«С такими знаниями вы всех пересажаете»: что происходит в деле публицистов
В понедельник, 15 января, в Минском городском суде, где слушается дело публицистов Сергея Шиптенко, Дмитрий Алимкина и Юрия Павловца, ожидается продолжение допроса госкэсперта Аллы Кирдун. Вместе с Алесей Андреевой они провели экспертное исследование ряда статей арестованных в рамках работы республиканской экспертной комиссии при Мининформе, на основании заключения которой и был произведен арест, а затем они же (несмотря на протесты защиты) уже в рамках следствия провели лингвистическую часть комплексной психолого-лингвистической экспертизы, где также пришли к выводу о содержании признаков экстремизма в анализируемых статьях. В четверг на допрос пришла еще и госэксперт Галина Гатальская — она провела психологическую часть следственной экспертизы.

Допросить Аллу Кирдун удалось не с первого раза. Ее визита в суд все ждали во вторник, 9 января, но, как объявил судья в самом начале заседания, она в этот день заболела. И вместо нее вызвали ее коллегу и соавтора экспертизы Алесю Андрееву, допрос которой правда не закончился, так как на следующий день она предоставила суду справку о гипертоническом кризе, случившемся с ней вечером после первого выступления. Позже, 10 января, Алла Кирдун все-таки дошла до суда.
Допрос Кирдун начался с вопросов судьи, который рассказал ей, что доктора исторических наук, профессора, ведущие эксперты в области лингвистического анализа текстов на предмет экстремизма (в частности, Елена Галяшина), не нашли в публикациях обвиняемых «признаков экстремизма». Адвокат Юрия Павловца Кристина Марчук напомнила, что у ее подзащитного есть еще и экспертный отзыв, подготовленный российским экспертом Ольгой Кукушкиной, которая также не обнаружила «экстремизма» в его статьях. Именно методику Кукушкиной, как заявляли на суде и Кирдун, и Андреева, они использовали для анализа публикаций, поскольку собственной методики в Белоруссии на момент ареста публицистов не существовало, и, следуя из показания Гатальской, сейчас эта методика находится в процессе становления.
В этот день вопросы Кирдун успели задать адвокаты, которые констатировали, что в тексте экспертизы содержится вольный пересказ и интерпретация написанного авторами, встречаются взятые в кавычки выражения, отсутствующие в анализируемых экспертами статьях. По мнению обвиняемых и их защиты, это нельзя воспринимать иначе как фальсификацию.
Адвокат Сергея Шиптенко Мария Игнатенко привела выдержку из лингвистической части экспертизы приписываемой ее подзащитному статьи Артура Григорьева «Этнический национализм по украинскому образцу: куда идёт Белоруссия», подготовленной Кирдун и Андреевой: «Путем логико-семантического следования из утверждения автора о том, что Республика Беларусь движется к модели этнического национализма по украинскому образцу, выводится утверждение, что существует угроза возникновения военных конфликтов с Россией». Адвокат потребовала объяснений, каким образом эксперты пришли к выводу, что автор якобы озвучил утверждение об угрозе военного конфликта России и Белоруссии? «Это экспертное умозаключение», —заявила в ответ Кирдун, сославшись на все тот же метод «логико-семантического следования».
«Экспертные умозаключения», проистекающие из метода «логико-семантического следования», имели место и в анализе текста Павловца. Так, из утверждения Павловца о том, что в сфере межличностного общения белорусский язык использовался лишь 1,5 — 2% населения Белоруссии, составителями экспертизы выводится утверждение, что белорусский язык является «фактически мертвым». Подобного умозаключения, равно как и выражения «фактически мертвый» в трилогии Павловца о белорусской идентичности нет. Он лишь говорил о том, что белорусским языком пользуется малая часть общества, не давая этому никаких положительных или отрицательных оценок. Позже адвокат Марчук предоставила суду ряд исследований, в том числе и зарубежных, подтверждающих правоту Павловца.
Фразы об «умозаключении» и «логико-семантическом следовании» во время допроса Кирдун, а ранее Андреевой в зале суда звучали настолько часто, что позже среди присутствующих на заседании слушателей в личном разговоре они начали использоваться как афоризмы — как ранее «фоновые знания» в исполнении экс-главы Республиканской экспертной комиссии Елены Ивановой.
Защита также неоднократно указывала на то, что обвиняемые в своих публикациях лишь констатируют установленные научно факты. Ранее кандидат исторических наук Александр Гронский, выступавший на заседании в качестве свидетеля, подтвердил, что утверждения, указанные в текстах обвиняемых и поставленные им в вину, действительно являются истинными. Например, что Тадеуш Костюшко — польский, а не белорусский исторический деятель.
Адвоката Марию Игнатенко интересовал вопрос, если факты, изложенные в публикации, корректны и соответствуют действительности, можно ли их оценивать как негативную информацию. Кирдун ответила, что если факты соответствуют действительности, то они нейтральны. Когда ее спросили, каким образом она определяла, что изложенные в публикациях факты не соответствуют исторической действительности, эксперт начала говорить, что в рамках своей компетенции не оценивает действительность исторических фактов. Игнатенко попыталась уточнить, откуда она может знать, нейтральны или негативны описываемые факты, если она не может установить их историческую достоверность. Но эти вопросы начали сниматься судьей.
В экспертизе Павловца лингвисты (Кирдун/Андреева) пишут о том, что тот якобы использует «приемы искажения информации в расчете на то, что аудитория не владеет истинной информацией и не способна к критическому мышлению». Так, автор утверждает, что белорусское общество до начала перестройки идентифицировало себя не как отдельный этнос, а лишь как часть советского народа. При этом эксперты ссылаются на проводимую в 1989 году перепись населения СССР, где, как отмечается в экспертизе, большинство жителей Советской Белоруссии (77,86%) определили свою национальность как белорусскую. Однако Павловец писал про период до начала перестройки, т. е. до 1985 года. А эксперты в подтверждение тезиса о неверности приведенной информации необоснованно приводят данные на 1989 год, когда перестройка подходила к своему завершению.
«Эксперты используют приемы искажения информации в расчете на то, что представители правоохранительных органов (прокуратура, суд, следователь) не владеют истинной информацией и не способны к критическому мышлению», — заявила в этой связи Кристина Марчук. Ранее на вопрос Марии Игнатенко, о том, какая аудитория, по мнению Аллы Кирдун, не обладает критическим мышлением, она заявила, что речь идёт о российской аудитории.
Правдивость тезиса Павловца, по словам его адвоката, очевидна. С точки зрения исторической действительности в СССР было объявлено о создании «советского народа», и приведением указанных фактов Павловец никого не унизил и не оскорбил.
К слову, Кирдун в зале суда продемонстрировала отсутствие даже «фоновых знаний» по истории, заявив, что перестройка в СССР началась в 1991 году (в ее адрес прозвучал простой и конкретный вопрос — «назовите дату начала перестройки?»). Это вызвало возмущение Шиптенко, который с места воскликнул: «С такими знаниями вы всех пересажаете». Чем заслужил предупреждение судьи.
Мария Игнатенко ближе к завершению допроса уточнила у Кирдун, анализировали ли эксперты приведенную в одной статей Шиптенко цитату Александра Лукашенко, где тот высказывается о белорусском языке.
«Люди, которые говорят на белорусском языке, не могут ничего делать, кроме как разговаривать на нём, потому что по-белорусски нельзя выразить ничего великого. Белорусский язык — бедный язык. В мире существует только два великих языка — русский и английский», — заявлял президент Белоруссии. Кирдун ответила, что во время проведения экспертизы они не нашли оригинального источника этой цитаты и сомневаются в ее подлинности (хотя цитата распространенная и общеизвестная).
Само заседание в этот день проходило в нервной обстановке. Судья довольно часто объявлял перерывы, а в первой половине дня суд и вовсе эвакуировали, сообщив о пожаре (признаков которого, правда, заметно не было). Судья не позволял защите отклоняться от текстов экспертизы — возглас «по тексту!», наверное, оказался самым часто произносимым словосочетанием в этот день, вопросы часто обрывались или вовсе снимались судьей, а один раз, когда ответ Кирдун рассмешил присутствующих в зале заседаний, судья пообещал удалить всех, если это повторится ещё раз.
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание

