Анатолий Матвиенко: Грустная годовщина освобождения
Анатолий Матвиенко: Грустная годовщина освобождения

В белорусско-польских отношениях, достаточно сложных, сейчас переживающих некоторое потепление, но чаще всего натянутых, есть несколько камней преткновения историко-политического плана. Разная трактовка отдельных фактов приводит к напряжённости и не способствует взаимопониманию.

17 января исполнится 73 года со дня освобождения Варшавы от нацистских оккупантов частями Красной Армии и Войска Польского, состоявшегося зимой 1945 года. Варшавско-Познанскую наступательную операцию провёл 1-й Белорусский фронт.

В январе 2018 года наступит годовщина освобождения Варшавы войсками 1-го Белорусского фронта, которым командовал «белорусский поляк» Константин Рокоссовский. Белорусский – потому что его мама была белорусской, она родом из Телехан, Брестская область современной Беларуси. Хотя названия фронтов «1-й Белорусский», «2-й Украинский», «1-й Прибалтийский» ни в коей мере не отражают национальный состав военнослужащих, во всех преобладали русские и встречались представители большинства народов СССР, именно под командованием Рокоссовского белорусов было особенно много: в его ряды влились бойцы белорусских партизанских отрядов.

Но я очень сомневаюсь, что поляки вспомнят русских и белорусских освободителей, а также воевавших с ними в одном строю соотечественников. Польские власти и послушно им подпевающая белорусская оппозиция предпочитают муссировать другие факты: отказ Красной Армии оказать помощь Варшавскому восстанию в августе 1944 года и последовавшее позже насаждение просоветского режима, просуществовавшего вплоть до «перестройки» и краха горбачёвских реформ в СССР. О втором – отдельная тема разговора, сейчас хочу мысленно вернуться в страшные дни сорок четвёртого, когда на улицах Варшавы погибло свыше двухсот тысяч человек – бойцов Армии Краёвой и нонкомбатантов.

Наша официальная история (её краткий вариант, изложенный в учебниках) повторяет российско-советскую версию о невозможности продолжить наступление и захватить Варшаву из-за истощения ресурсов 1-го Белорусского фронта в ходе операции «Багратион» по освобождению Беларуси. Польские историки вменяют в вину командованию Красной Армии политические мотивы отказа в помощи повстанцам из-за подчинённости воевавших варшавян находившемуся в Лондоне правительству в изгнании.

Если российские представители власти достаточно ограничены в маневре по объективным причинам, и у России нет причин особо утруждаться для улучшения отношений с Польшей, для белорусов западная соседка имеет гораздо большее значение. Выходит – необходимо встречаться, обсуждать, спорить, искать точки соприкосновения, зону непримиримых противоречий сводить до минимума. А до этого самим разобраться, сначала в виде научного анализа, а потом и в формате публичных заявлений высших должностных лиц белорусского государства, что же на самом деле произошло в те трагические месяцы.

Как известно, польское правительство в изгнании объявило войну СССР в связи с «освободительным походом Красной Армии» в сентябре-октябре 1939 года, необходимым с военной точки зрения, но абсолютно неправомерном с точки зрения международного права. Впрочем, с началом Второй мировой войны действовало преимущественно одно право – сильного. Впоследствии лондонские поляки смягчили позицию и признали за СССР статус «союзник нашего союзника», однако никаких прямых контактов с московским руководством ими не поддерживалось вплоть до августа 1944 года, когда началась танковая битва при Радзимине, а в Варшаве вспыхнуло упомянутое восстание.

Надо добавить, что перед 1-м Белорусским фронтом Рокоссовского ставились самые масштабные задачи в операции по освобождению Беларуси, но всё же ограниченные: быть «левой клешнёй» в операции по окружению немецких войск восточнее Минска, успехом считалось бы продвижение вглубь белорусской территории до двухсот километров и замыкание котла после встречи с «правой клешнёй». Соответственно, на этих расчётах строилось снабжение войск, определялось количество топлива, боеприпасов, продовольствия, медикаментов и многого другого. Вычислялся ресурс техники. К примеру, годом ранее 5-я гвардейская танковая армия, совершив 300-километровый марш от Воронежа к Прохоровке, потеряла отставшими около трети бронетехники, а штурмовавшие позиции «Лейбштандарта» советские Т-34 в большинстве своём находились в предаварийном состоянии, настолько мал был запас ресурса боевых машин, выпущенных в адских условиях военной поры.

