• Автор: sidney
  • Автор: 10-02-2018, 23:03
Валерий Ухналев: Праздник или дата истории?

В этом году — столетие образования БНР. Определенные националистические организации Беларуси уже начали кампанию организации по этому случаю «национального праздника всех белорусов». Одной из составляющих подготовки к празднованию этой даты является просвещение жителей республики о значении данного события в становлении белорусской государственности. События марта 1918 года могли дать толчок созданию белорусской государственности, но в реальности этого не произошло. В том варианте, в котором пытались создать это государство деятели, стоявшие у истоков создания БНР, она не могла быть реализована. Вектор развития ими был найден в антироссийской политике и тесной коллаборации с немецкими оккупантами. Поэтому, по сути того, что произошло в действительности (вне зависимости от того, что планировалось), БНР оказалась глубоко антинациональным и антибелорусским проектом. Это государственное образование, эти деятели не признавались простыми белорусами.
До Великой Октябрьской Социалистической Hеволюции на территории Беларуси не было организаций, которые ставили бы своей целью отделение от России и создание самостоятельного белорусского государства. Максимум их требований в то время – это национально-территориальная автономия в составе Российской республики. Это же подтвердил и состоявшийся в декабре Всебелорусский съезд. Но стратегия БНР, когда она была создана, оказалась антироссийской. 25 марта 1918 г. Исполком Рады Всебелорусского съезда издал 3-ю Уставную грамоту, в которой заявлял о полном разрыве отношений с Россией и провозглашал независимость БНР.
О подоплеке провозглашения независимости БНР Митрофан Довнар-Запольский писал: «Прынцып адзінства з цэнтральнай Савецкай Расіяй, які быў абавязковым для Рады як пастанова 1-га з’езда… мог шкодна адбіцца на сітуацыі Рады ў вачах нямецкіх акупантаў». О своей лояльности к оккупантам делегация Народного Секретариата (так до ноября 1918 г. называлось правительство БНР) заявила на четвёртый день после занятия Минска. Однако оккупационные власти отказались признать власть Рады и правительства БНР. Немцы заявили, что в соответствии с законами и обычаями войны законная власть на занятых ими территориях принадлежит исключительно немецкому военному командованию.
О реальной независимости под немецким сапогом не было и речи. «Панства прыгону і шчэпцы здзеку – вось яе існасць», – характеризовала «независимость» под оккупацией газета «Дзянніца» – орган Белорусского национального комиссариата. Все принципы, которые в соответствии с 1-й и 2-й Уставными грамотами деятели БНР обещали защищать, были отброшены – вводилась предварительная цензура, распространение газет объявлялось преступным и строго запрещалось, запрещалось проведение собраний без специального разрешения, восстанавливалась частная собственность, земля возвращалась прежним владельцам – помещикам, 8-часовой рабочий день ликвидировался, людей хватали на улицах и вывозили на принудительные работы. Жители мужского пола должны были, сняв шапки, кланяться немецким офицерам. Ноты с протестом против бесчинств немецких оккупантов в Берлин посылала, однако, не Рада БНР. Голос в защиту белорусского населения возвысил ленинский Совет Народных Комиссаров. 13 мая Георгий Чичерин передал дипломатическому представителю Германии Мирбаху ноту протеста, в которой сообщал об ужасном положении мирного населения в оккупированной Беларуси, о насилиях, погромах, истязаниях, расстрелах, варварском обращении с рабочими, грабежах и сожжении деревень немецкими отрядами.
Отказ защищать белорусское население от насилия оккупантов был продиктован прямой заинтересованностью Рады и Народного Секретариата в признании БНР со стороны Германии. Один за одним в Берлин посылались мемориалы с описанием «интересов Германии» в Беларуси. Ныне от Германского правительства зависит, говорилось в одном из них, «обратить симпатии нашего народа к Германии или же обратить симпатии и взоры нашего народа в другую сторону, быть может менее благоприятную для германских интересов». Другая сторона – это, не трудно догадаться, Советская Россия. Она стала надеждой для изнывающего под немецкой оккупацией белорусского народа. Меньшевик Григорий Аронсон, несмотря на резкое неприятие большевизма, был вынужден признать: «В обстановке оккупации… естественно созревала атмосфера сочувствия к большевикам. Ориентация на Россию для всего края, задушенного оккупационным режимом, усиливала в массах и передавала одиночкам большевистские иллюзии». Большевики стали организаторами революционно-освободительной борьбы белорусского народа против оккупантов. Таким образом, они на деле способствоали национальной консолидации белорусов.
