Артем Агафонов: Обреченные на союз
Артем Агафонов: Обреченные на союз

Альтернативы союзу между Беларусью и Россией нет. Так было 22 года назад. И Ельцин с Лукашенко это прекрасно осознавали, когда подписывали в этот день Договор «Об образовании Сообщества России и Беларуси». Так осталось и сейчас. Так, скорее всего, будет еще через 22 года. Мы обречены на этот союз, хотелось бы это отдельным политикам или нет. Обречены – потому что единственная альтернатива – крах экономики, а затем и коллапс государственности. И вот почему.

Белорусская экономика после Великой отечественной войны фактически создавалась заново. И создавалась в увязке с экономикой всего СССР, как вершина технологической цепочки. «Сборочный цех Союза» - не пустые слова. Здесь были построены крупные высокотехнологичные предприятия – автозаводы, машиностроительные заводы, заводы по производству электроники, которые были зависимы от поставок комплектующих из России и от сбыта на российском рынке. Степень встроенности в общесоюзную экономику у Беларуси была самой высокой среди союзных республик. И разрушение хозяйственных связей в начале 90-х ударило по ней особенно болезненно. Свое обещание запустить заводы Лукашенко мог выполнить только одним путем – восстановить экономическую интеграцию с Россией. Что он и сделал.

Сейчас, в 2018 году Россия по-прежнему является ключевым союзником и партнером Беларуси. На российский рынок поступает 43,9 процентов от общего объема белорусского экспорта. 57,2 процента от общего объема импорта наша страна получает из России. Это – не только десятки миллиардов долларов. Это энергоносители по льготным ценам, отсутствие таможенных и тарифных барьеров, практически неограниченный доступ на 150-миллионный рынок восточного соседа, сохраненные хозяйственные связи между предприятиями.
Белорусская экономика – экспортноориентированная. Более 60 процентов ВВП приходится на экспорт товаров и услуг. При этом по отдельным отраслям экспорт в Российскую Федерацию составляет и вовсе львиную долю. По машиностроению это более 60 процентов. По сельскому хозяйству – и вовсе более 90 процентов. И о том, чтобы быстро перенаправить эти товарные потоки речи быть не может. В мире нет таких мест, куда можно в таких же объемах продавать белорусские автобусы, троллейбусы, грузовики, трактора. Никому в таком количестве не нужна наша сельхозпродукция. Все рынки заняты и поделены, войти и закрепиться на новом рынке – задача непростая. Поэтому добровольно отказываться от такого рынка, как российский – это преступление перед Беларусью, которое дорого обойдется стране.

Сельское хозяйство – это не только 7 процентов ВВП. Это 2100000 белорусов, живущих на селе. Они и так живут небогато, но после того, как отрасль потеряет беспошлинный выход на российский рынок – они окажутся на грани массового голода. Напротив, нам жизненно необходим и единый сельскохозяйственный рынок с россиянами и их инвестиции в отрасль. Помимо сельчан, непосредственно работающих на земле, пострадают и предприятия пищевой промышленности – множество молочных, консервных, сахарных заводов, мясокомбинатов. Эти предприятия часто составляют основу экономики небольших райцентров и даже таких, сравнительно крупных городов, как Слуцк.

Разрыв экономического союза с Россией будет означать резкий скачок безработицы. Особо катастрофическая ситуация будет в моногородах, таких, как Жодино или Новополоцк. Разумеется, такие потрясения в экономике не могут не вызвать политических потрясений, в сравнении с которыми прошлогодние «марши тунеядцев» покажутся незначительными.

Сейчас популярны рассуждения о политическом и военном нейтралитете Беларуси. Несостоятельность этой идеи можно увидеть даже на глобусе. Ну, не можем мы стать Швейцарией. Швейцарцы сидят в труднодоступных горах среди исторически дружественных стран и опираются на мощнейшую экономику. Нейтралитет – дорогое удовольствие, а Швейцария – самое милитаризованное государстве в Европе и одно из самых милитаризованных в мире. Беларусь – равнина, по которой на протяжении всей истории регулярно маршировали самые разные армии. Она и сейчас находится между двумя мощными геополитическими соперниками, отношения между которыми далеки от идиллии. В этой ситуации мы рискуем повторить не опыт Швейцарии, а опыт Дании, которая также активно играла в нейтралитет накануне Второй мировой войны. Напомнить, сколько она продержалась против Гитлера? 6 часов! Сопротивление так и не было оказано.

Цену белорусского «нейтралитета» назвал директор по вопросам стратегии Warsaw Enterprise Institute Анджей Талага. — Целью нашей успешной восточной политики должно быть, прежде всего, строительство буфера между Польшей и Россией. Буфер — это не стена, это надувные подушки в автомобиле. Иначе говоря, если будет удар из России, то его должна принять Белоруссия, а не Польша. Примерно то же можно сказать и о более вероятном сценарии агрессии НАТО против России. В этой ситуации единственным шансом на мир и даже выживание для нас является военный союз с Россией. Известно, что в современном мире сверхдержавы и крупные военно-политические блоки между собой напрямую не воюют.

Артем Агафонов
  • Автор: sidney
  • Автор: Сегодня, 13:19
А дальше только война

Одна из качественных характеристик современной международной обстановки — это политическая шизофрения. Каждый новый день приносит человечеству страшные новости, превосходящие друг друга в своем безумии.
Обывателю на Западе всеми силами пропаганды пытаются внушить, что в этой мировой какофонии виновата Россия, которую пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс уже назвала «злодеем». Стороны очень близки к тому, чтобы переступить красную линию, и если США нанесут удар по Сирии, то это, вероятно, произойдет.
Бесконечный фильм ужасов
«Русские хакеры вмешиваются в выборы по всему миру, Кремль поддерживает «кровавое животное» (так в «цивилизованном обществе» называют президента Сирии Башара Асада), российская разведка отравила шпиона Сергея Скрипаля и его дочь Юлию на территории Великобритании» и далее по списку.
Из обвинений, которые выставляются Москве «западными партнерами», соткан сюжет многосерийного фильма ужасов с элементами боевика и психологической драмы, в котором есть начало, однако не видно конца.
При этом в каждой новой серии у режиссера свежая история, зачастую не имеющая никакой связи с предыдущей.
«Русского злодея» все никак не могут поймать за руку, сюжетная линия обрывается на самом интересном моменте, и любопытного зрителя, который только начал разбираться в хитросплетениях американских выборов, вдруг уносят на Ближний Восток помогать погибающим от «русских бомб» сирийским детям или того страшнее — искать следы газа «Новичок» в «секретных лабораториях КГБ».
В это время «российский агент влияния» — президент США Дональд Трамп вводит против РФ беспрецедентные санкции, оживают отравленные «смертельным ядом» Скрипали, «заходит в тупик» очередное расследование, однако это уже не важно, так как мир увлечен новой «трагедией».
Существует мнение, что это сознательная стратегия американской администрации, которая играет мускулами и пытается укрепить свою переговорную позицию перед ожидающейся встречей Трампа с Путиным. На этой встрече американский лидер с позиций силы должен предложить обескровленной санкциями России некий план разрядки, мягкую капитуляцию, дорожную карту «возвращения в цивилизованный мир» через покаяние, альтернативой которой будет дальнейшая эскалация конфликта и публичная порка «злодея».
То есть ни о какой войне речи пока не идет, однако история знает немало примеров, когда тщательно продуманный сценарий ломался под давлением обстоятельств и политическим лидерам оставалось только плыть по течению, чтобы вообще не утонуть в водовороте событий.
Необходимо учитывать, что ставки в большой игре между Россией и Западом повышаются, и на определенном этапе может оказаться, что все возможные демарши уже сделаны, санкции введены, капитуляции так и не дождались, а перечень недоказанных обвинений таков, что дальше останется только одно решение — крестовый поход «цивилизованного мира» против «империи зла».
А дальше только война