Однако в сорок четвёртом советские войска уже к концу июля прорвались к Висле, многократно выкатав положенный ресурс техники, расстреляв боезапас, спалив топливо. Отставала авиация: после изнурительно-напряжённого графика самолетовылетов над Беларусью были изношены двигатели. Как часто случалось при стремительном наступлении, наземные службы просто не успевали готовить аэродромы ближе к удаляющейся линии фронта.

Законы войны непреложны: протяжённость коммуникаций у обороняющихся сокращается, у наступающих растягивается, и наступает момент, когда тыл не в состоянии снабдить атакующие части пополнением и материальными ресурсами в достаточном количестве, зато обороняющиеся крепнут. Так захлебнулись многие блистательные поначалу компании, от наполеоновского марша на Москву до гитлеровского к Волге и Кавказу. 1-й Белорусский фронт оказался в затруднительном положении, что показали тяжёлые бои под Варшавой, и Рокоссовский опасался повторить неудачу Тухачевского, позорно проигравшего битву за польскую столицу в 1920 году после, казалось бы, триумфального наступления.

Но 1 августа в тылу у немцев поднялось восстание польских патриотов, совершенно не согласованное с командованием Красной Армии и 1-го Белорусского фронта. Печальные итоги этого восстания, боль по сотням тысяч погибших людей, причём – без заметного ущерба для нацистов, порождают вопрос: действительно ли у 1-го Белорусского фронта был окончательно исчерпан наступательный порыв? Ведь до восточных пригородов Варшавы оставались считанные километры! И отчаянным усилием, собрав последние полуживые «тридцатьчетвёрки» и «валентайны», на последних каплях топлива, расстреливая последние снаряды и устилая путь трупами своих и чужих, 2-я танковая армия и 28-я армия имели умозрительную возможность пробить коридор к повстанцам… Но этого не произошло. Без советской поддержки восстание было подавлено.

Естественно, роковой для варшавян приказ о прекращении наступления Рокоссовский отдал с санкции Сталина. Теперь и нам, белорусам, и россиянам, вместе наследующим и славу, и позор советского периода, наряду с народами других постсоветских республик, нужно с трезвой головой оценить: сколько в том выборе было политики и сколько военной необходимости.

Сталин, а свои решения он принимал после заслушивания мнений армейского генералитета, неоднократно в течение войны действовал согласно политической необходимости. Классическим примером является перенос на 7-10 дней даты начала Висло-Одерской операции после знаменитого письма Черчилля. Осенью и в начале зимы 1944 года на советско-германском фронте наступила оперативная пауза, основную тяжесть войны на суше (тем более – на море и в воздухе) несли западные союзники, и после декабрьской победы над немцами в Арденнах британский премьер вежливо поинтересовался: не пора ли и вам повоевать? Союзнические отношения с британцами и американцами были для СССР приоритетными. Тем более – коммунисты рассчитывали установить лояльные им режимы на освобождённых от нацистов территориях. Поэтому решение Ставки Верховного Главнокомандования в январе 1945 года было закономерным и оправданным.

А что получил бы Советский Союз, если бы ценой жизни десятков тысяч военнослужащих (это – минимум!) Варшава была бы освобождена в августе? И без гарантии, что удержана…

И так, Сталин бросил повстанцев без поддержки, которую, кстати, советская сторона им заранее не обещала.

Надо добавить, что далеко не только поляки и белорусская оппозиция кипят возмущением по данному поводу, невзирая на давность лет. В России также раздаются голоса либерально-настроенной интеллигенции, исполненные праведного гнева. «Преступление по отношению к Варшавскому восстанию — это преступление, как против польского, так и против русского народа. Над этим преступлением еще не состоялся суд людской, но исторический суд над Сталиным и его окружением неизбежен». Это написал обозреватель российского журнала «Школа жизни», публикующийся под псевдонимом, подобных высказываний в Рунете – множество.

История не знает сослагательного наклонения, но всё же… Допустим, Рокоссовский отбросил немцев от Варшавы, столицу под контроль взяла Армия Крайова. И что дальше?