Начало здесь
 
Попробуем воскресить события после смерти Сталина.
Хрущёв нанёс удар по всей советской системе управления совсем не развенчанием культа личности «вождя народов», гвалтом о репрессиях и обещаниями, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».
 

Главным предательством был хрущёвский волюнтаризм, подменивший принципы демократического централизма в партии.
 
Советская бюрократия, в которой видел главную проблему Сталин, после его смерти облегчённо вздохнула, набрала силы, и её инерцию не удалось преодолеть никому, включая борца за трудовую дисциплину Юрия Андропова.
Более того, Андропов притащил в экономику чубайсовский «свежак», а в ЦК продвинул «хозяина» Ставропольского крайкома КПСС Михаила Горбачёва, поскольку любил ежегодно отдыхать и лечиться в санатории «Красные камни» и знал семью разговорчивого хозяина региона.
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание


М. С. Горбачёв в Ставрополе. 1970-е годы.
 
За время руководства краем Горбачёв с супругой обросли большими связями в высшем эшелоне власти, приезжавшей «на воды» в Кисловодск. Поэтому продвижение Горбачёва в органы высшего руководства страны не встречало противодействия.
Появился интерес к гармоничной паре и за рубежом.
В 2013 году в Лондоне было рассекречено более 400 документов из архива британского Форин офис, касающихся контактов Горбачева с руководством Великобритании.
Из них вытекает, что уже осенью 1984 года британской верхушкой ставилась задача выбора одного из молодых и перспективных членов Политбюро ЦК КПСС, чтобы пригласить его с визитом в Лондон для знакомства и установления деловых контактов на высшем уровне.
Первоначально присматривались к двоим — Алиеву и Горбачеву, но потом отдали предпочтение последнему: краснобай, представитель титульной нации, к тому же приглянулся Маргарет Тэтчер.
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание


М. С. Горбачёв и М. Тэтчер на пресс-конференции в Москве. 1990 год.
 
Такое бывает не только у мужчин, о которых говорят: «седина в виски — бес в ребро».
Как выяснилось, поставить на Горбачева британскому премьеру рекомендовал профессор Оксфордского университета, советолог Арчи Браун, обративший на него внимание еще в 1978 году, когда тот стал секретарем ЦК.
С тех пор Браун внимательно следил за восхождением Горбачева вверх по советской политической лестнице.

СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание
Одним из источников информации для Брауна стал бывший секретарь ЦК КПЧ Зденек Млынарж, бежавший в 1968 году из Праги на Запад.
Он, оказывается, учился в одной группе с Горбачевым на юридическом факультете МГУ, жил с ним в одной комнате общежития, а в 1967 году даже приезжал к другу в Ставрополье.
О чём накануне «пражской весны» велись беседы с участием Раисы Максимовны предположить нетрудно.
А вот какие характеристики давались Горбачёву на начальном этапе его деятельности ЦРУ:
 
«Резкий контраст со стилем предшественников… Горбачев дал понять, что намерен всерьез взяться за решение существующих проблем. Популистский стиль… тщательно продуманные PR акции… подключение жены Раисы к работе со СМИ и на телевидении».
 
Рассекреченный документ ЦРУ от июня 1985 года интересен прогнозом и анализом как возможных перемен в СССР, так и предвосхищением провала начатых Горбачевым реформ.
 
«Горбачев использует проверенный временем метод консолидации своей власти — выдвигает своих сторонников на руководящие посты.
Продвинув на Пленуме в апреле трех своих единомышленников в состав Политбюро, он фактически обеспечил себе большинство при принятии решений…
Любая допущенная им ошибка приведет к консолидации оппозиции и ударит по нему самому».
 
