Могилевчанина Алексея Кузьмина осудили за экстремизм и разжигание межнациональной вражды
Житель Могилева Алексей Кузьмин был осужден на полгода колонии общего режима по 1 части 130 статьи Уголовного кодекса — «Умышленные действия, направленные на возбуждение национальной вражды». Он размещал в социальных сетях посты русофобского и антисемитского характера, а также фотографии и картинки с нацистской символикой.

На суде подсудимый раскаялся в своих действиях, объяснив их увлеченностью политическими процессами, происходящими на территории Украины. https://nn.by/?c=ar&i=200755&lang=ru
Меня эта история заинтересовала прежде всего тем, что в последнее время белорусские националисты фактически не привлекаются к ответственности за ксенофобские высказывания. Сложно сказать, почему на этот раз именно Кузьмин обратил на себя внимание правоохранителей. Рискну предположить, что основной мотив его ареста – это прежде всего антисемитизм. Как бы то ни было, Беларусь позиционирует себя государством, чрезвычайно пострадавшим от нацистов в годы Великой Отечественной войны. И оставить без внимания высказывания некоторых местечковых адептов Гитлера было бы совершенно непрофессионально.
Впрочем, Кузьмин уже не в первый раз попадает в поле зрения милиции. 15 апреля 2017 года сотрудники ГАИ задержали его за превышение скорости недалеко от железнодорожного вокзала Могилева. Тогда Кузьмин утверждал, что поводом для открытия административного дела стал значок BY на заднем стекле машины. 19 апреля в ГАИ УВД Могилевского облисполкома состоялось рассмотрение дела. Кузьмин был оштрафован на 1 базовую величину. https://mspring.online/ru/magiloutsa-mogut-oshtrafovat-za-bel-chyrvona-beluyu-nakleyku-na-auto/
На обеих фотографиях, взятых с сайтов, изображена одна и та же машина с соответствующей символикой. Поскольку Кузьмин совершенно целенаправленно разжигал ненависть к людям другой национальности в своем паблике в Контакте, то в его внезапное раскаяние на суде я совершенно не верю. Безусловно, возвратившись из тюрьмы, он будет более осторожен в выражениях. Однако, как говорится в известном выражении, горбатого могила исправит.
Безусловно, не будь в деле Кузьмина явного антисемитского душка, из него бы сразу стали создавать политзаключенного. Пока же явного ажиотажа вокруг его имени у оппозиции нет. Я заметил, что националисты опасаются открыто демонстрировать свои симпатии к явным нацистам. Так, например, произошло с Гончаровым, служившим в батальоне «Азов» на Украине. За него пытались заступаться некоторые представители националистического лагеря, однако в конечном счете здравый смысл возобладал. Поэтому на данном этапе националистическая пресса о Гончарове просто забыла.
Кузьмин на суде не скрывал, что осознавал последствия своих действий. Об этом говорит и его последнее слово. Безусловно, он надеялся на условное наказание, однако обманулся в своих ожиданиях. Впрочем, в тюрьме он проведет максимум несколько месяцев.
На фоне этого вспоминается дело регнумцев, которое продолжается и по сей день. Кузьмин провел за решеткой 3 месяца, а Павловец, Алимкин и Шептенко – год. И мне действительно интересно, отделаются ли они таким же мягким наказанием, или будут осуждены на серьезные сроки. И это при том, что в их материалах нет никаких реальных элементов разжигания, а дело липовое от начала и до конца…
Свои действия Кузьмин объяснил тем, что он проникся идеологией ультраправых украинских организаций, действующих на Майдане. Русских он ненавидел за имперские идеи, а евреев за «неправильное» управление Украиной. Я уже как-то подробно разбирал в своей статье прямую связь украинского национализма и немецкого нацизма. Данное дело является лишь очередным подтверждением моих слов. Украина «разбудила» очень многих нацистов, дала им возможность открыто демонстрировать свои взгляды и символику, позволила им взять в руки оружие. Удивительно ли, что многие молодые и не очень умные головы в Беларуси соблазнились подобными идеями?