Сейчас известны намерения лондонского польского правительства: восстановить в Польше свою власть, независимую от советского воинского контингента, всячески препятствовать советизации Польши, бороться за восстановление восточной границы с СССР по условиям Рижского договора, т.е. существовавшей до 17 сентября 1939 года. Антисоветские настроения паньства не составляли секрета для московского руководства. Более того, 8-9 августа глава польского правительства в изгнании Станислав Миколайчик прилетел в Москву и уговаривал Сталина продолжить наступление, при этом, совершенно потеряв чувство реальности, отказался взаимодействовать с просоветскими польскими формированиями и требовал возврата Западной Беларуси… Сталин уже располагал информацией, что отряды Армии Крайовой, оказываясь в тылу советских войск, ведут себя нелояльно. И наглые претензии Миколайчика создать в советском тылу огромную враждебную зону, причём – ценой дополнительных жертв и неоправданного риска для 1-го Белорусского фронта, выглядели безумием. Поэтому Верховный ограничился весьма сдержанными обещаниями и с их выполнением не торопился.

Выглядит абсолютной нелепицей утверждение, что приказ о переходе к обороне войск Рокоссовского был издан в пику варшавским патриотам. Это – чушь. 2-й танковой армии приказ об обороне был отдан в 04-10 в ночь на 1 августа, до начала восстания и примерно за сутки, как о нём узнали британские и советские лидеры.

Георгий Жуков и Константин Рокоссовский доложили Сталину, что войска 1-го Белорусского фронта после некоторой передышки и пополнения будут способны нанести удар в направлении Варшавы. Но ради чего Ставка могла бы принять решение бросить столь дефицитные резервы к Варшаве, внятного объяснения нет. В эти дни разворачивалось сражение за Сандомирский плацдарм, ключевой для южного фланга при наступлении на Германию, именно там советским танкистам предстояло впервые встретиться с «Королевскими тиграми» и отбить отчаянные попытки немцев сбросить в Вислу войска 1-го Украинского фронта. Приближалось начало Яссо-Кишинёвской операции. Проблемы Варшавы с её амбициозными и антисоветски настроенными генералами отошли на второй план.

Потом вмешательство Красной Армии всё же состоялось, но силами лишь нескольких батальонов, неспособных переломить ход событий.

Что же на самом деле считать преступлением по отношению к варшавскому восстанию, о чём так пафосно заявил неизвестный мне публицист? Думается, что самым тяжким преступлением был приказ о его начале, основываясь лишь на сообщениях о динамике продвижения 1-го Белорусского фронта, без учёта реалий. Правительство Миколайчика как фишку в рулетке бросило жизни сотен тысяч варшавян на игровой стол, руководствуясь, в первую очередь, чисто политическим расчётом и стремлением захватить власть после изгнания нацистов. Когда выяснилось, что ставка – проигрышная, Миколайчик и компания не пожелали «поступиться принципами», приняв условия Сталина, и окончательно обрекли соотечественников на смерть.

Да, кремлёвский лидер тоже руководствовался политическим расчётом, но, в отличие от лондонских недотёп, тот расчёт Сталин сделал верно.

Интересно, что советскую версию о военной невозможности спасти варшавское восстание больше всего поддерживают немецкие историки: контрудар 1-3 августа против 2-й танковой армии Рокоссовского они считают выдающейся победой германского оружия, предопределившего крах Армии Крайовой.

В общем, есть предмет для обсуждения. Но каких-то сведений о научных «круглых столах» между белорусскими и польскими исследователями Второй мировой войны с дискуссией о варшавском восстании я не обнаружил в Сети, быть может – просто плохо искал. Важнее даже не мнение историков, а общественное, которое формируют шоумены, писатели и журналисты. Надо сказать правду: в решении советского руководства не наступать на Варшаву в августе 1944 года есть рациональная и военная, и политическая подоплёка, причём Миколайчик сделал всё, что в силах человеческих, чтобы укрепить намерение Сталина бросить варшавян на произвол судьбы.

Я ни слова не скажу в оправдание политическому обскурантизму Станислава Миколайчика и Тадеуша Коморовского (второй – командующий Армией Крайовой), обрёкших сотни тысяч поляков на верную гибель, оба этих деятеля сами благополучно дожили до капитуляции Рейха. Но вот обычные граждане, среди которых были и выходцы из белорусских земель, поднявшиеся на борьбу с оккупантами, заслуживают самого искреннего, глубокого уважения. Вечная им память…
  • Автор: sidney
  • Автор: 27-01-2018, 08:03
Три состояния общества