25 апреля 1918 г. германскому императору Вильгельму II секретно была послана печально знаменитая телеграмма со словами «глубочайшей благодарности за освобождение Беларуси Немецкими войсками». В тексте телеграммы антинациональная позиция Рады БНР воплотилась в ёмкие и ясные законченные формулировки. «Только под защитой Германской империи видит край свою добрую долю в будущем», — отмечалось в телеграмме. Деятели БНР вместо опоры на белорусский народ предпочли коллаборировать с немецкими оккупантами, т.е. теми, кто в глазах местного населения был врагом и захватчиком.
Причину, по которой некоторые историки и эксперты почитают эту дату, следует искать в документах, которые тогда принимались. Следуя строго букве этих документов, БНР провозглашала свою независимость от России. Вот это и есть главный момент, объединяющий сегодняшних приверженцев этой даты. Если же брать идейную сторону тех людей, которые провозглашали БНР, то в большинстве они являются абсолютными идеологическими противниками современных сторонников даты 25 марта. Практически все, кто создавал БНР, были представителями либо левоцентристских, либо вообще левых социалистических, марксистских партий и движений.
Считается, что главной силой в белорусском национальном движении была Белорусская социалистическая громада (БСГ). Именно её члены были создателями БНР. В первое правительство БНР вошли представители БСГ, социалистов-революционеров и еврейских социалистических организаций. Однако многие из них не могли принять предлагаемую стратегию дальнейшего развития Беларуси и в начале апреля 1918-го из правительства вышли, а в Раду были кооптированы правые белорусские политики.
Дата 25 марта, безусловно, является исторической, поскольку это событие имело место в новейшей истории Беларуси. Но мероприятия, посвященные этой дате, в последние годы были не столько в честь образованию БНР, сколько против нынешней власти. На митинги выходили люди недовольные своим положением и политикой белорусских властей, независимо от их идеологических предпочтений и взглядов на историческое прошлое. Но после того как представители националистических организаций вышли с портретами фашистов Бандеры и Шухевича, нормальные граждане Беларуси стараются держаться подальше от такого «праздника». Наши сторонники БНР показали свое истинное лицо и своих героев. Уверен, что их деятельность по «просвещению» жителей Беларуси в отношении «национального праздника всех белорусов» закончится немногочисленным собранием их сторонников. У белорусского народа другие праздники.
Валерий Ухналев, заместитель председателя БПЛ «Справедливый мир»
А. Леонидов: диагностика - мать лечения...

Есть всё же некоторые точки, опираясь на которые, можно даже либералов привести к общему пониманию вопросов. Напомню, что научность, как таковая – требует выработки единой позиции ВСЕХ мыслителей по изученному вопросу, до появления которой вопрос считается недостаточно изученной. Это отражено в принципе «2х2=4», который един для всех школ, и не оспаривается ни в Австралии, ни на Аляске. При этом ожесточённость дискуссии, не желающей искать общих для всех оснований свидетельствует прежде всего о личной заинтересованности кого-то из оппонентов, о попытках обмануть в свою пользу. Когда мы хотим найти истину, то мы её находим, как в случае с «дважды два».
Если же мы десятилетиями не можем найти истины в вопросах изучения общественного устройства – это означает, что в дискуссию влезли аферисты, не желающие по личным мотивам никакой истины искать и находить.