«Россия обещает сбивать любые ракеты, выпущенные по Сирии. Готовься, Россия, они прилетят, такие красивые, новые и «умные»! Ты не должна быть партнером Зверя, Убивающего Газом, который убивает своих людей и получает от этого удовольствие», — написал американский президент в «Твиттере».
После послания президента РФ Путина Федеральному собранию в марте 2018 года стало понятно, что подобный прогноз — вовсе не фантастика и рассматривается в Кремле в качестве одного из вариантов развития ситуации. В этой связи российский лидер не зря демонстрировал россиянам и всему миру новейшие образцы вооружений, «показывал мультики», то есть успокаивал своих и сигнализировал «западным партнерам».
Посыл был четкий: Россия готова защищать свои интересы и не собирается уступать перед внешним давлением.
«Геополитическое одиночество»
В этом контексте серьезный интерес представляет также статья советника президента РФ Владислава Суркова «Одиночество полукровки», опубликованная на днях в журнале «Россия в глобальной политике».
Автор, которого считают «серым кардиналом» российской политики, генеральным конструктором модели «суверенной демократии» и куратором украинского направления в Кремле, предрек России эпоху «геополитического одиночества», началом которой послужил акт присоединения Крыма в 2014 году.
Сурков, имеющий репутацию «западника» в российских властных кабинетах, признает, что даже за счет «умаления и принижения» собственных интересов «Россия не вписалась в поворот на Запад». Поэтому «решено было умаление и принижение прекратить и, более того, заявить о правах».
Основной вывод публикации сводится к идее отдельной русской цивилизации, которая выглядит и западной, и восточной одновременно, однако не является ни Востоком, ни Западом в полной мере.
«Россия четыре века шла на Восток и еще четыре века на Запад. Ни там, ни там не укоренилась. Обе дороги пройдены. Теперь будут востребованы идеологии третьего пути, третьего типа цивилизации, третьего мира, третьего Рима…» — пишет Сурков, и это значит, что в Москве не только готовы к изоляции, но даже стремятся к ней.
«Третий путь» — это своя система ценностей и целей развития, собственная модель управления, обеспеченная ресурсным потенциалом и мощью российского оружия, ведь «у России только два союзника: армия и флот». Эту крылатую фразу царя Александра Третьего Сурков тоже поминает в своем тексте как «доходчивую метафору геополитического одиночества, которое давно пора принять как судьбу».
Рассуждения высокопоставленного чиновника можно принимать или не соглашаться с ним, однако совершенно очевидно разочарование российской элиты в идее партнерства с Западом.
Между существованием по правилам «нового мирового порядка» и «геополитическим одиночеством» Россия выбирает самоизоляцию, и это провал американской внешней политики, который еще предстоит осознать в Вашингтоне. Ведь разрыв коммуникаций, потеря влияния на Москву, неизбежное сближение России с Китаем рано или поздно скажется на конфигурации миропорядка, где США, Великобритания и западный мир в целом могут оказать не субъектами процесса, а просто статистами.
Безусловно, хотелось бы, чтобы эти изменения состоялись без большой войны, однако судьба человечества, к сожалению, указывает, что любой пересмотр существующих правил достигается большой кровью.
Остается надеяться, что кровавая история прошлого века хоть чему-то научила политиков, в первую очередь на Западе, и среди них найдется тот, кто наступит на горло своей гордыне и сумеет вовремя остановиться.
  • Автор: sidney
  • Автор: Сегодня, 06:24
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Первая белорусская АЭС еще даже не запустилась, а уже работает на расщепление. Так что теперь Островец – не только «город будущего», но и метафора настоящего. Журнал citydog.by подготовил большой и красочный текст про историю Островца и стройку собственной белорусской АЭС.
Может быть, был и другой способ прославить Островетчину: уникальный постледниковый ландшафт, долгая история язычества, место пересечения балтских и славянских культур, рассыпанное по курганам золото Наполеона… Северо-западный край Беларуси долго жил удивительной жизнью глухого приграничья, скрытой темными лесами и холмами. Кроме косуль и лисиц здесь можно было увидеть, как люди заливают в легковой автомобиль под сотню литров бензина или как по Вилии в сторону Вильнюса проплывают плоты с сигаретами, – все это вместе с сельскохозяйственной деятельностью и зарождающимся туризмом составляло тихую и незыблемую обыденность региона.
Однажды частью этой обыденности стала и гигантская стройка первой в Беларуси атомной электростанции. 15 января 2008 года на Совете Безопасности РБ было принято политическое решение о строительстве в Беларуси АЭС, а 20 декабря того же года неожиданно для всех, в том числе и для лосося в реке Вилия, государственная комиссия выбрала для строительства Островецкую площадку. Теперь про Островец знает весь мир.
Говорят, что название городку дал укрепленный остров на реке, а местные жители живут обособленно и не очень интересуются тем, что творится за пределами их двора. И, если взобраться на должный уровень абстракции и обобщения, Островец тянет на метафору всей страны, и современная Беларусь и есть набор таких вот укрепленных островов. Далекие, плохо связанные острова государства и общества; воюющие или игнорирующие друг друга острова системы и граждан; избегающие контакта друг с другом острова решений и их последствий; огромные густонаселенные архипелаги слов и необитаемые острова дел, а посреди всего этого – маленькие острова отдельных людей с их знаниями, страхами и надеждами, ну и не без собственных интересов. И между всеми составляющими архипелага особо нет доверия, зато теперь есть АЭС. И для всех она – разное.
История и настоящее Островца и первой белорусской АЭС

Длинные белые коровники. На фоне циклопических градирен скучает и жует сено лошадь Алиса. Усатый мужчина энергично разбирает тюк вилами и загружает телегу. Женщина с недоверием смотрит на фотоаппарат, но разрешает сфотографировать пастораль.
– Хто яго ведае, як будзе… Можа, будзе як найлепей, можа, як найгорш. Чалавек жа стараецца, хоча, каб лепш было… А мы што – адну жызнь жывём.
История местечка началась с записи 1468 года о пожертвовании Гаштольдами – магнатским родом ВКЛ – двух мер меда местному костелу. Видимо, из таких же трогательных и малозначительных событий впоследствии и складывалась история поселения, и чего-то особенно выдающегося в нем не происходило. Даже Либаво-Роменская железная дорога, соединившая Минск с Вильней в 1872 году, прошла в трех километрах. Да, Островетчина повидала и повстанцев Костюшко, и отступление Наполеона, была центром восстания 1830-1831 годов и фронтом Первой мировой, но осталась укромным заповедником из лесов, рек, озер и холмов, усыпанных хуторами. А сам Островец еще лет пять назад можно было миновать, не заметив: городской поселок в пару улиц и шесть тысяч жителей находился в стороне от всего на свете. Так и говорили про него: «Островец – свету конец», – пока он вдруг не стал городом энергетиков, да еще и ядерных.
Ювенальные уловки
Людмила Рябиченко
Началось все с того, что примерно с 2012 г. в Европе и США стали нарастать процессы так называемого общественного контроля над здоровьем животных. СМИ тех лет полны сообщений о том, как, например, под бдительным оком работников Центра спасения животных и благодаря строгой диете, похудел обнаруженный в парке… «ёж-толстяк из Шотландии» и тому подобном.
Тогда же СМИ опубликовали результаты ежегодного исследования ведущего британского благотворительного сообщества ветеринаров PDSA, гласящие, что «в Великобритании как минимум 6 миллионов кошек и собак имеют избыточный вес, при этом общее число собак в стране – около 8,3 миллиона, а котов – 8,6 миллионов, следовательно, каждый третий домашний питомец в Великобритании страдает ожирением».
Причиной ожирения было названо то, что около 10 миллионов домашних животных перенимают привычку неправильно питаться у своих хозяев. «Спасая» животных от «неправильных» хозяев, службы стали сразу применять радикальные меры, не утруждая себя поиском истинных причин и оказанием реальной помощи.
Хотя большая часть «чрезмерно» упитанных животных – питомцы одиноких старых людей, для которых кот или собака – единственный друг на всём белом свете. Животные платят своим хозяевам взаимной любовью и, зачастую, не выносят вынужденной разлуки. Так, двухлетний кот Мяу из Нью-Мексико, которого в апреле 2012 г. отобрали у 87-летнего хозяина и поместили в приют для «последующего усыновления», уже в мае умер, невзирая на лучшие, чем прежде условия питания, и, вероятно, тоскуя по прежней жизни и вовсе не желая встречаться с «правильными» хозяевами...
Но самое интересное, что у кампании по «спасению» животных от «неправильных» хозяев есть своя предыстория: ей предшествовали попытки изъятия… детей из семей по причине их излишнего веса.
Так в 2008 г. в Швеции 13-летнего мальчика Моргана Экелюнда забрали у родной матери лишь за то, что у него было выраженное ожирение.
В 2011 г. в Шотландии социальные службы забрали из семьи четверых детей в возрасте от 5 до 11лет из-за того, что они слишком толстые.
В начальных школах техасского города Сан-Антонио начали фотографировать обеды школьников, чтобы определить, не переедают ли они, что именно и в каких объемах едят.
А в американском Кливленде социальные службы забрали из семьи восьмилетнего мальчика, страдающего лишним весом, обвинив родителей в недостаточной борьбе с недугом сына.
В российских СМИ также стала появляться навязчивая информация о том, что в мире от избыточного веса и ожирения страдают свыше миллиарда человек; в России лишний вес имеют 50 процентов женщин и 30 процентов мужчин; 10 процентов детей в возрасте от двух месяцев до двух лет.
Причину этого предлагалось искать всё там же – в излишней любви родителей к детям. Мол, как только в семье появляются лишние деньги, заботливые мамы и папы сразу стараются потратить их на еду, в частности, на вкусненькое.
Все описанные случаи с изъятием детей вызвали бурное негодование общества, и ювеналы отступили на время, предложив сначала «потренироваться на кошках».
В 2014 г. атака на семью повторилась: так, Великобританию потрясла история 11-летнего подростка, за излишний вес которого (95 кг) родители были арестованы – суд счёл «безответственное» поведение родителей прямой угрозой жизни ребёнка. Этот и другие подобные случаи вновь всколыхнули общество, и ввиду этой реакции использование «ожирения» в качестве повода для перехвата родительских прав временно прекратилось.
Сейчас попытки провести параллели между «жестоким» закармливанием животных «неправильными» хозяевами и безответственным закармливанием детей «неправильными» родителями возобновились.
Так, совсем недавно в Великобритании девочку с тяжелым ожирением полицейские забрали от матери и передали в приют.
Словом, обществу предлагается усвоить, что хозяева домашних животных и родители детей имеют на них право только в том случае, если «товарные качества объекта их воспитания» соответствуют требованиям государства в лице «зоозащитных» и «детозащитных» структур. В противном случае «объекты воспитания» у них будут изъяты без права на возвращение, а сами они будут навечно поражены в правах. Главное обвинение при этом – слишком сильная любовь к домашним питомцам и детям.
При этом риторика, используемая для рассказов о «спасении» питомцев от «неправильных» хозяев и для ювенального контроля родителей – универсальна и в том и другом случае содержит слово «усыновление». После получения соответствующими службами сигнала (часто анонимного) о лишнем весе домашнего питомца или ребёнка, предполагается мгновенное реагирование соответствующих служб, изъятие их из семьи, «реабилитация» с последующим усыновлением в «правильную» семью без шансов, как уже сказано, на возвращение.
Сейчас и у нас готовится новая атака ювеналов на семью, происходит обработка массового сознания с целью лишения родительских прав по надуманным поводам и дальнейшей передачи детей в чужие руки.
На самом деле, все это нельзя не связывать с беспрецедентным усилением давления гомосексуального лобби, о чем «Столетие» уже писало, стремящегося продавить в России принятие закона «О равенстве прав мужчин и женщин», который введёт приоритет прав извращенцев на усыновление детей, вот таким варварским образом отобранных у настоящих родителей.
Артем Агафонов: День их воли
25 марта я был на площадке у Оперного. Не потому, что праздновал юбилей несостоявшейся республики или поддерживал собравшихся. Просто считаю, что подобные события нужно видеть своими глазами.