Судя по характеру донесений, заготовкой каких-то сценариев действий для секретаря КПСС в США не занимались, чего нельзя сказать о Великобритании, первой начавшей присматриваться к чете Горбачёвых.
Для оценок происходившего вполне достаточно того, что натворил «прораб перестройки», продолжавший окружать себя уже не сторонниками, а завербованными иностранными разведками предателями типа секретаря ЦК КПСС Яковлева, генерала КГБ Калугина и др.
Долго подвизаясь на партийной работе, Горбачёв и его окружение хорошо знали, что разрушить партию можно только изнутри.
С подачи Яковлева Горбачёвым стал активно артикулироваться так называемый «плюрализм мнений», означавший подмену демократического централизма неограниченной свободой болтовни.
 

Это стало первой разрушительной силой в партии, открывшей дорогу краснобаям и двурушникам.
 
Чтобы ослабить противодействие старой партийной гвардии, Горбачёвым была начата массовая кампания по замене людей старой закалки в составах ЦК, обкомов и крайкомов. Предлог — «необходимость омоложения партийных кадров».
В 1987 году Горбачев ликвидировал экономические и промышленные отделы в партийных комитетах. Это означало резкое ослабление позиций КПСС в контроле над экономикой. К тому же иного механизма управления не было предложено.
Беспрецедентным в отношении «чистки» элит стал 1989 год, когда на апрельском Пленуме ЦК КПСС 74 члена и 24 кандидата в члены ЦК были отправлены в отставку.
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание


М.С.Горбачёв: «Видимо, товарищи, всем нам надо перестраиваться. Всем».
 
Апофеозом можно считать выборы народных депутатов СССР, когда благодаря организационным нововведениям многие влиятельные руководители вынуждены были баллотироваться, добиваясь выдвижения от территориальных округов.
Самым большим скандалом 1989 года был провал на выборах первого секретаря Ленинградского обкома КПСС, члена Политбюро ЦК КПСС Ю. Соловьева.
Горбачёв свёл до минимума активность Политбюро ЦК КПСС и Секретариата.
Если в чернобыльском 1986 году было проведено 40 заседаний Политбюро, то в 1989 году — 22; в 1990 году — 9.
Секретариат практически перестал работать как коллективный орган.
Параллельный шаг состоял в том, чтобы развалить реальный сектор экономики.
Для этого была придумана выборность руководителей государственных предприятий и учреждений.
Под завесой обеспечения широкого участия трудящихся в управлении производством, Горбачёв сумел повернуть дело так, что народ только потом осознал, до какой глупости он докатился.
Под улюлюканье «плюралистов» из сферы управления производством были вымыты знающие и многоопытные руководители, что привело к разбалансированности производственных связей, снижению производственной дисциплины.
Но и этим всё не закончилось.
Настоящее добивание государственных предприятий и организаций началось с принятия постановлений о деятельности кооперативов и ВТК, открывающих путь к опустошению финансовых ресурсов и складских запасов под видом реализации населению по остаточной стоимости так называемых «неликвидов».
Дефицитные материалы, комплектующие, цветные металлы и даже хозяйственный инвентарь, не прикарманенные кооператорами, бурным потокам потекли в Польшу в обмен на тряпьё и доллары.
Чтобы создать дополнительную мотивацию разбазариванию государственной собственности Центр вдруг обеспокоился тем, что горожанам неплохо бы заняться садоводством и огородничеством.
Людям выделяли неудобицы в приличном удалении от городов, что превратило их усилия по освоению карьеров, раскорчёвыванию поросших кустарником и заболоченных кусков земли в сплошную каторгу и под чистую вымыло их скромные финансовые запасы.
Никто в государстве не подумал о типовом проектировании, строительстве дорог и коммуникаций.
На обустройство садовых товариществ в частном порядке стала отвлекаться колхозная техника. По проезжей части ежедневно стали курсировать не доехавшие на поля грузовики с навозом и удобрениями.
На стройку счастливчики завозили всё, что можно было прибрать на предприятиях и в организациях.
Чтобы вымыть оборотные средства у предприятий руководству поручили выдавать возвратные субсидии на застройку участков в садовых товариществах. О привязке возвратных сумм к твёрдой валюте тогда речь не шла.
Люди, конечно же, воспользовались этим, только вот из-за обвала рубля предприятиям вернулись ничтожные суммы средств.
Наряду с умышленными действиями по развалу экономики СССР была воскрешена всем надоевшая ещё при Хрущёве тема сталинских репрессий вперемешку с разжиганием национализма в союзных республиках.
Даже в США понимали, что фиаско Горбачёва неизбежно, но никто не предполагал, что дело дойдёт до развала СССР.
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание

29 апреля 1991 г для президента США Буша-старшего по поручению заместителя директора ЦРУ Джона Хелджерсона был подготовлен секретный документ под номером 50USC4039. Озаглавлен он был «Кто примет власть от Горбачёва».
Вот его основные тезисы.
 
«Эра Горбачева практически закончилась. Даже если через год он останется в своем кремлевском кабинете, реальной властью обладать не будет.
Если в ближайшее время Горбачев будет свергнут, то это сделают сторонники жесткой линии…
Однако со временем влияние реформаторов будет расти, и демократы придут к власти.
Переход власти, вероятно, не будет гладким, неизбежен переходный период с интенсивной борьбой за власть и, как следствие, безвластие».
Всё произошло в точном соответствии с прогнозами.
После своей отставки в декабре 1991 года весь архив, накопленный за 6 лет работы в Кремле, Горбачёв прихватил с собой в свой фонд на Ленинградском проспекте, 39.
Он насчитывает более 10 тысяч любопытных материалов, практически закрытых для широкого круга исследователей.
По мнению германского журнала «Шпигель», «в этих документах содержится многое из того, о чем Горбачев предпочел бы умолчать».
Очень верно подметил вроде бы не имеющий отношения к политике театрал Юрий Богуславский, сказав:
«В начале нового пути человека по фамилии Горбачёв ни в коем случае нельзя было делать “кучером”».
 