Станет ли дело Кузьмина для кого-то уроком? Маловероятно. Запущенные процессы невозможно остановить. Личностей, подобных нашему герою, вокруг очень много. Я не исключаю, что его наказание – это некий элемент нынешних сложностей между Беларусью и Украиной. Слава Богу, что пока этот молодой человек никого не убил, как убивают его единомышленники людей на Донбассе. Впрочем, слово иногда стреляет больнее, чем пули…
Евгений Константинов
Белорусский каратель и последователь Бандеры Михаил Витушко

Странное мероприятие. Собирать круглые столы нынче модно. Собираться, обсуждать, записывать всё на камеру. Партийная работа! Политическая деятельность! Только так и можно сказать, что партия действительно существует. То, что весь разговор состоял из переливаний пустого в порожнее – дело десятое и вообще не важно. За круглым столом с десяток руководителей движений, представителей, проверенных бойцов. В зале – полтора десятка сочувствующих из рядов ближних соратников. Мероприятие было закрытым? Тогда зачем камеры? Разговор об октябрьской революции интересен только партийным деятелям? Хм, вероятно да.
Скажу сразу – каюсь, присутствовал только час в середине мероприятия. Мог бы остаться дольше, но необходимо было уехать. Да и к началу я не успел. О чём жалею только из уважения к истине – но искренне сомневаюсь, что дальнейшее присутствие оказалось бы полезно. Что такое левое движение в Беларуси становилось понятно с первого выступления. Собственно, что такое левое движение во всём СНГ можно было сделать вывод там же, чуть экстраполировав ситуацию.
Итак, левое движение можно условно разделить на три неравные части. Первая – клуб для пожилых людей «а-ля Союз». Собрались старички вспоминать дни молодости. Вроде всегда говорили бороться за дело Революции – они и борются как умеют. Такая очень сентиментальная ностальгия.
Вторые – организованные коммунисты из тех, кто большую часть прожил в СССР, а в старческий маразм ещё не впал. Они как раз приняли правила политической игры, что электорат пенсионеров – тоже электорат, и с сего можно неплохо жить. Такие коммунисты могут быть за существующую власть, могут быть против власти, могут метаться – суть в том, что ничем кроме этикетки они от других партий не отличаются. А весь коммунистический пафос – привычная ширма для зарабатывания денег и поддержания привычного образа жизни.И третий вариант «левака» - новые революционеры. Как правило, люди молодые. Часто образованные, часто - не очень. Их взгляды ближе не к классическому марксизму, а к неомарксизму 60-70-ых годов с его смещением от экономических требований к экзистенциальным ценностям. Кстати, если вы спросите любого из первых двух групп кто такой Герберт Маркузе или Ги Дибор, вам вряд ли скажут. Просто потому, что у них не закрадывались мысли, что марксистские идеи могут существовать, осмысливаться и реализовываться где-то вне их вожделенного СССР. А вот молодые левые, как правило, эти имена знают и работы их читали. Как раз молодые левые взяли революционный пафос марксизма и применили на современном обществе. Их волнует международный капитал, глобализация, общество потребления и новые способы эксплуатации человека. При всей теоретической подготовке, новые левые – это протестное движение без внятного центра, программы и способов реализовать задуманное.
То есть – не густо. В кулуарах круглого стола я слышал мнение, что современному коммунистическому движению не хватает Ленина – в смысле сильного лидера. Вот только проблема совсем не в отсутствии лидера. И даже не в отсутствии серьёзной материальной поддержки. Всё дело в том, что коммунисты, в буквальном смысле, не понимают, что они хотят построить.
Поясняю. Вот есть у нас либеральный демократ. Он не только верит в свою идею, но имеет перед собой примеры её реализации. По сути, он предлагает обществу готовый и рабочий проект политической системы, успешно существующий во многих странах. Тоже самое может сказать и социал-демократ, и монархист, и сторонник государственного устройства, основанного на религиозных постулатах, и сторонник диктатуры. Практически все могут указать конкретные примеры, когда их идея была конкретной и рабочей моделью. Кроме коммунистов.Ну не было в истории примеров коммунизма в более-менее больших масштабах. Маленькие сообщества, группы энтузиастов, примитивные племена были, а, вот, государства – нет. Только не надо рассказывать про СССР, Китай, Вьетнам и прочие уганды. Пожалуйста.