И, знаете, я впечатлен. Не числом собравшихся, хотя и этим тоже. Людей собиралось и больше, а легальность мероприятия, его развлекательный характер и многомесячная усиленная реклама предполагали, что их будет немало.  В первую очередь впечатлило качество организации. Подобного я не видел никогда. Вероятно, такого никогда и не было.



Все оппозиционные акции последних лет проходили примерно одинаково: собирается слабо контролируемая толпа из нескольких сотен человек, куда-то идет, что-то кричит, зачастую довольно агрессивно, потом немного митингует и расходится. Даже крупные оппозиционные акции прошлых обычно отличались исключительным бардаком и периодически заканчивались беспорядками.
В этот раз, несмотря на периодические разборки организаторов, им удалось выйти на совершенно новый уровень. Все работало, как сложный отлаженный механизм, в котором каждому элементу было свое место. На входе девушки раздавали программки, возле театра была сцена с хорошим экраном и сносным звуком где выступали артисты, которых ненадолго, чтобы не дать собравшимся заскучать, сменяли ораторы. Неподалеку был организован фудкорт – к точкам с шаурмой, драниками и прочим немудреным фастфудом выстроились приличные очереди. С другой стороны от сцены торговали книгами, сувенирами и прочими вышиванками. Наконец, в углу парка, возле скульптуры «Муза оперы» была выставили свои палатки партии и другие оппозиционные структуры. Везде что-то говорили, раздавали или предлагали подписать петиции. БХД и БНФ на месте проводили прием в партию всех желающих, но таковых было немного. Бронзовая девушка в ажурной юбке смотрелась посреди этой суеты особенно чужеродно. Возле палатки ОГП все желающие могли сфотографироваться, вставив свою физиономию вместо головы всадника с герба «Погоня».  Сама палатка, однако, выглядела сиротливо в сравнении с конкурентами.
Людей было непривычно много. Лично я оценил это количество в 5-7 тысяч. Встреченный там Илья Добротвор утверждал, что они считали «по квадратам» и насчитали больше 12 тысяч. Спорить не стал, однако большинство неангажированных источников назвали цифры, близкие к моим. Ангажированные – старались, как могли. Младший Вечерко, продемонстрировав пропагандистскую закалку «Радио Свабода», в «Фейсбуке» выдал, что пришло 30 тысяч, а один популярный в змагарско-хипстерских кругах ресурс и вовсе поднял планку до 50000. Глупо с их стороны превращать подобными приписками свой успех в посмешище, но по-другому, видимо, не умеют.

Артем Агафонов: День их воли

Артем Агафонов: День их воли


Было много бело-красно-белых флагов и прочей подобной атрибутики – все это продавалось на месте. Государственного флага не было ни одного, зато имелся американский с символично нацепленным поверх него микроскопическим украинским флажком. Официальной символики не было совсем – оппозиционеры так и не решились выйти из самоизоляции от остального общества и государства, не допустив на своем празднике даже их символического присутствия.

Артем Агафонов: День их воли

Артем Агафонов: День их воли


Люди были разные, но профессиональные оппозиционеры и разного рода фрики в этот раз были в явном меньшинстве (в отличие от прошедшей накануне акции Статкевича). Большинство составляла молодежь. Не уверен, что все они были змагарами и оппозиционерами. Возможно, многие пришли просто послушать музыку и необычно провести время. Но и это надо поставить в заслугу организаторам. Впервые за долгое время они провели мероприятие, которое способно не распугать, а привлечь молодежь.

Артем Агафонов: День их воли


Я был на мероприятии недолго и особо не прислушивался к речам ораторов, однако особой агрессии и экстремизма не заметил. Организаторы явно старались его избегать, создавать атмосферу праздника и улучшать репутацию самим себе в глазах общества. Но все-таки местами праздничный блеск стирался и все это проступало наружу: то в песне группы «Дзецюки», где они призывали «Сажать на кол холуев от Белостока до Смоленска», то в надписи «снайпера», расположенной на самом видном месте плаката «Чего не хватает Беларуси?»
Что можно сказать в заключение? Борьба за будущее страны идет уже сейчас. В первую очередь, это – борьба за молодежь. Оппоненты показали, что они умеют ее вести, задействовав множество политических организаций, структур гражданского общества, подключив дружественный бизнес, СМИ и музыкантов. Чтобы эффективно им противостоять в этой борьбе, нужно менять государственную молодежную политику. Нужно перестать делать ставку исключительно на получиновничий, неповоротливый БРСМ, погрязший в косности и формализме. Нужно поддерживать патриотические инициативы и структуры гражданского общества, модных музыкантов и блогеров, не бояться идти навстречу новым людям, желающим внести свой вклад в достойное будущее Родины.

Думаю, после 25 марта обитатели просторных кабинетов задумаются над этим и будут искать пути решения. Хочу предостеречь от запретов и «закручивания гаек». Отсутствие полноценной политической конкуренции снижает у общества иммунитет. К чему это приводит, мы все помним по временам упадка СССР, когда люди готовы были верить любым авантюристам. Нужно учиться конкурировать на их поле. И чем скорее – тем лучше.
  • Автор: sidney
  • Автор: Вчера, 20:22
Жене Юрия Павловца отказали в возбуждении дела против следователя
Супруга одного из осужденных в Белоруссии по резонансному делу пророссийских публицистов Любовь Павловец получила из Управления Следственного комитета республики (СК) отказ в возбуждении уголовного дела в отношении следователя Юрия Мацкевича, который вел дело о «разжигании межнациональной вражды к белорусам». В ходе восьми месяцев «разбирательства» следователь не только не обращал внимания на абсурдность обвинений и многочисленные фальсификации в данном уголовном деле, но и лично инициировал новые расследования в отношении Юрия Павловца и Сергея Шиптенко, предъявив им обвинение по статье 233 УК Белоруссии «Незаконная предпринимательская деятельность». При этом и Павловец, и Шиптенко являлись на тот момент зарегистрированными предпринимателями, а указанные в постановлении о привлечении в качестве обвиняемых суммы полученных доходов так и не были подтверждены следствием.

Откровенный подлог и непрофессионализм следователя Управления Следственного комитета по городу Минску стали причиной того, что государственный обвинитель отказался от предъявленных следствием обвинений, а Минский городской суд прекратил дело по ст. 233 УК РБ. Таким образом, оказалось, что следователь Мацкевич, помимо передачи в суд явно сфабрикованного дела по ст. 130 («разжигание расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни»), привлек к ответственности заведомо невиновных людей и по статье 233 УК РБ. Именно поэтому супруга Павловца и подала заявление на возбуждение уголовного дела в отношении Мацкевича.

Ответ из Следственного комитета Белоруссии обескураживает своим непрофессионализмом и безграмотностью, хоть он и был подписан полковником юстиции, заместителем начальника управления СК по г. Минску Архиреевым Е.А., что только подтверждает всю плачевность нынешней ситуации в правоохранительной системе республики. Например, заявление о привлечении Мацкевича к уголовной ответственности было рассмотрено в рамках законодательства об обращениях граждан, что недопустимо и незаконно, так как в соответствии с ч. 1 ст. 2 Закона Белоруссии «Об обращениях граждан и юридических лиц» действие данного Закона не распространяется на обращения, подлежащие рассмотрению в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством. К тому же оказалось, что в Белоруссии, по мнению Архиреева, существуют «разные подходы органов уголовного преследования и суда в части оценки доказательств». Исходя из данного утверждения получается, что следственные органы республики считают, что допустимо привлекать за незаконное предпринимательство без регистрации лицо, которое было зарегистрировано в установленном порядке, чья деятельность не является предпринимательской (при написании статей возникают авторские правоотношения, что не считается предпринимательством), а суммы не доказаны (гособвинитель — представитель органа уголовного преследования, о котором пишет Архиреев Е.А., в конечном счете, отказался от обвинения). И все это делать на основе «своих внутренних убеждений», как отмечается в ответе из СК Белоруссии.

Очевидно, что в сложившейся ситуации полковник юстиции Архиреев Е.А., будучи сам вовлеченным в принятие незаконных и необоснованных решений по делу пророссийских публицистов, в том числе и по статье 130 белорусского УК, оказался не заинтересован изобличать себя и своих коллег. Это только подтверждает тезис о том, что в следственных и иных органах правопорядка Белоруссии сложилась крайне плачевная ситуация, при которой главным в работе становится погоня за статистикой, фабрикация заказных дел и отсутствие профессионализма. На это в феврале 2018 года намекал и президент Белоруссии Александр Лукашенко, высказывая свое недовольство органами прокуратуры и МВД, которые, по его словам, «заботятся только о показателях».

Как сообщало EADaily, 2 февраля трое публицистов — Сергей Шиптенко, Юрий Павловец и Дмитрий Алимкин, в своих статьях резко критиковавшие сближение белорусских властей с националистами и постепенное взращивание в Белоруссии откровенной русофобии, — были признаны белорусским судом виновными в «разжигании межнациональной розни в составе группы лиц» и приговорены к пяти годам лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на три года. При этом до настоящего времени все статьи авторов так и не были признаны каким-либо судом Белоруссии «экстремистскими», что является обязательным процессуальным действием согласно белорусскому законодательству. Павловца и Шиптенко также обвиняли в «незаконной предпринимательской деятельности», под которой, как выяснилось, подразумевалось получение гонораров от различных изданий за написание авторских публикаций. Однако затем прокурор отказался от обвинения по этой статье.