Стремясь донести до дорогих читателей свои размышления о теории права, я ни в коей мере не стремлюсь ни с кем конфликтовать, а наоборот, предлагаю подумать объективно. Неожиданно помогла мне в этом одна из видных «говорящих голов» современного российского либерализма Екатерина Шульман. Она в своих рассуждениях подошла к той же двери, что и я, но только с другой стороны. И теперь осталось только найти ключ. Приведу цитату: «Оптимистическое завершение: все-таки без веры в религиозное происхождение власти устойчивую долгосрочную деспотию трудно у себя завести. А вера – это в нашем секулярном, десакрализованном, рациональном мире, как-то ее маловато. Люди стали слишком эгоистичны и привержены ценностям потребления для того, чтобы верить, что, действительно, есть другие люди, такие же, как они, но у которых есть почему-то священное право ими управлять, не сообразуясь с какими-то писаными норами права[1].С одной стороны, похвальная точность наблюдений, которая даёт надежду на долгожданный консенсус. С другой – прискорбный волюнтаризм выводов… Ведь выводы одной из самых умных и образованных представительниц современного либерализма – наивные, и я бы даже сказал, детские.Пиетет Шульман перед «писаными нормами права» - заставляет спросить: а как она представляет себе их прямое действие? Ну вот написал кто-то где-то что-то, издал в виде брошюры или фолианта. Допустим, шикарно издал, в бархатном переплёте и на мелованной бумаге… И что? Кому, кроме букинистов, это САМО ПО СЕБЕ интересно?Не врите! Я видал законы. Выглядят они все как книги. Их можно поставить на книжную полку или открыть в виде файла. У них нет ни рук, ни ног, чтобы себя защищать. Им нечем держать винтовку конвоира и карающий меч…

В сущности, все они – записная книжка, которую желающий позвонить открывает и находит уточняющую информацию: например, номер телефона, забытое отчество того, с кем хочешь связаться и т.п.

Телефонная книга не может звонить сама. Даже если она электронная. А если сделать такую программу, чтобы робот автоматически звонил всем подряд – то получится спам, стыд и ужас – потому что кому же интересно получать бессмысленные звонки от робота?
Закон, как и телефонная книга, предполагает того, кто хочет позвонить, и того, кто откликнется на вызов. Если их нет, то тогда закон так же бессмысленен, как и телефонная книга вымершего города…Если люди не хотят, чтобы ими управляли другие люди, то есть ведь только один способ их заставить подчинятся: террор и насилие.

То есть, убирая «священное право», как «тёмный предрассудок» средневековья мы попадаем не выше, а ниже средневековья, в первобытные джунгли.

Там действительно нет никакого священного права. Там только одно право – право силы. Надеяться, что люди, не верящие в священное право (то есть в то, что Бог смотрит на их поведение и накажет), поверят в бумажное право (в то, что неодушевлённая бумажка их видит и властвует над ними) – детская наивность.Случится то, что и случилось «в нашем секулярном, десакрализованном…, где люди стали слишком эгоистичны и привержены ценностям потребления»: бумажным законом начнут вертеть в любую сторону, выдумывая ему лично-выгодные толкования, попутно и параллельно вообще игнорируя его, если совсем уж не получается выгодное толкование подобрать.Если госпожа Шульман понимает под «законом» зоологическое стремление молодого агрессивного Собчака выгнать старого и поглупевшего Лигачёва из его властного кабинета, «право» США вторгаться в любую страну, когда США этого захочется – тогда должен отметить ненужность термина «закон». Возможность зоологического произвола и зоологического насилия сильного над слабым (игры кошки с мышкой) никто не отрицает, но это обозначается термином «произвол» и не требует никакого термина-синонима.Но я лично понимаю закон, как запрещение зла и поощрение добра, в том виде, в каком добро и зло понимаемы в сакральной сфере общества. То есть там, где они абстрагированы, обобщены, и отделены от конкретно-ситуационной выгоды. И здесь важно не только то, что закон и сакральная сфера (представления о священном и неприкосновенном) неразделимы, не только то, что не может быть формального закона без нравственных табу.

Важно и то, что закон требует себе гаранта, находящегося над ним!

Ну, допустим, вы приняли закон, что кошкам запрещено есть мышей. Допустим, через день закон нарушен, и очередная мышь съедена. К кому взывать и апеллировать-то? К мышам? Так они эту ситуацию всегда ненавидели – просто ничего поделать не могут. К котам? Смешно…Очевидно, что для соблюдения закона между мышами и котами должна лежать собака, которая, с одной стороны, не ест мышей, а с другой стороны – сильнее котов. Если она сама есть мышей – то она станет просто ещё одним котом.