Государственный капитализм – это государственный капитализм, военная диктатура – это военная диктатура. И то, какими идеями это прикрывалось и оправдывалось – не имеет значения. Нет у нас в истории примеров коммунистического государства. Что это значит? Что борец за коммунистические идеалы понятия не имеет, как их реализовывать. Причём тотально.
Когда марксисты начинают говорить о революции, то частью обязательной программы является похвальба о том, как умело большевики смогли захватить и удержать власть. Как организовали народные массы и возглавили революцию. Звучит круто, но совершенно не имеет отношения к делу. Ведь бороться за идею и осуществлять идею – совершенно разные вещи. Пропаганда, политические интриги, захват и удержание власти – это технологии. Отдельные технологии, единые для любой политической идеи и не имеющие к этой идее никакого отношения. Здесь важными являются компетентность политических бойцов и их вера в правильность своего курса.
Большевики, во главе с Лениным, несомненно были достаточно компетентны в том, чтобы захватить и удержать власть. И они смогли это сделать. Были ли они компетентны в построении коммунизма? Нет. Просто нет, потому что основой коммунизма является создание «нового человека». Того самого, кому не нужны будут законы и органы принуждения, кто трудится сознательно и добровольно, кто берёт себе только по потребностям, отдавая обществу свои способности по велению души, а не необходимости. Без этой самой «новой личности» все социальные построения коммунизма – это просто пустой звук.
Старые марксисты очень любят хвастаться, как оперативно новая власть принимала новые законы. О равноправии женщины, о передаче земли крестьянам, о 8-часовом рабочем дне… На тот период это, действительно, были революционные законы. Новые. Полезные. Ориентированные на будущее. Однако… принять закон и реализовать его – это ведь не одно и то же. Потребовалось несколько десятилетий упорной и кропотливой работы, чтобы новые законы превратились в общую практику жизни. Но об этом, почему-то, забывается.
Также забывается и о том, что, в действительности, дали миру коммунистические идеи. А дали они – новые социальные стандарты. Причём именно те базовые, которые и лежали в основе революционных требований. Сокращение рабочего дня, социальные гарантии рабочих, всеобщее образование, эмансипация женщин. Всё нужно, важно, без этого наш мир не стал бы таким, каким он есть сейчас. Но. Это всё уже реализовано. Проблема в том, что коммунизму больше нечего предложить.
Возвращение в СССР? Простите, но мы ведь знаем по классической экономической теории – монополия всегда ставит покупателей в более неприятные условия. Государственный капитализм, контроль СМИ (ага, в эпоху Интернета!), плановое производство… Больше похоже на попытку «впарить» «запорожец» 80-ых годов по цене современного электромобиля. Когда-то коммунизм действительно был ответом на самые актуальные вопросы – неравенства, эксплуатации, войны и мира. Ответы даны. Новых ответов не появилось.
Я сидел в зрительном ряду и смотрел, как люди, которым нечего предложит обществу, рассуждают о захвате власти и изменении строя. И, единственное, что я видел – глухую, невыразимую, юнговскую и адлеровскую тоску по великой стране. По ощущению себя частью огромной империи, наводящей ужас и приводящей в трепет весь мир. За свою значимость, пусть существующую лишь в воображении и восторженных возгласах радиоточек. Это, наверное, самое важное, чего бы они хотели видеть в своём государстве. Но разве годится для этого коммунизм?