Уголовное дело в Белоруссии привело к смене состава Республиканской экспертной комиссии при министерстве информации, лишению должностей министра информации Лилии Ананич, руководителя официального издания администрации Лукашенко «Советская Белоруссия» Павла Якубовича и главы Белтелерадиокомпании Геннадия Давыдько, начальника научно-практического центра Государственного комитета судебных экспертиз Андрея Тетюева, экспертов Гатальской, Андреевой и Кирдун, на основе заключения которых Минский городской суд вынес свой приговор, а также к прекращению проведения в республике психолингвистических экспертиз по выявлению признаков проявления экстремизма.
Окна Овертона или операция «Харассмент»
Написав небольшую заметку о массовом демарше части российских СМИ, отказывающихся освещать работу Государственной Думы РФ, да и вообще находиться на территории данного учреждения пока по его коридорам бродит «великий и ужасный» Леонид Слуцкий, я в принципе не планировал возвращаться к данной теме в дальнейшем. Не потому, что она мне не интересна. Просто я всегда крайне негативно реагировал на подобные заказные атаки, осуществляемые «бескорыстными» журналистами и политиками. Грязно, мелко и очень не хочется участвовать в подобном, даже на стороне того, кто попал под пресс данной хорошо спланированной и грамотно реализуемой акции, которая призвана не только утопить Слуцкого как депутата и политика, но и подорвать авторитет Государственной Думы в целом.


Однако, в дальнейшем, получив отзывы моих читателей и углубившись в эту тему, я понял, что просто не имею права обойти ее стороной. И дело даже не в Слуцком, которого почему-то избрали сакральной жертвой, и даже не в имидже Государственной Думы РФ, который есть кому защищать и без меня. Дело в подмене определенных понятий и стереотипов, которая происходит на наших глазах, и происходит крайне стремительно. А пройти мимо подобного я себе позволить не могу.
Сегодня на территории нашей большой и многонациональной страны практически не осталось тех, кто хотя бы образно не представляет себе, что такое окна Овертона. Для тех, кто подзабыл, а особенно для тех, кто и не знал, напомню, что Джозеф П. Овертон показал, что для каждой из самых невозможных идей, в обществе существует так называемое «окно возможностей». В его пределах, идею могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали и полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика». Говоря коротко, если какую-либо идею крайне грамотно вынести на общественное обсуждение, то, в конце концов, общество можно убедить в ее рациональности, даже если изначально она была принята им в штыки. Это если своими словами.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Если с окнами Овертона все понятно, пример работы данной теории наглядно виден на популяризации однополых отношений, то при чем тут харассмент, Слуцкий, Государственная Дума и либеральные СМИ, ополчившиеся на депутата и аппарат Госдумы в целом? Начну издалека.
Когда некоторые время назад разразился скандал с известным голливудским продюсером Харви Вайнштейном, большинство россиян единодушно встали на сторону этого человека, чья вина в сексуальных домогательствах не может быть доказана в принципе, в связи с давностью описываемых событий. Более того, мы все, и представители шоу-бизнеса, и депутаты, и простые граждане были единодушны в том, что в России такого быть не может от слова совсем. Ну не понимаем мы, как можно лишить человека всех заслуг и статуса, сделав его изгоем, только после слов какой-то гражданки о том, что якобы двадцать лет назад он воспользовался ситуацией и сделал с ней нечто нехорошее!
Однако прошло несколько месяцев и практически те же самые люди, которые осуждали американскую ментальность, позволившую сломать карьеру успешному продюсеру лишь на основании слухов, домыслов и голословных обвинений, начали активно атаковать Леонида Слуцкого, который якобы делал журналисткам непристойные предложения. Заметьте, ни о каком насилии и принуждении речь не идет. Как не и идет и об интимной близости как таковой. Просто предложения мужчины в адрес женщины, не более. И вот, к своему удивлению, я увидел как то, что воспринималось нами как «немыслимое», стало не только «приемлемым», «разумным» и «популярным», но и приобрело статус «нормы», став в одно мгновение «политикой». Никогда не думал, что подобное возможно реализовать за каких-то два с небольшим месяца. Оказывается, все возможно, при наличии сильной и мотивированной команды. И такая команда подобралась в рекордно короткие сроки.
Кто же эти люди, линчующие Слуцкого и поставившие в крайне неудобное положение главный законодательный орган страны? Быть может это кристально чистые граждане, которых без преувеличения и сарказма можно назвать совестью нации? Отнюдь, это совсем не так. Компания подобралась еще та. Как говорят у нас в провинции, на некоторых «клейма негде ставить». Венедиктов, Канделаки, Чаплин, это если персонально, плюс десятки крайне противоречивых газет и изданий, которые не отличаются ни пророссийской позицией, ни относительной объективностью. И самое удивительное, что атака настолько дерзкая и спонтанная, что вся эта «группировка» даже не смогла продумать сколь-нибудь внятные условия, выполнение которых гарантирует возвращение «взбунтовавшихся» СМИ к освещению думской повестки. Слуцкий должен уйти из Госдумы. И все. Звучит как минимум абсурдно, особенно на фоне многочисленных заявлений о том, что ситуация, приписываемая Слуцкому, носит отнюдь не единичный характер и журналисты сплошь и рядом подвергаются «избыточному» вниманию со стороны политиков и депутатов. И вроде как, следуя опять же банальной логике нормального человека, нужно бороться не со Слуцким, а именно с явлением, мешающим осуществлять журналистам свою профессиональную деятельность.  Но об этом ни слова. Никто не требует создать специальные, безопасные условия, которые бы позволили журналистам общаться с политиками без угрозы для своей чести и достоинства. Нужно просто убрать Леонида Слуцкого, и все сразу наладиться. А как быть, допустим, с Жириновским, который, по вашим же заявлениям, так же грешит «разнузданностью нравов»? Как быть с десятками других депутатов, которые, опять же по вашим словам, регулярно пытаются затащить журналистов и журналисток в какие-то «спецбани»? Подобный подход наглядно показывает нам всем, что в данной ситуации дело совсем не домогательствах, да и  не в Слуцком в целом. На наших глазах отрабатывается система комплексного давления на органы власти, сопряженная с насаждением чуждых нам ценностей и моделей поведения. Кстати, удивительно, как в эту пеструю компанию попал единоросс Константин Затулин, который «забыв» о том, что данное издание было создано не без помощи средств Михаила  Ходорковского и Бориса Зимина, активно дает интервью «Медузе», раскладывая жизненный путь своего коллеги и соратника буквально на молекулы. Удивительный выбор информационной площадки, особенно для единоросса. Нет, я конечно понимаю, что место председателя Комитета по международным делам, занимаемое Леонидом Слуцким, выглядит весьма заманчиво, но ведь должны же быть какие-то морально-этические рамки, не говоря уже даже о партийной дисциплине. Что дальше? Выступление в Сенате США? Пламенная речь о погрязших в харассменте российских политиках на трибуне ПАСЕ либо ООН? В принципе, для достижения цели любые средства хороши.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Я считаю, что Слуцкий должен уйти из Госдумы. Такую информационную акцию запустило уже упомянутое выше издание «Медуза». При этом авторы данной информационной атаки призывают принять в ней участие не только журналистов, как выяснилось, представителей самой опасной профессии, но и простых граждан, которым по умолчанию должны быть противны сексуальные домогательства как явление непонятное, но крайне опасное. Нужно всего лишь скопировать картинку на сайте издания и разместить у себя на странице. И все. Победа будет за нами. Хорошая конечно идея, рациональная. Я бы даже возможно присоединился к данному «флэшмобу», если бы не формулировка, которая меня слегка не устраивает. Почему бы не запустить акцию «Я считаю, что Венедиктов должен уйти из «Эхо Москвы»? Почему бы всем тем моралистам, которые активно атакуют Слуцкого, не вспомнить откровения Венедиктова о том, как будучи учителем в средней школе он периодически вступал в сексуальные контакты со своими ученицами? На минуточку, речь идет не о сомнительных предложениях, а о полноценном сексе с несовершеннолетними! Кто не в курсе, Венедиктов преподавал в школе историю, а значит, его жертвам  вряд ли было больше 16 лет. По факту мы имеем «педофила» во главе достаточно крупного издания, которое в той или иной степени влияет на общественное мнение на территории РФ. «Сексуальные отношения между сотрудниками исключительно положительно влияют на рабочий процесс» - как вам цитата? Это тоже Венедиктов. В ходе интервью, данного им в недалеком прошлом Ксении Собчак, представлявшей журнал «GQ». В этом же интервью Венедиктов поведал, что он «и женился благодаря харассменту. Его будущая жена тоже на радио работала - а он к ней долго на производстве приставал». Как понять, что теперь позиция этого человека, пускавшегося в свое время во все тяжкие, так резко изменилась? Осознал, раскаялся и готов бороться против того, чем ранее активно занимался сам? Нет, Венедиктов однозначно должен уйти, хотя бы для того чтобы не портить имидж компании «Газпром-Медиа Холдинг», руководство которой вряд ли потерпит в качестве руководителя дочернего предприятия педофила и лицемера.