А если она слабее котов – то она станет просто ещё одной мышью…
Примерно такие рассуждения привели Г. Гегеля к его известной мысли о том, что прусская монархия выше буржуазных демократий, и вообще высшая из возможных форм власти. Обычно Гегеля за это называли смешным подлизой, и не более того. Но, согласитесь, Гегель не глупый человек… Он не стал бы просто подхалимничать без всякого смысла, только оттого, что жил в Пруссии!А смысл такой, что монархия кайзера разделяет рабочих и работодателей, являясь верховным арбитром. А в буржуазных демократиях власть в руках тех же самых работодателей, в чьих руках и рабочие. Но если работодатель сам рассматривает поданный против него иск – то о каком правосудии можно говорить? Это же будет шемякин суд…Человек, который считает, что его права нарушены, не может обращаться к тому, кто, как он считает, его права нарушил. Он должен обращаться куда-то на сторону! То есть кайзер в системе Гегеля является активным субъектом, который действует непосредственно и лично. А бумажный закон – это пассивный объект, который может, в лучшем случае, действовать только опосредованно и обезличено. А чаще всего вообще не действует никак!Если, например, идёт сражение, и одна сторона выигрывает у другой, то как, без вмешательства третьей стороны, можно остановить полный разгром проигрывающей стороны? Но ведь общество – это битва. Один человек приходит и говорит: «это моя земля». Другой говорит – «нет, моя». Они дерутся. Кто-то в драке побеждает. Он и становится реальным обладателем земли, на которую претендуют ВСЕ. При чём тут закон, и где ему тут зацепиться?Именно поэтому первоначальные формы законодательства были связаны с апелляцией к Небу, к Богу – как наивысшей из всех возможных и предполагаемых сил. Суть их была такой: «вот ты меня сейчас убьёшь, а Бог увидит и накажет! Он сильнее тебя, хоть ты сильнее меня…»И на некоторых, предрасположенных веровать в Бога, победителей это действовало. Они останавливали занесённый для удара топор и не добивали поверженного. А на других не действовало. И так тоже очень часто бывало…Весь фашизм вытекает из насмешки над победителями, остановленными в своей расправе страхом божьим! Атеист смеётся:-Ха, ха, ха! Вот вы суеверные дураки! Вам наплели про кары небесные, вы и раскисли… Не добили и не доели того, кого имели техническую возможность добить и доесть…Это же огромный философский вопрос, поставленный, например В. Высоцким в песне «Тот, который не стрелял». Почему нас не убили те, кто мог убить? Ведь могли же, но почему-то сдержались… Почему мы не убили тех, кого мы могли убить?Этот философский вопрос шире теории права, но он касается, в том числе, и теории права непосредственно.+++Можно написать какие угодно законы и осуществлять под их сенью какое угодно беззаконие. Потому что важен не закон, а благодать. Важен тот, кто трактует закон. Активно-действующий субъект, с руками, ногами и винтовкой. Если этот субъект безблагодатен, то он самый лучший из законов вывернет наизнанку…Оттого мы и наблюдаем идущую быстрыми темпами фашизацию мира в наши дни – то есть стремление победителей сделать свой произвол законом. Ведь фашизм, если в двух словах – неограниченность воли победителя, не скованная изнутри никакими «древними химерами совести».+++Детская наивность анализа Е. Шульман проявляется в том, что она ждёт от деспотии написания на лбу слова «деспотия». То есть надеется, что деспотия сама себя таковой признает, и всем другим себя так звать разрешит. Тогда диалог будет построен таким образом:-Вы деспотия?
-Да.
-Закон запрещает деспотию, идите вон…
А что будет, если деспотия вдруг ответит «нет»? Скажет – нет, я не деспотия! И что тогда?! - По бумажному закону деспотия запрещена, и прекрасно, а я не деспотия, и ко мне этот закон не относится…Что, выборы? Да я проведу для вас выборы? Считайте, что уже вчера провела! Вчера провела, и меня выбрали подавляющим большинством голосов… Что, многопартийность? Да ради Бога! Сколько вам партий открыть? Две? Четыре? Могу десять…Подсчёт голосов? Вот тут наступает полный коллапс демократической логики.Дело в том, что если власть сама будет подсчитывать голоса, то она может смухлевать. И это всем понятно.Но если кто-то другой ВМЕСТО власти будет подсчитывать голоса – то ведь и он сможет смухлевать. И это тоже всем понятно!Более того, как доказал опыт «цветных путчей» для узурпатора власти и кровавой хунты самый простой способ легитимизации – захват в свои руки подсчёта голосов у прежней госвласти. И вот с этим что делать?Мы, конечно, придумаем, что с этим делать, если сперва дружно, всем научным сообществом, примем вышесказанное к сведения и положим объективное знание в начало процессов осмысления общества.А пока посылки исследователей строятся на галлюцинациях – и все выводы с таких посылок будут наркоманские, что и доказывает история либеральной мысли в России…