Как известно, в истории лишь три государства — США, СССР и Израиль — создавались как проекты, по кем-то заранее начертанному плану, в соответствии с определенными представлениями об идеальном обществе.
Проект под названием СССР оказался на том историческом промежутке времени неудачным.
Историки и аналитики трактуют причины по-разному.
Часть абсолютизируют стремление народов к национальному обособлению, которое, по их мнению, заложено в природе человека и вырвалось наружу при первом дуновении свободы.
Другие связывают возникшее у людей стремление «эмигрировать, не уезжая». Если бы реформы проводились решительнее и давали людям надежду, никто, кроме стран Балтии, не захотел бы отделяться.
Третьи винят в исчезновении единого государства республиканскую номенклатуру, возжелавшую сделаться суверенной.
 

На самом же деле корень проблем кроется не в системе, а в её последовательном уничтожении группой лиц, дорвавшихся до власти.
 
Как говорят в народе, «рыба гниёт с головы», а голова в централизованной системе управления — главный орган.
После развала СССР некоторые либеральные исследователи политических процессов впали в эйфорию и устами Френсиса Фукуямы заявили, что коммунизм побеждён. Наступает «конец истории».
Проживая в США, японец на радостях запамятовал, что рядом с его родиной существует 1,5-миллиардный по численности населения конгломерат стран, не отказавшихся от идей социализма и сумевших без особого напряжения преодолеть кризис, связанный с распадом Советского Союза.
Вряд ли он разобрался и в том, почему в самый трудный период СССР крепчал и набирал сил, а в более благополучный период военного затишья оказался уязвимым.
Для того чтобы понять происходившее, следует вспомнить, от чего зависела устойчивость сталинской системы управления, какие организационные принципы обеспечивали её нормальное функционирование.
Это в первую очередь — демократический централизм как основополагающий принцип функционирования партийных структур, а так же критика и самокритика, которой отводилась роль нормы поведения и движущей силы развития.
Всё это малопосвящённым людям может показаться неправдоподобным, потому постараюсь коротко раскрыть суть этих подходов.
 
Критика и самокритика в сталинские времена означала, что коммунисты имели возможность смело обсуждать любые проблемы партийной и хозяйственной жизни без оглядки на авторитеты, а руководители не стеснялись публично признать свои недостатки, а потом опереться на поддержку тех, кто их критиковал.
Демократический централизм, означающий подчинение меньшинства большинству, исключал самодеятельность после принятия решения большинством голосов.
Это дисциплинировало и создавало здоровую атмосферу, объединяя членов партии в едином стандарте партийной жизни.
Парткомы на местах являлись арбитрами взаимоотношений людей труда и бюрократии.
Обращение в партком позволяло пресечь любые злоупотребления и защитить маленького человека от самоуправства и преследования.
Зажим критики строго карался. А получить партийное взыскание или вообще лишиться партбилета означало выпасть из обоймы и поставить крест на карьере.
Численность освобождённых работников даже крупных парткомов была всего пару-тройку единиц. Но избрание в состав партийных комитетов лучших представителей рабочего класса и крестьянства, трудовой интеллигенции, коллегиальное рассмотрение проблем позволяло правильно оценить ситуацию и своевременно принимать необходимые меры.
 
 
Нормально работали до поры до времени и экономические рычаги в самодостаточной стране, свидетельством чему являются характерные для того времени очень высокие темпы экономического роста.
Сохранив демократический централизм как норму партийной жизни и развивая критику и самокритику, коммунисты государств Востока избежали тех разрушительных процессов, которые похоронили СССР.
Быстро оправившись от шока, вызванного развалом первой страны социализма и кризисом советской идеологии, эти страны начали поиск оптимальных решений.
Они не расшатывали власть, потому не побоялись впустить конкуренцию в сферу экономики, ограничив её влияние на управленческие процессы, политику и формирование личности.
Подобно тому, как пролетарская революция в России побудила капитал поделиться частью своей прибыли с теми, кто создаёт материальные блага, социалистические страны Востока пошли навстречу деловой инициативе в той мере, в какой она не наносит ущерб управлению социальными процессами.
Они сделали симбиоз планового хозяйствования и предпринимательства управляемым, демонстрируя, что в такой конфигурации социализм обрёл прочность и стал реальным проектом, нацеленным в будущее.
Весьма показателен пример Китая, где компартия не выбросила на свалку истории наследие Мао Цзедуна и не стала портить имидж изрядно нашкодившего вождя, мобилизовав народ на созидательный труд вне зависимости от имущественного положения граждан.
Судя по документам последнего съезда Компартии Китая, резонно полагать, что великая страна социализма в последнее время пошла в решительное наступление в стремлении совершить качественно новую «мировую революцию».
Примирив труд и капитал в своей стране, и не ослабив бразды правления, политические элиты Китая приступили к экспорту глобальных проектов, объединённых в Концепцию сообщества единой судьбы человечества.
Вот уже четыре года они продвигают идею совместного строительства «Пояса и пути» как огромной платформы сотрудничества для осуществления общего развития заинтересованных стран, независимо от их политической ориентации.
Это, по сути дела должно привести не к «концу истории», а к консолидации всех политических систем и «концу борьбы идеологий», пониманию того, что вражда при современном уровне развития технологий грозит человечеству банальным уничтожением, чего допустить нельзя.
Недавно, открывая Диалог между КПК и политическими партиями мира, Си Цзиньпин указал, что предстоит строить мир без страха и с общей безопасностью.
 
СССР: шаг из прошлого в будущее. Окончание

«Нам следует придерживаться новой концепции общей, комплексной, кооперативной и устойчивой безопасности и создавать архитектонику безопасности, характеризующуюся равноправностью, справедливостью, совместным строительством и совместным использованием, — сказал китайский лидер и продолжил: — Предстоит строить мир без бедности и с общим процветанием.
Нам следует продвигать вперед экономическую глобализацию, отличающуюся открытостью, инклюзивностью, всеобщей преференцией, сбалансированностью и обоюдным выигрышем, создавать благоприятные условия для совместного развития всего человечества».
 
