести в Беловежской пуще мальчика Максима Мархалюка.
Заметное преимущество «свядомым» даёт тот факт, что многие из них фанатично преданы идее белорусского национализма. Это выливается в их высокую активность — в борьбе за идею не жалко тратить собственные силы, свободное время и денежные средства.
Надо сказать, именно высокая активность компенсирует их относительно небольшое количество. Это и позволяет в некоторых случаях им (меньшинству) диктовать свои условия более спокойному и пассивному большинству.
Националисты также усердно занимаются распространением своих идей. Иногда не прямыми, а скрытыми методами. К примеру, в соцсетях действует ряд аполитичных на первый взгляд сообществ, нацеленных на белорусскую аудиторию.
Они наполнены красивыми картинками и фотографиями, неплохим юмором, интересными конкурсами и опросами, «хайповыми» мемами, что привлекает в них десятки тысяч аполитичных молодых людей. Однако систематически, несколько раз в день, в общий поток контента вкрапливается пост политического содержания. «Свядомого» уклона. Тем самым происходит информационная обработка пока ещё аполитичных юношей и девушек. А дабы данный процесс происходил быстрее, политические посты либо мифические «исторические факты», как правило, подаются довольно лёгким и доступным языком, зачастую воздействуют на эмоции читательской аудитории. 
Как видно на практике, совокупность и прочная взаимосвязь вышеуказанных преимуществ являются весьма серьёзным подспорьем в идеологическом противостоянии.
Заключение
В наше время информационная безопасность является одной из главных составляющих (если не главной) национальной безопасности государства в целом. В связи с этим необходимо как можно тщательнее рассматривать механизмы информационной работы белорусской оппозиции, изучать её тактику и стратегию. Нужно чётко понимать, за счёт чего они достигли высоких показателей посещаемости.
На сегодняшний день, к сожалению, приходится констатировать, что в интернете позиции «свядомых» нередко заглушают позиции их оппонентов. Чувствуя это, оппозиционные активисты позволяют себе откровенно противозаконные и хамские действия, например, настоятельно требуют от частника переименовать его заведение, без спроса расклеивают в нём листовки, требуют отменить концерты артистов, позиции которых не совпадают с их политическими взглядами и т. д. и т. п.
Чтобы исправить ситуацию, многим государственным и патриотическим СМИ следовало бы скорректировать информационную политику с учётом новых реалий, а именно:
всеми средствами стараться привлечь как можно более широкую читательскую аудиторию;
повышать уровень медиаграмотности населения;
реагировать на активность оппозиции своей активностью;
предоставлять информационную защиту гражданам и организациям, которые они атакуют.
В.Авагян: экономическое чудо-юдо

Есть такие мастеровитые люди, которые не ждут слесаря, когда у них потекла труба. Они знают устройство водопровода, знают где и какую прокладку требуется заменить, и что для этого нужно отвинтить.
А есть другие люди: они не понимают, почему текут трубы, и терпеливо ждут визита слесаря Афони. Первая категория людей – чаще всего, чумазая, а вторая – с маникюром и укладкой. И на первый взгляд выглядит чище и привлекательнее…
Но от факта никуда не уйти. Чумазые рукастые мужички видят в трубопроводе техническую систему, которая руками смонтирована, руками же и чинится. Женоподобные интеллигенты видят в трубопроводе неведомое, и ждут чуда от приходящего чудотворца, в виде сантехника. То есть в их уме дело подменяется визитом волшебника: сейчас он прилетит в голубом вертолёте, и всё встанет на свои места...
Аналогия напрашивается сама собой: экономика как водопровод (водопровод – часть экономики, как и любые трубы). Чумазые патриоты видят в экономике технологию, лезут под раковину с разводным ключом или пробивают засоры собственными тросиками. Наманикюренные и напомаженные либералы видят в экономике загадочное колдовство, категорически не понимают её, как процесс, состоящий из деталей. Плюс им лень и грязно лазить самим под раковину. И потому в случае экономических проблем они ждут инвестора – как экзальтированные барышни сантехника…
Есть люди, которые САМИ делают вещи для своих нужд. А есть дрессированные зверушки, которые делают всё, чтобы выклянчить доллары США или евро. А уже потом на доллары или евро купить вещи для всех своих нужд. Объяснять дрессированным зверушкам, что тапочки с помидорами не обязательно закупать в Турции, а трусы со штанами в Китае – и тогда доллары будут не нужны – бесполезно. Ведь мы имеем дело с теми, для кого понимание технологического процесса хозяйствования – запредельно…Любой производитель, кем бы он ни был – всё равно обычный человек, а не маг. И уж тем более – не боги горшки обжигают. И любое производство – это связь человека с планетой его обитания, с территорией: землёй, водой, солнцем, ветрами, дождями, недрами и т.п. И то, что человек продаёт за доллары – другой человек, в принципе, может сделать сам для себя без всяких долларов.Скажут – ну, ведь разделение труда! Если есть сантехники, зачем самому греметь разводными ключами? К тому же пачкаться и время тратить на дело, к которому душа не лежит? Хорошо же придумано: позвонил мастеру, вызвал его, он тебе трубы и починил, как и всё остальное…