  • Автор: sidney
  • Автор: 10-02-2018, 05:40
Ах, как трудно умирать в 19 лет …


Может быть сейчас что-то банальное напишу, а ведь действительно самые мудрые хоть и очень жестокие строчки : солдатами не рождаются — солдатами умирают ….И дело тут не в правителях (хотя почти всегда они и являются зачинщиками конфликтов) или поглумиться над чьими то чувствами. Потому что там, на войне есть только жизнь и смерть и ничего лишнего. В память обо всех достойных погибшим героям, которые погибли трагически возможно даже случайно, вечная память вам!!! Нет страшней войны, чем междоусобица.Лучше расстаться друзьями, чем враждовать. Чечню надо было отделить, раз хотели этого чеченцы. Пусть они жили бы так, как хотели жить. Наших ребят сгубили ни за что. Впрочем, у нас всегда страшно не берегли людей. И вот теперь непонятно кто выиграл от смертей солдат и офицеров, героев и орденоносцев. Сами они лежат костьми под землёй, матери их и отцы…О них я говорить не стану вовсе. Не надо людям детей своих переживать. Россия — это люди. Не квадратные километры, не нефть и алмазы под землёй, а мы с вами. Политики погубили людей ради сказок о «величии». Они сохранили кусок земли, но пустили кровь России — убив её детей. Чеченцы теперь живут под властью Кадырова. Они тоже страдают. Они тоже не выиграли. Что тут говорить, умеем мы остаться у разбитого корыта. Светлая память всем. Вы господа Украинцы еще не поняли, что вы наделали? Вы разбудили богов войны ! Они идут под знаменем Перуна! Под присмотром Сварога и Богородицы ! И вам теперь не один год молиться , чтоб они простили вас! Ибо «Европопа» уже понимает, что зря это сделали! И вас хотят оставить крайними (украинцами)! Ибо, только простив вас замороченных и заблудших у вас будет будущее! Без богов славянских вам не видать сути! Покайтесь! И прощены будете!
Ах, как трудно умирать в 19 лет …
Страшно когда людям, говорящим на одном языке живущим в одной стране приходится брать в руки оружие и стрелять друг в друга, кому-то за дом и близких кому-то за присягу. И все одинаковы, правы и так же нет. Правды нет и историю пишут, победители, но сейчас историю пишут все. Я всегда буду скорбеть по ребятам, которые погибли в конфликтах в своей стране, потому что это неправильно.«Если выживу, я этим “сволочам” скажу все, что о них думаю…» Это были его последние слова. Из-за угла донеслось: «С Новым годом! Получите подарочек…» — и… прилетела граната. Крутясь и шурша по щебню, вплотную подкатилась к нам. Взрыв! Я почти ничего не почувствовал — только шею обожгло. А комбриг уронил голову.Через некоторое время к нам пробились остатки одного из взводов третьей роты во главе с начальником артиллерии бригады полковником Сащенко. Они пригнали с собой «Волгу», в багажник которой и погрузили тело мертвого комбрига. Я же с группой бойцов остался прикрывать их отход. В салоне «Волги» пассажиров было, как сельдей в бочке. Медленно двинулась она в сторону Дома печати. Метров через сто остановилась — лопнула шина. И тут уж боевики никому живым из машины не дали выйти». Это было в первую чеченскую.Страшно — это в темном подвале,Страшно — это тень на стене,Страшно — это ночью дворами,Страшно — это где-то во сне.А молодым умирать не страшно,Страшно умереть молодым.Страшно, как бы не ошибиться,Страшно — это первый укол.Страшно неудачно влюбиться,Страшно, если он не пришел.А молодым умирать не страшно,Страшно умереть молодым.Страшно в первый раз на аборте,Страшно — ты один, а их пять.Страшно жить с торпедой в аорте,Страшно каждый день умирать.А молодым умирать не страшно,Страшно умереть молодым.Тот кто не знал войны, лучше её не знать никогда! Это были мои первые строки написанные на войне. Мира Вам!!!
Тадеуш Костюшко. Новый- старый миф
В белорусской националистической мифологии восстание 1794 года занимает особое место. Оно было украдено из польской истории, предельно мифологизировано и идеализировано. Пожалуй, из всех неудобных моментов истории Речи Посполитой фигура Тадеуша Костюшко наиболее удобна для создания легенды о государстве двух народов, разрушенном Российской империей. В данной статье я постараюсь развенчать все наиболее известные домыслы на этот счет, последовательно приводя действительные факты из реальной истории. Если возникнет необходимость, вы всегда можете их перепроверить с помощью научной литературы.