Наивность производит уровень жизни от труда, индивидуальной деятельности и личных качеств. Умудрённость производит уровень жизни от системности и статуса человека, сообщества, государства среди других государств. Пора расстаться с иллюзиями о том, что «они хорошо живут, потому что хорошо работают». Повседневный опыт учит нас, что можно работать очень хорошо и очень много – и жить при этом очень плохо. Важнее всего (что очевидно) не личные поступки человека, а предоставленная ему обществом возможность зарабатывать…
Конечно, если бы все люди занимались огородничеством, а земли было бы по определению бесконечная площадь, то урожай каждого зависел бы только от него самого, плюс от погоды и иных случайных факторов. Но не все люди занимаются огородничеством, и тем более земля далеко не бесконечна.
Возникает феномен недопуска, когда, например, безземельному крестьянину попросту негде вырастить урожай. Вместе с ним возникает и феномен привилегированной занятости, при которой очень малое количества труда в одной сфере обменивается на очень большое из других сфер[1]. Получается, что для получения одной и той же купюры одному достаточно побыть на работе минуту, а другому и дня не хватит. Угадайте, в чьём доме будет нарастать изобилие, а в чьём – нищета?Негодяи на всём пространстве бывшего СССР тащат нас в небытие, обучая быть послушными шулерам и аферистам. По формуле «будем во всём слушаться наших грабителей, чтобы жить так же хорошо, как они». Ну, так ведь очевидно же, что их «хорошо» - это наше «плохо» и наоборот! Система-то сообщающихся сосудов!Ликвидация бедности предусматривает автоматическую ликвидацию богатства. С исчезновением малых доходов исчезают и большие – которые и были-то большими только в сравнении с малыми! В самом деле, если вам платят в 10 раз меньше, чем вашему начальнику, то зарплата начальника завидна. А если ему дают 10% прибавки от вашего заработка, то чему завидовать-то?Богатство требует сопутствующей ему бедности, без которой просто растворяется в среднем уровне. Низкие зарплаты – это не более, чем возможность одних людей платить другим мало (или совсем не платить). Уберите эту возможность – исчезнут и высокие доходы! +++Изгои из сферы труда (безработные) и изгои из сферы оплаты (низкооплачиваемые) составляют не только огромную толщу бедноты, но и необходимое основание существования комфортного сверхбогатства.Выдерните этих – рухнут и те. Понятно, что, например, шахтёр Стаханов получал очень неплохое вознаграждение за свой труд, прямо связанное с его выработкой. Один получал зарплату трёх, пяти шахтёров… Но можно ли считать это сверхбогатством, и тем более комфортным сверхбогатством? Во-первых, это всё равно не уровень олигарха. Во-вторых – все понимают, что даже длинный рубль шахтёра добыт, в прямом смысле слова, кровавым пoтом.

Для существования комфортного сверхблагополучия – нужна его оборотная сторона, дискомфортное неблагополучие.

Конечно, появление механизмов в помощь труженику, и в перспективе – «роботов-рабов», смягчают остроту социального конфликта. Но если труд может быть облегчен механикой и робототехникой, то природный исходник, с которым работает техника, увеличить нельзя. Именно от этой простой мысли нас постоянно уводят в галлюциногенные миражи висящего вне основания «потребительского общества». Это облегчается тем, что современный горожанин не видит материально-ресурсного основания своего потребления, для него блага как бы из пустоты появляются из бумажек дензнаков и ввода пин-кодов кредитной карточки. И кажется: изобилие, благополучие производятся исключительно циферками счетов. Но ведь любой нормальный человек понимает, что это не так. Если вы стоите на горе выше слоя облаков, это ведь не значит, что гора под вами опирается на облака. Она имеет нормальное широкое земное основание, просто облака от вас его закрыли. Точно так же с деньгами и кредитками: там могут быть любые цифры, но они несамодостаточны, они зависимы от природного исходника. Который – самый острый момент экономического знания – обогащая вас, обделяет кого-то другого и наоборот. Изобилие семьи требует включить огромное количество исходных земных ресурсов, которые, следовательно, не достанутся другим.