Если учесть, что идея мирного сосуществования разных политических систем была озвучена Советским Союзом на ХХ съезде партии в 1956 году, то Китай, вроде бы, не выглядит новатором.
Однако он служит примером того, что его проекты принимаются не для бравады и революционных деклараций, а после тщательного изучения ситуации в мире, определения того порога общественной зрелости, который может обеспечить позитивный результат.
Поскольку Россия и Беларусь выстраивают с Китаем дружественные взаимоотношения, это сотрудничество является важным подспорьем того, куда следует сориентировать вектор политического сближения в будущем.
Конечно, СССР завершённый проект, и его реанимация — плод воображения. Однако широкий альянс государств, объединённых долгосрочным экономическим сотрудничеством, уже просматривается на примере Союзного государства и Евразийского экономического сообщества.
Хочется верить, что наше подключение к реализации китайской Концепции сообщества единой судьбы человечества станет новой формой мировой интеграции в противовес угрозе третьей мировой войны.
Ф.М. Достоевский Лакейство или деликатность?

Известно, что все русские интеллигентные люди чрезвычайно деликатны, то есть в тех случаях, когда они имеют дело с Европой или думают, что на них смотрит Европа, - хотя бы та, впрочем, и не смотрела на них вовсе. О, дома, про себя и между собою, мы свое возьмем, дома весь европеизм по боку - взять лишь, походя, наши отношения семейные, гражданские, чести, долга, в самом огромном большинстве случаев. Да и кто из проповедующих "европейские" идеи серьезно у нас в них верит? Конечно, лишь люди честные и при этом непременно добрые (так что и верят-то лишь по доброте души), но ведь много ль у нас таких-то? Если уж всё говорить, так ведь у нас, может быть, нет ни одного европейца, потому что мы и неспособны быть европейцами. Умы же передовые, биржевые и всячески руководящие берут у нас с европейских идей лишь оброк, и я думаю, что это у нас так и есть, повсеместно. Не говорю, конечно, про людей с большим здравым смыслом: те не верят в европейские идеи, потому что и верить-то не во что, ибо никогда и ничто на свете не отличалось такою неясностью, туманностью, неопределенностью и неопределимостью, как тот "цикл идей", который мы нажили себе в двухсотлетний период нашего европейничания, - а в сущности не цикл, а хаос обрывков чувств, чужих недопонятых мыслей, чужих выводов и чужих привычек, но особенно слов, слов и слов - самых европейских и либеральных, конечно, но для нас всё же слов, и только слов.
Объяснить всё это прямо попугайством нельзя. Тоже и лакейством мысли нельзя, русским лакейством мысли перед Европой. Лакейства мысли у нас много и очень даже, но высшая причина нашей европейской кабалы всё же не лакейство, а скорее наша русская, врожденная нам деликатность перед Европой. Скажут, что ведь это, пожалуй, одно и то же, что и лакейство. Во многих случаях - да, но нельзя сказать, чтоб всегда. (Я, разумеется, об руководящих плутах, о которых заметил выше, и не говорю: этим европейцам до Европы ровно никакого дела нет и никогда не бывало. Они, как умные люди, в мутной воде рыбу ловят, все два века ловили.)
Вот как говорит, например, англичанин Гладстон о теперешней русской войне с Турцией:
 
"Что бы ни говорили о некоторых других главах русской истории, освобождением многих миллионов порабощенных народов от жестокого и унизительного ига Россия окажет человечеству одну из самых блестящих услуг, какие только помнит история, услугу, которая никогда не изгладится из благодарной памяти народов".
 
Как вы думаете, откровенно спрашивая, мог ли бы произнесть такие слова русский европеец? Да никогда в жизни! Он проглотил бы язык свой прежде, чем это произнести; он от деликатности не то что перед Европой, а перед самим собой покраснеет, если только услышит это или прочтет по-русски и у русского. Помилуйте, да как мы смеем... в калашный ряд!.. И "для всего человечества" - это мы-то, русские! Да мы еще рылом не вышли для этого, у нас еще рожа крива, чтоб "освобождать человечество". И при этом всё нелиберальные такие мысли: "Россия освобождает народы" - какая нелиберальная мысль!
Вот искреннее мнение русского европейца чистого типа, и он отрубит себе сначала пальцы, чем напишет то же, что и Гладстон. "Гладстону-де можно, пожалуй, так сочинять; он или не понимает ничего в России, или себе на уме сочиняет, для дальнейших целей" - вот что думает европеец. А иные из них, подобрее и погорячее, тут же, пожалуй, прибавят про себя не без гордости:
"А ведь мы, русские европейцы, пожалуй что и либеральнее европейских-то европейцев, дальше пошли: кто у нас из трезвых умов заикнется теперь об каком-то "освобождении народов"? Вот ретроградство-то! И Гладстон такие вещи говорит не стыдясь!"
Как это всё назвать, господа? Лакейством или деликатностью перед Европой?
Я всё стою на том, что в европейском периоде нашей истории огромную роль играла деликатность. Ведь из этих европейцев наших так много людей честнейших, смелых, людей чести, хоть и чужой, усвоенной, хоть и не понимаемой, может быть, самим-то рыцарем, потому что всё же это европейская для него тарабарщина, но всё же чести, - людей, которые лично себе на ногу наступить не позволят. Ну как же прямо так-таки и назвать их лакеями? Нет, деликатность заела нас, а не лакейство. Опять-таки, разумеется, перед Европой деликатность: у себя дома мы свое наверстаем.
Дамы, восторженно подносившие туркам конфеты и сигары, разумеется, делали это тоже из деликатности: "Как, дескать, мы мило, нежно, мягко, гуманно, европейски просвещены!" Теперь этих дам вразумили отчасти некоторые грубые люди, но прежде, до вразумления, - ну, положим, на другой день после того поезда турок, в который бросали букетами и конфетами, - что если б прибыл другой поезд с турками же, а в нем тот самый башибузук, о котором писали, что особенно отличается умением разрывать с одного маху, схватив за обе ножки, грудного ребенка на две части, а у матери тут же выкроить из спины ремень? Да, я думаю, эти дамы встретили бы его визгом восторга, готовы были бы отдать ему не только конфеты, но что-нибудь и получше конфет, а потом, пожалуй, завели бы речь в дамском своем комитете о стипендии имени его в местной гимназии. О, поверьте, что деликатность до всего может у нас дойти, и предположение это вовсе не фантастическое. Смотря на себя в зеркало, эти дамы, я думаю, сами бы влюблялись в себя: "Какие мы гуманные, какие мы либеральные милочки!" И неужели вы думаете, что эта фантастическая картинка не могла бы осуществиться? Тот высокомерный взгляд, который бросает иной европеец теперь на народ наш и на движение его, отрицая во всем народе нашем всякую мысль и движение, "кроме глупо-кликушечьих выходок из тысячей простонародья какого-нибудь одного дурака", неужели такой взгляд, возможность такого взгляда, обратившаяся в действительность, не стоит изображенной выше фантастической картинки?
Деликатность перед Европой с нами повсеместно. Турецкие пленные потребовали белого хлеба, и им явился белый хлеб. Турецкие пленные отказались работать. Князь Мещерский, очевидец, повествует в своем "Дневнике" с Кавказа, что -
 