Я – отнюдь не противник профессиональных сантехников. Но только в том случае, если под видом сантехника или газовика ко мне (к нам с вами) в дом не пытается забраться маньяк, расчленитель, садист и каннибал…

То есть вы его вызвали трубы подлатать – а он вас взял, как СССР, и на 15 кусков разрубил, и по сторонам раскидал, чтобы обратно не срастались… И до сих пор не может объяснить суду истории – зачем он это сделал, по какому праву и на каком основании? +++Трагедия России в том, что слишком многие, даже благородные люди (президента В.Путина я считаю весьма благородным человеком) – видят, увы, в экономике не трубопровод, а чёрный ящик фокусника. Бессильное и беспомощное, позорное для свердержавы убеждение – «надо чтобы ИЗВНЕ пришли и сделали нам» - убийственно.[b][i]-А почему вы сами, трудом своих граждан, не можете сделать то, что вам нужно?
Бегство от возмедия?!

Есть очень и очень разные ответы на вопрос – зачем человеку нужно гражданство США. Ответ на него зависит от состоятельности претендента. Очевидно, что бедные люди из бедных стран (бедных во многом по причине американского доминирования, но это другой вопрос) – хотели бы попасть в страну с высокими зарплатами и социальными возможностями. Так сказать, «прильнуть к чужой халяве» - забрать себе и детям то, что построено было не вашими отцами и дедами…
Но эта мотивация – подчеркну! – только для бедных. И она понятна – когда у человека с деньгами негусто… Но зачем вам гражданство США, если у вас и на Родине денег куры не клюют?! Доллар – он же везде доллар. Он в России такой же, как в Америке, и купить на доллар в России можно всё то же самое, что и в Америке.
Очень странно, если человек, прекрасно устроившийся в одной стране, мечтает о гражданстве своих детей в другой. Ведь здесь он имеет привилегированное положение, высокий статус – а там он чужак, никто. В самом лучшем случае ему там придётся начинать с ноля – соответственно, отказавшись от всего, что достигнуто на «старой Родине»…Есть, конечно, психопаты, которые настолько повёрнуты на счастье жить в Америке, что для них никакие аргументы не действуют. Они готовы поменять всё на ничто – лишь бы туда перебраться. И всё же в основной массе речь идёт совсем о другом…

Попытка выбраться в США и дать своим новорожденным детям американское гражданство – для очень многих россиян и россиянок попытка бегства от возмездия.