Война империалистическая и гражданская

Вообще-то война всегда одна, и связана она с попыткой хищения тех или иных чужих ресурсов. На гражданской войне рабы разбираются с рабовладельцами, или наоборот – рабовладельцы с рабами. На войне империалистической группы рабовладельцев пытаются что-то отобрать друг у друга, используя своих рабов, как пушечное мясо. В сущности микровойна и макровойна – два уровня одного процесса и они идут постоянно. Они не затухают до состояния мира никогда – просто растёт или снижается интенсивность боевых действий. Бывает время стремительных атак – и время затишья…
Микровойна, константа любой формы биологической жизни, является попыткой личности так или иначе (тем или иным способом) ограбить другую личность. Ведь присвоение ранее принадлежавшим другим людям благ – если не единственный, то уж точно самый быстрый, прямой и лёгкий способ обогащения.
Макровойна – то же самое, только в ней сталкиваются уже не личности (как на социальной войне микроуровня), а значительные сообщества людей, вступивших между собой в оборонительные или наступательные союзы.Здесь, на империалистической войне, уже не отдельный человек пытается похитить блага у другого человека, а один народ пытается похитить средства существования у другого народа.+++Величие Октябрьской Революции, её эпохальная уникальность и историческая неповторимость заключаются в том, что впервые появляется представление о правах человека, как любого гражданина. То есть в разговор о будущем вступает не только узкий кружок хозяев жизни, как это было веками, но и широкие слои «говорящих орудий труда».

В традиционном обществе нация (и государство) - это такая же собственность аристократов, как поместье - собственность отдельно взятого аристократа.

В этом смысле у нижних слоёв предусматривается собачья покорность, но не чувство патриотизма (потому аристократы и зовут низы "подлым народом") - потому что палка в руке удлиняет руку, но не имеет собственной воли или собственного гнева. В 1917 году впервые появляется собственная воля у вечно-безмолвствующих низов. Рабов, конечно, «освобождали» и до того. Но как? Как хозяин освобождает собственный рабочий скот: когда захочет, насколько захочет, исходя не из интересов скота, а из своих хозяйских прикидок о выгоде и пользе. Такова, например, смена плантаторского рабства на зарплатное рабство, которая, если говорить честно, не только не улучшила, но даже и ухудшила положение «освобождаемых» рабов. То есть освобождение рабов было не делом рабов, согласованным с рабами, а делом сугубо-хозяйским. Интересы рабов оно не учитывало, а диктовалось исключительно хозяйскими интересами.Отсюда и национальная идеология досоветского и антисоветского типов – идеология «нации-семьи», в которой ничто не ограничивает деспотизма «отцов нации». Получается так:Человек (в том числе и современный), находясь в состоянии зарплатного рабства[1] - порабощён «своими» рабовладельцами, которые его НЕ убивают (или не всегда убивают) – но используют как неодушевлённое орудие, презирают и ни с какой стороны человека в нём не видят.
Эти «свои» рабовладельцы говорят (кстати, совершенно обоснованно) – что извне хотят вторгнуться чужие рабовладельцы: «Чужие не только не видят в вас людей, но и вообще собираются вас истребить, землю от вас очистить». Вот эта разница между своими и чужими рабовладельцами («свои» тебя используют, как расходный материал, чужие хотят тебя убить, удалить, как мусор) – лежит в основе «белого» патриотизма.В основе его лежит защита «своих» угнетателей, сохраняющих тебе жизнь инструмента, от «чужих» - зачищающих «неделимо» землю чужой общности для своего общности. Неважно кто кого в вашей среде обижал – потому что придут печенеги или англосаксы-иудеи, и убьют всех. Ваши дрязги и разборки им интересны не более чем конфликты между сусликами[2] для того, кто зачищает поле от сусликов[3].Защищаясь, угнетатели вынуждены бросать какой-то мосол тем, кого они выставляют на поле боя против своих убийц. Коллективная оборона страны, особенно от сильного и коварного, сплочённого врага, всегда смягчала внутренние противоречия между конкурирующими за блага личностями.+++В условиях неопределённости экономической жизни – ваш личный пай не нормирован.Что это означает? То, что завтра вы можете получить совсем не столько же благ, сколько сегодня.То, что вы можете получить больше благ – рождает азарт игры.То, что вы можете получить меньше благ – рождает страх.