Окна Овертона или операция «Харассмент»

Я также считаю, что Тина Канделаки должна уйти с канала Матч-ТВ. Я помню ее громкую и излишне эмоциональную речь о том, что русских нет. Нет и все, и Россия это не страна русских. Но мы, русские, есть, и нас еще довольно много, и мы хотим, чтобы подобные философы не занимали посты руководителей государственных телеканалов, финансируемых с наших налоговых отчислений. И для меня, как и для миллионов и миллионов тех, кто не растерял свою русскость, кто помнит и чтит свою историю, это  гораздо важней, чем общение Слуцкого с журналистами, в ходе которого он позволяет себе называть молодых и весьма привлекательных женщин «зайками и лапулями».
Я хочу чтобы ушел Всеволод Чаплин, который… Хотя нет, стоп, Чаплина уже давно ушли и он сейчас вряд ли стоит той бумаги, на которой о нем можно написать. Я много кого хотел бы видеть в разряде «бывших», но, увы, многие из тех, кто ежедневно отравляет наш общий воздух не то что не стремятся покинуть свои места, но еще и учат нас правильно жить, время от времени взывая к морали и обличая те пороки, в которых безнадежно погрязли сами.
Я сознательно не даю в этой публикации портрет Леонида Слуцкого, хотя и многие моменты его деятельности, работа в Крыму, Сирии и на площадках ПАСЕ, вызывают у меня искренне уважение. Нет, это статья не о нем. Это статья о том, как нас пытаются загнать в рамки, которые никогда не были свойственны нашему этносу. Рамки, которые жестко отделяют мужчин от женщин, ограничивая взаимную свободу в общении и посягающие на институт брака. В свое время мой отец проявлял избыточное внимание к моей матери, и даже, возможно, домогался до нее. В итоге на свет появился я. И эта история типичная. Каждый из нас является плодом повышенного внимания одного из наших родителей к другому. Да и непоколебимая Тина Канделаки тоже не может похвастаться тем, что вытесана из цельного куска гранита. У не тоже есть родители и в свое время кто-то из них послужил инициатором контакта, который в дальнейшем и привел к столь наглядному результату. Мужчины должны обращать внимание на женщин столь же активно, сколь и женщины должны привлекать к себе внимание мужчин. Это основное условие выживания любой нации. И когда нас пытаются отучить от подобного, мы должны как минимум задуматься, а как максимум всемерно отстоять свое право на выбор, свое право на нормальные гетеросексуальные отношения, которые невозможно построить, не делая предложения, кажущиеся сегодня некоторым представителям нашего социума сомнительными и даже неуместными.
  • Автор: sidney
  • Автор: Вчера, 11:04
Анатолий Матвиенко: К годовщине второго раздела Речи Посполитой
Анатолий Матвиенко: К годовщине второго раздела Речи Посполитой

Раздел Польши состоялся при активном участии России, что закономерно: само создание Речи Посполитой, оформленное Люблинской унией 1569 года, было направлено против Русского царства. Великое княжество Литовское, опрометчиво вмешавшись в Ливонскую войну против Москвы, оказалось перед перспективой военного поражения. Присоединение к Польше в обмен на военную поддержку в борьбе с русскими, тем более с жертвой двух воеводств, с высоты столетий выглядит актом отчаяния, причём преждевременным: Русь Ивана Грозного испытывала значительные трудности, а впереди ещё были тяжкие годы правления Годуновых и Шуйского, появление Лжедмитрия I.

Этому предшествовали века завоевательных походов литовских князей в восточные земли, грабежей и аннексий, в чём упрекать литвинов бессмысленно, они действовали в соответствии с моралью эпохи: сильный прессует слабого. Но роли переменились, Московия крепчала, Литва захирела, сохранив, впрочем, амбиции и агрессивные устремления.

Цена Люблинской унии для литовских князей и ВКЛ оказалась куда выше, чем территориальные уступки союзнику. Два государства объединились в одно – польское. Две культуры слились в одну – польскую. Польский язык вытеснил руский язык литвинов, польская католическая церковь – остальные конфессии.

Польша превратилась в мощную державу. Но не за «просто так». Плата была велика. Во-первых, союз двух государств был, в первую очередь, союзом шляхты, не готовой поступиться привилегиями, в результате центральная власть в Речи Посполитой ослабла до крайности, сделав государство неконкурентоспособным рядом с сильными соседями. Во-вторых, до Люблинской унии Польша практически не была втянута в военные конфликты с Московской Русью, участие поляков в русско-литвинских войнах на стороне Вильно было достаточно ограниченным. Вобрав в себя ВКЛ, Польша получила в наследство все неоплаченные счёты литовцев перед самым территориально крупным государством планеты, то есть обладающим колоссальными перспективами. В XVII веке она ещё и увеличила эти счета в ходе трёх войн, окончившихся позорным «вечным миром» 1686 года, закрепившим территориальные потери Польши. Впрочем, она теряла пока только области, в своё время приращённые за счёт Люблинской унии, был утрачен и на время отвоёванный у Русского царства Смоленск. Хуже был внутренний ущерб: государство разлагалось изнутри.

Начало XVIII века в России, ставшей империей, запомнилось противоречивыми петровскими реформами, противостоянием с османами и шведами, отношения с поляками на время отошли на второй план; самой польской шляхте уже просто не доставало сил тягаться с русскими.

Россия постепенно вытеснила Польшу из первых рядов европейской политики в ряды марионеток; такова участь слабых. В войнах XVIII века иностранные армии гуляли по территории Польши как по собственному дворику, попытку сопротивления оказала лишь Барская конфедерация.

Теперь позволю себе немного пофантазировать. Могли бы события вокруг Польши развиваться по иному сценарию?

Очевидно – да, если бы в Польше на фоне провального мирного договора 1686 года к власти пришли новые лидеры, просвещённый король, сочетающий изворотливый ум Ришелье, способности кризис-менеджмента Аденауэра и, при необходимости, жестокость Ивана IV. Что немаловажно, его должна была поддержать магнатская верхушка, осознавшая, что надвигается перспектива лишиться не только шляхетских привилегий, но и всего остального. Престол стал бы наследуемым, как в Великом княжестве Литовском до Люблинской унии. Обожествлённый монарх не считался бы просто выборным старостой шляхтичей. Так бы и просуществовало государство до вызревания социальных институтов, когда ограничение самодержавия в виде конституционной монархии пошло бы на пользу либо действительно была провозглашена республика – Речь Посполитая со сменяемыми выборными руководителями.

При таком раскладе мы бы сейчас жили бы в Польше, разница между бывшими литовскими воеводствами и западными землями была бы не больше, чем между нынешними великопольскими и малопольскими, потомки литвинов ничем бы не отличались от потомков ляхов и мазуров. Пусть меня закидают тапками, в этом не было бы ничего катастрофического; быть поляком и жить в Польше – далеко не самая худшая участь, я симпатизирую полякам, нередко бываю в их стране, мне там нравится, хоть её не идеализирую. Но независимая и процветающая Беларусь – наша приоритетная ценность.

Поэтому, как ни парадоксально это звучит, чем хуже складывалась обстановка вокруг Польши в XVIII веке, тем лучше были условия для ещё не существующей Беларуси!

Польская внешняя и внутренняя политика безмерно раздражала соседей, причём говорить о какой-то последовательной линии государства невозможно из-за отсутствия крепкой центральной власти. Эгоизм шляхты, помешанной на великодержавных воспоминаниях о завоевательных походах на восток, был фатальным. Поляки не желали принять участь марионетки и российского сателлита, но и сплотиться против России так же не сумели. Россия дала полякам исторический шанс. Объединяться против общего врага у людей получается лучше всего (дружить против кого-то), русские могли сыграть роль арабов для консолидации евреев, но паньство предоставленным шансом не воспользовалось.

Началась гражданская война (1668-72 г.г.). Часть поляков, наиболее дальновидная, тяготела к русским, другая, неверно оценивавшая положение дел (Барская конфедерация) выступила против, опираясь на поддержку Пруссии и Австрии. Конфедераты терпели поражения от российских войск войск одно за другим.

Меня, возможно, упрекнут, что я постоянно говорю о поляках и польском воинстве, хотя Литовское княжество всё ещё существовало хотя бы в виде некоей автономии, весьма усечённой после изъятия восточной Беларуси и большого куска Малороссии. И правда, в литовских воеводствах боевых действий велось меньше; заслуживает упоминания лишь попытка восстания под предводительством Литовского коронного гетмана Огинского. Он, собрав около восьми тысяч сторонников Барской конфедерации, совершал нападения на разрозненные русские отряды, пока не встретился с регулярными частями Суворова. Как несложно догадаться, после этой встречи польская шляхта литовского происхождения больше не досаждала. Среди выживших не осталось желающих.

В общем, поляки сделали всё, от них зависящее, чтобы страна была разорвана на части. В результате сильные государства – Россия, Австрия и Пруссия, чьи представители даже не уведомили польскую сторону, договорились о первом разделе Польши, после чего российская армия под командованием Александра Суворова зачистила очаги сопротивления антирусской конфедерации. Восточная часть Беларуси перешла в состав Российской Империи (1772 год). Юг достался Австрии, западные воеводства – Пруссии.

Наверно, я слабо знаю историю Польши, поэтому так и не разобрался, почему польская верхушка переметнулась к пруссакам и подписала польско-прусский договор 1790 года, расцененный в России как удар в спину во время очередной русско-турецкой войны. Следующая русско-польская война была неизбежна и закончилась с предсказуемым результатом. Снова делили Польшу, в качестве военного трофея Российская Империя получила Минск, Слуцк, Пинск, территория условно независимой Речи Посполитой ужималась как шагреневая кожа.

В 1793 году, 225 лет назад, у Польши оставались ещё Брест и Гродно (называю их современными именами). Но на большей части будущей Беларуси прекратился процесс ополячивания. Пусть прошло уже более двухсот лет с момента, когда эти земли входили в состав независимого от Варшавы государства, руский язык был основательно забыт и от единого государственного деградировал до простонародных местных диалектов, а вся образованная верхушка считала себя польской, тем не менее, у этого народа появился шанс на отдельную, пусть и совсем непростую судьбу.

25 марта смехотворно малая часть белорусского общества отпраздновала 100-летие провозглашения фейковой независимости, объявленного группой политиков, не имеющих ни реальной власти, ни минимального авторитета у населения. Если говорить прямо, то откровенных самозванцев. Естественно, на дальнейшую судьбу Беларуси их нехудожественная самодеятельность влияния не оказала, несмотря на неоднократные попытки привлечь для достижения своих задач иностранных интервентов. Поэтому и народная память об их деяниях (точнее – ничегонеделании) примерно эквивалента их заслугам – никакая или со знаком минус.