Это мы и видим. В 1989 году все жили примерно одинаково: совсем не бедно, но и не сказать, что в сказочной роскоши. Потом захотелось жить в сказочной роскоши, и у кого-то даже получилось. Но «почему-то» рядом с этой роскошью возникла чудовищная нищета…

Люди, живущие в роскоши, конечно, заинтересованы в теориях, которые разделили бы эту нищету и их высокие доходы. Они постоянно поддерживают появление таких теорий, в которых богатство богатого не украдено у предков, современников и потомков, а появилось из труда, таланта, особенностей личного поведения, особых способностей... А в прежние годы (пуритане) – попросту из особой благосклонности Бога, объявляя себя "богоизбранными". Но, на самом деле, это конечно не так. Мировая культура учит нас, что человеческая гениальность чаще всего пребывает именно в нищете. Богатые же люди – в подавляющем большинстве очень стандартные и примитивные. Ни широтой, ни глубиной мысли они обычно похвастать не могут. Они потому так и цепляются за внешние атрибуты роскоши, что больше им нечем выделиться, не на чем «подняться».И, конечно, если бы существовала технология обогащения для каждого (а не как в жизни – одного за счёт другого) – то все её давно бы освоили и давно бы покончили с нищетой во всём мире. Но в том-то и дело, что такой технологии не существует!

Благами с низким содержанием ресурсов ещё можно одарить каждого, но вместе с ростом ресурсного содержания в благе растёт и его недоступность для большинства.

Можно увеличить производство мобильников, но нельзя же, согласитесь, увеличить производство земельных участков! Их же вообще не производят, они захватываются людьми, какие есть…+++Нас приучают к мысли, что богатые люди – богаты по собственному желанию. И бедные – тоже бедны по собственному желанию. Возникает совершенно маразматическая схема некоего «отдела кадров», в котором человек пишет заявление – «прошу принять меня» в богатые или бедные, и далее распределение происходит согласно выраженной людьми склонности…Из этого маразма выпочковывается другой маразм: раз люди богаты или бедны по собственному желанию, то для перемены статуса им нужно всего лишь переменить желание! Нам говорят, что мы могли бы жить, как датчане или шведы, но мы, мол, сами виноваты, потому что не хотим жить, как они. А хотим якобы жить по-дурацки, по-своему. Сами же потом и плачем! А кто нам мешает зажить, как в Копенгагене?! Датчане, что ли? Нет, мы сами…Осталось только рабочему объяснить, что он рабочий, потому что быть директором не захотел. А нищему объяснить, что нищета – его собственный выбор. Так ведь и делают! Сформирована целая плеяда психологов, которые обещают людям изменить мир вокруг них, изменив их изнутри, «перенастроив психологию»…Общий лейтмотив: вы живёте плохо, потому что вы хотите жить плохо. А если вы захотите жить хорошо, то будете жить хорошо… Осталось только добавить, что жертвы бесчисленных в истории голодоморов сами себя заморили чрезмерной страстью к диетам[2]!Начинаются мелочные подсчёты – сколько получает русский рабочий на автозаводе, и сколько он получал бы на немецком автозаводе, и как сильно русского рабочего обделили – хотя это разговор пустоты с пустотой в пустоте. А нужен ли вообще этот рабочий и весь его автозавод в «открытом мире», где нет преград продукции немецкого автозавода? Ведь куда вероятнее, что рабочий русского автозавода просто исчезнет в никуда, если «прекратится противостояние с цивилизованным миром»…+++Любой, кто ещё не потерял рассудка – понимает, что человек богат или беден вовсе не по собственному желанию. В этом вопросе складывается отношение человека к ресурсам и власти, сказывается то, что человек себе отвоевал, выгрыз в упорной борьбе, оттягал хитростью, криминальными операциями, шантажом или «разводками», которые просто по определению не могут быть, говоря языком И.Канта «максимой всеобщего закона»[3]. В состоянии постоянного дележа крайне ограниченной ресурсной базы люди создают различные группировки. И отношения богатства с бедностью принимают порой причудливые конфигурации. Есть хищники, которые "вовремя" загрызли соседа, есть грызуны, которые вовремя стащили нужное, а есть и дурашки, которым (так уж карта легла!) – богатство попало в руки случайно, как лотерейный выигрыш. Что из этого следует? Да ничего!

Никакое поведение из перечисленных не может стать «максимой всеобщего закона».

Если все станут хищниками – откуда взять жертв? Скажем, если все станут перекупщиками-спекулянтами и ростовщиками, то кто будет производить спекулируемый продукт и кто пойдёт к ростовщикам с залогами? Если все станут крысами – у кого эти крысы будут таскать сыр? Друг у друга? Так количество сыра-то не увеличится! И уж конечно, не может стать всеобщим законом поведения случайный выигрыш в лотерею. В лотерее, в которой никто не проигрывает, никто и выиграть не сможет…+++Так каким же образом устроена жизнь? Долой мракобесие запутанной лжи, смотрим в корень. А видим мы там, вместе с образованием истории и развитием цивилизации людей трёх видов.