"Пленные паши выехали из Тифлиса. Их хотели везти на перекладных, но они взбунтовались и изволили объявить, что не поедут, ибо не привыкли к русским телегам. Вследствие этого им поданы были почтовые кареты и рессорные экипажи, с шестернями лошадей к каждому экипажу. На это они изволили заявить свое удовольствие, и, вследствие огромного числа забранных под них лошадей, бедные проезжающие по Военно-Грузинской дороге будут сидеть трое суток без лошадей. А офицеру русской службы, сопровождающему их, назначено 50 коп. суточных, и посадили его не в карету, а как сажают прислугу в омнибус! Всё это гуманность!" ("Моск. ведом." № 273).
 
То есть не гуманность, а именно вот та самая деликатность перед европейским мнением о нас, чуткость, чувствительность: "Европа, дескать, на нас глядит, надо, стало быть, в полном мундире быть и пашам кареты подать". "Московские ведомости" далее, в другом своем, 282 номере передают о целом вопле голосов в Москве, когда увидели москвичи все те неслыханные удобства, с которыми перевозят у нас пленных турок:
 
"Все пленные рядовые были удобно размещены в вагонах третьего, офицеры второго класса, а паша занял купе первоклассного вагона. Зачем для них такие удобства? - слышалось в публике. - Наших-то гренадер, небось, вывезли из Москвы в лошадиных вагонах, а для них отпускают особый пассажирский поезд.
- Что гренадеры, - замечает в толпе какой-то купчик, - вот даже раненых солдатиков возили в товарных вагонах и соломки под них не успели подкладывать. А паша-то какой откормленный, что твой боров, в товарный бы его, пусть бы с него жиру немного посбавилось.
- Там-то раненых наших прирезывали, жилы из них тянули, медленным огнем жгли, а теперь их холят за то...
Такие голоса (замечают далее "М. вед.") были не единичными, а ими выражалось общее в народе мнение о том, что больно видеть, как башибузуки и вся эта турецкая рвань, обобранная своими же собственными пашами, пользуется такими большими удобствами сравнительно с нашими воинами..."
 
То есть мы, собственно, ничего тут особого не видим: деликатность или, так сказать, мундир деликатности перед европейским мнением - вот и всё тут; но ведь это, гак сказать, два века у нас продолжается, так уж пора попривыкнуть.
Дошло до анекдотов, то вот и еще анекдот. Отметил я его в "Петербургской газете", а та взяла из письма господина В. Крестовского, писанного с театра военных действий, но куда, не знаю. Откудова заимствовано "Петербургской газетой", тоже не ведаю. Говорится так:
 
"В письме г-на Крестовского приводится один комический факт: "Около свиты появился какой-то англичанин в пробковом шлеме и статском пальто горохового цвета. Говорят, что он член парламента, пользующийся вакационным временем для составления корреспонденций "с места военных действий" в одну из больших лондонских газет ("Times"); другие же уверяют, что он просто любитель, а третьи, что он друг России. Пускай всё это так, но нельзя не заметить, что этот "друг России" ведет себя несколько эксцентрично: сидит, например, в присутствии великого князя в то время, когда стоят все, не исключая даже и его высочества; за обедом встает, когда ему вздумается, из-за стола, где сидит великий князь, и в этот день обратился даже к одному знакомому офицеру с предложением затянуть на него в рукава гороховое пальто. Офицер окинул его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнулся слегка, пожал плечами и беспрекословно помог одеть пальто. Конечно, более ничего и не оставалось сделать. Англичанин в ответ слегка приложился рукою к своему пробковому шлему"".
 