Всё-таки отметили. Зачем-то пригрозили посадить на кол польских холуёв. Пошумели и разошлись. Но я очень сомневаюсь, что будет отмечено реально судьбоносное событие – присоединение к России центральных белорусских земель. Конечно, брутальные действия российских монархов по усмирению Польши во второй половине XVIII века не вписываются в современные понятия о либерализме, свободе самоопределения, уважении национального суверенитета и т.д. Право сильного всё ещё действовало в первозданно откровенном виде. Поэтому я не призываю славословить Суворова и Екатерину. Однако нужно помнить, откуда в самом деле произрастает Беларусь как независимое государство. И не забывать, что суворовские штыки для нашей государственности сделали стократ больше, чем униженное блеяние отцов-основателей БНР, пресмыкавшихся перед кайзером.

Анатолий Матвиенко
Неолиберализм: идеология, лежащая в основе всех проблем
Финансовый кризис, экологические бедствия и даже политическое восхождение Дональда ТРАМПА – всему этому мы — как минимум, отчасти — обязаны неолиберализму, который, при этом, провозглашая базовыми ценностями возможность выбора и свободу, сам подаётся обществу под лозунгом «альтернативы нет». Как заметил однажды один из «апостолов» его: «Мое личное предпочтение — это скорее либеральная диктатура, чем демократическая власть, чуждая либерализму».


И левым мало выступить против глобального неолиберализма, мало просто выступать против этой порочной системы, — «широкими левыми» должна быть предложена согласованная альтернатива. Так считает британский экологист и лево-либеральный журналист (и один из основателей  партии «Respect», с которой, впрочем, он порвал в 2004 г.; в 2009 г. он уже высказывался в поддержку «Партии Уэльса«) Джордж МОНБИО, о чём пишет в статье Neoliberalism – the ideology at the root of all our problems (вышла в британском издании The Guardian). В русском переводе статья была опубликована в интернет-журнале «Социалист».
Представьте себе советский народ, который ничего не слышал о коммунизме. Так, идеология, играющая принципиальную роль в нашей жизни, в сознании большинства из нас не имеет названия. Упомяните её в разговоре, и вы увидите, как собеседник удивлённо пожмёт плечами. Даже если он слышал этот термин, определить его значение непросто. Итак, что же такое неолиберализм?

«Анонимность» этой системы является одновременно и её симптомом, и причиной её триумфа. Она сыграла ключевую роль в великом множестве кризисов: в финансовом кризисе 2007-2008 годов, в офшоризации доходов, «отблеском» которой могут служить панамские документы, в постепенном упадке медицины и образования, в растущей детской бедности, в «эпидемии одиночества», коллапсе экологических систем, взлёте Дональда ТРАМПА. Мы реагируем на эти кризисы так, словно они возникают изолированно друг от друга, не понимая, что все они были порождены или усугублены одной и той же всеобъемлющей философией, у которой есть – или было – название. А иначе какая «безымянная» власть обладает свойством так масштабно руководить процессами?

Неравенство стало считаться чем-то достойным. Рынок учит: каждый получает то, что заслужил.

Неолиберализм проник во все сферы жизни настолько глубоко, что мы редко воспринимаем его как идеологию. Мы приняли постулаты этой утопической тысячелетней веры, считаем её некоей нейтральной доктриной, чем-то вроде теории эволюции Дарвина. Однако эта философия родилась как осознанная попытка переформатировать человеческую жизнь.

Неолиберализм рассматривает конкуренцию как определяющую характеристику человеческих отношений. Он переводит граждан в категорию потребителей, чей демократический выбор лучше всего проявляется в актах покупки и продажи, процессах, благодаря которым добродетель получает награду, а неэффективность подвергается наказанию. Он постулирует: «рынок» распределяет блага так, как их никогда не распределить с помощью планирования.

Любые попытки ограничить конкуренцию трактуются как угроза свободе. Налоги и правила игры должны быть сведены к минимуму, социальные услуги – приватизированы. Организация труда и переговоры, в которые вступают профсоюзы, представляются как покушение на рынок и выстраиваемую им иерархию победителей и побеждённых. Неравенство – добродетель, генератор благосостояния, призванный обогатить каждого. Попытки создать общество равных являются и контропродуктивными и губительными с моральной точки зрения. Рынок позаботится о том, чтобы каждый получил по заслугам.

Мы усвоили и воспроизводим эти постулаты. Богатые убеждают себя в том, что их богатство приобретено справедливо, забывая о преимуществах своего положения – ими может быть образование, наследство, классовая принадлежность, то есть гарантии сохранения статуса. Бедные обвиняют в своих бедах самих себя, даже если возможность что-либо изменить у них крайне невелика.

Забудьте про «структурную безработицу» — если у вас нет работы, то потому, что вы безынициативный. Забудьте про запредельные цены на жильё – если жилищный кредит для вас неподъёмен, то это потому, что вы беспомощны и непредусмотрительны. Не жалуйтесь на то, что в школе, где учатся ваши дети, нет спортивной площадки, – если они растолстеют, то это будет только ваша вина. В мире, которым правит конкуренция, отстающие считаются «лузерами». Да и они сами себя тоже считают таковыми.

В результате, как пишет Пол ВЕРХЕЙГ в книге «А как же я?» (What About Me?), общество охватывают эпидемии потери аппетита, депрессии, одиночества, тревожности, социальные фобии. Поэтому неудивительно, что Великобритания, в которой неолиберальная идеология сильна как нигде в мире, является «столицей европейского одиночества». Сегодня мы все неолибералы.

***

Термин «неолиберализм» впервые прозвучал на конференции в Париже в 1938 году. Среди делегатов было два человека, которые объяснили, в чём заключается эта идеология, — Людвиг фон МИЗЕС и Фридрих ХАЙЕК, оба были высланы из Австрии. Они рассматривали социал-демократию, примером которой служил «Новый курс» Франклина РУЗВЕЛЬТА и постепенное развитие британского социального государства, как проявления коллективизма, занимавшего ту же нишу, что нацизм и коммунизм.

В опубликованной в 1944 году книге «Дорога к рабству» Хайек утверждал, что убивающее индивидуализм государственное планирование неизбежно приводит к тоталитарному контролю. Как и книга Мизеса «Бюрократия», «Дорога к рабству» завоевала широкую известность. Её отметили некоторые очень состоятельные люди, для которых сформулированная в книге философия открывала возможности «освобождения» от налогов и следования установленным правилам. Когда в 1947 году Хайек основал свою первую организацию — Общество «Мон Пелерин» (Mont Pelerin), оно получило финансовую поддержку миллионеров и их фондов.

С их помощью Хайек проступил к созданию движения, которое Дэниэл СТЕДМАН ДЖОНС в книге «Хозяева Вселенной» (полное оригинальное название — Masters of the Universe: Hayek, Friedman, and the Birth of Neoliberal Politics. — Left.BY) назовёт «неолиберальным интернационалом», — сообществу учёных, предпринимателей, журналистов и активистов по обе стороны Атлантики. Богатые спонсоры движения профинансировали несколько исследовательских центров, задачей которых была разработка и пропаганда соответствующей идеологии. Среди центров – Американский институт предпринимательства (American Enterprise Institute), Фонд «Наследие» (Heritage Foundation), Институт Катона в США, британские Институт экономики (Institute of Economic Affairs), Центр политических исследований (Centre for Policy Studies), Институт Адама Смита. Помимо этого, спонсоры финансировали академические должности и факультеты, в особенности в университетах Чикаго и Вирджинии.

По мере развития неолиберализма он становился всё более радикальным. Мысль Хайека о том, что правительства призваны патронировать конкуренцию, для того чтобы не дать образовываться монополиям, «эволюционировала» в утверждение американского поборника неолиберализма Милтона ФРИДМАНА о том, что монополии могут рассматриваться как награда за эффективность.

Случилось и другое: движение утратило имя. В 1951 году Фридман с радостью называл себя неолибералом. Однако вскоре этот термин стал «забываться». Это было тем более странно, поскольку идеология становилась всё более чёткой, а движение всё более организованным. Однако утраченному термину не подобрали никакой альтернативы.

Стоит отметить, что, несмотря на щедрое финансирование, неолиберализм оставался течением достаточно маргинальным. Послевоенный консенсус был почти глобальным: экономические рецепты Джона Мейнарда КЕЙНСА применялись повсеместно, трудоустроенность населения и борьба с бедностью стали целями, преследуемыми в Соединённых Штатах и большинстве стран Западной Европы. Налоги были высокими, правительства не стыдились своей социальной политики, развивая новые формы обслуживания населения и программы социальной поддержки.

Однако уже в 1970-х, когда кейнсианская политика потерпела неудачу, а экономический кризис поразил государства по обе стороны Атлантики, неолиберальные идеи стали заполнять «мэйнстрим». Как отмечал Фридман, «приходит время и тебе нужно меняться, и нужно иметь альтернативу, которую ты примешь на вооружение». При участии симпатизирующих журналистов и политических советников некоторые элементы неолиберализма, в особенности его рецепты в области финансовой политики, были взяты на вооружение администрацией Джимми КАРТЕРА в США и правительством Джима КАЛЛАГАНА в Британии.
1988: (FILE PHOTO) Baroness Margaret Thatcher, 85, Britain's Prime Minister from 1979 to 1990, Reports on April 8, 2013 state that Baroness Thatcher has died following a stroke.. President Ronald Reagan watches as British Prime Minister Margaret Thatcher speaks on November 16, 1988 in Washington, DC. Thatcher visits the White House to attend President Reagan's last state dinner. (Photo by Brad Markel/Liaison/Getty Images)

«Альтернативы нет…» Глвные фигуры неолиберальной политики Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер в 1988 г. Фото: Brad Markel / Liaison / Getty Images

После того как к власти пришли Маргарет ТЭТЧЕР и Рональд РЕЙГАН, движение в этом направлении продолжилось – для богатых были существенно урезаны налоги, профсоюзы подверглись разгрому, широко развернулась приватизация, аутсорсинг, конкуренция в сфере государственной службы. С помощью инструментария МВФ, Всемирного Банка, Маастрихского договора и ВТО политика неолиберализма побеждала в большинстве государств мира, зачастую минуя демократические институты. Больше всего поражало то, как эта доктрина захватывала программы партий, некогда относившихся к левому политическому флангу, например, лейбористов в Великобритании и демократов в США. Стедман Джонс писал:«Трудно представить себе другую утопию, способную одержать подобный триумф».