В современных белорусских реалиях Минкульт утвердил разрешение на установку памятника Костюшко. Разрешению было дано известному белорусскому националисту Глебу Лободенко, который известен «прогрессивной» общественности как создатель курсов «Мова нанова». С помощью краундфандинга на сайте Talaka.by он собрал более 22 тысяч белорусских рублей, пообещав жертвователям увековечить их имена на специальной табличке.
Сразу оговорюсь, что фигура Тадеуша Костюшка не вызывает у меня никакого негатива. Он славно воевал за независимость США, пытался спасти от распада Речь Посполитую.  Поэтому я лишь хочу обратить внимание на то, что у этой истории есть один неприятный для белорусских жертвователей момент. Польский герой был сторонником конституции 3 мая 1791 года, которая полностью упраздняла Великое княжество Литовское. Фактически речь идет об окончательной ассимиляции белорусских и украинских земель и создании унитарного польского государства.
Соответственно, «Полонецкий универсал», который издал Костюшко во время восстания 1794 года, не содержал даже намека на какую – то автономию. Польский главнокомандующий всего лишь собирался восстановить границы Речи Посполитой 1772 года.
Есть и еще один существенный момент, на который стоит обратить внимание. Если мы посмотрим карту боевых действий восставших, то отметим, что белорусские земли ими практически не затронуты. При этом современные Польша и Литва представлены достаточно полно. О чем это может говорить?
Я думаю, что дело прежде всего в тотальном равнодушии местного населения к тем лозунгам, которые выдвигались польскими повстанцами в 1794, 1830-31, 1863-64 гг. Здесь не было чего-то даже отдаленно напоминающего испанскую геррилью времен Наполеона или русскую партизанщину Отечественной войны 1812 года. В лучшем случае оружие в руки брала шляхта и некоторая часть мещан. Этим объясняется традиционная малочисленность повстанцев, которые бродили по белорусским землям, как по чужой территории. С их уходом крестьяне не скрывались от русских войск в окрестных лесах, чтобы нападать на обозы и воинские подразделения.
Одним словом, странные восстания на белорусской земле.
Чтобы хоть как-то подкрепить свои мифы о роли белорусов в восстании 1794 года, националисты придумали целые легенды о невероятном зверстве русских солдат Суворова на белорусской территории. Некоторые из этих легенд были аргументированно опровергнуты белорусским историком Александром Гронским, опубликовавшим статью Формирование образа врага из исторических персонажей (на примере личности А.В.Суворова)
Город Кобрин, который белорусские националисты «вырезали» с помощью Суворова, был великому полководцу подарен после подавления восстания. Исходя из оппозиционной мифологии, вы можете достойно оценить шутку Екатерины II…
Откуда же растут ноги у националистической концепции восстания 1794 года?
Думаю, что не нужно быть великим историком, чтобы понять, что появление Костюшко в белорусской истории связано с польским влиянием на белорусскую оппозицию. Безусловно, Варшава чрезвычайно заинтересована в общих воспоминаниях о первой Речи Посполитой. Не стоит забывать, что поляки прекрасно помнят, чем завершилось их многовековое противостояние с Россией. Поэтому еще в XIX столетии они за неимением собственной государственности всячески поддерживали любые антироссийские движения на территории украинских и белорусских земель. Без этого фактора «со стороны» белорусские и украинские националисты не смогли бы сформировать собственные мифы.
Впрочем, поляки достаточно критично относятся к предложениям некоторых белорусских оппозиционеров представить Костюшко «белорусом».
Мне сложно сказать, под каким соусом Минкульт подаст новый памятник Костюшко. Какие речи прозвучат на его открытии. Я не знаю, какой нейтральный текст можно поместить на табличке, чтобы он не возбуждал межнациональной розни. Абсурдно, если памятник будет позиционировать Костюшко белорусским патриотом. Впрочем, в первый ли раз складывается такая ситуация?
По факту, единственное, что есть в запасе у белорусских националистов – это место рождения нашего героя. Оппозиции безразлично, кем себя считал Костюшко, она привыкла перевирать факты. Ну а белорусскому чиновнику можно поставить памятник в виде похвалы глупости и конформизму. Идеология для него уже не имеет значения. Главное, чтобы люди на митинги не выходили…