"Петербургская газета" назвала этот факт комическим. К сожалению, я ровно ничего в нем не вижу комического, а, напротив, очень много досадного и портящего кровь. К тому же в нас как бы укрепилась с детства вера (из романов и из французских водевилей, я думаю), что всякий англичанин чудак и эксцентрик. Но что такое: чудак? Не всегда же дурак или такой уж наивный человек, который и догадаться не может, что на свете не всё же ведь одни и те же порядки, как где-то там у него в углу. Англичане народ очень, напротив, умный и весьма широкого взгляда. Как мореплаватели, да еще просвещенные, они перевидали чрезвычайно много людей и порядков во всех странах мира. Наблюдатели они необыкновенные и даровитые. У себя они открыли юмор, обозначили его особым словом и растолковали его человечеству. Такому ли человеку, да еще члену парламента, не знать, где вставать, где сидеть? Да нет страны, в которой этикет имел бы большее приложение, как в Англии. Придворный, например, английский этикет есть самый сложный и утонченный этикет в мире. Если этот англичанин член парламента, то, конечно, слишком мог научиться этикету из одного того уже, как один парламент - нижний сносится с другим - высшим. И именно в том смысле: кто перед кем может сидеть, а кто перед кем обязан вставать. Если он при этом и член высшего общества, то опять-таки нигде нет такого этикета, как на приемах, обедах, балах английской аристократии во время ихнего лондонского сезона. Нет, тут совсем другое, если судить по тому, как изложен анекдот. Тут английская гордость, но не просто гордость, а с заносчивым вызовом. Этот "друг России" не может быть большим ее другом. Он сидит, смотрит на русских офицеров и думает: "Господа, я знаю, что вы львы сердцем, вы предпринимаете невозможное и исполняете его. Страха перед врагом в вас нет, вы герои, вы Баярды все до единого, и чувство чести вам знакомо вполне. Не могу же я не согласиться с тем, что своими глазами вижу. Тем не менее я англичанин, а вы только русские, я европеец, а перед Европой вы обязаны "деликатностью". Какие бы вы львиные сердца ни носили в себе, а я все-таки высшего типа человек, чем вы. И мне это очень приятно, особенно приятно изучать "деликатность" вашу передо мной, врожденную и неотразимую, без которой русский не может смотреть на иностранца, тем более на такого иностранца, как я. Вы думаете, что это всё мелочи; да мелочи-то и утешают меня, весьма забавляют, я поехал прогуляться, я слышал, что вы герои, и приехал посмотреть на вас, но ворочусь все-таки с убеждением, что, как сын Старой Англии (тут у него дрожит от гордости сердце), я все-таки на свете первый человек, а вы всего лишь второстепенные..."
Всего любопытнее в вышеприведенном факте последние строки:
 
"Офицер окинул его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнулся слегка, пожал плечами и беспрекословно помог одеть пальто. Конечно, более ничего и не оставалось сделать".
 
Как так: "конечно"? Почему более ничего не оставалось сделать? Напротив, именно можно было сделать совершенно другое, обратно противуположное: можно было "окинуть его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнуться слегка, пожать плечами" и - отойти мимо, так-таки и не дотронувшись до пальто, - вот что можно было сделать. Неужели нельзя было заметить, что просвещенный мореплаватель фокусничает, что тончайший знаток этикета ловит минуту удовлетворения мелочной своей гордости? То-то и есть, что нельзя было, может быть, спохватиться в тот миг, а помешала именно наша просвещенная "деликатность" - не перед англичанином этим деликатность, не перед членом этим парламента в каком-то пробковом шлеме (какой такой пробковый шлем?), - а перед Европой деликатность, перед долгом европейского просвещения "деликатность", в которой мы взросли, погрязли до потери самостоятельной личности и из которой долго нам не выкарабкаться.
Подвоз патронов в турецкую армию из Англии и Америки колоссальный; достоверно теперь вполне, что турецкий солдат в Плевно тратит в день иной раз по 500 патронов; ни средств, ни денег не могло быть у турок, чтобы так вооружить армию. Присутствие англичан и их денег в теперешней войне несомненно. Ихние пароходы доставляют оружие и всё необходимое. А у нас иные газеты наши кричат из "деликатности": "Ах, не говорите этого, ах, не подымайте вы только этого, пусть мы не видим, пусть мы не слышим, а то просвещенные мореплаватели рассердятся и тогда...".
Да что же тогда? Чего вы трусите? Много бы можно еще прибавить на тему о "деликатности".
Даже если есть какие-нибудь там вексельки и векселёчки, выданные нами Европе, в виде разных обещаний, еще перед тем как перешли мы Барбошский мост, то несомненно и это должно было произойти из "деликатности" нашей, из деликатности перед Европой и перед обаянием ее. Но о "деликатности" пока оставим. Я лишь припомню, что в начале главы, начав о деликатности, я прибавил: "Что ведь это всего только перед Европой, а у себя-то мы всегда свое наверстаем". Мне хочется, именно, пользуясь случаем, указать, как иногда мы у себя наверстать умеем, реванш возьмем...
Памятник с ребенком на «тризубе» обострил отношения между Польшей и Украиной