***

Согласитесь, странно, когда доктрина, провозглашающая базовыми ценностями возможность выбора и свободу, подается обществу под лозунгом «альтернативы нет». Сам Хайек так объяснял свой визит в Чили под властью Пиночета (одно из первых государств, в котором неолиберальная программа была комплексно внедрена*): «Мое личное предпочтение — это скорее либеральная диктатура, чем демократическая власть, чуждая либерализму».

*См. ещё: Михаэль ДОРФМАН. Как «чикагские мальчики» разорили Чили. — Left.BY

Лозунг о свободе, которую несёт людям неолиберализм, заманчиво звучит на языке общих фраз, однако на деле он оборачивается свободой щуки, а отнюдь не мелких рыбешек.

Свобода от профсоюзов и коллективных трудовых переговоров – это свобода понижать зарплаты. Свобода от следования установленным правилам означает свободу отравлять реки, устрашать работников, вводить бешеные проценты по долгам и придумывать самые экзотические финансовые механизмы. Свобода от налогов – это свобода от такого распределения национального богатства, которое позволяет людям вырваться из бедности.

Как утверждает Наоми КЛЯЙН в книге «Доктрина шока», неолиберальные теоретики оправдывают использование кризисов для навязывания непопулярных политических решений испытывающим несчастья людям. Такими кризисами может быть переворот Пиночета, война в Ираке и даже ураган Катрина, в котором Фридман углядел возможность «радикально реформировать систему образования» в Новом Орлеане.

Когда неолиберальную доктрину невозможно реализовать во внутренней политике, её выводят на мировую арену. Механизмом её реализации становятся торговые сделки под патронажем «государства-инвестора». Это офшорное право позволяет корпорациям добиваться от государств удаления «барьеров», относящихся к социальной сфере или экологии. Когда парламенты голосуют за ограничение торговли сигаретами, защиту водных источников от урона, наносимого добычей угля, за замораживание цен на энергоносители — корпорации затевают судебные процессы, нередко заканчивающиеся для них успешно. Так демократия превращается в театр.

Другой парадокс неолиберализма заключается в том, что глобальная конкуренция предполагает глобальные количественные категории и сравнения, — также глобального масштаба. Иными словами, работники предприятий (независимых стран – прим. пер.), различные сферы деятельности государств и прочее — становятся объектами мониторинга со стороны всевозможных крючкотворов, которые вправе выносить оценки, провозглашать имена победителей, наказывать проигравших. И такой порядок вещей создан благодаря доктрине, которая по обещаниям Мизеса должна была освободить нас от кошмара бюрократического централизованного планирования.
i (2)

Неолиберализм не воспринимался как акт жульничества во имя интересов тех, кто его организовал. Однако именно в это он очень быстро развился. Экономический рост по сравнению с предшествующими десятилетиями заметно замедлился после наступления неолиберальной эпохи (то есть после 1980 года в Британии и США). Причём перемены почувствовали не только богатые. Этот период времени был ознаменован стремительным ростом неравенства в распределении доходов. Причиной было давление на профсоюзы, снижение налогов, рост жилищных цен, приватизация и деградация контролирующих органов.

Приватизация или маркетизация сферы общественных услуг – энергетики, подачи воды, железнодорожного транспорта, здравоохранения, образования, дорожного хозяйства, тюрем – позволила корпорациям превратить всё это в свои важнейшие активы и начать взимать за их использование ренту как с граждан, так и с правительства. Рента – ещё один термин для описания нетрудовых доходов. Когда вы платите завышенную цену, покупая железнодорожный билет, только часть ваших денег компенсирует расходы на топливо, оплату труда железнодорожников, подвижной состав и другое. На оставшуюся часть стоимости билета вас «опустили».

Те, в чьих руках сегодня сосредоточены полностью или частично приватизированные государственные услуги Великобритании, получают колоссальные выгоды, поскольку их вложения скромны, а тарифы высоки. В России и в Индии олигархи приобретали государственные активы в «пожарном порядке». В Мексике Карлос СЛИМ получил контроль над практически всей телефонной сетью, проводной и мобильной, вскоре после чего стал богатейшим человеком мира.

В книге «Почему мы не можем позволить себе богатых» (Why We Can’t Afford the Rich) Эндрю СЭЙЕР употребляет слово «финансиализация». «Как и взимание ренты, прибавочная стоимость является нетрудовым доходом, полученным безо всяких усилий», — пишет он.  По мере того как бедные становятся беднее, а богатые богатеют, последние приобретают контроль над еще одним важнейшим активом – деньгами. Выплата процентов по кредитам – масштабный «денежный перевод» бедных богатым. По мере роста цен на жилье и исчезновения государственного финансирования все больше людей вливается в армию должников (вспомните, как студенческие гранты сменились студенческими кредитами). Банки от этого в явной выгоде.

Сэйер утверждает, что последние четыре десятилетия были отмечены не только перетеканием финансов из карманов бедных в карманы богатых, но и похожими процессами в стане людей обеспеченных. Те, кто зарабатывал, производя новые товары и услуги, вынуждены были делиться своими доходами с теми, кто зарабатывает, контролируя уже существующие активы и собирая урожай, который даёт рента, процентные ставки и финансовые завоевания. Нетрудовые доходы потеснили трудовые.

Политика неолиберализма предполагает возможности рыночных поражений. Но банки стали слишком крупными, чтобы позволить себе терпеть неудачи, тоже самое можно сказать о корпорациях, обслуживающих базовые потребности общества. Тони ДЖАДТ в своей книге Ill Fares the Land подчёркивает: Хайек забыл о недопустимости коллапса жизненно важных для нации общественных услуг. А значит, в этой сфере недопустима и конкуренция. В то время как бизнес получает прибыли, государство подвергается рискам.
unnamed (1)

Чем ощутимее поражения, тем жёстче становится идеология. Правительства используют вызванные неолиберализмом кризисы как оправдание и одновременно как повод для таких шагов, как снижение налогов, приватизация остающихся государственными социальных услуг; всё это подрывает общественную безопасность, даёт ещё больший простор для действий корпораций и не может не затрагивать граждан. Государство, ненавидящее само себя, сегодня вгрызается зубами в каждый орган общественного сектора.

Очевидно, что самым опасным следствием неолиберализма является не экономический, а политический кризис. По мере снижения роли государства у нас остаётся всё меньше возможностей изменять курс нашей жизни с помощью голосования. Взамен этого неолиберальная теория предлагает нам воздействовать на наши обстоятельства с помощью такого орудия как расходы. Но одни могут позволить себе расходовать больше, чем другие, в «демократии акционеров» граждане неравны. Результатом становится бесправие бедных и среднего класса. Когда правые и бывшие левые партии проводят одну и ту же неолиберальную политику, это бесправие перерастает в фактическое лишение избирательного права. Широкие слои населения вычеркиваются из политики.

Крис ХЕДЖЕС подметил, что «базу фашистских движений составляют не политически активные, а политически пассивные, то есть лузеры, которые считают, зачастую правильно, что они лишены права голоса, что не играют роли в политическом истеблишменте». Если политические дебаты фактически перестают иметь к людям отношение, люди становятся более восприимчивыми к лозунгам, символам, сенсациям. Так обожатели Трампа достаточно безразличны к фактам и аргументам.

Джудт пишет, что когда взаимодействие между людьми и государством сжимается до схемы «начальники – подчинённые», то единственной объединяющей нас силой остается государственная мощь. Возникновение тоталитаризма, которого так опасался Хайек, более вероятно в ситуации, когда правительства, потеряв моральный авторитет, который в свою очередь зависит от степени заботы о народе, занимаются лишь «моральным подкупом граждан, их запугиванием и, в конечном итоге, выстраиванием механизмов принуждения».

***

Подобно коммунизму, неолиберализм является «поверженным богом». Однако доктрина-«зомби» по-прежнему влияет на ход событий, и одной из причин этого является её анонимность. Точнее, целый «набор анонимностей».

Невидимую доктрину невидимой руки воплощают в реальность невидимые сторонники. Медленно, очень медленно перед нами открываются некоторые имена. Нам стало известно, что Институт экономики (Institute of Economic Affairs), активно выступавший в прессе против ужесточения правил в сфере табачной индустрии, с 1963 года тайно финансируется корпорацией British American Tobacco. Нам известно, что Чарльз и Дэвид КОХИ, двое из самых богатых людей в мире, спонсировали организацию, создавшую в США «Движение чаепития» (Tea Party movement)*.

* См.: Мих. ДОРФМАН. «Чайная партия»: правизна по-американски. — Left.BY.

Тот же самый Чарльз КОХ, создавая один из своих исследовательских центров, рекомендовал: «Во избежание ненужной критики не следует широко распространять информацию о том, каким образом организация руководится и контролируется»**.

** См. ещё: Маркус ГРИЛЛЬ. Переворот по-американски: революция сверху. — Left.BY.

Термины, которые использует неолиберализм, часто скрывают больше, чем объясняют. «Рынок» — это, по-видимому, естественная среда, имеющая на всех нас равное воздействие, наподобие земного притяжения и атмосферного давления, — не правда ли? Нет, это обман… «Потребности рынка» — это потребности корпораций и их боссов. Термин «инвестор», как отмечает Сэйер, означает две достаточно непохожие вещи. Одна из них – спонсирование продуктивной и социально-полезной деятельности. Другая – скупка уже существующих активов с последующей «дойкой» ренты, процентной ставки, дивидендов и финансовых приобретений. Использование одного и того же слова для описания разных видов деятельности призвано закамуфлировать способ обогащения, заставить нас путать создание новых точек роста с эксплуатацией уже имеющихся источников доходов.