Человек понимает, что у него на Родине рыльце в пушку до самых гланд, и мечтает перевести детей туда, где никто к нему никаких претензий не имеет. В самом деле: что бы не вытворяли наши «богатенькие буратины» в России – у американского народа нет к ним никаких претензий. Там у них начинается жизнь с чистого листа, причём с деньгами, украденными на другом континенте…Только этой мотивацией (иногда, может быть, неосознанной) я могу объяснить тягу богатых россиянок рожать в США. Рожать – несмотря на то, что у них уровень медицины общепризнанно ниже, чем в РФ, а цены – несравнимо выше…Давайте глянем, во сколько встанут самые скромненькие роды в США. Если роженица пробыла в Америке всего 3 месяца (самый минимальный срок для получения гражданства новорожденным) и роды прошли без осложнений, то...…То очевидно, что не за красивой жизнью они туда поехали: этого добра у них и дома навалом! Ну сами посудите: только билеты Майами, туда-обратно встанут, если скромненько лететь – в 1 200 $. Самая дешевенькая квартирка обойдётся арендатору в 5400 $. За сами роды надо выложить не меньше 6000 $. Это без услуг размещения в госпитале ( 4000 $) плюс услуги педиатра 550 $. Самые необходимые детские товары встанут не менее чем в 800 $. Аренда автомобиля 400 $. Ну, ведь и кушать что-то нужно, беременной женщине нельзя питаться дошираком. По самым скромным расчётам покушать там - 1500 $. Естественно, вы ведь едете не нелегалом – следовательно оформление документов. С этого следовало начинать подсчёты - 650 $ выложите уже в России. И что же?Всё удовольствие встанет не дешевле 20 500 $. Но на самом деле, конечно же, больше, потому что мы ведь не посчитали ни одной экстренной траты или случайных расходов, а они в чужой стране неизбежны. По текущему курсу это далеко за миллион рублей, и помните: речь шла о самом простом, самом непритязательном варианте…Возникает вопрос: а зачем человеку, имеющему такие доходы в своей стране – искать детям гражданство чужой страны? Раз на раз не приходится: хорошо устроился здесь – не значит, что хорошо устроишься там. Здесь родители (судя по доходам) – важные персоны, значит, могут помочь своим чадам. А там они чужие люди, иностранцы, никто – чем они там своим отпрыскам помочь смогут?!И, тем не менее, факт остаётся фактом: россиянки платят огромные деньги, чтобы родить именно в США. В наши дни в Майами зафиксирован "русский бэби-бум". Власти Флориды утверждают, что по сравнению с 2000 годом количество рожденных в штате детей, чьи мамы на момент родов являлись иностранными гражданками, выросло на 200%. В прошлом году 8% всех родов в Майами пришлись на долю иностранцев.Сами роженицы никогда не скрывали, и даже наоборот, хвастались: согласно 14-й поправке к Конституции США все родившиеся на территории страны автоматически получают американское гражданство. Ради этого можно потерпеть даже более низкий уровень медобслуживания (медицина в США, о чём даже их президенты говорят в открытую[1], в глубочайшем кризисе[2]).Кроме того, родители младенцев также могут получить гражданство на льготных условиях. Они не стесняются давать интервью прессе. Вот один пример – из интернета, где удостовериться в нём может любой:- "Я такая мама, которая хочет дать своему ребенку лучшее, что только возможно. И если американский паспорт - это большой плюс для ребенка, то почему нет? Я не знаю, что выберет в будущем моя дочь. Но если я могу потратить деньги, свои деньги, чтобы у нее был выбор, почему нет?" — сказала в разговоре с NBC Олеся Решетова.Она же оценила свой "родильный тур" в США в 50 тысяч долларов. Мы же говорили, что в 20 тыс. никто не укладывается! Так и есть…NBC рассказывает, что ежегодно сотни россиянок рожают в США, причем каждая третья роженица пользуется услугами компании не в первый раз. Пригород Майами Санни-Айлс-Бич (там находится Trump Palace) уже получил название "Маленькая Россия" из-за большого числа приезжих из России, в том числе и беременных женщин, прибывших в США для родов.Самые разные СМИ едины в диагнозе:«Женщин привлекает американское гражданство ребенка» (цитирую один из интернет-заголовков). А ранее Госдеп США заявлял о рекордном количестве россиян, желающих переехать в США.
  • Автор: sidney
  • Автор: 12-02-2018, 06:24
А.Леонидов: "Прогресс, атакованный снизу"...

…Антрополог бережно показывал костные останки черепа человекообразной обезьяны австралопитека, объясняя, что черепу – около 2 млн лет. На костных останках – следы укусов, в точности совпадающие с клыками палео-леопарда. Антрополог восстановил драму, случившуюся 2 млн лет назад: леопард напал на австралопитека и загрыз его… И тогда я задал глупый (для цивилизованного человека) вопрос:
-Ну, вот вы откопали эти костные останки, которым уже 2 млн лет, и сколько вы собираетесь их хранить в музее?-Как сколько? – удивился антрополог – В идеале – вечно! Конечно, могут быть несчастья, коллекция музея может погибнуть он войны или катаклизма, но в идеале никаких сроков давности у таких находок нет…Понимаете? 2 млн лет назад (!) леопард загрыз человекообразную обезьяну. Это событие, естественно, давным-давно забытое участниками драмы и их потомками, бережно реконструировали, стремясь восстановить сценку из далёкого прошлого. И собираются хранить ещё миллионы лет (в идеале) – уже в особых музейных условиях…Вот вам инфинитика[1], лежащая в основе человеческой цивилизации. Леопард загрыз, покушал и забыл на следующий день, для всех участников действа оно перестало быть актуальным через несколько дней (даже для скорбящих сородичей убитого). А для антрополога в XXI веке это всё сверхактуально, он жалеет только об одном: что не все детали давнего события ему открылись, и напряжённо ищет способы узнать побольше о том, что было 2 млн лет назад…В самой основе человеческой цивилизации и человека, как феномена – битва за Вечность. Она же - битва со временем. Время стирает – человек реконструирует. Время склонно к забвению – человек пытается помнить. Всё временное принадлежит зверю, а всё вечное – Богу. Человек же находится между ними…