В ближайшее время при въезде в польский город Торунь может появиться памятник жертвам Волынской резни. Пятнадцатиметровый монумент в виде орла уже стал предметом ожесточенных споров в Польше и вызвал возмущение на Украине.
Художник-скульптор Анджей Питыньский, автор памятника, закончил Академию изящных искусств в Кракове, а в 1974 году уехал в США, где проживает по сей день. Он происходит из семьи антикоммунистических партизан, которая поддерживала так называемых проклятых солдат, поэтому во времена Польской Народной Республики (ПНР) его близкие подверглись гонениям.
Ранее Питыньский создал памятник антикоммунистическим партизанам в Бостоне и национальный Катынский монумент в Балтиморе. Однако самой известной его работой считается Катынский памятник в Джерси-Сити.
Памятник с ребенком на «тризубе» обострил отношения между Польшей и Украиной
Катынский памятник в Джерси-Сити
В ноябре этого года президент Польши Анджей Дуда наградил скульптора высшей государственной наградой — орденом Белого орла.
Памятник, который предполагается установить в Торуни, представляет собой статую орла высотой четырнадцать метров, стоящую на постаменте из гранита высотой полтора метра. Монумент отлит из бронзы, покрытой светло-коричневой патиной. Создание памятника профинансировала Ассоциация ветеранов польской армии в Америке. Стоимость его изготовления составила около 240 тысяч долларов.
«Памятник состоит из трех элементов. По центру мы видим орла в короне. На его распростертых крыльях художник поместил названия населенных пунктов, в которых УПА (Украинская повстанческая армия, деятельность организации запрещена в РФ — прим. RuBaltic.Ru) совершила убийства поляков; в его груди вырезан крест, а в середине мы видим ребенка, надетого на вилы в виде “тризуба”. Они символизируют украинский “тризуб”, который для поляков на Волыни означал смерть», — говорится на сайте этой организации.
У основания монумента автор поместил персонажей в натуральную величину: отца, мать с младенцем, мальчика и девочку, а за ними фрагмент ограждения, на которое насажены три детские головы; четвертая голова лежит возле забора на земле. Всё это окружено абстрактными языками пламени, являющимися одновременно основой скульптурной композиции памятника.
«Монументальный памятник Волынской резне будет красноречивым символом памяти польского народа о преступном геноциде, осуществленном в отношении польского населения восточных территорий II Речи Посполитой. Он будет установлен в Польше, чтобы поляки никогда не забывали о своих соотечественниках, которые зверским образом были убиты в 1942–1945 годах только потому, что они были поляками и католиками. Будет свидетельством памяти о тех сотнях тысяч невинных жертв, в основном матерей, стариков и детей, которые были замучены на наших Восточных кресах Организацией украинских националистов (ОУН, деятельность организации запрещена в России — прим. RuBaltic.Ru) и ее вооруженным ответвлением УПА», — сообщается на сайте Ассоциации ветеранов польской армии в Америке.
В Польше памятник уже вызвал протесты среди представителей либеральной общественности. В частности, популярный портал onet.pl выложил видео, на котором несколько экспертов, связанных с фондами Сороса, раскритиковали идею установки монумента, так как, по их мнению, он вызывает исключительно отрицательные эмоции и может негативно повлиять на польско-украинские отношения.
Интернет-издание polskatimes.pl опубликовало интервью с историком Мачеем Кротофилом из Университета Николая Коперника, где ученый назвал памятник «спорным» и «вызывающим негативные эмоции в отношении современной Украины и украинцев». Историк также считает «недоразумением элемент памятника в виде ребенка, насаженного на предмет, напоминающий “тризуб”».
«Украинцы не будут в восторге от такой трактовки их современного государственного герба, замечены также будут спорные даты [на памятнике], и, в свою очередь, среди поляков, смотрящих на памятник, он может вызвать не раздумье над Волынской резней и ее жертвами, а лишь определенные негативные эмоции в отношении современных украинцев», — резюмировал он.
Стоит признать, что на Украине действительно не пришли в восторг от памятника и отреагировали на него бурей возмущения. Предстоящую установку монумента на своей странице в Facebook прокомментировал глава Украинского института национальной памяти Владимир Вятрович.
По его словам, в Торуни хотят построить памятник с целью «будить ненависть сегодня». Кроме того, Вятрович отметил, что в Польше стало традицией писать на «волынских» памятниках не имена погибших людей, а названия местностей. Глава ИНП охарактеризовал такой феномен как «тоску по потерянным территориям».
В Верховной раде депутатская группа по межпарламентским связям с Польской Республикой во главе с нардепами Оксаной Юринец и Николаем Княжицким выступила с заявлением по поводу установки «скандального памятника». Депутаты назвали инициативу Варшавы «сознательной политической провокацией, имеющей целью унизить достоинство украинского народа».
По их мнению, монумент является «элементом гибридной войны против Украины и всего украинского народа, которая годами ведется в Польше украинофобскими силами и российской пятой колонной».
Украинские СМИ назвали памятник страшным и антиукраинским. Портал dsnews.ua пишет, что в Польше сделали антиукраинский памятник с «распятыми мальчиками», а издание replyua.net в заглавии статьи указало, что на монументе убитые дети и «головы на палях». Популярное издание obozrevatel.com опубликовало материал «“Распятые младенцы” в Польше: новый памятник Волынской трагедии шокировал соцсети». В статье приводятся скриншоты комментариев из социальных сетей, где пользователи пишут: «…польские шовинисты ничем не отличаются от московских».
«С ненавистью к украинцам: новый памятник в Польше возмутил Сеть», — отмечает сайт politeka.net.
В свою очередь, в Польше на острую критику в адрес памятника отреагировал известный писатель и драматург Станислав Сроковский — автор книги «Ненависть», по мотивам которой был снят фильм «Волынь». В интервью изданию wpolityce.pl он без удивления отметил, что памятник Волынской резне, как любой памятник геноциду, «должен вызывать крайние эмоции». По его мнению, недовольство некоторых людей по поводу ребенка, проколотого вилами, является странным, поскольку «не один, а тысячи польских детей были украинцами пронзены вилами, убиты топорами, порезаны пилами». Сроковский, кроме того, поделился личными воспоминаниями на эту тему:
«В моей родной деревне Гнильче (сейчас Тернопольская область на Украине — прим. RuBaltic.Ru) восемнадцатилетний парень был завезен в лес украинской бандой. Ему выкололи глаза, отрезали язык и гениталии. Я видел его труп, который привезли в деревню. Мы отдали ему дань во время похорон. Мой двоюродный брат был сожжен заживо украинцами. Деда зарубили топорами», — рассказал он.
Высказывания Сроковского также были поддержаны читателями, один из которых в комментарии предложил поставить этот памятник возле польско-украинской границы, чтобы его видел каждый пересекающий границу украинец.
Следует отметить, что польское общество не забыло о преступлениях украинских националистов и вряд ли роптание польских либералов или возмущение украинских депутатов каким-то образом сможет воспрепятствовать планам поляков по установке памятника жертвам Волынской резни.
В целом в Польше растет недовольство по поводу героизации бандеровцев в соседней Украине и беззубой политики своего руководства в отношении Киева. Противоречия между этими странами имеют глубокие исторические корни, и никакое запугивание пресловутой «российской угрозой» и давление американских партнеров не смогут заставить поляков забыть о геноциде на Волыни. Польша не будет дружить со страной, в которой прославляются убийцы ее граждан.
С другой стороны, на Украине также нарастает разочарование действиями Варшавы. Заявления польских политиков о том, что «Украина в Европу с Бандерой не войдет», по мнению украинских национал-патриотов, наносят удар в спину их стране, якобы отражающей «российскую агрессию».
Эти разногласия уже привели к резкому обострению польско-украинских отношений в прошедшем году. И можно с уверенностью сказать, что в наступившем 2018 году их ожидает дальнейшая деградация.