Эта путаница вместе с анонимностью и безымянностью усиливается еще одним свойством современного капитализма: франчайзинговая модель допускает, что работники иногда просто не в курсе, на кого они «пашут». Регистрация компаний с помощью сети секретных офшорных структур настолько запутана, что даже полиция порой не в состоянии вычислить владельцев-выгодополучателей. Механизмы налогообложения неподвластны правительствам, финансовые продукты недоступны умам.

Анонимность неолиберализма надёжно охраняется. Те, кто под влиянием Хайека, Майсеса и Фридмана отвергают этот термин, справедливо отмечают, что сегодня он употребляется только уничижительно. Но они не предлагают ничего взамен. Некоторые из них заявляют о себе как о классических либералах или либертарианцах, однако эти определения одновременно ложные и откровенно самоуничижительные, поскольку предполагают, что всё нужное уже было сказано в книгах «Дорога к рабству», «Бюрократия» или в классической работе Фридмана «Капитализм и свобода».

***

В доктрине неолиберализма хочется отметить нечто достойное восхищения, во всяком случае, на ранних стадиях. Это исключительная, инновационная философия, продвигаемая слаженно работающей сетью мыслителей и активистов, вооружённых четким планом действий. Они терпеливо и упорно работали. В результате этой работы «Дорога к рабству» стала дорогой во власть.

Победа неолиберализма иллюстрирует ещё и поражение левых. Когда «экономика невмешательства» привела к катастрофе 1929 года, Кейнс выступил со всесторонней экономической теорией в качестве её замены. Когда кейнсианство напоролось на рифы 1970-х, альтернатива ему была уже готова. Но когда в 2008 году катастрофа постигла неолиберализм, никакой альтернативы ему выработано не было. Поэтому «зомби» продолжает свой путь. За 80 лет левые и центристы не нарисовали никаких экономических чертежей.

Любое «призывание» лорда Кейнса сегодня станет прелюдией поражения. Предлагать его рецепты для преодоления кризиса XXI века — значит игнорировать три очевидные проблемы. Трудно мобилизовать людей вокруг старых идей. Обнажившиеся в 1970-х годах изъяны (кейнсианства – прим. пер.) не изжиты. Наконец, третья и главная проблема – экологический кризис, для преодоления которого у кейнсианства рецептов нет.

История кейнсианства и неолиберализма свидетельствует о том, что выступать против порочной системы недостаточно. Должна быть предложена согласованная альтернатива. Центральная задача лейбористов, демократов и левых в более широком смысле — выработка экономической «программы-Аполлона», создание проекта новой системы, учитывающей требования XXI столетия.
В. Авагян: "Кто вас на Эльбе обнимал?"

Если я предложу Вам заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой бесплатно – вы, конечно, скажете: «я что, дурак, что ли?» Зачем это человеку бесплатно заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой? Если, однако, сказать, что эта работа – за деньги, то ответ уже не будет столь однозначным: по обстоятельствам возможны варианты. Если же усложнить ситуацию, и говорить не просто о деньгах, а о больших деньгах, о деньгах, способных изменить вашу жизнь кардинально, существенно повысить ваш уровень жизни, качество быта – то ответ всё больше и больше утратит однозначность.
…Спросите тех, кто воевал,
Кто вас на Эльбе обнимал,
Мы этой памяти верны:
Хотят ли русские, хотят ли русские
Хотят ли русские войны?
Хотят ли русские войны
Музыка: Э. Колмановский Слова: Е. Евтушенко

Заниматься тяжёлой, грязной и опасной работой бесплатно никто не хочет. Заниматься ей же – но с перспективой выйти в ферзи и козыри – другое дело. Тут желающих можно и поискать, и найти. - Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы - писал именно об этом буржуазный умеренный экономист Томас Джозеф Даннинг.Эти азбучные истины необходимы нам, чтобы понять разницу в отношении к войне у русских и на Западе. Для русских война – не только дело тяжёлое, грязное и опасное, но ещё и всегда бесплатное. Русские войны никогда в истории не ставили экономических целей: иногда это был бой во спасение, иной раз – авантюра самодержца, но экономической выгоды из войны русские не извлекают. Отсюда их решительное и последовательное миролюбие, такой стихийный и глубоко засевший в народе пацифизм, в духе народной присказки – «что угодно, лишь бы не было войны!»Уже в глубинах Средневековья обнаруживается расхождение между русской и западной цивилизациями по отношению к войне. Для Запада война – прежде всего коммерческое предприятия, она имеет прежде всего экономические цели. Её и ведут со времён Средневековья не мобилизованные бесплатно рекруты (повинность рекрутская, дворянская, казачья – являться на войну за свой счёт). Основная ударная сила европейской армии – наёмники, профессионалы военного дела, в чём и сила и слабость Европы.Для профессионального наёмника мир – это безработица, нищета и голод. Но не будем глубоко уходить в дебри веков, рассмотрим современную глобализированную американцами рыночную экономику.+++Вообразим такой гипотетический разговор, который, допустим, я веду с европейцами:-Европейцы – говорю я им – как вам не стыдно? Ну что вы травите Россию, неужели вы садисты, и вам приятно унижать, оскорблять, третировать людей, которые вам не сделали ничего дурного? Зачем вообще развязана эта русофобская травля?-Пойми, Вазген! – отвечают мне европейцы (не словами, а делами и образом жизни) – Мы и рады бы никого не травить и не душить… Но вот возьми хотя бы малюсенький пример: российскую пищевую промышленность. В ней 95% оборудования – импортные, то есть наши. Это результат нашей победы над Россией, которую вы хотите отменить! Если комиссия сенаторов из Совета Федерации РФ добьётся своей цели, и заказы на оборудование для пищевой промышленности будут перенесены в российское машиностроение – что получится?-Как что? – удивляюсь я – Укрепится безопасность страны, задыхающееся машиностроение РФ получит хороший рынок сбыта своим заводам и фабрикам…-Это у вас – говорят европейцы – А у нас зеркальная обратность… Ваши машиностроители заберут наши заказы, у нас начнется снижение оборотов, безработица… Мы, машиностроители Европы – недосчитаемся заказов, рабочие не получат зарплаты, нечем будет платить ипотеку, не на что станет учить детей, понимаешь? Для нас это не вопрос престижа или формальности, для нас это вопрос жизни и смерти… Если ВАШИ машиностроители получат НАШИ заказы, то вам станет лучше, а нам – хуже. Это принцип сообщающихся сосудов, Вазген! Тут нет ничего личного – только бизнес… Наш уровень жизни, культура быта зависит от того, насколько крепко мы вас, и всех таких, как вы, побеждённых, душим. Если мы господствуем на вашем рынке, то вам, конечно, плохо, зато нам хорошо.А если вам станет хорошо – то нам станет плохо! Ваш успех – это наш провал, понимаешь? Это и есть рынок, Вазген, это и есть конкуренция: ваши машиностроители – это потенциальные убийцы нашего машиностроения, и мы стараемся всеми путями не допустить, чтобы вы взяли свою страну в свои руки!Вот так и поговорили… Точнее, разговор не закончен, мы и сегодня так говорим, и завтра, видимо, так же говорить с ними будем…+++Русское хозяйство сперва было общинным, натуральным, затем царским, казённым. Война ничего не добавляла в это хозяйство, а только разрушала его – пожарами, изъятием рабочих рук и т.п. Оттого она русскими никогда, кроме как бедствие, и не воспринималась.Когда в Россию поздно и неглубоко пришёл капитализм – отчасти он принёс и общий закон агрессивности капитализма. Мужик, столыпинский переселенец, понял, для чего завоёвывать Туркестан: захватив Семиречье, мужик (или казак) получал земли Семиречья, то есть его личное хозяйство, домохозяйство пополнялось плодородной землёй. Столыпинские переселения – может быть, единственное исключение в русской истории, когда война и прибыль рядового гражданина шли рука об руку. А ведь до Столыпина мужика царизм на новые земли не пускал: мотивировал это тем, что в центральных губерниях у помещиков станет мало рабочих рук, потому, мол, нечего баловать, и т.п.Но в России капитализм кончился быстрее, чем начался. СССР – государство, в котором тенденции царского, казённого производства (до 40% казённых (гос)предприятий при Александре III, почти все железные дороги государственные) - нашли своё окончательное воплощение. Плановое, централизованное хозяйство – миролюбиво.Получка человека, главы семейства, в нём стабильна – она опирается на рациональные мотивации, прозрачна, источники её происхождения ясны и очевидны. Она не может немотивированно, внезапно, неизвестно отчего, исчезнуть, как не может она немотивированно и внезапно вырасти.Любой рост зарплат в СССР – продукт общего развития народного хозяйства, когда люди становились богаче не за чужой счёт, а все вместе, сообща. Такая прибавка и долга, и тяжела, и томительна, и невелика, и медленно прибывает, что называется, «в час по чайной ложке»…Каждую пятилетку средняя зарплата возрастала примерно на 50 рублей (при стабильности цен). Согласитесь, пять лет – не один день, а прибавка в 50 рублей – вовсе не рост доходов сразу в 2, 4, 10 раз. Закон труда суров: труд обогащает человека медленно. То ли дело грабёж, разбой, афёра, подлог! Тут незачем ждать пять лет для скромного улучшения. Тут порой за один день становятся миллионерами и миллиардерами…+++Главной целью русских и советских войн была оборонческая цель: вынести рубежи обороны как можно дальше от столицы и центральных районов. Главной целью американских и европейских (опиумных) войн – выступает экономическая цель